Не гуглите перед сном кожные заболевания

      — Да не беги ты так! — возмущалась я, пока этот бугай чуть ли не тащил меня за собой.       — Шевелись.       — Так скажи хоть куда идём-то?       — Догадайся. — Он наконец-то ослабил хватку, пихнув меня вперёд.       Перед нами было огромное серое здание с обшарпанными и разрисованными стенами и разноуровневыми пристройками, местами выбитыми, местами заколоченными окнами, к небу тянулись огромные грязные трубы, которые уже не работали. В общем обычный заброшенный завод. Если бы не одно маленькое НО. Вокруг бетонная ограда с колючей проволокой, вышки с охраной, ворота с табличкой «под напряжением» и конечно же одинокая лампочка над дверью, которая наверное была единственными входом.       — Минуточку, твой заказчик Баронесса?! — По естественными соображениям мне захотелось стать ёжиком и съежиться.       — Скорее постоянный работодатель. — Но крепкая рука схватила за плечо и не дала этого сделать.       — Нам пизда?       — Не исключено. — Меня толкнули вперёд. Человек в длинном сером пальто, автоматом, противогазом, вроде бы окинул меня взглядом. — Чистая, она со мной.       — Пропускай, — глухо сказал охранник в будку, своему товарищу. Тот в отличии от первого ограничился лишь респиратором.       До двери прошли без особых происшествий, если не считать лай собак и то, что я их побаиваюсь. Особенно больших. Оставив попытки забраться своему спутнику на плечи, я чуть ли не галопом добежала до злосчастной двери.       — Ну вот, можешь же ходить быстро. — Его явно это повеселило. Он злой.       Внутри завод выглядел немного лучше чем снаружи. Тоже всё раздолбано, но по мелочи. Проводка работает, даже камеры тихонько зажужжали от нашего присутствия, пол относительно ровный, видны места ремонта, много охранных пунктов, а так же узких и крутых лестниц, но надо отдать должное, поручни они сюда приделали новые, теперь шансы свернуть себе шею от падения значительно ниже, чем от побега от упырей.       — О, здарова. — На очередном входе нас встретил очередной охранник, который насмотрелся «Бриолина», судя по его коку.       — Приветствую. — Вот чего-чего, а этого я не ожидала. Я думала он там хмыкнет, угукнет или ещё чего такого, а тут аж «приветствую».       — Заходи, шеф ждет. — Выдохнув сигаретный дым, Бриолин стукнул пяткой по металлической двери. С той стороны защёлкали и зазвенели замки. Дверь отворилась, пропуская нас в большое, практически пустое помещение.       — Лицо по проще и не глазей, — тихо сказал он и пошёл вперед.       Огромное полупустое помещение, по углам и стенам располагались массивные коробки, контейнеры, цистерны. Центр был хорошо освещён. На многочисленных подмостках тоже была охрана. А в центре было возвышение из больших коробок, своеобразный трон, в виде антикварного массивного стула. И Баронесса.       — А-а, вот и наш дружок пришёл, — сказало нечто напоминающее Джаббу Хатта. — Достал?       Я слышала конечно о Баронессе. Это была достаточно влиятельная личность. Но в живую с ней никто никогда из простых обывателей не виделся, а если и виделся, то уже не возвращался. За исключением тех, кто на неё работал. Но чёрт подери, я не думала, что Баронесса это огромный лысый мужик в розовом блестящем платье, увешанный брюликами, и жрущий майонез из банки рукой!       Перед нами загорелся свет. Мой спутник зашёл в него, а мне пока жестом приказал остаться в тени и очертил круг вокруг лица, намекая обратить на него внимание. Да, оно малость прифигевшее.       — Нет, мэм, — начал он. Баронесса нахмурилась, складки на лбу были похожи на песок под водой. — Я нашёл его, но из-за порчи пришлось нейтрализовать, — он говорил ровно и спокойно, а Баронесса хмурилась всё сильнее и сильнее.       Затем она посмотрела на меня и кивнула, призывая выйти на свет.       — Это она? — надменно спросила Баронесса, вытерев с верхней губы соус.       — Да. — Большая рука толкнула меня, вынудив сделать ещё один шаг вперёд. Со всех углов на меня нацелились красные лучи.       — Я… это… — Подняла руки вверх. Дышать стало трудно, а слова и алфавит вылетели из головы. Я посмотрела на спутника. Эта падла ухмыляется! А я со страху сейчас описаюсь.       — Говори что видела, — пробасил он, кивнув в сторону начальства. Я заметила у него короткую растительность на подбородке.       — Там… Там были цветок, квадрат, какая-то хрень и крестик, — с трясущейся челюстью протараторила я, едва не прикусив язык.       Лик Баронессы изменился. Она подозвала одного из людей к себе, и что-то сказала ему, указав на меня. Тот кивнул и подбежал ко мне.       — Оно? — То что я назвала «хренью» на деле было больше похоже на медузу или воронку.       — Да, — меня немного отпустил тремор, а руки взяли бумагу с рисунком в руки. — Ручка есть? Она была больше вот такой. Но возможно просто там чернила смазались, не знаю, имеет это значение или…       — Допросить её, — скомандовала Баронесса щёлкнув пальцами. Меня сразу же скрутили и куда-то потащили. Я хотела вырваться, или надеялась, что хотя бы он не будет стоять истуканом, но лишь мельком увидела его отдаляющуюся спину. Стало немного обидно, и пиздец страшно.       Не знаю сколько прошло времени. Я отвечала на все вопросы, но они действовали по принципу плохой коп и злой коп, хотя я согласилась сотрудничать и… Когда всё закончилось я уже была в истерике. Меня снова скрутили, надели мешок на голову, предварительно заткнув рот, куда-то кинули, и судя по звуку везли. Не знаю сколько эта поездка длилась, после того как зашумел двигатель я будто отключилась. Вроде всё вижу, понимаю, но тело не слушалось. А может мне это и вовсе всё приснилось.       — Давай резче, надо вернуться пока не стемнело, — глухо донеслось снаружи. Замок щёлкнул, а тело обдал холодный воздух. Меня вытащили, скинули на землю в лужу, развязали руки. Когда я сняла мешок, то увидела лишь отдаляющиеся красные фары.       — Ну ахуеть теперь. — Из глаз лились слёзы, а изо рта — смех.       В ночи было ничерта не видно. Из-за того, что теперь города по ночам живут без света, небо стало чище, и звезд на небе стало намного больше и лучше видно. Но ориентироваться по ним не умею. Я шла не знаю куда. Сначала были лужи, потом какие-то заросли, потом долгое время пустырь. Ботинки наполнились водой и противно хлюпали, а ноги замёрзли и начали болеть. Потом пустырь кончился, и я дошла до какого-то леса или парка, или ещё чего где много деревьев. Не знаю. Всюду доносились то стрекот, то щелчки, то вой, то ещё какие-то звуки. Иногда казалось, что за мной кто-то идёт. Пока пробиралась между еловых ветвей, случайно задела паутинку и по рефлексу стала орать и пытаться с себя её стряхнуть. Потом просто бежала, возможно кругами. Звала помощь, в надежде что меня услышит человек, а не упырь или дикий зверь. Пока бежала влетела в канаву лицом вниз. Чудо, что шею не сломала. Куртка промокла насквозь вместе со свитером, штанами, термобельём и всей остальной одеждой. Сил нет, голова не соображает. Перевернулась на спину.       — Я здесь сдохну. — То ли слёзы, то ли вода из канавы потекли по щекам. Небо стало розоветь, света стало больше, но я всё равно не знала где нахожусь.       Но вдруг откуда-то стал слышен звук движущейся машины. На неизвестно каком по счёту дыхании, я вскочила и истерично заржала:       — Дорога! Я вышла к дороге!       Мне повезло, машина ехала в мою сторону. Я выскочила и стала прыгать и махать руками. Замызганный внедорожник не остановился, а напротив, поддал газу. Видимо принял меня за заражённую. Силы вновь кончились, а сама я предалась унынию, упав на колени и разрыдавшись в асфальт. Проснулась в том же месте, но в другом положении. Чудо что меня никто не переехал или не сожрал. Одежда на солнце немного просохла, но ботинки по прежнему были полны воды. Собрав остатки сил, я пошла под дороге, сама не зная в какую сторону.       Когда снова начало смеркаться, я доползла до заправки. Судя по свету и какому-то движению внутри, она была с работающим бистро. Я открыла дверь. Помню только приветствие официантки, а потом прикосновение мягкого теплого коврика к коже.       Проснулась где-то в тепле, но на неудобной лежанке. Открыв глаза и оглядевшись, поняла, что меня положили на маленький жесткий диванчик. Обувь и носки сняли, ноги перевязали и судя по запаху чем-то обработали.       — Заказ на восьмой. Забирай! — донесся мужской голос с южным акцентом, вперемешку с шипением масла на кухне.       — Пятнадцатый без лука! — ответил ему женский молодой голос.       Пахло очень вкусно. Желудок пытался съесть сам себя, слюна вырабатывалась галлонами. Я кое-как встала, и вышла из комнатушки, в зал. Двое официанток сновали туда-сюда, принимая заказы у посетителей. Закусочная была выполнена в ретро стиле. Розовая униформа, пышные прически, и музыка сорокалетней давности.       — Я не знаю где я. — Ноги подкосились, и я сползла по стене на пол. Одна из официанток заметила меня и, быстро отнеся заказ, метнулась на помощь.       — Иди лежи. Ты ноги свои видела? Я сейчас еду принесу, — тихо сказала она мне, а потом крикнула: —  Батько, грей стафф.       — Работуй, я сам отнесу, — снова донеслось из кухни. Девушка снова переправила меня на диванчик, укрыла тонким одеяльцем и поставила стакан с водой на стоящую рядом тумбочку.       Выпив воды, тем самым слегка наебав желудок, я поняла, что ещё не умерла. Через пару минут в комнату вошёл пухлый смуглый мужчина лет пятидесяти с маленькой бумажной шапочкой на голове, едва прикрывающей алопецию.       — Кушай, потом второе и чай принесу, — тепло улыбнулся он, подав мне маленькую миску с теплым, ароматным супом. Это был самый вкусный рыбный суп в моей жизни, несмотря на то, что я его терпеть всю жизнь не могла, но сейчас уминала с удовольствием. Потом он принёс свежевыпеченную лепёшку, небольшую порцию плова и чай. А я сидела и получала кулинарные оргазмы, поглощая пищу. Наевшись, нагревшись и насидевшись, я предприняла попытку встать. Ноги отозвались лучше, чем в первый раз, слегка дискомфортно, но ходить можно.       — Ты как? — в раздевалку зашла молодая рыжая официантка с вызывающим макияжем. — Ноги болят?       — Нормально вроде. Спасибо, не знаю как вас благодарить. Я…       — Хорошо, тогда иди помогай в зале. — Она достала из шкафа светло-розовую форму, передник и белые медицинские тапки. — Улыбайся, спрашивай всё ли понравилось, блокнот и ручка в кармане.       — Но мне надо…       — За работу! — Она грозно хлопнула в ладоши и пошла работать.       До всей этой пандемии я тоже работала офиком, и это та ещё гадость скажу вам. Всем улыбайся, сидеть в присутствии гостей нельзя, общаться между собой нельзя, это нельзя, то нельзя. Да, на чаевых можно неплохо поднять бабла, но цена за это распухшие ноги и ненависть ко всему живому после рабочего дня. Тело ещё помнило как носить поднос с тяжелыми блюдами, мило улыбаться и при этом не влепить этим подносом клиенту по голове. Но с последним обошлось. День подходил к концу и по большей степени я лишь помогала выносить блюда и убирать столы. Ближе к закрытию повар попросил меня вынести мусор за бистро. Взяв пару больших мешков, забитых мусором, я потащила их к контейнеру, в надежде, что они нигде не дырявые и не мокрые. Закинув мешки в контейнер, я облегченно вздохнула и ночной лесной ветер приятно обдал лицо. Но меня привлёк странный звук, будто где-то цепи бряцают. Звук шёл из окон подвала. Сам он был закрыт, но в окнах внизу горел тусклый свет.       — Твою мать, — вырвалось у меня, но я тут же прикрыла рот рукой. Плов полез обратно. На разделочном столе лежал ещё живой человек, а возле стен прикован другой. Душа снова уползла в пятки, а я чисто на инстинкте самосохранения забралась на мусорный бак, перелезла через забор и снова побежала вдоль дороги, что есть силы. Хорошо что хоть пока общалась с клиентами примерно поняла где нахожусь и куда бежать. Но в коротенькой форме и спадающих тапках особо далеко не пробежать.       Через какое-то время я снова услышала звук машины позади меня. Я обернулась и увидела что хозяева бистро поняли, что кто-то узнал их секретный ингредиент. Я снова собралась бежать, но тут машина завиляла и резко остановилась. В ней я узнала тот внедорожник, который проезжал утром. Из неё кубарем вывалился повар, а из кузова выпрыгнул ОН.       — Да ты издеваешься! — снова вырвалось у меня. Мало ему, что отдал меня Баронессе. Он битой размозжил повару голову, прежде чем тот успел выстрелить. Одна из женщин по видимому была уже мертва, а вторая завизжала и попыталась сбежать, но выстрел в спину оказался фатальным. Он повернул голову в мою сторону.       Предприняв попытку дать дёру, я запуталась в больных ногах и шлепнулась на асфальт, и не придумала ничего лучше, кроме как снять эти самые тапки и запустить их в приближающегося палача. Кое-как отползя и поднявшись на ноги, я на всех парах и лютом адреналине, на отёкших, и, кажется кровящих ногах, помчалась прочь.       К рассвету я почти добралась до города. К часам четырём дня прошла мимо первого жилого здания, форма из розовой стала серо-красно-зелёно-коричневой. Силы заканчивались, я дошла до ближайшей скамьи устало плюхнулась на неё. Впереди в переулке стало виднеться какое-то мельтешение и возня. Что то приближалось, оно рычало, хрипело, становилось всё больше и больше. Сил сопротивляться уже не было. Днём раньше, днём позже. Это уже казалось неважным.       — Ночнушка! — донеслось откуда-то справа.       — Ипа?       Что было дальше помню смутно. Вроде бы Ипохондрик потащил меня домой, пока Лещ разбирался с упырём. Потом помню ему помогали меня тащить. Потом вроде бы была говорящая собака. Потом голубая птичка клюнула меня в лоб, а ногам стало холодно.       — Как она? — сквозь сон послышался голос Урбаха.       — Жива, здорова. Просто шок. Ноги запрели, но не критично. Пусть полежит, — тараторил Ипохондрик, и наверняка что-то записывал в свой блокнотик. — Мазь, бинты, много воды. Возможно успокоительное. Сделать тесты.       — Ты там не переборщи только, — как обычно с набитым ртом проговорил Лещ.       — Учту. Пять дней долгий срок. Нужно круглосуточное наблюдение.       Я всхлипнула, а слёзы снова потекли по щекам. Три пары ног спешно подошли ко мне. Я протянула руки, кто-то обнял в ответ. Попыталась что-то сказать.       — Мы тоже за тебя волновались, — ответил Урбах.