Стану солнцем

POV Куроко Тецуя: На следующий день я отыскал в своём кармане номер телефона Киры. Позвонив ей, мы назначили встречу в кафе на вечер. Она приехала с личным водителем на иномарке. На ней было закрытое отглаженное платье по колено и тёплое пальто(зима же). Сразу видно – богатая леди. “Прямо принцесса из страны облаков.” - Здравствуй, Тецуя-кун, – она поздоровалась со мной, улыбаясь и присаживаясь напротив меня за столик. Её волосы были красиво уложены на бок. В руках она держала небольшую сумочку, которую вскоре положила себе осторожно на колени, – Я так рада, что ты мне позвонил. Неужели ты передумал? Ты решил дать нашим отношениям шанс? Я заранее закал себе зелёный чай и уже несколько минут, громко стуча ложкой по чашке, мешал сахар, - Нет, Кира, прости, но я позвонил тебе совсем по другому поводу. Мне нужно тебе кое в чём признаться. - Хи-хи, и в чём же? – безъинтересно спросила она меня. Кира даже предположить не могла, какую тайну я скрываю. Она была полностью уверена в том, что я хочу ей рассказать о какой-то совершенно незначительной для неё мелочи. Несколько минут я просто молчал, а, когда решился, то громко и чётко признался, – Кира, я болен. Сильно болен, неизлечимо. Девушка замерла, осмысливая сказанное, а после вообще рассмеялась, – Ха-ха-ха, я поняла, ты шутишь! - Нет, не шучу, – с каменным лицом, серьёзным голосом ответил я ей, – У меня рак сердца, последняя стадия. Мой лечащий врач даёт мне от силы ещё полтора года. У Киры был шок, – Т-ты серьёзно? – она даже толком говорить не могла. - Да, и я решил признаться тебе, потому что не хочу, чтобы ты губила свою жизнь на совсем безнадёжного человека. Я знаю, что, скорее всего, тебя принудил к этому браку твой отец. Иди к нему, расскажи ему всё. Он же твой отец, он не позволит своей дочери выйти замуж на умирающего. Помолвку, скорее всего, отменят. Ты будешь свободна, – сказав всё, что я хотел, я поднялся из-за стола и, вынув из кармана несколько купюр, кинул их на стол в уплату своего заказа. - Зачем ты делаешь это для меня? – спросила Кира, останавливая меня. Я ей искренне улыбнулся, - Я просто хочу, чтобы хоть кто-то из нас двоих был счастлив. Я ведь вижу, что ты совсем не хочешь замуж, про-крайней мере, точно не за меня, – хмыкнул я, одевая зимнюю куртку, - Я понял, что в твоём сердце другой ещё вчера на банкете. Как только твой отец аннулирует помолвку, ты свободно сможешь быть с тем, кого действительно любишь. Я ушёл из кафе, не оглядываясь, слыша лишь тихое <<спасибо>> в ответ. END POV Куроко Тецуя. Косметическая компания Forlled’s в Токио: Этой крупномасштабной организацией по производству косметических средств руководила Куроко Исуи. Она присутствовала на рабочем месте с самого раннего утра. Сидя в своём кабинете, она быстро печатала очередной деловой документ на своём компьютере. Женщина была одета в светло-голубой костюм: брюки, кофта, тонкий пояс на талии, туфли на высоком каблуке и открытым носом. Она неотрывно смотрела в монитор, увлечённо работая, когда в внутрь кабинета влетел разъярённый молодой мужчина в пёстром полосатом галстуке. - Вы что себе позволяете?! – кричал он на всю компанию. У него были тёмные волосы, серые красивые глаза. Одет был солидно: в тёмный дорогой костюм. Вслед за ним вбежала и перепуганная секретарша Исуи – Минэ – это молоденькая девушка маленького роста, с голубыми глазами, в очках, блондинка с подстриженными под каре волосами. Из одежды на ней была юбка-карандаш длинной покалено и белая блузка с жабо. На взгляд ей не дашь и двадцати пяти. - Куроко-сан, простите, я пыталась ему объяснить, что вы заняты, но этот мужчина настаивал, – пролепетала секретарша, поправляя очки на носу. Исуи отреагировала спокойно, с достоинством поворачиваясь к ворвавшемуся мужчине, – Всё в порядке, Минэ, можешь идти, – выпроводив секретаршу, беловолосая женщина обратила внимание на объект скандала, – Что вы здесь делаете, Фермополис-сан? Зачем устраиваете весь этот шум? - Вы ещё спрашиваете?! – он продолжал кричать, грозно нависая над её рабочим столом, - Вы едва не уговорили меня отдать мою единственную дочь умирающему! Вы совсем совесть потеряли?! Куроко откровенно не понимала о чём идёт речь, - О чём вы говорите? Что-то не так с Кирой? - Причём тут моя дочь?! – гаркнул в ответ глава семейства Фермополис, – Кира мне всё вчера рассказала. Оказывается ваш сын, которого вы так передо мной нахваливали, неизлечимо болен. - М-мой сын? – заикаясь, неверующе спросила она. Её руки самопроизвольно начали дрожать, – Нет, это какая-то ошибка. Тецу абсолютно здоров. - Какая “ошибка”?! Кира сказала, что он сам ей вчера признался! Женщина вздрогнула. Исуи даже дышать сейчас не могла, перед глазами всё плыло. Мужчина презрительно фыркнул, наблюдая за её реакцией, - Ваш сын болен раком, а вы и в ус не дуете?! – чем больше он говорил, тем больше Исуи впадала в беспамятство. Разум медленно покидал её, а мужчина безжалостно продолжал топтать чувства обезумившей от такой новости матери, - Как вам не стыдно. Я едва не отдал свою дочь в жёны тому, кому осталось жить меньше двух лет. Это вы называете бизнесом?! Для начала в своей семье разберитесь. Тоже мне “мамаша”! – разъярённый мужчина быстрым шагом ушёл прочь из кабинета, а Исуи, схватившись за сердце, едва не свалилась в обморок на пол. “Что он сейчас сказал? Тецу болен раком?” В кабинет вновь вбежала её секретарша. Увидев начальницу в таком состоянии, девушка ринулась к ней, – Куроко-сан, что с вами? Вам плохо? Женщина хриплым голосом ответила, – Минэ,… в груди болит, – она хваталась за любые попавшиеся предметы руками, стараясь удержаться и не потерять остатки сознания. - Сейчас, Куроко-сан, потерпите немного, – блондинка схватила рабочий телефон, быстро набирая номер скорой помощи. Приехавшая на вызов, бригада врачей вколола ей дозу успокоительного. Женщине было так плохо, что она даже толком не могла описать им своё состояние. Её уложили на стоящий в кабинете диван. - Вы переволновались, – сделал вывод пожилой врач, приехавший на вызов. Он быстро записывал что-то себе в тетрадь, – Советую вам пару дней отдохнуть дома. Полежите, телевизор посмотрите что ли, – мужчина разговаривал с Исуи, стараясь донести до неё свои рекомендации, но сама женщина его не слушала. Она полностью была поглощена своими мыслями. Её глаза смотрели в одну точку, прожигая стену насквозь, - “Это не может быть правдой. Он ошибся. Мой сын не может умереть.” Врач уехал, отдав бумажку с рецептом на выписанное лекарство приехавшему из дома Шусе. Ему позвонила Минэ. Вбежавший в кабинет, мужчина задыхался от усталости, – Дорогая, что случилось? - он так перепугался, когда ему сообщили о том, что у его жены чуть не случился инфаркт на нервной почве, что тот выскочил из дома чуть ли не в одном ботинке. Волосы растрёпаны, рубашка вынута из брюк, пальто не застёгнуто, а ведь на улице минус десять. - К ней пришёл Фермополис-сан, а после Куроко-сан стало плохо, – ответила блондинка за место своей начальницы. Та была просто не в состоянии отвечать. Он подбежал к жене и, схватив её за руку, спросил, – Что случилось, Исуи? Твоя секретарша меня так напугала своим звонком. Я уж было подумал, что беда какая-то случилась, – нервно сказал он, всматриваясь в потухший взгляд супруги. - Это не беда, Шуса, это настоящая катастрофа, – шептала беловолосая, закрывая лицо ладонями и начиная плакать, – Наш сын… - Тецу? Что с ним случилось? – Шуса слушал, попутно удивляясь слезам жены. Он очень редко мог увидеть, как она плачет. Та всегда была стойким, сильным человеком. Почти ничто и никогда не могло вывести её из равновесия. “Что же должно было случиться, чтобы она так себя повела?” – спрашивал сам себя мужчина. Минэ решила оставить супругов наедине, боясь помешать. - Тецу, мой сынок заболел, - дрожащим голосом произнесла она. Из под её ладоней потекли струи солёной воды, окрашенные её тушью. Она не жалела слёз. - Чем? – Шуса всё ещё ничего не понимал. - Р-раком, – это страшное слово женщина сумела выговорить только со второго раза. Теперь уже в шоке прибывал сам Шуса. - Как, так? Ты ничего не перепутала? Каким раком? - Я не знаю, – Исуи подскочила с дивана, садясь на самый его край. Всё её лицо покраснело от слёз и напряжения, – Единственное, что я поняла, так это то, что Тецу сам признался Кире в своей болезни. - Постой, сначала нужно всё разузнать, может ты перепутала чего или этот бизнесмен иностранный соврал тебе, – мужчина из последних сил старался держаться. Он не хотел верить в то, чего даже произнести боялся. - Что ты такое говоришь, Шуса? Зачем ему мне врать? Он сам был в бешенстве, когда узнал. - Ну, например, если он передумал свою дочь замуж отдавать. Вот и понапридумывал всякого. Исуи задумалась, утирая сопли и слёзы платком мужа, – Ты прав, нужно всё проверить, – женщина быстро нацепила туфли, схватила куртку и под руку с мужем поехала в съёмную квартиру сына.

***

Крепко спящего у себя в тёплой постельке, зарывшегося в одеяло, Тецую разбудил настойчивый звонок в дверь, больше похожий на пиликанье. “Динь-динь-дон!” Едва разлепив глаза, парень начал оглядываться, стараясь понять, где и что звонит. Поняв, что этот противный, раздражающий звон идёт от двери, Тецу едва не удавился собственной подушкой. Взглянув на часы, он недоумевающе произнёс, – Кисе-кун должен был прийти лишь через полчаса. Поднявшись с постели, мальчик-“призрак” потопал к входной двери. Увидев в глазок своих родителей, Тецу сначала подумал, что обознался из-за недосыпа, и лишь со второго раза он сумел поверить в увиденное. Открыв замки на дверях и распахнув их, парень устало взглянул на своих перепуганных мать и отца. - Вы чё тут делаете? – он встретил их не очень дружелюбно, учитывая недавние разногласия. Четыре выпученных глаза уставились на него. Исуи нервно разглядывала почёсывающего свою задницу мальчика в дверях. Парень совершенно не ждал столь “важных” гостей, поэтому сейчас выглядел мягко сказать не лучшим образом: торчащие в разные стороны волосы, сонные глаза, помятое мешковатое лицо, скомканная одежда и лёгкий запах лекарств. - Сынок, ты в порядке? – спросил его Шуса, нервно комкая в руках свой зимний шарф. - Честно говоря, мне было намного лучше, пока вы не пришли, – ответил голубоглазый с приподнятой бровью, - Пап, у тебя что, интернет дома отключили? Иначе я просто не знаю, как объяснить этот странный для тебя порыв. Ты звонишь то мне раз в месяц, а тут взял и пришёл, да ещё и с мамой. Исуи вновь заплакала, кидаясь на сына с объятьями. Тецу аж очумел от такого, – Мам, ты что, уже успела хряпнуть с утра? Ты меня уже лет пять не обнимала. Она, как безумная, начала целовать мальчика в лоб, щёки, подбородок, – Сыночек, мой родненький, я так тебя люблю. Сморщенное, обслюнявленное лицо Тецуи дало ей ясный ответ, – Сейчас же прекрати, мам. Ты что здесь устроила? А ну отстань от меня! – он насильно оторвал от себя заплаканную женщину, - Мне холодно, – крикнул парень, – Зима на дворе, а они нежатся собрались у порога. Заходите, пока все задницы себе не отморозили. Оказав своим родителям “пылкий” приём, Куроко провёл их к себе на кухню. Пока он заваривал чай, постоянно чувствовал на себе их взгляды, а, уж когда они начали перешёптываться друг с другом, то Фантом окончательно почувствовал себя игрушкой в витрине. “Чего это они приехали с утра пораньше? Да ещё и пялятся на меня, постоянно разглядывают со всех сторон. Это раздражает.” - Ну, что? Он изменился? – шёпотом спросила Исуи мужа. - Не знаю пока, – ответил писатель, покачиваясь на стуле. Тецу их прекрасно слышал, но решил всё-таки не мешать ролевым играм родителей, - “Пусть повеселятся. Мне что, жалко что ли?” С грохотом поставив перед своими гостями две кружки с уже налитым горячим напитком, сам Куроко встал напротив них, оперевшись о кухонный гарнитур. - Сынок, ты умеешь делать такой вкусный чай, – Исуи хотела польстить сыну, чтобы хоть как-то начать разговор, но получилось у неё не очень. - Чего там уметь-то? Пакетик опустил в кружку, кипятком залил и всё, – скучающий, нудный вид Фантома так и кричал о том, что ему надоело вести абсолютно бессмысленный разговор, - Так вы скажите мне, зачем приехали или так и дальше будем говорить <<ни о чём>>? - Мы с твоей мамой хотим спросить тебя…, - Шуса пытался подобрать слова, - …это правда, что ты сказал Кире о том, что ты болен раком? Мальчик замер, но это была его единственная реакция на происходящее. Он не расстроился, не стал переживать или кого-то успокаивать. “С тех пор, как я узнал о том, что смертельно болен, многие месяцы я потратил на самобичевание и жалость к себе, поэтому сейчас у меня просто не осталось никаких сил на то, чтобы жалеть кого-то ещё.” К тому же парень прекрасно знал, что, как бы он не старался смягчить для своих родителей этот болезненный удар, у него всё равно не получится. Тецу со спокойным лицом поставил свою кружку с чаем, которую он лишь недавно держал у себя в руках, обратно на стол и прямо ответил, – Я знал, что рано или поздно вы обо всём узнаете, но клянусь, я не хотел, чтобы вы узнали именно так. - П-почему ты нам ничего не рассказал? – заикаясь, спросила Исуи, поражаясь спокойствию сына, - Мы же твои родители! - Я хотел сказать тебе в тот вечер, когда ты пригласила меня в ресторан после твоего возвращения из Парижа, но ты, как и всегда, была так увлечена работой, поэтому я решил больше тебя не беспокоить. - Но я же твоя мать! Если бы я только знала, если бы ты сразу мне обо всём рассказал, я бы тут же бросила все свои дела, – залепетала женщина, стараясь оправдать свою совесть. Шуса уже давно не слушал никого. Он был единственным, кто не искал в данной ситуации виноватых. Мужчину с одного удара сломила новость о скорой смерти единственного сына. Исуи и Тецу в это время продолжали спорить. - В этом и есть твоя проблема, мама, – спокойным, но обидчивым голосом произнёс баскетболист, - Ты хочешь, чтобы я делал только то, что нравится тебе, причём лишь в удобное для тебя время, чтобы я был рядом тогда, когда ты свободна, и исчезал по первому твоему требованию, когда занята. Но я открою тебе маленький секрет - так не бывает. - То есть ты молчал всё это время, чтобы преподать мне урок?! - чем больше она говорила, тем сильнее злилась и срывалась на крик. От прежней слезливости и следа не осталось. Теперь женщина всеми силами старалась выплеснуть своё горе яростным криком на сына. А сам Тецу наоборот был краток и лаконичен, - Кто-то должен был это сделать, – безъэмоционально ответил он. Исуи была в тот момент не в себе. Неожиданная новость о болезни сына сначала ввела её в отчаянье, а после и в гнев. Ей нужно было на кого-то сорваться, так же, как и Тецу несколько месяцев назад, узнавшем о своём диагнозе. Горе матери, теряющей единственного ребёнка, невозможно описать словами. А, если этот ребёнок умирает, ненавидя тебя, то это двойное горе. Исуи было суждено прочувствовать, и то, и другое, прямо сейчас на себе. Ей приходилось мириться с горькой правдой жизни. Она резко и неожиданно поднялась из-за стола и, подойдя к сыну, с размаху ударила его по лицу. Возможно, она сделала это от собственной боли, а может от бессилия, но исправить ничего уже было нельзя. Куроко, как и Шуса, были поражены поведением Исуи. - Дорогая, ты что делаешь? Это же наш сын, тем более он тут совсем не виноват, – мужчина подбежал к жене, хватая за руки разъярённую супругу. Та была невменяема и почти ничего не соображала. - Нет! – орала она на всю квартиру, - Он рассказал незнакомой девушке о болезни, а родной матери нет. Он, видите ли, меня наказать таким образом решил! – беловолосая брыкалась, не желая успокаиваться. У Тецуи самопроизвольно полились слёзы. Он был шокирован, обижен и унижен. - М-мама, как ты могла меня ударить? Тем более после того, как ты узнала правду о моём состоянии? – мальчик не мог поверить в увиденное. Исуи не стала размениваться на извинения. Вырвавшись из крепких оков мужа, она налетела на голубоволосого, буквально заваливая того на пол. Куроко даже никак не успел среагировать: ни защититься, ни увернуться. Он просто плача, съёжившись, лежал в углу, закрыв руками голову, в которую в ту же секунду прилетел сильный удар от собственной матери сумкой, после последовал ещё один удар и ещё. Женщина открыто выплёскивала всю свою боль и страх на несчастного ребёнка. Ей руководил лишь гнев, и он был сильнее разума. - Как ты мог так со мной поступить?! – глаза Исуи тоже начали слезиться, - Из-за твоего эгоизма мой бизнес может пострадать! После того, что ты наговорил Кире, теперь все мои бизнес партнёры узнают о том, что мой сын – раковый больной. Как я людям у себя на работе в глаза смотреть буду? Ты меня опозорил! - весь тот бред, что сейчас лился из её рта, подобно сгнившей водонапорной станции, вырывался из неё произвольно. Женщина даже сама не до конца понимала, что именно она несёт. Обезумившую женщину не мог остановить даже Шуса. Он пытался оттащить жену от забившегося в угол кухни сына, но всё было тщетно, пока на всю квартиру не прозвучал громкий рёв Кисе, – Что тут творится?!! Парень едва успел зайти внутрь, как, наткнувшись на представшую картину, тут же ринулся к другу на помощь. - Вы, что делаете? – Рёта загородил Тецую собой, помогая голубоглазому подняться с пола. У Куроко появилась небольшая рана на лбу от побоев с правой стороны. Кисе прижал к ней первое попавшееся полотенце, утирая кровь, – Куроко-чи, ты как? - Да нормально всё, – тихо ответил Фантом, стараясь сделать свой вид и голос пофигическими, и незаметно для родителей прижался к груди блондина. Парнишка дрожал, ему было страшно, а слёзы, как на зло, не останавливались. Рёта слегка удивился, но в тоже время безмерно обрадовался тому, что в столь трудный момент Тецу предпочёл положиться именно на него, да и объятья согретого в его сердце человека не вызывали ничего, кроме радости. Рёта обнял его в ответ, быстрыми движениями потирая его спину, успокаивая. Приблизившись к уху голубоглазого, блондин быстро шепнул, – Куроко-чи, иди к себе в комнату. Тебе больше нечего тут делать. Я сам всё здесь решу. Фантом без всяких возражений молча убежал обратно в спальню. Кисе наперёд знал, что в данный момент Куроко плачет. Всё произошло так быстро, что Рёта даже толком разуться не успел, и тот до сих пор был одет в куртку. Повернувшись к заливающейся слезами женщине, блондин безжалостно ответил грубостью на грубость, – Вы чё сюда вообще припёрлись? Поскандалить? Тогда в следующий раз идите со всеми своими претензиями сразу ко мне, а не к нему. Ладно? Уж я то точно знаю, как Вам ответить, и я не побрезгую тем, что вы – родители Куроко-чи. - Я его мать! - Исуи продолжала пребывать в своих мыслях, совершенно не слушая людей вокруг себя. Предприняв очередную попытку добраться до своего сына и вновь поколотить его от души в знак протеста, перед ней резко предстал Рёта, преграждая ей путь, - Спокойно, дамочка. Возможно, вы и мать Куроко-чи, но в таком состоянии вы к нему не пройдёте. Я не позволю, – решительным тоном заявил он. - Да, как ты смеешь?!... - Это вы как смеете приходить сюда, повышать на него голос и чего-то требовать?! – Кисе не стерпел подобной обиды. Он указал пальцем на закрытую дверь, в которую только недавно убежал Куроко, - Этот мальчик смертельно болен. Вы – его родная мать едва не покалечили его. - Он меня опозорил! – настаивала на своём обезумившая Исуи. Её глаза были полны слёз. - У него опухоль в груди размером с кулак! – крикнул Рёта, поражаясь бездушием стоящей перед ним женщины. Шуса не мог поверить в происходящее и в только что услышанное, - Он дышать спокойно не может без боли. Никакие ваши проблемы не сравнятся с этим. Исуи замолчала, прокручивая всё заново в своей голове. - Вы только что узнали о том, что ваш сын скоро умрёт, а первое, о чём вы подумали, так это о своей репутации?! – лицо блондина скривилось, - Вы просто отвратительны, – Исуи вздрогнула, а сам Рёта не желал никоим образом смягчать удар безутешной матери. - Я…я просто…, - гнев медленно начал прояснять разум женщины. Сейчас она выглядела очень потерянной и потрясённой. Исуи медленно начала осознавать, какую непростительную глупость она сейчас совершила по отношению к сыну. Кисе не стал дожидаться окончания предложения или каких-либо извинений. Он считал это излишним. Рёта безжалостно вытолкал обоих родителей Тецуи за дверь, напоследок гаркнув, - А ну проваливайте отсюда! Чтоб я больше вас здесь не видел! - хлопнув дверью прямо перед их носом, он быстрым шагом пошёл к спальне Куроко, захватив перед этим аптечку первой помощи, что всегда лежала у Фантома дома на самом видном месте. Когда Рёта зашёл внутрь его спальни, то увидел, как тот весь зарёванный укутался в одеяло, подобно сосиске в тесте, сидя на кровати. - Куроко-чи, ты что делаешь? – его распирало от смеха, но вида он не показывал, - У тебя же кровь продолжает течь. Тебе следовало бы зажать рану, – блондин подошёл к нему, присел на край кровати и, вновь схватив всё то же кухонное полотенце, снова прижал его ко лбу Куроко. Кровь без остановки текла по его лицу. Тецу ни на что и ни на кого не реагировал. Его даже ничуть не волновала льющаяся единым потоком кровь на собственном лбу. Отыскав в аптечке антисептик, Рёта смочил им найденную им же вату, прикладывая её к ране голубоглазого. Парень вскрикнул от боли, – Ай!... Ай!! Кисе-кун! – он начал шипеть и дёргаться, – Больно! - Потерпи, – настаивал блондин, чем-то смазывая небольшой разрез в виде трещины на голове друга. Он разглядывал его рану, на глаз оценивая повреждения, – Рана не глубокая, так что ехать в больницу и накладывать швы не придётся. - Откуда ты об этом так много знаешь? – поинтересовался Куроко, поражаясь спокойствию и собранности друга в данной ситуации. Тецу ожидал, что Рёта станет истерить в свойственной ему обычной манере, но ничего из этого дальше не последовало. На лице форварда появилась улыбка, когда он услышал вопрос Куроко, - Я частенько ещё в младшей школе дрался, – такое откровение сильно удивило Тецую. Он не знал о таких подробностях в жизни друга, - Мои родители постоянно были в командировках, поэтому позаботиться обо мне и моей старшей сестре было некому. Мы оба творили, что хотели, – блондин заклеил его рану липучей повязкой, продолжая свой рассказ о прошлом, - Я в детстве так же, как и ты, был сильно обижен на родителей, а после плюнул на всё и просто смирился с обстоятельствами. - Так значит в младшей школе ты был <<сорви голова>>? – Куроко гаденько ухмыльнулся, будто он только что нашёл на него страшный компромат. - Это ещё мягко сказано, – хмыкнул Рёта, улыбаясь во все зубы. Ему был приятен тот факт, что Куроко интересуется его жизнью, – Я разбивал окна в учительской чуть ли не каждую неделю, безжалостно обрезал у девчонок из класса волосы - в общем, издевался, как мог. - Ты хотел привлечь к себе, таким образом, внимание своих родителей? - Да, что-то в этом роде, – признался блондин, складывая все медикаменты обратно в аптечку. За всеми этими разговорами с Рётой о его прошлом мальчик-“призрак” даже и не заметил, как успокоился и перестал плакать, переживая за недавний инцидент, чему Кисе был безмерно рад. - А твоя сестра? – поинтересовался Фантом, – Она так же, как и ты, била всё вокруг? - Нет, она оказалась умнее. Юки старше меня на восемь лет. Ей приходилось краснеть на родительских собраниях, приходить ко мне в школу, видя красные записи директора в моём дневнике, выгораживать меня перед родителями, так что крови я ей тогда попортил много, - поведал на выдохе Рёта. - Но сейчас же всё нормально. Лично я не припомню, чтобы у тебя за все два года нашего с тобой совместного обучения в Тейко были какие-то проблемы с поведением. Это скорее Аомине-кун у нас чемпион по школьным косякам. - Когда я пошёл в среднюю школу, на первом году обучения много чего произошло, – загадочно произнёс Рёта, мысленно вспоминая о своих неудавшихся отношениях с Амирой. Ему было больно лишь от одних воспоминаний о ней, – Я сильно изменился, когда впервые влюбился, – Куроко вздрогнул, увлечённо ловя каждое слово форварда, – Наши отношения длились не долго, всего год, и закончились не очень хорошо. Однако даже этого короткого промежутка времени с лихвой хватило на то, чтобы я кардинально пересмотрел своё отношение к окружающим. С тех пор я больше не дебоширю в школе, – хихикнул Рёта, с замиранием сердца ожидая ответной реакции Куроко на его рассказ о своей первой любви. Он хотел узнать, испытывает ли к нему Тецу, хоть какие-то романтические чувства, ревность, например. - Как её звали? – этот лёгкий с виду вопрос застал Кисе врасплох, - Ну, твою первую любовь? - …Амира, – Рёте было неприятно произносить это имя. Тецу ждал заветного продолжения истории минут пять. Поняв, что Кисе не собирается углубляться в детали, он нервно спросил, – И, это всё? - А чего ты ещё хочешь услышать? – ухмыльнувшись, ответил вопросом на вопрос Рёта. Ему далось заинтересовать самого странного парня из всех его знакомых. - Подробности, конечно! – крикнул мальчик. Тецу и сам не ожидал, что однажды станет проявлять столь неподдельный интерес к чужим подружкам, – Какой она была? Почему вы с ней расстались? Где она сейчас? Я всё хочу знать! Хихикнув, форвард постарался выполнить <<программу минимум>> в ответах на многочисленные вопросы Тени, – Когда мы с ней в последний раз виделись, Амира была настоящей красоткой с чёрными волосами и зелёными глазами, – мечтательный вид и довольная рожа Рёты вызвала у Куроко сильный укол в груди, но Фантом не придал этому большое значение, сославшись на собственную болезнь, - Она увлекалась фотографией и мечтала о том, что когда-нибудь станет профессиональным фотографом. Удалось ли ей исполнить свою мечту или нет, я не знаю, потому что не видел её уже около двух лет. Когда я был на первом году обучения в средней школе, Амира улетела в Лондон и с тех пор не возвращалась. - Ты всё ещё думаешь о ней? – настороженно спросил Куроко, опустив глаза в пол. “Куроко-чи интересуется моей личной жизнью. Неужели он сдвинулся с мёртвой точки и, наконец, заинтересовался мной?” Рёта улыбнулся, – Я не буду тебе врать, Куроко-чи, думаю, но не потому, что у меня остались чувства к ней, а потому что мы очень плохо расстались. Я должен извиниться перед ней. - Так это ты, что ли виноват в вашем с ней разрыве? – у Куроко появилось сильное удивление на лице. - Ну~у, вначале нет, а после…, - начал тараторить блондин, бубня себе под нос, а после, увидев застывшее в недоумении лицо Тецуи, просто плюнул на все эти разъяснения и чётко, а самое главное прямо добавил, – Там всё сложно, но главное, о чём ты должен знать так это то, что сейчас я абсолютно свободен. Хитрый лис подал <<мяч>>, который невозможно было не отбить. Это был явный намёк со стороны Рёты, который он хотел, чтобы Куроко не пропустил, но увы Тецу отрицал даже саму мысль о любви, поэтому данный намёк был отброшен в ту же секунду, как и был послан. Безразличное лицо голубоволосого и его скучающий вид прямо сходу дали Рёте однозначный отворот поворот. Цокнув, блондин решил замять свой провал быстрой сменой разговора, – А у тебя, как дела с твоей “невестой”? Я так понимаю, весь этот сыр-бор с твоими родителями произошёл из-за твоего разговора с Кивой…, Кимой…, Ритой?.., - Кисе отчаянно пытался вспомнить имя девушки, про-крайней мере, он хотел, чтобы Тецуя так думал. В действительности же он просто издевался нам нерасторопной юной француженкой, совершенно случайно на свою беду ставшей невестой Куроко-младшего, при этом принимая многозначительную позу в разговоре, скрывающую хитрую ухмылку на пол лица. - Кирой, – поправил друга Тецуя. Кисе кивнул, доигрывая свою партию ролью под названием: “Наконец-то я вспомнил! Спасибо, что подсказал.” - Ты же вроде хотел с ней встретиться и всё ей рассказать о себе. - Я так и сделал. Они оба поднялись с кровати: Куроко пошёл в ванную, смыть ужасные последствия недавних слёз с лица, а Рёта просто последовал с ним за компанию. Кисе тут же стал серьёзным, когда речь, наконец, зашла о болезни Фантома. - Ты ей сказал?! - Ага. - Ну и как она отреагировала? – насторожившись, спросил его Рёта. - Она рассмеялась, – как на духу, ответил Куроко, вытирая мокрое лицо полотенцем. Встрепенувшись, Кисе сразу же начал возмущаться, – Как она посмела? Невоспитанная сука. Тецу аж передёрнуло от такого шипения. Парень первый раз сталкивался с таким резким протестом форварда. - Эй-эй, Кисе-кун, успокойся, – Тецу старался смягчить накалившуюся до предела ситуацию, - Она просто сначала подумала, что я пошутил. Кира не хотела меня оскорбить или обидеть. После, мы поговорили и мне, кажется, она всё поняла. - А, что ты ей сказал? - Я попросил её рассказать правду обо мне её отцу. Тот видимо решил, что мои родители уже в курсе моей болезни. В итоге, всё это привело к тому, что мать с отцом обо всём узнали и пришли сюда разбираться. Рёта подошёл ближе к голубоглазому. - Исуи-сан просто была не в себе из-за такой неожиданной новости, – не смотря ни на что, Кисе защищал чувства Исуи, ведь даже он понимал, что она на самом деле никогда не хотела навредить Тецу. Это лишь был способ защитить себя. Женщина была так потрясена новостью о скорой смерти сына, что от горя едва могла различить, что хорошо, а что плохо. Рёта уже сталкивался с подобным в момент, когда голубоглазый только узнал о своём диагнозе. Сам Кисе ни раз и ни два попадал под ярый поток недовольства со стороны распасовщика. Тецу всё своё горе первое время выплёскивал на посторонних вокруг себя, и лишь спустя несколько месяцев к нему пришло смирение. Рёта ясно помнил, что ему было очень трудно смириться со своей неизбежной кончиной, что уж говорить о матери, теряющей единственного ребёнка. Родители не должны хоронить своих детей, но порой приходится. - Я абсолютно уверен, что она не хотела тебя ударить, – Кисе продолжал тараторить, стараясь убедить друга не развязывать новый скандал со своей матерью. Он хотел, чтобы Тецу поддерживало, как можно больше любящих людей. - Я знаю! – прикрикнул голубоглазый. Куроко всё понимал, но внутренняя обида разъедала “призрака” изнутри. Рёта тяжело выдохнул, - Просто, дай им время прийти в себя и всё обдумать, – он подошёл к Фантому, ободряюще потирая его спину своей ладонью. Они прекрасно осознавали, что Исуи и Шусе потребуется время для осознания и смирения, как когда-то оно требовалось Тецу, поэтому где-то в глубине души Куроко не держал зла на мать. Он понимал её, как никто другой. Мальчик не хотел умирать, но был вынужден готовиться к уходу. “Со временем и она поймёт.” – думал голубоволосый, вспоминая недавнюю истерику матери, – “Ей придётся смириться и отпустить меня. Иного пути нет.” Сколько бы Тецу и Исуи не ссорились между собой, сколько бы недомолвок и претензий они не имели друг к другу, не смотря ни на что, они остаются матерью и сыном. Куроко всегда хотел объясниться с ней. Он хотел иметь возможность простить её. Их непростые отношения – это одно из самых больших его сожалений в жизни. Он всегда хотел избавиться от этого груза, но с течением времени их отношения лишь ухудшались, накапливая в себе только ещё больше обид. Фантом желал отпустить это бремя. Он просто хотел любить её, пока ещё мог.