Dragon Priests

      Душным звенящим жаром стекает солис, белые башни плавя в своем огне. Море рисует руны белесой солью, бьётся в причал настойчивей и сильней, ластится жадно к низким бортам драккаров. Сила и воля, копья и свист бичей; гибель и жизнь – ничто не даётся даром тем, кто судьбу удерживал на мече. Сердце сгорает в клетке костей ли, стали – славься, Тевинтер, в золоте и крови!       Как беспощадна тяжесть седых регалий... верность за верность, древний, благослови.        Сон, дивный сон приходит ко мне ночами: город из света, солнце в короне дня. Зов Тишины поёт сквозь его молчанье: только достойный сможет достичь меня, только достойный все одолеет валы, путь проведёт и звёздную выткет нить.        Так, один раз увидевший трон Вальгаллы, я не способен больше его забыть.               Жертвенный дым взлетает к ребристым сводам, темный багрянец льётся на мрамор крыл. Доблесть и власть основаны на свободе – эту свободу каждый себе добыл сам, вопреки паденьям и неудачам, выбрав её как высшую из наград; каждый из тех, кто в жизни не смог иначе, чтобы по праву встретить драконий взгляд.        Семеро слышат волю и голос бога.       Семеро видят сон – он един для них.       Золотом-кровью выстелена дорога, только тот город создан не для живых; смертным до смерти видеть лишь сны и грёзы – вечен закон, безжалостен и суров. Песня валькирий рвётся надменно-грозно: кто пошатнёт извечный баланс миров? Кто бросит вызов стенам самой Вальгаллы? Их не возьмёшь ни пламенем, ни копьём.        Зов Тишины взлетает в рассветы алым и говорит: ты сможешь достичь её.              Нет ничего, что в жертву мы б не отдали; нет той цены, что выбрали б не платить. Силой и кровью, и поднебесной сталью ныне размечен каждый рубеж пути. Всё, чем владеем, брошено на сожженье, пусть даже после плата придёт втройне, пусть даже ждёт не слава, а пораженье – верный драконам выживет в их огне.              Море зовёт, всевидяще и всевластно, пенные гривы рвутся о камень скал. Путь к горизонту с неба стекает красным, и где-то там ждёт город, что я искал. Тысячи раз проверен чертёж и сметы, карты течений, карты ночных светил; путь от причала до золотого света – пусть говорят, что смертным не хватит сил! Где по деяньям будет дана награда, нас ни бичи, ни казни не устрашат – вера и разум ныне ступают рядом, цель приближая мерно за шагом шаг.        Тянется пряжа, крепче железных струн, и в парус снегов белее свивает нить. На полотно ложатся узором руны, путь наш ветрам и морю закляв хранить; силу сковав земным и небесным жаром, гневом стихий, отныне покорных нам. Кровью живой святили борта драккара, сотню рабов на откуп отдав волнам.        Семеро разных ныне идут едино; луч, их ведущий, выверен, как стрела.       Скоро.       Дракон на парусе шит кармином, и горделиво ростр развернул крыла. Сила пылает в венах, пяьнит лазурью, и всё как будто ведомо наперёд: буре случись, корабль пройдёт сквозь бурю, мачта удержит небо, коль то падёт. Кто остановит ныне идущих в битву? Кто запретит нам переступить порог?       Зов Тишины созвучен словам молитвы, и раболепству смертных выходит срок. Ждёт впереди величие ли, опала – пусть воля древних наш разрешает спор.       Между землей и небом ждёт трон Вальгаллы.       Море кровит.       Драккар покидает порт.       

***

             Время стоит.       Стекает смолой по пальцам, ядом насквозь пропитано и черно. Мы навсегда, до краха миров, скитальцы, век или миг давно уже как одно.        Время стоит.       Колышется вязкой тьмою. Так тяжело даётся обычный вдох. Что остаётся тем, кто не знал покоя, тем, кого здесь оставил, умолкнув, бог? Лгут ориентиры, звёзды, и лгут приметы, и в пустоте обманчив любой чертёж.       Что остаётся тем, кто, шагнув за светом, вдруг осознал, что свет – это тоже ложь?.       

***

             У горизонта мир обратился пеплом.       Солнце сгорело тысячи лет назад.        Кажется, небо было когда-то светлым, ныне мы больше не поднимаем взгляд – бездна течёт в глазницы и льётся в глотку, ночь лижет парус, клочьями льнёт к бортам. Память о прошлом стала такой короткой, и отовсюду тянется пустота. Мы жжём костры, но даже огонь не вечен; вечен лишь штиль, безмолвный проклятый штиль…       Каждый из нас был прежде звездой отмечен, даром богов – но всё обратилось в пыль. Нет ни друзей, ни недругов, ни сторон, а только лишь мгла и липкий пустой туман.       Солнце Вальгаллы, свет золотого трона… что остаётся, если и он – обман?       

***

             Мы умирали.        Кажется.       Дважды? Трижды?.. Или так часто, что потеряли счёт? Я повторял нам – надо всего лишь выждать, буря утихнет, надо терпеть ещё. Я повторял – и этим словам не верил, звал Тишину, но бог мой теперь молчал. Старый закон, что смертный не знает меры, скалился жадно у моего плеча.       Мы умирали – и оставались живы. Тысячи раз за каждый из этих лет.       Что остаётся, если надежды лживы, если ты вдруг понимаешь, что бога нет?       

***

             Солнце встаёт сегодня не на востоке, солис объят безумием.       Рагнарёк.        Море вскипает кровью, выходят сроки, липко-багровой пеной рисуя рок. Море кричит от боли или от гнева, ветер швыряет едкую соль в лицо. Кости упали в землю во время сева и обратились армией мертвецов – час исполнять последнее из пророчеств; древняя ярость вновь обретает власть.       Древний драккар всплывает из бездны ночи, щерится ростр, скалит драконью пасть.       Буря гремит, к ней гибель ступает в пару, мервенным взглядом смертных сводя с ума. Сотней когтей в лохмотья изодран парус, и из прорех на снасти стекает тьма; сотней клыков и днище, и борт пробиты – но и десятый схлынет безвредно вал.        Те, кто вернулся из их сгубившей битвы, обречены навеки держать штурвал.       Древний драккар рвёт мачтой седое небо; небо звенит и кровью течёт к ногам. Может быть, я и смертным ни разу не был – как и все те, кто вызов бросал богам в тысячах лиц, деяний, времён и судеб, не оставлявших имени и могил. Мы над собою не признавали судей – да и нашёлся б смертный, кто нас судил? Только лишь тот, кто той же прошёл дорогой, право имеет нам посмотреть в глаза.       Слышишь, Вальгалла, зов боевого рога?        В чёрно-багряный красится бирюза. Я заступаю вахту.        И песня льётся, море встаёт и волны вздымает вслед. Пусть говорят, что мы погасили солнце, я теперь знаю истину – солнца нет. Ложь выжигают пламенем и металлом, я стану первым, кто нанесёт удар.        Слушай же песню смерти теперь, Вальгалла, имя её – возмездие.       Нагльфар.