Иерархия света

Этзали отключил телефон и сунул в карман, затем поднял глаза, все выше и выше - он смотрел на частную школу Мисава, громадную, башнеобразную, почти невидимую на фоне ночного неба. "Перст, направленный в небеса", - возникла мысль. Этзали облизал пересохшие губы и направился к школе. "Иерархия Света, - думал он, проходя внутренним двориком. - Выходит, Цучимикадо так называет ее, эту систему. Гладкое название, гладкое и точное. Впрочем, Свет здесь - и не свет вовсе, не солнечный луч, не радость и не тепло; Свет - это лишь сила, тупая и безжалостная, колкая, ранящая. Чем больше Света, тем ты сильнее - и тем меньше причин у тебя оставаться человеком". Этзали остановился перед входной дверью. "Аваки-сан, наверное, возненавидела меня, - подумал он. - И поделом". Аваки, когда Этзали ударил ее в живот, забавно скорчилась и пискнула; на лице ее недоумение мешалось с обидой. "Почему?" - Этзали знал, что она спросит это; знал и потому действовал быстрее. Не успела Аваки даже рта раскрыть, как Этзали нанес второй удар - легкий, скользящий; кожа на плече ее расступилась, как бумага под ножницами, и Аваки закричала. Третий удар сбил ее с ног. Этзали бил в шею; он хотел, чтобы Аваки поскорее заснула - а проснувшись, ничего не помнила. Аваки упала. Ее волосы разметались по полу. "Почему она распустила косы?" - подумал Этзали невольно. Потом помотал головой. Нет, у него определенно проблемы с памятью: всего минуту назад Аваки сказала, что волосам ее надо подышать, и парой экономных движений распустила косы. И выжидающе посмотрела на Этзали. А он встал и ударил ее - неожиданная реакция; такой Аваки не ожидала, это уж точно. Этзали еще раз взглянул на нее, лежавшую в беспамятстве, и взял со столика кейс. На душе было противно и муторно. "Противно, - подумал Этзали. - Муторно". Сейчас перед ним была школа Мисава. Отвлекшись от воспоминаний, Этзали взялся за ручку входной двери. Та провернулась со скрипом - и Этзали вступил под темные своды, где пахло пылью и запустением; школа была давно заброшена. Странно, что ее не снесли. Впереди лежал длинный холл, в темноте напоминавший кротовью нору; от него отходило несколько ответвлений-коридоров. Сам холл заканчивался лестницей с каменными ступеньками. Этзали выбрал лестницу. Он знал, где находятся сейчас его наниматели. "Противно. Муторно, - думал он, чувствуя, как в такт шагам раскачивается кейс. - Вот она, Иерархия Света. Наслаждайся, демон Лапласа. Жри эту правду, эту информацию, жри и размышляй - ведь это все, что тебе остается". На ступеньках виднелись следы: кто-то вытоптал пыль - совсем недавно. Перила скрипели. Вдоль стен расклеены были бумажные звезды; Этзали знал, что за ним следят, и не протестовал. Он шел, преодолевая ступеньку за ступенькой, и его узкие ботинки оставляли столь же узкие следы. "Противно, - думал он устало. - Муторно". Наконец Этзали достиг вершины; он осмотрелся и подошел к светлой, с темными краями двери. Здесь бумажных звезд было больше всего. Этзали перевел дыхание, чтобы не говорить с присвистом, и толкнул дверь. Потолок в разводах, стены, на стыке обросшие паутиной, полусгнившие занавески, едва прикрывавшие окно - здесь пахло пылью, и насекомые пищали по углам; перед окном - стол, массивный, чем-то напоминавший учительский. За ним расположился представитель магов. Это был смуглый, пустоглазый мужчина в синей рубашке; руки он держал на столе, ладонями вниз, и казалось, что мужчина не хочет причинять вред Этзали - мужчина выглядел мирным. Этзали знал, что это неправда. За спиной пустоглазого стояли шестеро или семеро человек; среди них были и женщины, примерно половина. При виде Этзали никто не оживился - маги знали, что он придет. Этзали подошел к пустоглазому и поставил кейс на стол. - Я здесь, - сказал Этзали. - Вот то, что вы просили. Странно, но он ощутил неловкость. - Я здесь, - повторил он. Пустоглазый мужчина шевельнулся. - Хорошо, - сказал он отрешенно. - Унабара Мицке? - Да, - сказал Этзали. - Хорошо, - повторил мужчина. Он повернулся к остальным и вяло махнул рукой. Хрупкая женщина с золотыми волосами встрепенулась. Она принесла микрофон на эластичном ремешке и, провозившись немного, закрепила его на шее пустоглазого. Тот вздохнул и жестом отпустил женщину. После чего посмотрел на Этзали - и сказал совсем иным голосом, мягким и ласковым: - Что ж, Унабара-кун. Будем знакомы. "Им что, кто-то управляет издалека? Да... Так и есть". - С кем я говорю? - резко спросил Этзали. Пустоглазый рассмеялся - звонко, как ребенок. Микрофон на его шее завибрировал. - Мое имя - Фиамма, что Справа, - сказал пустоглазый, отсмеявшись. - Я здесь не в физической форме, и - я надеюсь - ты понимаешь, почему. Не та страна и не те жители; доверять им я не могу. Последних христиан здесь уничтожили еще в шестнадцатом веке, и я не рискнул стать двадцать седьмым японским мучеником. Ты не обижен на меня? - Нет, - сказал Этзали. Микрофон снова завибрировал. - Вот и славно, - тепло сказал Фиамма. Казалось, он искренне рад. "Фиамма, что Справа, - подумал Этзали. - Вот значит, с кем я беседую. Лидер Трона справа от Бога. Человек, чья власть выше Папы Римского. Высоко вскарабался. На таком уровне искренность атрофируется". - Итак, Унабара-кун, - продолжил Фиамма. - Что ты мне принес? Вместо ответа Этзали раскрыл кейс. Лед обломками вывалился наружу. Стала видна рука - бледная, с голубоватой кожей; одна из женщин вскрикнула и тут же зажала рот ладонью. Фиамма с натугой улыбнулся. Похоже, он с трудом контролировал чужое тело. - Рука Камидзе Томы, - сказал Фиамма. - Выходит, это и есть твой подарок? - Да. Фиамма жизнерадостно произнес: - Слышал, Камидзе Тома был твоим врагом. - Да, - Этзали не удержался от болезненной гримасы. - Это так. - Он причинил много вреда христианской церкви, - Фиамма помолчал. - Давай поговорим о награде. Чего бы ты хотел? - Войти в христианскую церковь, - без промедлений ответил Этзали. - Вот как? - протянул Фиамма. - Что ж, почему бы и нет? Похвальное стремление. Наденьте на него крест. Та женщина, что ранее возилась с микрофоном, подошла к Этзали и осторожно надела ему на шею тонкий крест на серебряной цепочке. Этзали невольно напрягся, ожидая грома и молний - однако ничего не произошло; никто не покарал его за святотатство. Между тем Фиамма подтянул кейс к себе. Забавно сдвинув брови, он стал рассматривать бледный обрубок руки. На лице его был неподдельный интерес. - Разрушитель барьеров, - произнес Фиамма, пальцами касаясь заиндевевшей кожи. Золоволосая женщина ойкнула. Фиамма снисходительно взглянул на нее, затем взял обрубок, осторожно, как нечто стеклянное и хрупкое, и стал изучать. - Что вы делаете? - поинтересовал Этзали. - Исследую феномен, - сказал Фиамма. - Эх, Унабара-кун. Это в средние века люди верили, что мерзавец и лицемер не сможет надеть на себя крест. Сейчас все по-другому... Ты сам как считаешь, стоит ли тебе доверять? - Вероятно, да. К чему вы ведете? - спросил Этзали, изо всех сил стараясь сохранить вежливый тон. Фиамма не ответил. Он сказал, обращаясь к остальным магам: - Обыщите его. Найдите телефон. - Что это значит? - спросил Этзали резко. Маги обошли стол и приблизились к нему. Золотоволосая аккуратно взяла его за плечи и тихо сказала: "Пожалуйста. Ну пожалуйста". Этзали решил, что сопротивляться не имеет смысла; действительно - может, это лишь проверка? Но в глубине души он знал: это не проверка, он угодил в беду. Его, возможно, убьют. Он знал это и, как ни странно, был вовсе не против. Почему бы не умереть, в самом деле? - Вот телефон. И передатчик, - сказала золоволосая, запинаясь. Она положила перед Фиаммой сначала телефон Этзали, затем жучок, найденный у него под воротником. Фиамма деревянно улыбнулся. Нижняя губа его дернулась. - Мне жаль, что тело столь неудобное, - сказал Фиамма утомленно. - Выходит, телефон и... передатчик, Унабара-кун? Я так и знал. Этзали молча смотрел на него. "Вот ведь странно, - подумал Этзали. - Мой жучок очень похож на микрофон Фиаммы. Как Фиамма управляет пустоглазым, так и жучок - мной... Какая ирония". - Я, может, и глупый, консервативный, впавший в безумие фанатик, - сказал Фиамма, - но я до сих пор еще помню, что некоторым вещам верить не стоит. Этому, например, - он взвесил обрубок на ладони. - Или тебе, Унабара-кун, когда ты говоришь, что хочешь в церковь. Нет, не хочешь ты в церковь. А хочешь ты в общежитие школы Токивадай, в теплые объятия Мисаки Микото-сан. Я прав? - Не смей, - резко произнес Этзали. - Не смей что? - удивился Фиамма. - Не смей говорить о ней в таком тоне. И не смей вообще говорить о ней. Фиамма сделал слабый жест. Маги повисли на Этзали и начали пригибать его голову к земле. "Нет, не может быть, - лихорадочно думал он. - Они не посмеют причинить ей вред. Они не посмеют. И я им не дам. Я не дам!" - Как глупо и как по-детски, - холодно произнес Фиамма. Он встал и подошел к Этзали. В одной руке он держал передатчик, в другой - оттаивающий уже обрубок. - О Мисаке Микото-сан можешь не беспокоиться, она не входит в сферу моих интересов. Этзали немедленно обмяк. - А вот об этом, - Фиамма взглянул на передатчик, - мы поговорим подробнее. Неужели ты полагал, Унабара-кун, что я полный идиот? Этот город - не Содом и Гоморра, как полагают мои коллеги, не змеиное гнездо и не рассадник греха. Это лишь паутина. Просто паутина, зла в ней нет. Зло исходит только от паука. А паук... - Фиамма приблизил передатчик к своему рту, словно хотел съесть, - наверняка нас слышит, верно? Ответь же, Алистер. Ты слышишь нас? - Но, - продолжал он, - Алистер, если и слышит нас, то ответить не может. Пусть слушает дальше, я не возражаю, - Фиамма кинул передатчик золотоволосой. - Унабара-кун. Я понимаю, тебе вряд ли открыта вся картина. Но скажи... чего, на твой взгляд, добивается хозяин города? "Скажу, - подумал Этзали. - Я все скажу". Что чувствовал, что нужно выговориться. - Алистер Кроули хочет испугать вас. Он хочет спровоцировать в городе локальный апокалипсис, затем погасить его. И это на ваших глазах, чтобы вы все поняли и затаились на время. Это время нужно ему для чего-то другого, я не знаю, чего именно. Он хочет, - продолжил Этзали, облизав губы, - хочет заодно проверить Акселератора, дать ему шанс проявить себя. Поддержать его в тонусе. Третья цель - сломить Камидзе Тому. Камидзе и до этого был орудием Академия-сити. Теперь от него требуется большая покорность, чем раньше. Камидзе должен быть сломлен. - Локальный... апокалипсис? - переспросил Фиамма. - Да, - сказал Этзали. - Здесь два варианта. Первый - я приношу вам руку, Камидзе Тома проявляет свою силу; вы видите это и приходите в ужас. Испуганные, вы отдаете руку властям Академия-сити. Камидзе возвращается в исходное состояние. Конфликт исчерпан, но вы уже сомневаетесь, стоит ли выступать против Академия-сити. - Угу, - кивнул Фиамма. - Второй вариант, - сказал Этзали. - Вы увозите руку в Рим. Тогда Академия-сити запускает Фьюз, и Камидзе Тома лишается силы. Одно присутствие его в этом мире будет будоражить вас. Он сильнейший эспер... - Не эспер, а маг, - перебил его Фиамма. И ласково прибавил: - Я беседовал с человеком, который носил некогда имя Авреолус Иззард. "Кто это?" - хотел спросить Этзали, но вместо этого продолжил: - Вдобавок Разрушитель Барьеров будет храниться в Риме. Столь серьезное оружие... - Нарушит равновесие в церковной иерархии, - закончил Фиамма. - Да, любое ничтожество, обладая им, сможет покуситься на самого Папу Римского. Опасное искушение. Он коснулся микрофона на своем горле. - Это интересно, конечно, но Унабара-кун - зачем тебе это? Что ты получишь от всего этого? - Ничего, - сказал Этзали. - Правда? "Правда. Единственная моя выгода - проверить, прав ли Цучимикадо. Действительно ли мы бесчеловечны, мы, Группа? Сможет ли Акселератор защитить Последний Заказ? Как он отнесется к Мисаке-сан? Как отреагируют на мое предательство Цучимикадо и Аваки-сан?.. Реакция положительная. Они возненавидели меня, они - люди. И это хорошо." - Что вы сделаете со мной? - спросил Этзали, поднимая голову. - Ты ведь сам знаешь, - ласково сказал Фиамма. Его подвели к окну. Золоволосая, ойкнув, разбила кулаком отнюдь не тонкое стекло. В лицо ударил ветер, и Этзали показалось вдруг, что где-то далеко-далеко, на крыше, стоит девушка и смотрит на него. Сквозь девушку просвечивали ночные огни. "Призрак", - подумал Этзали. Маги держали его за плечи, и вырваться было невозможно. Сейчас он полетит вниз. - Унабара-кун, - произнес Фиамма. Этзали обернулся. Фиамма держал обрубок. Заметив, что Этзали смотрит на него, Фиамма ухватил обрубок за оба конца и резко дернул. Раздался хруст, и бледная кожа разошлась; потекла холодная кровь. В руках у Фиаммы остались два обрубка: ладонь и запястье с предплечьем. - Вот и все, - сказал Фиамма. - Нет больше Разрушителя Барьеров. "Наверное, ты поступил правильно", - подумал Этзали, и тут его толкнули в спину. Он упал. Фиамма и маги остались позади, школа Мисава - позади; позади - Цучимикадо и Аваки-сан, Акселератор и маленькая Мисака, Камидзе Тома и настоящая, единственно возможная Мисака-сан - все это осталось позади; впереди же была только жадная, темная, раскрывшаяся ему настречу пустота. А потом он рухнул на землю, и внутри него, казалось, разом сломались все кости. Было больно. Но он не умер. "Я не умер", - подумал Этзали и потерял сознание. А когда очнулся, над ним стоял Цучимикадо Мотохару и все качал головой, словно недоумевая. "Перестань", - хотел попросить его Этзали, но так и не смог. Все это жутко раздражало. И больно было так, что даже Мисака-сан, ее... о господи, теплые объятия бы не утешили его в этот момент.