Стану солнцем

Спустя месяц. POV Кисе Рёта: Постепенно отношения между Исуи и Тецуей начали налаживаться. Бурных скандалов больше не было замечено, но гладкими их отношения тоже назвать было нельзя. Женщина постоянно осторожничала, боясь ненароком обидеть сына, а Тецу был вовсе не против небольшой дистанции между ними. Думаю, для него подобные отношения с ней в самый раз. А вот у меня с Куроко-чи отношения никак к своему логическому завершению прийти не могут. Сколько бы я ему не намекал о своих чувствах, он продолжает относиться ко мне, как к другу. В итоге, я решил открыто ему признаться, пригласив его в один из выходных дней в парк развлечений. Мне показалось это хорошей идеей, чтобы он мог расслабиться и развлечься, поэтому, как только снег на улицах растаял, мы вместе пешком пошли в парк. На улице было холодно не смотря на то, что уже было конец зимы, поэтому я оделся в джинсы, в водолазку без горла и ярко-красную болоньевую жилетку. Тецу же нацепил на себя джинсовый комбинезон и футболку с пиджаком. Позади у него висел рюкзак. - Кисе-кун, а зачем ты фотоаппарат с собой взял? – спросил меня Куроко, жуя сахарную вату на палочке и одновременно разглядывая профессиональную фотокамеру, висящую у меня через плечо. Я пытался её по-быстрому настроить, – Откуда он у тебя вообще? - Я его у себя на работе взял, хочу поснимать немного. У нас с тобой нет ни одной общей фотографии, – вскрикнул я, отвечая. - И, поэтому ты решил заполнить этот пробел сегодняшним походом в парк развлечений? – скептически приподняв бровь, спросил он меня. Крутя в руке палочку с розовой ватой, Тецу отщипнул немножко и протянул мне, – Кушай. - Сладенькое? – с улыбкой я скушал предложенную мне вкусность, облизав при этом его пальцы. Я думал он хотя бы смутится, но нет, Тецу просто молча вытер пальцы салфеткой, занудно жалуясь, – Кисе-кун, если тебе так хочется съесть сладкую вату, иди купи себе свою. “Да уж, намёки это явно не его конёк.” Тяжело выдохнув, я молча поплёлся вслед за ним. Первым делом мы пошли на карусели - четыре скучных детских музыкальных и чертовски глупых вертушек. Когда мы крутились, подобно пришибленным, на “феерическом” аттракционе под названием “чашки”, клянусь, я едва не блеванул. После, Тецу весёлой прытью потащил меня кататься по бездорожью на игрушечных машинках. Признаюсь, этот аттракцион меня повеселил. Только Куроко-чи мог проехаться от старта до финиша, при этом виртуозно незаметно проскакивая мимо всех своих оппонентов. Они его просто не видели. Когда меня притащили к странному аппарату под названием <<проверь силу удара>>, я был абсолютно уверен в победе. Правда после, он на меня целый час обижался, ссылаясь на то, что я жульничал. Я ж не виноват, что у него тело слабее моего! Потом я полчаса упрашивал его пойти вместе со мной в комнату страха. Честно говоря, из всех имеющихся там милых каруселей, мне больше всего приглянулся именно этот аттракцион. Правда, Куроко-чи, поначалу, ни в какую не хотел туда идти, упирался и даже матом на меня орал. Меня это только раззадорило. На нас так странно все вокруг косились, когда я силой тащил кричащего во всё горло бледного парня, больше похожего на девушку, в тёмный маленький фургончик. Я буквально втиснул его внутрь. Он кричал, дрожал и постоянно повторял, что, когда он от туда выберется, то обязательно прикончит меня. Облепив меня всеми имеющимися конечностями, что только у него на тот момент были свободны, мы медленно, но всё-таки прошли до конца. Я был доволен, а вот Куроко-чи срочно почему-то потребовалось прилечь на скамейке. Переволновался видимо. Мы целый день провели в парке аттракционов, метаясь от одного развлечения к другому. Куча фоток по-наснимал весёлых. Уже даже альбом для них большой присмотрел. Наевшись до отвала мороженого, сладкой ваты, попкорна, кока-колы с газировкой и вкуснючих онигири, приготовленных самолично утром Куроко-чи, мы стояли в очереди на наш последний аттракцион – <<колесо обозрения>>. Уже был вечер, вокруг горели яркие, разноцветные огни от вывесок и звёзды. Мы сели в отдельную кабинку, плывя по воздуху, как на лодке. Тецу достал из рюкзака сигарету. - Не против, если я покурю? – он боялся, что раз я сижу напротив него, то весь дым повалит прямо на меня и мне будет неприятно. - Ну, что ты, Куроко-чи, я уже привык к тому, что ты куришь. Так что можешь смело дымить при мне, – ухмыльнувшись, ответил я. Он зажёг сигарету раскуривая. Томно потягивая едкий дым, он прикрыл свои голубые глаза, а я, подловив момент, начал разговор, – Куроко-чи, мне нужно с тобой кое о чём переговорить. Это важно. Он лениво раскрыл глаза, глядя на меня, – Ну, и? О чём? - Я должен тебе признаться…, - чувствуя себя так же неуверенно, как первоклашка в сентябре, я долго и мучительно подбирал нужные слова. - Ты забыл скачать музыку, которую мне обещал? – сделал предположение Тецу и, поднеся сигарету к губам, вновь втянул в себя дым. - Нет, я о другом, - мы часто обменивались книгами, музыкой, фильмами, поэтому данная постановка вопроса нисколько меня не удивляла, – Я хотел поговорить с тобой о нас. - “О нас”? А, что с нами не так? – спросил меня он, приподняв с гаденькой ухмылочкой бровь вверх. - Мы же друзья, так? – я решил начать издалека. - Разумеется. - А что, если я не хочу больше быть твоим другом? – он замер, слыша мой вопрос. Его глаза расширились и вперились в мои, как на допросе. Он даже сигарету изо рта вынул, а я осторожно, стеснительно поинтересовался, - Что, если я хочу быть для тебя больше, чем друг? Тецу сделал удивлённое лицо, – Например? Я растянул губы в полуулыбке, - Например, парнем, возлюбленным, любовником. Выбирай. Что лучше звучит? – я нисколько не стеснялся того, что говорил. Меня никогда нельзя было назвать нерешительным. Я знал, чего хотел и имел привычку этого добиваться любыми средствами. Среди своих сверстников я уже давно переплюнул всех дрочил и очкастых чмошников, возбуждающихся на порно-журналы. К неопытным или стеснительным я, к счастью, не относился. Моя откровенность ввела парня в лёгкий шок. Он показушно выдохнул весь сигаретный дым мне в лицо, - Кисе-кун, ты в своём уме? Какой, к чёрту, возлюбленный? - Я же люблю тебя, поэтому следовательно и <<возлюбленный>>, - я действовал напористо и решительно. Мне не нужны были все эти неопределённости и недосказанности. - Любишь, в смысле… как мужчину? - Ага. - Но я же парень! – крикнул, чуть не оглушил. - Я в курсе, – облокотившись о позади стоящую перегородку, я расслаблено отвечал на все его вопросы, – Мне это нисколько не мешает. Теперь Тецу впал в ещё больший шок, – Ну, тебе-то может и не мешает, а вот мне это ой, как мешает, – кажется, он начинает злиться, - Ты что… гей? Ты же мне рассказывал о своей первой любви, а она вроде девушкой была. - Я бисексуал, – с лёгким сердцем признался я. - То есть, тебе совсем наплевать, кто с тобой спит? – Куроко-чи стал выглядеть ещё злее, а я продолжал честно, открыто, а главное абсолютно спокойно его убеждать. - Мне не наплевать. Мне ты нужен. А не кто-то другой, – на моём лице не дрогнул ни один мускул. Я был честен и открыт. Я без стеснения смотрел ему прямо в глаза. - Кисе-кун, ты, конечно, извини меня, но я – натурал. - Ничего, это поправимо, – я небрежно хмыкнул, убеждая его в том, что проблемы нет. - Ты не понял, Кисе-кун, не надо ничего поправлять! – он разозлённо заорал, – Я вполне доволен своей ориентацией. - Так все поначалу говорят, – задумчиво ответил я. - Что значит “все”? То есть я не первый, кого ты в свою <<голубую лодку>> перетащил?! – он продолжал злиться. - Ха-ха-ха, что?! “Голубую лодку”? – я от души посмеялся. Так меня ещё не называли. Он надулся, как мыльный пузырь. Видя его чрезмерное напряжение, я поспешил его успокоить, - Куроко-чи, не напрягайся ты так. Я же тебя прямо сейчас в постель не зазываю. Я просто хотел, чтобы ты знал о моих чувствах к тебе. - Прекрати! – он вышел из себя, гася свою сигарету о дверцу кабинки, – Между нами не может быть никаких подобных чувств. Колесо начало замедляться, а, когда остановилось и нам открыли дверь, то Тецу выбежал из кабинки, подобно тайфуну сметая всё на своём пути. Он убежал, оставляя меня одного. Учитывая его предубеждения, я ожидал подобного ответа и был готов морально принять неутешительный отказ. Ну ничего, я ещё и не таких <<натуралов>> к себе в постель укладывал. Ориентация это вообще вещь изменчивая. Всё только от человека зависит. А мой голубоглазый милый Куроко-чи ведь такой недотрога. Нужно дать ему пару дней поломаться. Я никуда не спешу. У него ещё будет шанс узнать всю глубину моих намерений на его счёт.

***

Следующие несколько дней я названивал ему на мобильный телефон, но Куроко-чи напрямую игнорировал мои звонки, не отвечая. Все мои СМС-ки тоже остались без ответа. Ни в школе, ни после неё он не давал мне подойти к нему. Тут даже тупому было бы понятно, что он меня целенаправленно избегает. Я был готов ждать сколько угодно, пока его мнение изменится, поэтому я не волновался. Мы не виделись целых тринадцать дней, почти половину из них на улице лили сильные дожди. Любой нормальный человек никогда бы не вышел из дома в такую гавёную погоду без дождевика или хотя бы с капюшоном на голове, но Тецу наверное решил, что он какой-то особенный. Сославшись на то, что у него закончилась “безумно необходимая для жизни” соль, он попёрся в ближайший супермаркет, чтобы купить её. В другой-то момент её, конечно же, я уверен, нельзя было купить. Одетый в домашние штаны и футболку, он лишь накинул сверху ветровку и, попав впоследствии под сильный вихрь с ливнем, на следующее же утро этот тупоголовой кретин заработал себе простуду со всеми вытекающими симптомами: кашлем, соплями на всю свою харю, болью в горле и сильной температурой. Но соль он всё-таки купил. Две упаковки! - Кретин!! – орал я на всю его квартиру. Решив навестить Куроко-чи в надежде поговорить о нашем недавнем небольшом разногласии, я встретил не привычного для себя голубоглазого юркого парня, а кашляющего, переводящего платки мальчишку с остекленелым взглядом и вязанным шарфом, обмотанным вокруг шеи. Удобно разместившись у себя в кровати в позе трупа, он молча слушал все мои язвительные замечания, – Почему ты сразу мне не позвонил и не рассказал, что ты болен? Я бы мигом приехал. Он ничего не ответил, а просто прожигал меня взглядом, посасывая во рту всованный ему мной градусник. Он так плохо выглядел, его то и дело трясло. Получив градусник обратно, я быстро закатал по локти свою кофту, разглядывая результат, – Чёрт, Куроко-чи, 38,6°С. Ты, где, блять, так простыть успел? - я даже не сдержался и сматерился. - Нфа улитсе(на улице), – скартавил неразборчиво парнишка, зарываясь ещё больше в одеяло. Его лихорадило уже несколько часов. - Что ты там бормочешь? – рявкнув на него, я поплёлся искать нужные лекарства в аптечке хозяина дома. Приготовив съестную кашу на воде, я по-быстрому накормил его, втюхал жаропонижающее лекарство и уложил его спать. Пару раз он выпрыгивал из сна, бредя. Периодически я обтирал его лицо и шею от текущих по коже струй пота. Я просидел, не отходя около него шесть часов. Даже школу пришлось пропустить. Лишь ближе к вечеру, когда на часах пробило пять, а за окном блеснул уходящий алый закат, он проснулся, а вместе с ним и я, задремавший, сидя напротив него на стуле. - Куроко-чи, ты как? – подойдя к нему, я спустился на оба колена перед его кроватью. - Ох…, - он тяжело выдохнул. Вновь померив температуру, градусник снова поразил меня своим результатом, – 39,3°С. У тебя ещё сильнее поднялась температура. - Кисе-кун… жарко…, - тихо проныл парень, хватаясь ладонью за лоб. - Ты в состоянии подняться? - Да, – я усадил его на кровать, а сам сел рядом и протянул ему бутылку недавно купленной мною воды. - Вот, держи. Если будет тяжело, обопрись на меня. Куроко-чи не стал долго ждать. Он так ослаб, что даже сидеть толком не мог. Он буквально завалился на меня, оперевшись о мою грудь. Я приобнял его рукой за талию, укрывая при этом одеялом. Осушив полбутылки воды, он лёг обратно в постель. “Что-то я уже начинаю беспокоиться. Может, раковые больные труднее переносят простуду?” Испугавшись за его здоровье, я спросил, – Куроко-чи, может лучше врачу позвонить? – он не ответил мне, потому что снова уснул. Я кинулся к своей сумке, быстро ища мобильный телефон, где в записной книжке имелся номер лечащего врача Тецу. Когда тот уже проснулся, было девять. - Я вызвал Аясе-сан, - поведал я ему. - Зачем? - Как это зачем, Куроко-чи? Она тебя осмотрит на всякий случай, лекарства там какие-нибудь выпишет. Она сейчас приедет к тебе домой. - В этом нет нужды. У меня обычная простуда, – недовольным голосом заявил он, вылазя из одеяла, – И вообще, тебе разве не пора идти домой? Что-то ты засиделся у меня. - Куроко-чи, не успел ты проснуться, как уже выгоняешь меня? – ухмыльнувшись, я игриво уколол его своим речевым оборотом, – Ты разбиваешь мне сердце! – по театральному вскрикнул я. - Прекрати устраивать этот цирк, – он явно не оценил шутки, - Ты здесь до сих пор только потому, что у меня просто не хватит сейчас сил на то, чтобы выставить тебя за дверь. Я слишком болен для этого. “Видимо он сильно переживает из-за моего недавнего признания.” - Я не хотел тебя обидеть, я просто сказал правду. Я люблю тебя - это то, что я искренне испытываю. - Не надо меня любить! – крикнул он, кидая в меня подушку. - Это уже мне решать, – спокойно ответил я, возвращая пуховую подушку обратно в его кровать. - Нет, мне. Не бывать этому, я против, – он отвернулся от меня к стене, показушно зарываясь в одеяло с головой. Ну, прям детский сад, ей Богу. Я не воспринял его повторный отказ всерьёз, - Я тебе совсем не нравлюсь? - Ты - мой друг и отношусь я к тебе, как к другу. - Очень часто бывает, что дружба перерастает в любовь. - Это не наш случай, – буркнул Куроко-чи из-под одеяла. - Ты переживаешь из-за того, что я парень? – он промолчал, ничего не ответил, - А вдруг тебе понравится? – ободрить мне его своим предположением не удалось. Он стал ещё мрачнее от моих слов, - В том, что ты встречаешься с мужиком, нет ничего плохого или вульгарного. Пол не так уж и важен, главное это чувства, которые испытываешь. Я ведь знаю, что тебе нравлюсь. - Так, а ну прекрати меня в свои <<голубые сети>> затаскивать! Не нужно мне рекламировать тут свою ориентацию! – он вновь повысил голос, не желая мириться с обстоятельствами, - Ты нравишься мне, как человек, а не… как этот. - “Этот”? – на моём лице застыло непонимание, – В смысле, как парень? - Мне не нравится, как ты теперь смотришь на меня. - А, как я на тебя смотрю? – я ухмыльнулся, - С вожделением, что ли? - Прекрати~и! – заныл Тецу, яростно зажимая уши ладошками. Меня это забавляло, – Я же болен. Ну, зачем тебе любить парня, который через год умрёт? Ты что, о себе совсем не думаешь? У меня же рак, последняя стадия. Я не операбелен, у меня нет шансов на выздоровление. “О, тяжёлая артиллерия. Это его вторая отговорка после проблем с его ориентацией.” - Я знаю, – с каменным лицом и спокойным голосом ответил я. Мне было неприятно осознавать это, – Зачем ты мне об этом напоминаешь? - А, чтобы ты не забывал! – крикнул голубоглазый, – Через год-полтора я умру, и что дальше? Ты же жизнь свою испортишь, под откос пустишь. На выдохе я честно ответил, - А я как-то об этом и не задумываюсь особо. Я влюбился в тебя вовсе не из-за того, что мне тебя жалко, а потому, что ты мне действительно понравился. Мне с тобой тепло и хорошо. А, что касается твоей болезни, то ты ведь пока не умер. У нас есть время. - Даже не думай об этом! – он так категоричен, – Ты должен беспокоиться о своём будущем. - Куроко-чи, я, конечно, счастлив, что ты так обо мне печёшься, но это мне решать, как тратить свою жизнь. Может быть, я впервые решил сделать то, что мне по-настоящему нужно и нравится! – теперь уже меня прорвало, - Прежде за меня всё родители решали: как мне жить, где учиться, с кем встречаться, а с кем нет. Я, можно сказать, впервые за все свои шестнадцать лет чувствам поддался! Мне нравится быть с тобой. Хочешь ты того или нет, но я действительно в тебя влюблён, - я чётко и ясно выговаривал каждое слово, стараясь перекричать, затыкающего свои уши и не желающего ничего слышать, Тецую, – В конце концов я взрослый мужчина. Я делаю то, что хочу и никто мне не указ. - А, как же твои родители? Им тоже наплевать, с кем ты спишь? - А родители вообще-то знают, что я бисексуален, - Тецую это так поразило, что он даже не заметил, как сам из-под одеяла выполз. - Чё, правда? - Ага. “Они узнали об этом ещё два года назад, когда вся эта шумиха с Филипом – парнем Амиры поднялась. Они меня тогда чуть не убили, особенно отец, но после всё поутихло. Им главное, лишь бы я свои похождения на всеобщее обозрение не выставлял.” - Так что нам никто не помешает. Мы открыто можем быть вместе, – я прямо продолжал его убеждать, - И ты не переживай, я о тебе позабочусь. Даже, когда ты не сможешь больше вставать, говорить и даже в туалет сам сходить из-за болезни, я всё равно буду тебя любить и помогать тебе во всём. Я всегда буду хорошо ухаживать за тобой, несмотря ни на что и ни на кого, ведь это и значит любить кого-то. - Но меня вполне устраивают наши нынешние отношения. - А меня нет, – решительно и прямо заявил я, складывая руки на груди, – Я знаю, что тебе нужно время подумать и что сейчас не время для таких разговоров, но я хочу тебя предупредить, что, если я не получу того, чего хочу, то я больше не смогу быть твоим другом, Куроко-чи, – он пугливо вздрогнул, слыша звонок в дверь. “Динь-дон!” Я укрыл его получше одеялом, а сам пошёл открывать дверь. Это была Аясе-сан. - Привет, Рёта-кун. Я так удивилась, когда ты мне позвонил, – она была в приподнятом настроении, улыбалась постоянно. - Куроко-чи заболел. Я думаю это обычная простуда, но температура никак не спадает, – я провёл её к нему в спальню, усаживая напротив него на стул. - У раковых больных ослаблен иммунитет. Вполне возможно, что он будет болеть тяжелее, чем все остальные люди, – она начала рыскать в своём медицинском чемоданчике, ища стетоскоп. Тецу встретился с ней взглядами, – З-здравствуйте. - Привет, Тецуя-кун, – с улыбкой поздоровавшись, она начала осмотр, а, когда закончила, то сказала, – Всё хорошо. Ты был прав, Рёта-кун. Это обычная простуда и данное состояние никак не связано с основным заболеванием Куроко-куна. Это не симптом прогрессивности рака, – я облегчённо выдохнул, – Волноваться не о чем. Через пару дней он поправится. Я выпишу рецепт на кое-какие лекарства, чтобы поддержать иммунитет. Думаю, этого будет достаточно. Она протянула мне небольшую по размеру бумажку с названием нужного лекарства. Я забрал её себе, чтобы после купить его в аптеке. Стоило мне лишь взглянуть на Куроко-чи, как тот резко отвернулся от меня, всем своим видом показывая, что он не в духе. - Куроко-чи, ты обиделся на меня из-за нашего разговора? - Вовсе нет, – буркнул он, ещё больше отворачиваясь от меня, - Я тебя понял. Как ты и сказал, я подумаю… но сейчас тебе лучше уйти, Кисе-кун. Я не хочу тебя видеть. Аясе-сан была поражена, чувствуя лёгкий холодок в наших с ним отношениях. Прежде ей всегда казалось, что мы очень близки и неразлучны, сейчас же он даже смотреть на меня не захотел. - Как скажешь, я уйду, - тяжело выдохнув, я спокойно достал из своей сумки конверт и положил его на тумбочку рядом с его кроватью, - Я, кстати, тебе копию снимков из парка развлечений принёс. После посмотришь. Он ничего не ответил, а я не настолько глуп, чтобы настаивать. Мы с Аясе-сан ушли вместе. Пред этим я позвонил матери Куроко-чи – Исуи-сан. Одного я Тецу оставить не мог, поэтому попросил её приехать. Оставив для неё на видном месте рецепт на лекарство её сына, я молча ехал. END POV Кисе Рёта.