Стану солнцем

В тот же день, средняя школа Тейко: В спортивном зале разгорались нешуточные баталии. Впервые за весь сентябрь Поколение чудес (ну, разумеется, все кроме Тецуи) собралось вместе ради тренировки. Сами бы они никогда не пришли. Их всех собрал Акаши лишь одной СМС-кой на их мобильниках. Вскоре должна состояться важная игра с одной из старших школ, поэтому все упорно занимались. Ну, как упорно: Мурасакибара жевал огроменную пачку чипсов с луком, сидя на скамейке, и, смотря на то, как Аомине в одиночку гоняет мяч по полю, забивая очки, то в одно кольцо, то в другое. Он был взмылен, но, тем не менее, расслаблен. Кажется, что ему совершенно не интересно, то, чем он сейчас занят. Мидорима стоял в стороне в дали ото всех, разглядывая свой талисман дня – игрушечного ёжика. Рёта тоже бегал по площадке, тренируясь, вот только отдельно от Аомине. Форвард в очередной раз осознал, что их прежней командной игры вместе со старыми дружескими отношениями между игроками основы больше нет. “Куроко-чи был прав, это – уже не команда.” – Рёта смотрел за всеми ПЧ, при этом постоянно грустно улыбаясь. Его странное поведение заметил “всевидящий” Акаши – капитан чудес. - Ребята, заканчивайте! – крикнул капитан и громко свистнул в свисток, привлекая внимание четырёх баскетболистов, до этого момента занимающихся лишь своими делами. Они все посмотрели на него, – Завтра у нас дружеский матч со старшей школой Кашибы. В принципе они слабаки и было вовсе и не обязательно приходить на тренировку, ведь я уже всё рассчитал. Мы обязательно победим, – уверенный, высокомерный голос раздался по всему полю. Акаши Седжуро не сомневался в своей правоте, ну, а остальные и не возражали, ведь прежде никогда не было такого, чтобы они проиграли. Почему они должны сомневаться сейчас? Все ПЧ были уверены в своей победе, они даже не сомневались в ней ни на секунду, что только ещё раз вызвало печальную улыбку у Рёты. Он только сейчас начал понимать всю плачевность нынешнего состояния благодаря вчерашним словам Тецуи. Раньше он, разумеется, тоже замечал странности в команде. Он не раз ловил себя на мысли, что после того, как они взяли летний кубок на соревнованиях, все сильно изменились, но даже он и подумать не мог, что всё настолько запущено. Теперь же он обязан был признать: каждый из них играет сам по себе. Между ними больше нет командной игры. А, что такое команда без командной игры? Да ничто. И теперь в это самое ничто превратилась их когда-то непобедимая баскетбольная команда. Это ужасно. - Эй, народ, а где Куроко? – задал неожиданный вопрос Шинтаро, поправляя очки. - Да, здесь где-нибудь, наверное, шляется, – беззаботно ответил Аомине, почёсывая свой затылок. Рёта мгновенно замер, – “Он больше не видит Куроко-чи, а ведь было время, когда Аомине-чи замечал его даже до того, как тот зайдёт в зал. Он ведь его “свет”, почему же теперь он не ощущает его, как прежде? Они были близки друг с другом намного больше, чем кто-либо другой в команде. Неужели единство между нами потеряно навсегда?” - Его тут нет, – тихо, но гордо и чётко произнёс Акаши. Невидимки нету в зале и не было изначально, – Его сегодня вообще в школе не было. Я проверял. - Правда? – удивлённый голос Дайки заставлял Рёту злиться. Он назло ему с размаху кинул баскетбольный мяч в голову тяжёлого форварда, который по совместительству ещё и был его парнем. - Ай! Чёрт, блондинистый, крашенный индюк! – гаркнул синеволосый парень, потирая нос, куда кстати и прилетел мяч ладонью. Рёта сделал невинное лицо и притворно милым голоском пропел, – Ой, извини, я случайно мяч из рук выронил, хи-хи. - Что ещё за “хи-хи”? – непринуждённо подметил нападающий защитник, – А ты, Дайки, сам виноват. Почему Акаши знает, где сейчас Куроко, а ты и в ус не дуешь о его местонахождении. Разве не вы вечно под ручку ходите, словно не разлей вода? - У меня чипсы кончились, – не в тему ляпнул здоровяк, за что едва не получил ножницами по пальцам. - Завязывай жрать уже. На диету садись! Диету! – прокричал Дайки на весь зал. Теперь его гнев перешёл с Кисё на Мурасакибару. - Так, где Тец-кун? – спросила, только что появившаяся Сацуки, – Может быть у него какие-то проблемы? Давайте ему позвоним. - Зачем? На завтрашней игре мы и без него управимся, противник-то слабый совсем. Его присутствие необязательно, – заявил Аомине, при этом даже не предполагая, что только что оскорбил своего давнего друга, человека, который вот уже больше двух лет следует за ним, словно тень, – Я сам справлюсь, ведь победить себя могу только я сам, – впервые эта знаменитая фраза прозвучала именно на этой самой тренировке. Именно в тот день гордыня Аомине Дайки вырвалась наружу. Он возомнил себя непобедимым. И лишь потухшие глаза Рёты, смотрящие на него из-под сдвинутых бровей, были не согласны с происходящим. “Всё должно быть не так. Мы не должны были стать такими. Что с нами стало? Как всё так сложилось?” – Рёта думал и никак не мог понять, как они докатились до такого. - Ладно, подурачились и хватит. Завтра в три часа дня у нас матч, так что не смейте опаздывать. Победа превыше всего. Я не позволю тянуть вам меня вниз, – пригрозил Акаши, злобно косясь на членов команды. Те даже вздрогнули, - Теперь можете валить по домам, – сказав своё последнее слово, капитан удалился в раздевалку. Вслед за ним ушли и остальные. Переодеваясь, Мурасакибара заметил, что из сумки одного из его сокомандников торчат разные цветные флаеры. Подумав, что это припрятанные кем-то упаковки конфет, Мура выгреб целую кипу бумажек себе в руку. Посасывая непонятно откуда взявшийся фруктовый лёд, мальчик-гигант начал в слух читать то, что было написано на листовках, – <<Профессиональный психолог>>…, - все чудеса мгновенно, отложив все свои дела, посмотрели на него. Мидорима даже свой талисман дня на пол уронил от такой неожиданности. Все вокруг прожигали здоровяка непонимающим взглядом, - <<Решит любые проблемы, связанные с апатией>>, - прочёл очередную фразу центровой, при этом перелистывая всё больше листовок, - <<Психиатр – недорого. Решаю проблемы любого рода и характера.>> - Эй, чё это ты несёшь, Мура? – к нему подошёл Дайки и тоже взглянул на листовки, что были у него в ладонях. Они бы и дальше разбирались, что к чему, если бы только из душевой не вышел Рёта с обёрнутым вокруг пояса полотенцем. Своей правой рукой он вытирал другим меньше по размеру полотенцем свои мокрые волосы. Он довольно быстро понял, в чём проблема, ведь листовки продолжали находиться в руках у центрового, а все остальные члены команды столпились полукругом вокруг него, - “Это же те самые флаеры, которые я взял в центре психологической помощи сегодня утром! Что они делают у Мурасакибары-чи?” - А, ну, отдайте! – крикнул блондин и вырвал из рук центрового цветные лакированные бумажки, после чего запихал их себе обратно в сумку. - Рёта, почему ты носишь это с собой? – задал вопрос Мидорима и тактично отступил назад. - Да, откуда у тебя вся эта херня? – как всегда, грубо поддакнул Аомине. - Это вас не касается, – прошептал в ответ лёгкий форвард, - Не смейте больше лазить у меня в сумке, – огрызнулся он и начал быстро переодеваться. “Я специально встал сегодня пораньше, чтобы наведаться в этот центр. Мне посоветовала его Аясе-сан. Она сказала, что Куроко-чи будет легче смириться с болезнью, если ему в этом поможет квалифицированный психолог. Я хотел определиться, какой лучше подойдёт, после прочитав все их рекомендации, а листовки с их подробной биографией я взял из центра.” - Нет, Рёта, ты объяснишь всё сейчас, – строгий, нетерпящий конкуренции голос раздался возле плеча Кисё. - Акаши-чи, это моё личное дело, – произнёс блондин, выделив интонацией слово “моё”. Рёта не собирался никому рассказывать о болезни Тецуи, да и сам Куроко форвард был уверен, не захочет распространяться об этом. “Куроко-чи очень тяжело переживает подобную новость. Он не в состоянии разбираться ещё и с ними. Ему и так нелегко. Неизвестно ещё, как он дальше будет с этим жить, возможно, что Куроко-чи никогда не смирится. Что тогда? ПЧ могут всё испортить своим любопытством. Я не позволю им ещё больше ранить чувства Куроко-чи. Они и так уже много “хорошего” для него сделали. Уж лучше пусть всё будет так, как есть.” - Рёта, что ты себе позволяешь? – гаркнул капитан, а форвард сразу же в грубой форме ответил. - Для тебя важно лишь то, что мы выигрываем, разве нет? – от этого вопроса Акаши чуть было не подавился воздухом. В раздевался наступила абсолютная тишина, даже Мурасакибара ничем не шуршал и не ел. Все были поражены откровенностью игрока. Он сказал то, что другие просто не решались произнести. Он сказал правду, – Акаши-чи, я приношу пользу команде, забиваю мячи. Разве не это для тебя самое важное? Пока мы выигрываем, тебя не должно касаться ничто кроме победы или я не прав? – Мидорима скосил свой взгляд в сторону, - Как ты там сказал: “Победа превыше всего”? Я так понимаю, что победа выше и дружбы тоже, – глаза Акаши резко расширились, – Пока я нужен команде, всё остальное не должно никого касаться. - Рёта, ч-что ты…, - Акаши даже не знал, что сказать. Впервые он потерял дар речи. Другие тоже молчали. Всё и так для всех было понятно. Больше никто из них не проронил ни слова. Они быстро переоделись и разошлись в разные стороны.

***

Куроко безжизненно смотрел в окно. Он согласился на обследование, поэтому сегодня его весь день гоняли по кабинетам к различным врачам. Он сдал кучу анализов, прошёл море тестов, поэтому к середине дня он уставший лежал на кровати, отдыхая. “И снова пасмурно, ни единого лучика света. Хотя, если подумать, какая разница? Ведь я всё равно больше не увижу солнца в жизни, и оставшиеся дни проживу, как и всегда в тени.” – мысли Тецуи были полны печали и безысходности. Он смотрел на хмурое серое небо, вводящее его в ещё большую депрессию. В его руке стояла капельница, которая вот-вот должна была закончиться, – “Почему это случилось со мной?” Куроко самостоятельно вынул иглу капельницы из своей руки и, пережав вену ваткой, чтобы остановить проступившую кровь, поднялся с постели. На нём был больничный халат и больничные тапочки, так как к себе в квартиру у него не было времени зайти за вещами. “Думаю, нужно привыкать, что я теперь один и мне нужно справляться самому. Сейчас ещё ничего, а вот, когда мне станет совсем плохо, и рак будет всё больше прогрессировать, то, скорее всего, я даже с постели самостоятельно подняться не сумею. Как мне тогда справляться? Сумею ли я тогда о себе позаботиться?” - После об этом подумаю, – сказал сам себе вслух Куроко, цепляя тапочки на ноги и выходя из палаты. Ему захотелось подняться на крышу больницы. Так он и поступил. Хорошо, что санитары, вечно курящие там, не запирают дверь, ведущую на крышу, поэтому Тецуя сумел войти туда без проблем. - Какой приятный свежий воздух, – снова сам себе сказал мальчик-Тень, оперевшись о перила и смотря на пасмурное небо в дали города. Ему было абсолютно всё равно на холодный осенний ветер, который гулял вокруг. Даже проступившие на коже мурашки не были для него чем-то значимым, хоть он и был одет всего лишь в лёгкий, тонкий халатик. Он просто смотрел на оживлённые улицы. Сползя на бетонный пол, он оперелся спиной о перила. На крыше, кроме самого Тецуи, никого не было. Он сидел в абсолютном одиночестве, прикрыв глаза, слушая шум улиц. Вдруг он услышал сильный грохот. Резко распахнув веки, он увидел вбежавшего на всех парах Кисё, который так быстро бежал, что даже чуть было дверь с петель не сорвал. Он был одет в школьную форму весь взмыленный, уставший, с покрасневшими от быстрого бега щеками и носом. - Куроко-чи! – их взгляды встретились, – Что ты здесь делаешь? Я тебя по всей больнице ищу! Медсестра и врачи бегают по палатам, тебя разыскивают, – он подбежал к Тени и, присев рядом с ним, сжал в крепких объятьях, – Я так перепугался, когда не обнаружил тебя в твоей палате, не знал, что и думать, – Тецуя услышал всхлипы и сразу понял, что Рёта плачет. Блондин дрожал, то ли от холода, так как был без куртки, то ли от недавно пережитого страха, – Больше не убегай и не смей уходить, никого не предупредив. Тецуя был сильно поражён тем, что сейчас на его плече плачет его товарищ. Он даже распахнул глаза от удивления. Всхлипы не прекращались. Куроко неуверенно приобнял форварда в ответ, – П-прости, Кисе-кун, я не думал, что ты будешь так переживать. Я больше не буду уходить, не предупредив, поэтому не плачь, пож-жалуйста. - Дурак! – всхлипы резко сменились на серьёзный, не терпящий возражений тон. Он поднял на Тецую свои заплаканные, но злые глаза, – Разумеется, я о тебе волнуюсь! – крикнул он. Куроко вздрогнул, – Как ты можешь даже думать о том, что ты мне безразличен! Ты же мой друг, – заметив на руках Тецуи мурашки, он сразу же снял с себя куртку и накинул её на плечи голубоволосого, – Куроко-чи, сейчас же накинь что-нибудь. Здесь холодно, а тебе нельзя болеть. Я в книжке прочёл, что нельзя. У тебя слабый иммунитет, – Кисё выглядел очень уставшим, так как всю сегодняшнюю ночь не спал, а вместо этого читал книги про рак, которые дала ему лечащий врач Тецуи. Сев рядом с Куроко, между ними повисло неловкое молчание. Каждый из них не знал, что сказать. - Кисе-кун,… прости. - Ничего, ты тоже меня прости. Я погорячился, просто я очень волнуюсь за тебя, – он ненадолго прикрыл ладонью губы, а после продолжил, – Куроко-чи, я тут посоветовался с Аясе-сан. Мы пришли к единому решению о том, что тебе нужна помощь психолога. Что ты об этом думаешь? – Рёта задал вопрос, осторожно не желая давить на товарища, ведь ему и так нелегко, а признаться в том, что проблема всё-таки существует ещё тяжелее. - Я не хочу идти к мозгоправу, – решительно ответил Куроко, хмуря брови, – У меня всё хорошо. Мне никто не нужен. Я сам справлюсь, – типичные слова для умирающего. - Куроко-чи, ну, какое “хорошо”? Ты ведь уже не ребёнок и должен понимать, что всё совсем не хорошо, – Рёта проявил стойкость и высшую степень своего здравого смысла. Тецуе даже показалось, что он ведёт себя гораздо взрослее сейчас, чем он сам. От этого ему было стыдно. Он почувствовал себя ущемлённым, – Психолог поможет тебе. Ты будешь говорить с ним обо всём, что только пожелаешь. Тебе станет легче нести свой груз. Подумай над этим, ладно? – он схватил свою школьную сумку и начал там рыться, после чего достал две непонятные для самого Тецуи брошюрки и протянул их ему, – Вот здесь написано о двух очень хороших специалистах в этой области. Аясе-сан сказала, что они лучше всех подойдут из всех, что я ей принёс сегодня. Мы с ней уже обсудили этот вопрос. Осталось только получить твоё согласие. Выбери того, кто тебе по душе, а я поддержу твой выбор. Они оба хорошие специалисты, поэтому всё равно, кто это будет. - Два? То есть раньше было ещё больше? – спросил с недоумением в глазах голубоглазый баскетболиста. - Ну да, – признался форвард, неловко перебирая край рубашки. - Откуда ты столько листовок выудил? Где ты их вообще нашёл? - Хи-хи, не важно, Куроко-чи, главное, чтобы ты согласился прийти к одному из них. Знаешь, Аясе-сан сказала, что самое важное это сделать первый шаг, а уже после станет легче, – воодушевлённо, будто всезнающий гуру, выкрикнул Рёта. Это сильно развеселило Тецую. - Я не хочу тебя обременять. Ты и так уже многое сделал для меня, – Тецуе было неловко из-за столь огромного внимания к себе. - Ну что ты, мне совсем не трудно, – ласково ответил форвард, по-дружески теребя мягкие на ощупь голубые волосы. “Ого, они такие мягкие. Раньше я думал, что его волосы жёсткие и сухие. Удивительно.” - Я серьёзно. Ты не обязан для меня что-либо делать. Если ты чувствуешь вину за нашу команду, то не стоит. Не думаю, что в этой ситуации только ты один виноват, – заметив, что форвард хочет что-то сказать, Куроко тут же его перебил, - Я говорю это искренне, Кисе-кун. Я, правда, считаю, что ты ни в чём не виноват. - Но ведь я же виноват, – сказал в ответ блондин, – Наша команда, должен признать, впервые терпит такой кризис. У нас никогда не было таких проблем. Раньше я этого не замечал, ну или же просто не хотел этого делать. Я такой глупый, Куроко-чи. Стыдно признаться, но у меня просто не хватало смелости взглянуть правде в глаза. Ведь я уже давно заметил, что с ними что-то не так. Когда я увидел, как ты отчаянно борешься с самим собой, то вдруг резко прозрел. Благодаря тебе я смог признать то, что в нашей команде проблемы. - Как думаешь, ПЧ ещё можно спасти? - Кто знает, – ответил печальным голосом Рёта. Он и сам не знал, что будет дальше с их командой, но после тут же с улыбкой произнёс, – Не думай сейчас о них. С этим мы после разберёмся. Единственное, что на данный момент важно так это твоё здоровье. Не забывай об этом. Тебе нужно строго выполнять рекомендации доктора, иначе в лечении не будет никакого толку. - Какая разница, я ведь всё равно обречён, – от этих наполненных безразличием слов Рёте стало больно, – Прости, наверное, тебе неудобно слушать мои кляузы. - Нет-нет, что ты, Куроко-чи, ты имеешь полное право говорить то, что пожелаешь, – Кисе было больно. На самом деле он не хотел, чтобы Тецуя думал о смерти, но и запретить ему этого он тоже не мог. “Куроко-чи, сейчас так тяжело. Я не имею права жаловаться или давать советы по этому поводу. Я должен его во всём поддерживать, как настоящий друг, а не упрекать за подобные мысли.” - Ээ,… как бы там ни было, я принёс тебе кучу еды, купленную по дороге из школы. Тебе понравится! - Спасибо, – поблагодарил в ответ Куроко и слегка засмущался. Это заметил Рёта и остолбенел, словно статуя. “Его щёчки слегка покраснели. Мне это показалось? Нет! Он точно покраснел. Я видел. Можно ли считать, что ему нравится моя забота? Я так рад этому.” - А ещё я могу сходить в твою квартиру, чтобы принести что-то из твоих вещей. Ну, разумеется, если ты позволишь, – неловко-то как. Лицо Куроко выглядело задумчивым, но в тоже время очень счастливым, - “Интересно, я могу довериться Кисе-куну? Будет ли нормально с моей стороны позволить ему быть рядом с тем, кто уже обречён на скорую смерть? Это так подло с моей стороны вот так пользоваться его добротой, на которую я не имею права.” Весь их разговор состоял из очень неловких фраз. Между ними, то и дело витала неопределённость. Каждый из них старался сделать шаг на встречу друг к другу. Они хотели понять чувства друг друга и даже мысли. Их потерянная и изуродованная спортом дружба вновь начала зарождаться. Казалось, что всё, что было между ними раньше: разговоры, дружеские матчи, даже сам баскетбол – всё это было ложью. “Когда я заглянул в глаза Кисе-куна, то почему-то не увидел ничего кроме одиночества. Интересно, почему я раньше этого не замечал? Я всегда думал, что он счастлив, поэтому всегда улыбается, но почему же мне тогда кажется, что он на самом деле ещё более одинок, чем я?” – голубоглазый мальчик кинул свой взгляд на блондина, который почему-то сидел рядом с ним с опущенной головой, – “Будет неловко, если я спрошу его об этом. Интересно, а какая семья у Кисе-куна? Есть ли родители, и какие, они должно быть очень популярные? Чем занимаются? Я ничего о них не знаю. Ой! Я ведь тоже никогда никому не говорил о своих родственниках.” Куроко вытащил из своего рукава измятую упаковку сигарет и, абсолютно ничего не стесняясь и не объясняя, открыл её. Внутри лежала всего одна сигарета и зажигался. - Эй, К-куроко-чи, ты ч-чего? – перепуганный и растерянный Рёта, который то и дело, то раскрывал, то закрывал рот, махал машинально руками и говорил несвязные предложения, пристально смотрел за тем, как мальчик-“призрак” достал из пачки сигарету и абсолютно не свойственным ему поведением зажал её между своих бледных губ, – Откуда у тебя это? Ты ведь не выходишь из больницы уже день. Тогда получается, ты раньше курил? Т-ты уже пробовал? – он выглядел очень напуганным, поэтому постоянно тараторил. Слова были неразборчивыми, а, когда Тецуя начал подносить зажигалку к кончику сигареты, то сразу же непонятно зачем закрыл её двумя ладонями, останавливая Тень от дальнейших действий, – Куроко-чи… эм… ну… Тецуя впервые за долгое время растянул губы в полуулыбке. Это поразило Рёту. Он никогда прежде не видел его улыбку, – Знаешь, Кисе-кун, я раньше никогда не курил, но теперь решил попробовать. Мне стало интересно, поэтому я попросил одного из больных другого отделения дать мне сигарету. Ты против? – этот вопрос заставил форварда встрепенуться. “Имею ли я право сказать слово “против”? Как человек, который занимается спортом, наверное, да, но, как друг, я прекрасно понимаю, что я не должен говорить ничего кроме одного слова: “нет”. Я – друг.” - Нет, – произнёс вслух Рёта, убирая ладони с зажигалки, – Поступай так, как хочешь, Куроко-чи, а я буду рядом, - форвард прекрасно понимал, что в данный момент единственное, что он может сделать для распасовщика, так это просто молчать и не задавать лишних вопросов. “Я уже рад и тому, что он, про-крайней мере, курит в моём присутствии. Значит ли это, что он мне доверился? Если об этом узнает Акаши, то Куроко-чи несдобровать. Самое меньшее, что с ним сделает капитан, так это выгонит его из команды.” – модель скосила свой взгляд на поджигающего сигарету Тецую. Руки фантому дрожали. Кажется, он тоже волнуется, ведь это его первый раз. - Я никогда никому не расскажу, – громко и уверенно произнёс я, прежде чем Тецуя вдохнул в себя ядовитый серый дым. Он кивнул головой, но Рёте показалось, что Фантом ему слегка улыбнулся. Этого достаточно. - Кха-кха-хка!!..., – громкий сильный кашель разнёсся по всей крыше. Рёта тут же, не понимая, в чём причина, начал хлопать друга по спине. - Куроко-чи, с тобой всё в порядке? – его лицо вновь выглядело испуганным, – Тебе больно? - Н-нет, – неуверенно и очень тихо ответил голубоволосый. Рёта держал его за руку и всё ещё продолжал легонько похлопывать его по спине, – Просто немного жжётся, - Куроко снова сделал затяжку. - Ну, как? Нормально? Отлегло? – спросил честно Рёта, смотря на сморщенное лицо товарища. Ядовитый дым обжигал горло и лёгкие Фантома. Сначала он чувствовал боль в горле, во рту, в груди, но после боль превратилась в тяжесть, а ещё позднее Тецуя почувствовал облегчение. - Я думал, будет хуже, – сказал дрожащими губами Куроко и снова втянул сигаретный дым. Рёта молча наблюдал за парнем-“призраком”. Они оба молчали. Куроко курил, а Рёта сидел рядом, изредка поглядывая на выходящие клубы едкого дыма. “Пусть этот момент не кончается. Остановись время!” – так думали они оба, сидя на морозе на крыше в полном одиночестве. Им не нужны были слова. Всё было уже давно сказано. “…Господь, не дай ему быть одиноким.” – произнёс мысленно Фантом, при этом даже и не догадываясь, что в данную секунду тоже самое загадал сидящий рядом с ним одинокий баскетболист. В тот момент они думали об одном и том же, но Бог не слышал их. Судьба этих двоих уже была предопределена. Куроко ждал своего часа смерти, а Рёта момента, когда будет хоронить его. Они оба знали, что этот момент когда-нибудь рано или поздно настанет, и что у их дружбы не будет счастливого конца, но всё равно продолжали надеяться на лучшее. “Хочу узнать о нём больше.” - подумали оба.