Не гуглите перед сном кожные заболевания

      — Ну и чего встала? — спросил мой спутник, который так и не удосужился назваться.       — Вспоминаю. — Тут было пять одинаковых дворов. И моя задача была понять в котором из них мы сейчас находимся. Раньше каждый из них выделялся разными детскими площадками. А теперь их нет, следовательно и ориентиров стало меньше.       — За мной. — Немного оглядевшись, он пошёл к многоэтажке. При том очень уверенно.       — Ты же сказал, что тебе нужен проводник.       Мои слова — как горох об стенку. Он подошёл к пожарной лестнице и попробовал допрыгнуть до неё, но не получилось.       — Дуй сюда, подсажу. — Он сцепил руки замком и слегка наклонился, чтобы я смогла встать.       — Ты не ответил! — Я встала правой ногой на «замок», а руками ухватилась за его плечи. Даже в таком ракурсе я так и не могла разглядеть его лицо. Капюшон сильно вниз наезжал.       Без предупреждения и какого-либо отсчета, он просто подкинул меня вверх. Как результат, я ударилась головой об лестницу и упала животом ему на голову. Хорошо, что он удержался на ногах, а то лобызаться с грязным асфальтом желания нет.       — Лезь, сказал! — едва ли не прорычал он, перевернув меня брюхом к верху и снова подкинув к лестнице. В этот раз я зацепилась руками за предпоследнюю «жердь», и худо-бедно, отталкиваясь от стены, почти забралась на первый этаж.       «Придурок», — проскочило у меня в голове.       — Там должна быть задвижка. Найди её. — Раздражение, исходящее от него, можно было потрогать руками, хотя беситься из нас двоих должна я.       — Ты хоть в следующий раз до трех отсчитай.       — А ты в следующий раз шевели задницей!       Нашу перепалку решил прервать выползший из-за угла дома упырь.       — Чел, ты там… — Мой бугай взял направление к этому ковыляющему нечто, попутно вытаскивая из-за спины биту. Заражённый едва успел рот раскрыть и руки поднять, как ему в голову прилетела шипастая деревяшка. Кряхтя, шипя и брызжа непонятной зелёной-жёлтой вонючей слизью, заражённый предпринял попытку встать и укусить обидчика за берцу. Но берца на то и берца, чтоб ею больно пинать. Пнув лежачего в пузырь на шее, вызвав новый поток скверно пахнущей жижи, он ногой развернул его на спину и стал просто жестоко избивать его по голове битой, пока та не превратилась в однородную массу. — … поосторожнее…       Он медленно повернул голову в мою сторону, не говоря ни слова.       — Момент.       «Ну нахер его злить, а то небось следующей буду». — Я быстро принялась искать задвижку и, найдя её, опустила лестницу вниз.       Когда он поднялся, я думала мы поползём на крышу, чтобы осмотреться, но он решил иначе. Сняв с шеи чёрную бандану, он обмотал её вокруг кисти и выбил стекло двери чьего-то балкона. Затем взял меня едва ли не за шкирку и пропихнул внутрь, а после и залез сам. Думала проявить возмущение, да вот инстинкт самосохранения подсказал, что делать этого не надо. Хорошо, что хоть осколками торчащих стёкол одежду не порвала и не поцарапалась.       — За мной и не шуми. — Мой компаньон двинулся вперед по тёмному коридору, перешагивая через различный мусор и, кажется чьи-то останки. Живность, какая-то. Либо маленькая собака, либо кошка.       «Спасибо, кэп!» — саркастично подумала я, а на деле лишь кивнула остаткам черепа на спине его куртки и двинулась следом.       На одной из обшарпанных стен я заметила обрывок надписи:       «… твои огурцы.»       Когда была я младше, мы с подружкой даже заучили этот, возможно неприличный, диалог и частенько его озвучивали и смеялись. Мы не понимали его смысловой нагрузки, но он казался нам смешным. Если б я его ещё вспомнила… Ну, зато теперь поняла в каком мы дворе.       — Чё встала? — донеслось из другого конца тёмного коридора. В таких домах и до катастрофы было-то не слишком уж и светло, а сейчас… мало что изменилось. Просто мусора стало побольше.       — Да иду я, иду.       Выломанные двери, наспех разбросанные вещи, отколупавшиеся куски штукатурки с краской, и труп какого-то бедолаги, погибшего, скорее всего, от нападения мародеров, если судить по перерезанной глотке. Он тут уже достаточно давно лежал, о чем свидетельствовали смрад разлагающегося тела и само тело, вернее, его состояние. Кажется им полакомились крысы. Вроде столько времени прошло, а всё равно бывает ощущение будто всё происходящее просто плохой сон.       Обойдя первый и второй этажи, мы поднялись выше.       — А что мы ищем-то? — вновь поинтересовалась я, идя следом, и параллельно осматривая брошенные припасы. Авось чего полезного не утащили, но пока ничего такого на глаза не попадалось. Когда мы только выдвинулись, то он сказал, что на месте всё объяснит. И вот мы вроде как на месте, так что пора бы и узнать.       — Правильнее будет сказать «кого». — Сейчас он шёл медленнее, и почему-то всё время рассматривал и трогал стены.       — Может, просто поорём? Твой друг выйдет, и мы разойдемся по добру по здорову.       — Это не мой друг. — Завершив осмотр последней комнаты, он быстро зашагал к выходу из квартиры и снова направился на лестницу. — Идём дальше.       — Тогда я-то тебе зачем? — Стараясь не отставать, я стала перепрыгивать ступеньки через одну, иначе за его темпом не угнаться.       — Вот скоро мы и узнаем, — Донеслось с лестничной площадки.       — Мы? То есть, ты меня нанял, так ещё и не знаешь зачем?       — Оплату ты свою получишь. Стой тут, я за кувалдой.       — Зачем? — Ответом мне послужили лишь быстрые скачки по лестнице и бряцанье бегунка молнии куртки.       Обречённо вздохнув и стараясь отогнать от себя мысли, что он решил размозжить мне голову, я вернулась обратно, на площадку. И тут до меня дошло зачем она ему.       Здесь было два лифта. Двери первого были закрыты, а второго — замурованы. И судя по тому, что цемент застыл в «стекающем» положении, то стену соорудили недавно.       Товарищ вернулся быстро, неся в руках немаленькую кувалду.       — Держи и отойди. — Вручив мне свою биту, он принялся ломать стену. Сделав сильный замах от плеча, он обрушил первый удар о стену. Та глухо отозвалась и на месте удара появилась вмятина, а на полу крошки кирпичей и засохшего цемента. Второй удар. Звук такой же, но вмятина стала глубже, а обломков больше. Третий, четвертый, пятый… Быть может это просто от акустики отдавало в голову, но каждый удар неприятно отзывался слабой болью в зубах. И вот, наконец просвет в стене стал таким, что туда можно просунуть голову. Что как раз этот бугай и сделал, и судя по тому, что он отпрянул, запашок там явно не из последней коллекции модных духов.       — Фонарь есть? — спросил он, отколупывая куски кирпичей, чтобы расширить проход.       — Светить? — Вытащив вышеназванный предмет, я стала светить в отверстие и надеялась, что оттуда ничего на нас не выпрыгнет. Хотя, наверное, оно бы дало о себе знать, пока ломали стену.       Дыра ещё расширилась, и теперь была в высоту и ширину в полметра. И судя по тому, что мой спутник отошёл в сторону, то лезть туда придется мне.       — Издеваешься? — скептично поинтересовалась я, светя в кромешную темноту, где в свете фонаря виднелся чей-то зелёный кроссовок, обутый на ногу.       — У нас мало времени до темноты, и я туда не пролезу. Так что-либо сама, либо сам тебя туда запихну. — Сказал он, вытирая лицо своей банданой. Волосы по прежнему мешали рассмотреть его. Увидела лишь мельком тёмную бровь.       «Запревшее амбре» разлетелось по всему этажу, так что надо было уже просто отстреляться и свалить отсюда на свежий воздух. Сняв с плеч рюкзак и согнувшись в три погибели, я шагнула в лифт. Как оказалось, он был грузовым.       — Что-нибудь видишь?       — Мусор, мусор, мусор, — я медленно водила по стенам и полу, уводя огонек в глубь лифта, — труп…       — Уверена?       — Ну, он вроде не дышит.       — Ясно, — в его голосе послышалось разочарование. — Обыщи его, всё что найдешь в карманах тащи сюда.       Сделав два шага, я услышала жалобный скрип тросов. И это, мать вашу, нихрена не круто! Аккуратно ступая, дабы не спровоцировать падение лифта, я дошла до тела. Это был мужчина лет сорока-сорока пяти, невысокий, худощавого телосложения, со смуглой дряблой кожей, короткими седыми волосами и в грязном пыльном костюме. По виду он будто спал, облокотившись об угол стены и слегка запрокинув голову. Урбах иногда так же засыпает. Он провел тут не один день, судя по запаху и вида от угла, который он выделил для физиологических нужд, а также по его ободранным до крови пальцам.       «Ладно, сейчас ему уже точно ничего из этого не пригодится», — подумала я, собираясь обобрать мертвеца.       Обшарив правый карман пиджака, я не нашла ничего. В левом тоже. Во внутреннем кармане был только список продуктов, которые он хотел купить домой. Запах уже стал вызывать рвотные позывы, а мне тем временем пришлось облазить карманы брюк, но ничего кроме связки ключей там не было.       — У него ничего нет, — почти шепотом сказала я, будто боясь его разбудить.       — Точно? — громко спросил мой спутник, заслонив собой выход. Только бы он меня вместе с ним тут не запер.       — Пиджак и брюки пусты. На рубашке карманов нет.       — Проверь носки.       Взяв фонарик в рот, я принялась стаскивать с покойника кроссовок. Носок слегка сполз, открыв контрастирующий с кожей кусочек бумаги. Вытащив записку и развернув её, поняла, что это что-то вроде карты с ориентирами, если можно так выразиться. Цветок, квадрат, какая-то хрень, крестик…       — Нашла?       — Тут какая-то крякозябра…       — Оно. Давай вылезай.       Сложив бумагу обратно, я поползла к выходу, но внезапно меня схватили за ногу:       — Помоги… — прохрипел тот, кого я посчитала мёртвым.       — Сюда, быстро! — Компаньон протянул руку мне на встречу.       — Помоги мне! — На вид хлюпенький мужичок, а из хватки вырваться не давал. Он почти заполз на меня. Запах был неимоверный, думала вырвет фонтаном. От таких страстей даже фонарик из рук выскользнул. — Помоги… — хрип стал меняться, и больше походил на рёв. Я услышала, как что-то ползет. Будто рой букашек. В слабом свете от дыры, заметила что силуэт «трупа» стал меняться. Найдя недалеко укатившийся фонарик, я посветила ему в лицо.       — Твою мать! — проорал мой незнакомец. У меня же получилось что-то нечленораздельное.       Его лицо быстро обрастало какой-то черной плесенью, которая распространялась по всему телу, глаза исчезли, появился огромный рот с острыми зубами. Я слышала хруст его меняющихся костей. Чувствовала, как человеческие пальцы, удлинялись и становились острее.       Выстрел. Часть его головы разлетелась на куски, чудовище завопило раскрыв полный рот шипов, ибо зубами это уже не назвать, и высовывая язык. Снова выстрел. Он ослабил хватку, и отпрыгнул назад. Тросы заскрипели ещё жалобней. Заметила, что место первого выстрела уже почти полностью затянулось.       — Чего сидишь?! Резче! — Снова выстрел, на этот раз в бедро. Я не стала рассматривать дальнейшие метаморфозы этого урода, а просто ринулась к выходу. Слышала лишь нечеловеческий рев и громкие приближающиеся шаги. Он был в шаге от меня, а тросы всё скрипели и скрипели. Рывком меня вытащили наружу, что едва в стену не впечаталась. Что-то треснуло. Визг чудовища слегка стих, а затем громкий лязг металла. Тросы треснули, лифт рухнул. Я лишь надеялась, что то, что было внутри расплющилось под обломками металла.       — Порядок? Цела?.. — Кто-то спрашивал меня, трогал за руки и плечи, и кажется просил смотреть на него, но многого я не расслышала из-за того визга, застрявшего в голове. А перед глазами была лишь эта чёрная рожа и огромная пасть. Потом я куда-то шла, или меня вели. Было темно, потом стало светло. И свежо. Воздух был не затхлый. Потом было холодно, но не всему телу, а лицу.       — … Да, нашёл. Нет. Нет. Возможно…       Я стала приходить в себя. Чёрная рожа ушла, и я наконец поняла, что мы сидим на лавочке, возле парадной. Он стоял спиной ко мне на другой стороне дороги, и с кем-то говорил, кажется, по рации. Заметив моё внимание, он прекратил связь и подошёл:       — Никогда не видела, как люди становятся такими? — его голос был спокойным. Будто каждый день с таким сталкивается.       Отрицательно покачала головой.       — Ну вот, увидела. — Он сказал это с такой интонацией, будто его день начинается не с кофе, а с созерцания мутаций. — Где карта?       — Карта?       — Бумажка, что нашла в носке.       — Сейчас… — Я принялась выворачивать карманы штанов и куртки, но искомого нигде не было. — Кажется, она осталась там…       Он стоял напротив меня. Я по прежнему не видела его лица. Он глубоко вздохнул и подошёл к стоявшей у обочины брошенной машине, облокотился на неё, уперев голову об кулак, а спустя пару секунд ударил по крыше, что вмятина осталась.       «Едрид-мадрид…» — Ноги сами собой поджались к груди. Хорошо, что сигналка не работала, иначе на шум сбежались бы остальные упыри.