Пустота
23 февраля 2018 г., 19:38
— Ты думаешь, что сидение здесь за закрытыми дверьми поможет нам разрешить ситуацию?
Чонгук не унимался. Он долбился в чёртову дверь не первый час, пытаясь, наконец, прояснить ситуацию со своим парнем.
— Тэхён, я никуда не уйду. Так и знай.
Самоотверженность, с которой он пытался добраться до самых недр исстрадавшейся юной души поражали притихшего ботаника, но он и не думал сдаваться: вбил себе в голову невесть что и уселся за плотной стеной из собственных страхов, обид и сомнений. Люди часто делают так, когда не уверены, боятся перемен и выхода «из зоны комфорта».
Окружённый чередой сомнений и двояких умыслов, Тэхён просто погружался в очередной хаос. Внутри всё кипело, сознание захлёстывала свежая волна неспелых дум, а отражение в зеркальной чистоте хрустальных слёз не вызывало и капли сочувствия. Забившись в своём укромном мирке и не желая никуда из него выбираться, парень постепенно исчезал: не было сил говорить, не было сил сопротивляться. Ему не хотелось жить, и чувство сие было не новым. Он исчезал и не желал признавать простую истину, что его единственный «спасательный круг» находился там, за дверью. «И он не будет ждать вечно».
Чон не был бы собой, если бы не добивался того, чего хотел. После недолгих метаний тьютор всё же открыл дверь в нужную комнату — нависшая фигура разъярённого и уставшего с дороги парня нисколько не удивила Тэ: полный дутого безразличия взгляд прошёлся по каждой дёргающейся в нервном напряжении мыщце лица Гука. Казалось, что младший испытывает терпение. И только полные нескрываемой боли глаза не врали, что он скучал, ждал и страдал в четырёх стенах самовольно выстроенного одиночества. И продолжит дальше, маленький упёртый болван.
— Это безнадёжно, ничего не повторится, это глупо полагать, что мы будем вместе, Чонгук. — тихий зыбкий шёпот из уст парнишки распарывает нутро Чонгука.
— И не подумаю соглашаться с тобой, малявка, — цедит он, утаскивая Тэхёна за шкирку из ванной, будто нелепого котёнка, только что открывшего глазёнки.
Всё, чего старшему сейчас хотелось — это ощутить рядом настоящее тепло того, о ком он грезил долгими ночами в чужой стране. Мир же Тэхёна раскалывался от слишком тёплых рук, от слишком резких движений Чонгука, от осознания реальности происходящего бросало в дрожь. Тэхён не хотел больше попадаться на уловки смутьяна. Он не хотел снова чувствовать себя покинутой и ненужной жертвой. Вырываться же было бесполезно, но Тэ был бы не собой, если бы не попробовал, как и Гук, шустро прижавший эмоционально истощённого юношу к себе.
Тактильность решает все проблемы. Стоит обнять человека, и он уже не помнит, почему вас ненавидел. С Тэхёном было непросто. Этот недоверчивый и отягощённый миллионами тяжёлых мыслей мальчишка просто так не сдавался. Внутри всё горело: эти объятия были столь желанны и столь необходимы, как гравитация. Только так ты можешь понять, что в состоянии бродить по раскалённой земле. Запах Чонгука был такой родной и такой необходимый сейчас. Тэхён закрывал глаза в надежде, что, когда откроет их, надышавшись терпким бандитом, тот исчезнет. Но этого не происходило, а кончик носа был всё ближе и ближе к впадинке между ключиц. Нежная кожа пунцовых щёк вызывала прилив умиления и вожделения в старшем — его Тэхён смирился и принял объятие.
Пустая комната Тэхёна, казалось, опустела ещё больше после того, как Чонгук покинул его. И даже сейчас, вернувшись, он всё равно чувствовал себя здесь не так, как раньше. Будто всё вокруг вымерло, замерзло, застыло, онемело. Будто жизнь покинула мальчишку. Будто единственный радостный момент в существовании его малыша закончился со взмывшими в небо стальными крыльями частного рейса Сеул-Токио.
Стоило ли сейчас поднимать тему извинений? Стоило ли ползать в ногах Тэхёна и пытаться объяснить? Стоило ли нарушать момент стеклянной отчуждённости? Чон не знал. Он был растерян. Он видел, что мальчишке стало ещё хуже, чем было, когда тот был одинок. «Вот что бывает, когда пропускаешь через себя чувства» — думал он. «Вот, что значит слабость. Она в любви».
Когда человек любит кого-либо, он слабеет, ведь все его мысли теперь не его — они одни на двоих. Каждая мука, каждая улыбка, каждый жест — это ранит, даёт сил жить и уязвляет точно в трепещущее сердце. Одиночество намного выгоднее, если ты думаешь головой. Тогда точно никому не придётся плохо. Нечего будет ждать, не на кого будет рассчитывать — есть только ты.
Седативные давно не спасали юношу, а история с Чонгуком и его друзьями ещё больше подрывала психическое здоровье. Все эти лёгкие истерики и попытки отключить чувства сводились к последующим пыткам, истерикам и обетам молчания. Реальность Ким Тэхёна рассыпалась подобно карточному дому — он больше не видел себя, не чувствовал, не хотел. Вся его надежда была на то, что скоро всё кончится. Человек не может страдать вечность. Человек не может пройтись по битому стеклу и не пораниться. Человек не настолько всесилен, чтобы переживать постоянные душевные муки. Человек слаб. И Тэхён не исключение.
— Я погибну из-за собственной глупости. Оставь меня, Чонгук.
Сила, с которой Тэхён вцепился в плечи Чонгука болезненно отдавала в голову. Слова и действия младшего явно не были согласованы между собой, и Гук решился полагаться на чувства, а не на произносимое. То, что видел Чонгук, говорило об обратном: Тэхён нуждался в нём, будто в дополнительной дозе кислорода для засорившихся городским смогом лёгких.
Растерянно наглаживая спину Тэ, Чон слабо соображал, что нужно сказать, и как поддержать в нагнетающей тишине, представляя, с какой силой может разразиться вулкан по имени Тэхён. Привычные методы успокоения вряд ли бы подействовали. Они так давно не виделись, будто целую вечность, будто вся жизнь прошла, закончилась, и сейчас они где-то на задворках рая, иначе как объяснить их объятия?
Апатия. Глубокая и беспробудная. Она высасывает все силы из души. Она лишает соков. Она убивает. Тэхён живёт с ней. И даже в те редкие моменты истинного счастья с Гуком, Она всегда была рядом. Она ждала своего часа. И Её время настало. Она смеялась. Она злорадно оголяла белоснежные зубы и кусала, раздирая тончайшую кожицу на сердце. Выпивая все живительные влаги, оставляла ни с чем.
Тэхён такой маленький, такой одинокий. Ему нельзя сдаваться. Нельзя. Никто не поможет ему лучше самого себя. «Что может Чонгук? Сейчас он здесь, а завтра его снова не будет. Он снова оставит меня наедине с демонами. Я не могу быть с ним, я не могу быть без него. Я устал быть один». Крепко сжимающие миниатюрную талию, руки напоминают, что иллюзии нет, и Гук здесь. Он долго о чём-то говорит, что-то объясняет, но голова Тэхёна нещадно шипит — не хочет принимать и крупицы информации. Он пропускает слова о подстроенном убийстве, о вранье родителей Гука, о том, что тот теперь сам по себе и отказался от семьи. Тэхён засыпает. Тэхён хочет заснуть и не проснуться. Ладони Чонгука греют. Становится слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Останься со мной ненадолго. — в полу-бессознательном состоянии молвит Тэ и отключается.
Он слишком многое вынес, слишком тяжёлое преодолел. Его состояние сейчас больше походит на предпаническое, хотя возможно ли быть ещё более на грани, чем сейчас? Попытки отстраниться от Чонгука, оттолкнуть, отвергнуть с силой подавлены, но долго ли старший будет сопротивляться внутренним порывам младшего, долго ли продержатся его мечты о самоотверженной борьбе с демонами, населяющими душу небесного создания. Спящий ангел Тэхён не похож на того, кого стоило бы бояться. Его хочется успокоить, отвлечь, залечить боль, отдав в жертву собственную душу. Вспороть плоть и развеять на капище тёмного сердца. Окропить бесконечную чащу одиночества святой водой жизни, сорванной с уст Тэхёна. Умереть и оставить за закрытыми дверями все муки.
Бередящие, кровоточащие и не заживающие даже во сне раны — то, что изо дня в день чутким напоминанием будет встряхивать с новой силой, оставляя Тэхёна живым. Чонгук никуда не уйдёт. Из его мыслей. Там теперь его дом. Тэхён закончит школу, поступит в университет. Тэхён разберётся со своим «отцом». Тэхён со всем справится. Один. Потому что только одиночество позволит быть сильным. Потому что нельзя подпускать кого-либо так близко. Потому что этот кто-то может пропасть, исчезнуть, испариться и никогда не вернуться, а ты будешь страдать. Или думать, что страдаешь, так и не поняв, что недельная интрижка между вами — не больше, чем очередная иллюзия.
