Стану солнцем

Приехав в госпиталь, Тецую мгновенно встретил его лечащий врач, обеспокоенно разглядывая кровь на одежде блондина. Рёта поддерживал Куроко за локоть, выводя из машины и насильно усаживая его в сидячую каталку, при этом постоянно успокаивающе повторяя: “Всё будет хорошо.”, ”Потерпи немного. Мы уже в больнице.”, “Сейчас тебе помогут.”. Медсестра хотела самостоятельно довезти пациента до кабинета, но Рёта категорически отказался отдавать эту роль кому-то ещё. Сейчас Куроко сидел в смотровой, недовольно хмурясь. На его лбу невооружённым взглядом можно было увидеть надпись, – “Зачем я сюда припёрся?” - У меня просто закружилась голова. Это пустяк. Ясно? – Тецу злобно отдёрнул свою руку от медсестры, которая упорно старалась взять у взбушевавшегося пациента кровь на анализ, – Я в порядке, в полном. - Ты кашлял кровью! – Рёта повысил голос. Он знал, что это не есть хорошо, – Пусть тебя осмотрят. Мне будет спокойнее. С горем пополам Куроко поддался на уговоры и послушно предоставил свою руку для взятия анализа. - Боюсь, это нехороший знак, – сказала Аясе-сан, что-то записывая в амбулаторной карте Тецуи, - Думаю, тебе стоит пройти обследование. Рёта кивнул, полностью соглашаясь с врачом. А вот сам Куроко был явно против такого экстренного решения. Его сморщенный, усталый, недовольный вид говорил сам за себя. - Сколько обезболивающего ты принимаешь в день? – спросила врач растерявшегося Куроко. Тот, то ли затруднялся ответить, то ли просто не хотел этого делать, – Две?...(молчание)…, Три? (снова молчание)…, Четыре?..., Больше? – женщина была удивлена, что не мешало ей осуждать парнишку в его неумеренности к таблеткам. Куроко кинул свой взгляд на Рёту. - Давай говори, признавайся. Чего замолчал? – Кисе тоже уже понял, что Куроко смухлевал, упорно прежде утверждая, что болезнь не проявляет себя, - Я тебя не побью, только не сейчас. Учитывая плачевное состояние Тени, блондин решил отложить разборки на потом. В данный момент ему лишь хотелось узнать правду. - Около шести-семи таблеток. - Чёрт, Тецу, *баный ты ж н*хуй, – сматерился раздражённо Кисе, со всей силы стукнув ногой по медицинскому шкафчику, стоящему рядом. То, что он был зол, было очевидным. Тецу испуганно прикрыл глаза. - Начнём с токсилогической интоксикации, – Аясе-сан не смогла сдержаться от тяжёлого выдоха, - Мы постараемся вывести из твоего организма все лишние препараты и подсадим тебя на больничные. Мы будем контролировать дозировку морфина, чтобы у тебя не возникло передозировки. - Будет больно? – спросил Куроко. - Немного, – ответила женщина в белом халате, составляя дальнейший план лечения. В смотровую неожиданно ворвалась Исуи, – Тецу, сынок, мне позвонил Рёта-кун, сказал, что ты в больнице. Тебе хуже стало? - она была запыхавшейся и испуганной. - О, Господи, только тебя здесь и не хватало, – шёпотом, себе под нос пробурчал “призрак”. - Доктор, ну что вы молчите?! – Исуи была нетерпима, – Что с моим мальчиком? - Мама, успокойся, не лебези. Зачем ты вообще сюда пришла? – недовольным тоном спросил Куроко. - Как это зачем? Я – твоя мать. Я должна быть рядом с тобой, когда ты в этом нуждаешься. - Кто сказал, что я в тебе нуждаюсь? А? Прекрати корчить из себя заботливую мать и иди уже домой, потрахайся что ли. Ок? – слова голубоглазого причиняли боль женщине, но Исуи решила мудро промолчать. Чего нельзя было сказать о Рёте. Он не обладал такой терпимостью. - Эй, не наглей! – долбанув друга по макушке, тот ясно дал понять, что не потерпит такого, – Не забывай, с кем ты говоришь. Куроко потупил взгляд. Его вид был виноватым и испуганным. “Как я мог такое сказать?” Вспышки агрессии, то появлялись, то затухали. Не всегда этот процесс контролировался самим Тецуей. Его гнев был неконтролируемым, неподвластным даже ему самому. Злость возникала из неоткуда и пронизывала до костей. - Будем оформлять тебя в стационар. Проводи его в палату, – велела Аясе-сан медсестре. Молоденькая девушка в кепчике, держа голубоглазого парнишку за локоть, увела его прочь из смотровой. - Может, нужно привести ему какие-нибудь вещи? – Кисе прекрасно понимал, что Тецу сейчас не в себе, поэтому не стал акцентировать на этом внимание. - Сменную одежду и принадлежности личной гигиены, – врач протянул блондину список, – Лучше привезти всё это сегодня же. - Разумеется. Глянув на Исуи, Рёта заметил её слёзы. Это были слёзы отчаянья, - Прошу, не принимайся всё близко к сердцу. Все те обидные слова сказал не ваш сын, в нём говорит рак, – он протянул ей носовой платок, - Ему сейчас так больно, что он пытается сорвать злость на окружающих. Вы здесь не причём. Исуи не знала, как подступиться к ребёнку, которого сама же и оставила в прошлом. Теперь её сын вырос, как и его ненависть к ней. - Порой, когда я смотрю в его глаза, мне действительно, кажется, что те слова идут из его сердца. Я была плохой матерью. Возможно, сейчас он лишь высказывает то, что не мог сказать прежде? – женщина зарыдала сильнее прежнего. - Это не так, поверьте мне, – Кисе подошёл к ней и крепко сжал её руку, – Куроко-чи часто рассказывал мне о вас. Он говорил, что, не смотря ни на что, очень сильно любит вас. Да, он обижен, разозлён, но он вас не ненавидит. Вы – его мать. Ничто и никто этого не изменят. - Спасибо тебе, Рёта-кун, ты так заботишься о моём сыне. Я тебе так благодарна. Мне он не позволяет ему помочь даже в мелочах, – печально произнесла беловолосая. - Ну что вы, я люблю Куроко-чи. Мне в радость проводить с ним время. Будьте уверены, я буду с ним до самого конца, – серьёзным тоном заявил блондин. - Уместно ли это? – спросила его женщина. Рёта вздрогнул, – Ты ведь ещё так юн. Не стоит тебе портить свою жизнь ради моего сына. “Мне раздражает, когда посторонние люди пытаются вмешаться в мои с Куроко-чи отношения. Исуи-сан даже не подозревает, насколько мы близки. Как она может так говорить?” – Рёта наотрез отказывался думать о своих отношениях с Куроко, как о чём-то тяготящем, неприемлемом или странном. - Я так не считаю, Исуи-сан. Куроко-чи подарил мне гораздо больше счастья, чем я ему. Он очень дорог мне, – парень тяжело выдохнул, - А сейчас мне пора ехать, нужно привезти всё необходимое для пребывания Куроко-чи в больнице, – наскоро повесив себе на плечо сумку Фантома, тот собирался уже уходить, но его остановила Исуи. - Нет, постой. Давай лучше я ему всё привезу, – женщина продолжала плакать, но изо всех сил пыталась остановить слёзы. Ничего не получалось. Они лились сами собой, - Думаю, тебе лучше остаться рядом с ним. Он тебя хочет видеть, а не меня. Исуи выбежала из больнице, как ошпаренная. Ничего и никого не видя, она уехала. Одноместная больничная vip-палата, спустя несколько часов: Куроко лежал прикованный к постели со слегка приподнятой верхней частью кровати. На нём был больничный халат противного светло-розового цвета, какие обычно носили все пациенты онкологического отделения. Его всего трясло, он жутко потел. Его волосы были вымокшими, как после холодного душа, кожа покрылась гусиной кожей. Под глазами появились большие синюшные мешки. Всё тело ломило, ноги болели, как если бы их оторвало. Это последствия интоксикации, которую сейчас ускоренно проходил Тецуя. На его левой руке стояла капельница. Каждая капля лекарства была для него, как микро-бомба замедленного действия. Его так трясло уже два часа, и всё это время неотлучно от его постели рядом с ним сидел Рёта. Он держал Фантома за руку, периодически вытирая пот со лба обессиленного возлюбленного. Куроко бросало, то в жар, то в холод. Он старался заснуть, но из-за боли никак не получалось. - В-воды…, во…д-ды, – тихим голосом невнятно прохрипел мальчик-Тень. Рёта тут же всполошился, - Сейчас, Куроко-чи, сейчас, – он быстро схватил литровую бутылку воды, купленную в ближайшем супермаркете рядом с больницей, и помог Куроко сделать несколько глотков. - С-спасиб-бо, – ответил он, вновь опускаясь на подушку. - Куроко-чи, почему ты мне ничего не сказал о том, что тебе стало хуже? Я что тебе чужой? Я не заслуживаю правды? Зачем ты себя так долго мучал? - Я прос-сто не хотел, чтобы т-ты беспокоился, – Куроко измученно улыбнулся, – И всё-таки я заставил тебя переживать. - Конечно, я переживаю, но клянусь, я волновался бы меньше, если бы ты всё мне сразу рассказал. Зачем нужно было так себя запускать? Если не хотел идти в больницу со мной, то пошёл бы один. - Хех, я же знаю, что ты с Аясе-сан постоянно созваниваешься. Она бы не сумела промолчать, обязательно бы тебе накляузничала, – хихикнул мальчик, прикрывая голубые очи. Несколько минут в палате сохранялось полное молчание. - Спасибо, что остановил меня, ну, тогда…, когда я едва не набросился на собственную мать. Не знаю, что на меня нашло. - Всё в порядке, тебе незачем меня благодарить. Уверен, твоя мама всё понимает. Тецую снова бросило в холод. Его руки затряслись. Казалось, словно всё его тело сейчас находится в агонии. Перепугавшись, Рёта подскочил со стула, на котором сидел, и, положив ладонь на его лоб, тихо, успокаивающе заговорил, – Куроко-чи, держись, подумай о чём-то хорошем, постарайся. Ладно? Через несколько секунд Тецуя успокоился и перестал трястись. Боль отступила. Он разлепил слезившиеся, помутившееся от боли глаза и столкнулся ими со светлыми, смотрящими на него с нежностью и любовью, жёлтыми ясными глазами. - Я-я…ч-чувствую, как умираю. - Не говори так, – возмолил Рёта, едва не плача, – Ты не умираешь. Куроко безмятежно улыбнулся, – Умираю, – уверенно добавил он, - Я уверен. По щеке блондина скатилась слеза. - Не плачь, все мы там когда-нибудь окажемся. - Нет. Ещё рано! – Рёта видел, как из мальчика вытекает жизнь капля за каплей. Это нельзя было остановить или хотя бы замедлить. - Для смерти не может быть рано, Рёта-кун. - Врачи тебе помогут, обязательно. Ты только не сдавайся. - …Я не сдамся, – прохрипел Куроко, вновь прикрывая глаза. Он отдыхал. Утерев слёзы, Рёта сел обратно на стул, крепко сжимая бледную ладонь парнишки. В палату вошла медсестра с лотком в руках, – Простите за беспокойство. - Чего надо?! – гаркнул раздражённо блондин. Он находился весь в расстройствах из-за недавних откровений. Девчушка испугалась, но всё-таки сказала, зачем пришла, – Куроко-куну пора на исследование. Нас уже в рентген-кабинете ждут. - Хорошо, – внутренняя злость Рёты поутихла, но извиняться за свой резкий тон модель не спешила, – Дорогой, просыпайся, – он дёрнул мальчика за руку. - Я не сплю, – прошептала Тень. - Вам нужно снять всё металлическое, – предупредила медсестра. Рёта помог Куроко снять свои ручные часы, цепочку с шеи, так как сам Фантом просто не мог найти в себе силы на что-либо. - Пирсинг тоже снимать? – дрожащим голосом уточнил парень. - Да, – ответила медсестра, складывая все снятые украшения Тени в лоток. Кисе вынул серьги из его ушей и помог ему подняться. Куроко делали сканирование грудной полости – довольно утомительная процедура, учитывая, что она занимает много времени. Исуи вернулась в больницу лишь ближе к ночи. К тому времени Куроко уже мирно спал в своей палате. Узнать о пугающих результатах проведённого обследования ей предстояло вместе с Рётой в кабинете у врача. - Ну что там, доктор, не томите?! – Исуи нетерпеливо теребила край своего плаща. Она сидела вместе с Кисе напротив Аясе Мицуру, вслушиваясь в каждое слово лечащего врача сына. Аясе с ужасом разглядывала последнюю кардиограмму у себя в руках. Чем больше она смотрела, тем сильнее её бросало в жар. - Боюсь, результаты неутешительны. Прогноз довольно скверный, – высказав всё на чистоту, доктору едва не пришлось откачивать Исуи от обморока. Женщина предполагала худшее. Рёта тоже не демонстрировал спокойствия. Он выглядел так, как если бы ему только что сообщили о смерти любимой бабушки. Все готовились принять неутешительную правду. - Мне очень жаль, но… - Что вы хотите этим сказать?! – Исуи не выдержала. Она боялась услышать, что всё потеряно. Скорую смерть сына она принять не могла. - Боюсь, что опухоль значительно выросла с последнего обследования. Она давит на аорту из-за этого и кровотечение, – начала разъяснять женщина в белоснежном халате, – Кровавая рвота – это характерный признак внутреннего кровотечения. Мы его остановили, но боюсь, что такое может повториться. - И каковы наши дальнейшие действия? – терпеливо спросил блондин, – Другое лечение? Новые препараты? - Начнём с химиотерапии. Первый курс он уже прошёл, но этого недостаточно. Возможно, что придётся провести сразу два курса в короткое время, – Рёта сморщился, помня последствия прежнего облучения, – Нужно сделать ещё несколько медицинских тестов, чтобы правильно подобрать дальнейшее лечение. Пока рано говорить о смене лекарств. - Пусть будет так, как вы говорите, – согласилась Исуи, утирая слёзы платком. После разговора с лечащим врачом женщина зашла в палату к сыну перед уходом. Рёта решил оставить их наедине. Он дожидался за дверью. - Сынок, – она слегка потрясла мальчика за плечо. Тот быстро проснулся. Его глаза были мутными, они больше не светились жизнью, как раньше. Теперь они были застланы пеленой боли. Дозировка морфина, что ему дали, была так велика, что мальчик-“призрак” едва ли мог сохранять сейчас трезвый рассудок, - Как ты? Тебе больно? - Нет, – прошептал в ответ он, – Уже нет. - Замечательно, – вырвалось из её рта. Она улыбалась и плакала одновременно, – Я рада, что тебе больше не больно. - Мм…, мама, прости меня. - За что, мой мальчик? - …За те слова, что я тебе сказал сегодня. - Ты не виноват, – единственное, что она сказала, глядя в полумёртвые глаза своего ребёнка. Тецу лишь на миг прикрыл глаза и больше их не открыл. Он спал. Исуи ушла из палаты сына вся в слезах. Следующие несколько недель прошли для Куроко, как в тумане: куча тестов, анализов, море таблеток и завышенная ежедневная дозировка морфина – его стандартное расписание в больнице на каждый день. Рёта старался всеми способами поддерживать любимого, но это не всегда получалось. Лечение проходило болезненно и мучительно. Частые истерики стали привычкой. - Я что, игольница?! – раздался ор в палате. Тецу опять был не в себе. Порой его гнев доходил до абсурда. Он мог на пустом месте начать ругаться, крушить всё подряд. Его внутренняя злость была сильнее его самого, – Зачем вы со мной постоянно это делаете?! Я не хочу! Не хочу~у!! Мальчик-“призрак” с босыми ногами, стоя в углу комнаты на полу в одном медицинской халате, совсем потеряв рассудок, угрожающе оборонялся капельной стойкой, не подпуская к себе, ни врачей, ни медсестёр. - Тецуя-кун, успокойся, – даже Аясе-сан не могла его вразумить, - Положи эту штуку. Ты можешь пораниться, – она лишь опасливо продолжала стоять напротив него, прося не наделать излишних глупостей. Куроко её не слышал, как и остальных прибежавших на помощь. Медсёстры и санитарки кричали, ещё один врач-онколог из того же отделения держал наготове укол с успокоительным. Все пытались уличить нужный момент для того, чтобы выбить у несчастного мальчишки стойку. - Нет!! – как резанный, кричал Куроко, не желая отступать. Его глаза были безумными, пустыми, оставленными светом, – Я не хочу больше лекарств, не хочу терапии!! У меня всё тело болит! – врачи, то подходили к нему, то отступали, за неимением желанья получить по башке железной трубой. Тецу отчаянно размахивал капельницей в разные стороны. - Куроко-кун, мы можем снять боль. Тебе нужно сделать укол, – медсестра вновь начала уговаривать пациента сдаться, но Тецу уже не видел, где правда, а где вымысел. Боль в груди затмевала любые привязанности и разум. Рак пожирал его сердце, как голодный уличный шарманщик. Фантом чувствовал это. Аясе шепнула на ушко медсестре, – Ты уже позвонила Кисе Рёте? Когда он уже придёт? - Я с ним связалась, как вы и велели. Как только он услышал о ситуации, сразу же обещал приехать, но он сейчас в школе. Боюсь, ему потребуется время, чтобы добраться до больницы. Медики надеялись, что хотя бы приход Рёты заставит мальчика успокоиться. Кисе навещал Тецую ежедневно, но не всегда их встречи заканчивались миром. За последние несколько суток они то и дело ссорились и всё по той же причине. Боль не давала Куроко успокоиться. Гнев возникал из-неоткуда неожиданно и бесконтрольно. Поддержка, которую оказывал ему Кисе, помогала намного лучше, чем все остальные лекарства. Порой лишь он один мог укротить вспышки злости Тени. Вот и на этот раз Рёта без промедления кинулся в больницу на помощь Куроко. - Не подходить!! – орал разъярённый мальчик. Его рука случайно соскользнула и железная капельная стойка с размаху ударила по оконному стеклу с правой стороны от забившегося в угол парня. Раздался треск и крики медсестры, стоявшей рядом. На осколках стекла разбросанных по полу появились тёмно-бардовые капли крови. Это была кровь Тецу. Мальчик-“призрак” разрезал себе кожу на правой кисти руки. Врачи не знали, что делать. Медсёстры замерли в испуге. Даже сам Куроко теперь просто стоял. В этот самый момент в палату ворвался перепуганный, запыхавшийся блондин в школьной форме и с громкими криками, – Куроко-чи, ты, что задумал?!! – так же, как и остальные, замер, подобно исторической ценности в музее. Массовый шок длился всего пару секунд. Очнувшись от увиденной картины, Рёта резким движением ВДВ-шника перепрыгнул через больничную кровать, молниеносно хватая друга за обе руки. Действовать нужно было быстро, пока сам Куроко ещё не очухался. - Отдай! – крикнул Рёта, вырывая капельную стойку из рук “невидимки”. После, к нему присоединились и остальные медики. Они повалили мальчика на пол, скручивая его руки за спиной. - Отпусти! – кричал отчаянно голубоглазый, – Мне больно! - Ни чё, потерпишь, – гаркнул баскетболист, удерживая вырывающегося парнишку на полу. Куроко тут же вкололи дозу успокоительного в мягкое место. Он обмяк лёжа на полу. В следующий раз, когда Тецу проснулся, он обнаружил себя пристёгнутым руками и ногами к кровати тугими ремнями. Отвязали его лишь ближе к вечеру. На следующий же день Куроко подвергли повторной химиотерапии. Несколько недель он провалялся, как в Аду. В глазах всё плыло, ногти трескались, а склеры глаз желтели от лекарств. Ежедневная постоянная тошнота лишь усиливала его и так невыносимо болезненное состояние. Он был похож на окоченевший бледный труп с синюшными синяками под глазами. Каждый раз, смотря в зеркало на своё мутное полуживое отражение, Тецу пугался, но поделать или изменить ничего не мог. Примерно через неделю после поступления в больницу, всё та же палата: - Прошу, не спорь! – нетерпяще возражений, кричал Куроко. Внутри палаты вёлся ожесточённый спор. Тецу сидел на краю кровати в милой голубой пижамке и изо всех сил старался подняться со своей больничной койки. - Сынок, тебе нельзя вставать, – Исуи стояла в стороне, не желая видеть, сколько сил требуется с виду молодому, но очень больному мальчику для того, чтобы просто подняться. Это давалось ему с большим трудом. Рёта придерживал друга за плечо, чтобы тот тратил, как можно меньше своих сил, – Куроко-чи, я согласен с Куроко-сан. Почему тебе так резко приспичило выписаться? - Я устал лежать, – прошипел сквозь зубы “призрак”. Тецу поднялся с кровати, достал спортивную сумку и начал быстро закидывать в неё свои вещи, – Скоро у меня важная игра. Акаши-кун убьёт меня, если я не появлюсь на ней. Я не могу подвести команду. - Да, кого волнует Акаши-чи! – нервно выкрикнул Рёта, – Ты не сможешь играть в таком состоянии. Ты даже на поле не сможешь выйти, сразу свалишься. - Я не настолько плохо себя чувствую. После химии мне стало немного лучше и лекарства всегда со мной. Я справлюсь, – кинул небрежно фразу Фантом. Аясе-сан тоже присутствовала в палате и, как и другие, уговаривала Куроко остаться, - Тецуя-кун, лечение пока не окончено. Я не разрешаю тебе покидать больницу. - Это мне решать, – решительно ответила Тень, заканчивая упаковывать свою сумку, – Это свободная больница. Я могу уйти, когда захочу. - А, что с тобой будет, когда ты уйдёшь, ты подумал?! – взволнованно, повысив голос, спросил Кисе, - Твой курс химиотерапии не закончен до конца. - Я вернусь в больницу после игры и закончу лечение, а сейчас пока на таблетках буду сидеть, – он начал раздеваться, переодеваясь в уличную одежду, - Я и так уже несколько игр пропустил, и в школу я почти не хожу. Я должен собраться, иначе скоро люди начнут замечать моё плохое состояние. - У тебя бывают хорошие и плохие дни, Тецуя-кун, – печальным голосом подметила врачиха, - Иногда болезнь проявляет себя яро, а иногда нет. Ты не в силах это контролировать. - В этом-то всё и дело, Аясе-сан. Как вы и сказали: “у меня бывают хорошие и плохие дни”. Порой я даже с постели не могу подняться, просыпаюсь и просто не могу сдвинуться с места, а иногда я бодр и свеж, – переодевшись за ширмой в джинсы и лёгкую водолазку без горла, парень закинул себе на плечо спортивную сумку, - С каждым днём мне становится всё хуже. Я чувствую это, вот почему я должен играть пока ещё могу. Совсем скоро возможно у меня уже не будет такой возможности. В глубине души Рёта понимал мотивы Куроко, но его личное чувство привязанности не давало блондину просто плюнуть на здоровье своего парня. - Безумие какое-то, – обречённо пробурчал себе под нос блондин. Отдёрнув Куроко, тот настойчиво потребовал, – Дай сюда свою сумку. Я понесу за тебя. Тебе вредно носить тяжести. Иди, вызови такси на первом этаже, а я пока тут с твоими документами на выписку всё улажу. Куроко широко улыбнулся, – Спасибо. Тогда я тебя внизу подожду. В итоге Тецу всё-таки уехал из больницы. POV Кисе Рёта: На следующий день, после возвращения домой, Тецу собрался идти в школу. Я, разумеется, не был в восторге от его идеи, но Куроко настаивал. Почти весь прошлый день он проспал, стараясь восстановить хоть какие-то силы, чтобы суметь сегодня подняться и пойти в школу. Рано утром, заехав, как и прежде, к нему домой, я был вынужден сделать ему укол морфина. Теперь без обезболивающего он уже не мог прожить и дня. - А~я~я~яй! – болезненно прогундел он, сидя вместе со мной на кухне. Его рука была стянута жгутом, так как укол делался в вену, - Я так рад, что ты закончил те медицинские курсы, – стоня от боли, пожаловался парнишка, – Медсестра в больнице делала мне инъекции намного больней. Я ухмыльнулся, – Тецуя-кун, у меня просто рука лёгкая, – повертев в руке небольшую ампулу, я добавил, – Этого тебе должно хватить до вечера. На ночь тебе придётся самому себе обезболивающий укол делать. Закончив с введением лекарства, я развязал жгут, а сам начал складывать всё. Куроко прижал к ранке вату и, поднявшись с места, пошёл к умывальнику. Налив прямо от туда себе в стакан воды, он достал пластиковый контейнер со всеми своими лекарствами на день. Заглотив целую горсть разноцветных капсул и таблеток, при этом всё это хорошенько запив водой, Тецу побрёл в туалет. Четвёртый раз уже за это утро. Запор у него. Долго мучился. Так сказать, побочный эффект при химиотерапии. Мы вместе поехали в Тейко, вдоволь натолкавшись в метро. Мы Тецу учимся в разных классах: я в одном с Мурасакибаро-чи, а он с Аомине-чи. Порой на переменах между уроков я ловил взглядом носящегося в туалет и обратно Тецу. Я его предупреждал, что пить слабительное рано утром – это плохая идея. Разумнее было бы остаться в больнице и пережить все последствия химиотерапии там. Тренировка баскетбольной команды прошла ещё хуже, чем уроки. Акаши-чи гонял нас по залу полтора часа, а Тецу был просто не в состоянии поддерживать такой ритм занятий или вообще какой-либо ещё. Куроко едва передвигал ноги на площадке, а уж когда дело дошло до игры три на три, он едва поспевал за Аомине. Ну, что тут скажешь, он давно не тренировался, и болезнь даёт о себе знать. Порой я ловлю себя на мысли, что он уже не в силах играть, как раньше. Его возможности теперь сильно ограничены. На тренировки он много потел, буквально, как свинья на ярмарке. Пот тёк с него ручьями. Он даже не успевал вытираться. Если бы хоть кто-нибудь из команды обратил на него своё внимание, то он бы обязательно заметил, что тому очень худо, но, то ли это из-за невидимости Тецу, то ли дело в нашей разваливающейся команде, однако никто так ничего и не заметил. - Чего это с этими двумя? – спросил запыхавшийся, взмыленный Мидорима, попивая воду, сидя на лавочке. Он смотрел на то, как я помогаю Куроко складывать маты, – Всю сегодняшнюю тренировку вместе ходят, как приклеенные. - А меня больше волнует, почему Тецу такой рассеянный сегодня: мячик трижды выронил из рук, дважды едва не упал на ровном месте, – задумчиво пробурчал Мидорима, поправляя своим излюбленным движением свои очки. Куроко вышел из спортзала прямо к умывальникам. Он был намерен смыть прохладной водой всю свою тяжесть в теле и боль. Он подставил голову под кран, и через секунду на него прямо сверху полилась холодная, освежающая струя. Умывшись ею, парень заметил, что неподалеку от него стоит Сейджуро и разглядывает его. - Акаши-кун, что такое? - Тецу, ты бледный, - самоуверенно произнес капитан команды. Взгляд Сея изменился. Он больше не был заботливым и понимающим. Его мировоззрение разделилось, как и его глаза на красный и желтый цвета. Эту особенность Сейджуро приобрел лишь недавно, когда тот был вынужден ответить на вызов Мурасакибары. После того дня он изменился. Тецу больше не мог узнать старого друга под личиной <<Императора>>. Перед ним сейчас стоял, величественно возвышаясь, совершенно другой человек. Тецу знал это и молчал. Зачем обсуждать то, что и так всем понятно. Скосив взгляд в сторону, он неловко произнес, - Не выспался, вот и всё. - Ты уверен, что нет иной причины? - Уверен. Недосып - это единственная причина, - скрепя зубами, Куроко был вынужден солгать. Теперь всё изменилось, они изменились, и отныне, ни Сейджуро, ни самому Тецуе не нужна была правда. Фантом не видел больше смысла кому-либо что-то объяснять. Самая сильная за всю историю, непобедимая баскетбольная команда средней Тейко в данный момент претерпевала полнейший распад. Никому из ее членов уже не было больно или обидно за команду. В их сердцах теперь было смирение и уверенность в неизбежном конце. Каждый из игроков заранее знал и был убежден, что со дня на день команда распадётся. Больше не было сил оставаться вместе. Сейчас они просто из последних сил терпели друг друга, дожидаясь того самого дня - пока кто-то не сделает первый шаг и не разрушит спортивное братство непобедимой когда-то команды. Акаши лишь на секунду отвел взгляд, - Ясно, тогда ладно. Тебе стоит, как следует выспаться, ты весь день рассеян и не собран. Слабаки здесь никому не нужны. Если не справляешься с нагрузками, уходи. - Я тебя понял. Такого больше не повторится, - Куроко, как не странно, отреагировал абсолютно спокойно на данную провокацию и грубость в лице Акаши. На его лице не дрогнул ни один мускул, ведь где-то в глубине души Куроко понимал, чего именно ждет от него капитан. "Он хочет, чтобы я первым покинул команду. Другие явно не решаются сделать этот шаг. Если я уйду, то вслед за мной уйдут и остальные. Так будет лучше всего. Мы исчерпали свой лимит. Нам больше некуда развиваться вместе. Сейчас каждый сосредоточен на собственном росте. Так тому и быть." Лицо Сейджуро исказилось в противной гримасе. Он явно ждал иного ответа. Каждый из них прекрасно понимал, что происходит. Акаши считал, что Куроко, как один из самых наблюдательных игроков в команде, уже давно понял всю сложившуюся ситуацию, и он не ошибся. Тецуя не был против сыграть роль злодея в довершении этой истории. Он был уже готов сделать первый шаг и, наконец, освободить остальных членов команды от подобного, - "Я знаю, что должен, и выбора нет. Думаю, я готов быть первым, даже не смотря на ноющую боль и обиду." Они разошлись в разные стороны, как в море корабли. Больше всех в команде к Акаши был близок именно Тецуя, поэтому теперь им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. В школьное окно их увидел Рёта. Он понял, что они разговаривали о чем-то важном, поэтому не стал прерывать.