Dragon Priests

      Хорошего дозорного отличает чутье.       Самсон не то чтобы считал себя хорошим дозорным – а сейчас это вообще звучало издевкой – но назойливый зуд в его голове не утихал уже целых полчаса. С той самой минуты, как он в аэропорту случайно взглянул на одного парня.       С «парнем» Самсон, конечно, перегнул – на вид тому можно было дать лет сорок-пятьдесят. Слегка неровно подстриженные волосы, темные глаза, неброский серый плащ, промокший после дождя, – и словно списанная с учебника аура. И абсолютно ничего, что позволило бы заподозрить какой-либо наведенный морок.        Да ерунда, в который раз подумал Самсон.        Обычный пассажир, таких тысячи каждый день проходят через Хитроу. Он не Иной, он никак не мог быть Иным. В конце концов, он совершенно спокойно прошел мимо сумеречной таможни Дозоров, где постоянно дежурили – это Самсон знал точно – как минимум двое магов второго уровня.        Назойливый зуд в голове никак не успокаивался.               Именно так, уныло подумал Самсон, обычно начинались все его проблемы.              У него все еще оставалось право на одно вмешательство.        Маленький огрызочек волшебства – все, что позволено Иным вне Дозора, а он не был дозорным уже больше года. Самсон был уверен – как-нибудь он не выдержит, сорвется; однажды распробовав настоящую магию на вкус, отказаться от нее было попросту невозможно. «Слепую зону» перед служебными помещениями аэропорта не просматривало бдительное око таможни, но какая, в общем-то, разница, развоплотят его сейчас или парой месяцев позже?       Сканирование ауры само по себе не было мощным заклинанием. Это было первым, чему обучали стажеров-первогодок, безобидные и простые чары.        Самсон влил в него столько силы, что хватило бы на то, чтобы сорвать иллюзию с лондонского офиса.       Эхо прокатилось по Сумраку звенящим валом, тонко вздрогнули, срезонировав, бесчисленные защитные плетения. Но здесь и сейчас, ни в видимом мире, ни в чужой ауре не изменилось ничего.       Разве что обернулся и пристально взглянул на него пассажир из Хитроу.       – Ночной Дозор, – хрипло сказал ему Самсон, чувствуя себя полным дураком, – приказываю выйти из Сумрака.       Наверное, он все же так до конца и не верил, что это сработает. Или просто как зеленый мальчишка непозволительно отвлекся на уже почти позабытое покалывание силы в кончиках пальцев. И поэтому, даже ожидая какой-нибудь мерзости, не сделал абсолютно ничего.       Пассажир из Хитроу сделал едва заметный шаг назад и исчез.       – Твою мать, – искренне выдохнул Самсон.        Торопливо поискал глазами свою тень; знакомый азарт уже стучал в висках, азарт, адреналин и нетерпеливая живая сила, и лилово-серый Сумрак, послушно распахнувшийся навстречу.        Он давно не дозорный, но – а, катись оно все.        Второй слой почти не отличался от первого, аэропорт укрепляли не только снаружи. Тем более, Хитроу – тот всегда был зоной повышенного риска, и всех паразитов здесь вычищали с истинно британской педантичностью. Самсон бегло окинул взглядом чуть потемневшие стены и местами треснувшие плиты асфальта и, на мгновение задержав дыхание, шагнул глубже.        На третьем слое в лицо ему хлестнул ветер.       Держаться здесь было не в пример сложнее, да еще и сказывалось отсутствие практики – наспех созданные щиты прогибались и дрожали от напряжения. Воздух был разреженным, как на горных вершинах, и одновременно тяжелым, густым от фонящей силы мощных защитных плетений. Самсон крутанулся, готовый ударить; готовые заклинания уже горели на кончиках пальцев, незаменимые в первой схватке «фриз» и «доминанта».       Он успел заметить мелькнувший размытый силуэт, прежде чем тот исчез вновь – и не смог поручиться, что он принадлежал человеку.       Нарушитель ушел на четвертый слой.       – Твою мать, – почти беспомощно повторил Самсон.       Он был на четвертом слое всего один раз вместе с наставником и знал – для его второго уровня это предел. Тогда он едва смог заставить себя дышать; пытаться же там сражаться было попросту равно погибели.        Тень шагнула навстречу, распахнула холодные объятия.       Сумрак рухнул на него сверху непосильной могильной тяжестью, и над Самсоном сомкнулась чернота.       

***

             Пахло кровью.       Приторный запах вскрыл сознание как ножом, и Самсон дернулся, забарахтался, отчаянно пытаясь вырваться из липких пут кошмара. Раскрыл глаза и резко сел, едва не свалившись с неразобранного узкого дивана.       Пахло кровью, и кровь была на керамических плитах пола и уродливыми бурыми кляксами расцветала на бежевом ковре.       Самсон поднял голову, уже зная, кого он увидит.       – Я Корифей, – сказал пассажир из Хитроу.       Голос у него был холодный и властный, под стать взгляду – в темных глазах едва только не звенела сталь. Теперь Самсон мог разглядеть его повнимательнее; и пусть наведенная личина была безупречна, даже она не могла скрыть этой нечеловеческой холодно-яростной уверенности и…       …силы.       Сила пела в воздухе, колючими живыми искрами взбиралась вдоль по хребту и тягуче пульсировала в затылке.        Самсон стиснул кулаки, пытаясь заставить себя дышать ровно.       – Ты меня вытащил.        В констатации очевидного он всегда был мастак. Хотя, признаться, на самом деле ему самому было вот ни хрена не очевидно, на кой черт он сдался Иному, разгуливающему по четвертому слою Сумрака, как у себя дома.        Корифей лишь коротко и нетерпеливо дернул плечом; левый рукав его рубашки был измазан кровью. Отвернулся, отошел к столу, тот был весь завален какими-то бумагами. Рядом стоял работающий ноутбук, но Самсон разглядел острый летящий почерк – писали по старинке, чернилами.        – Мне нужна информация, – сухо сказал Корифей. – Это место чуждо мне. Что такое Дозор?        Отличный вопрос, он и сам бы не отказался узнать.       – Ты Темный? – наугад спросил Самсон. – Я не могу считать ауру. К тому же я больше не дозорный, извини.        Корифей поднялся, и Самсон торопливо встал тоже, насторожившись и не зная, чего ожидать. Сейчас они были одного роста, но в памяти мелькнул другой образ, изуродованное подобие человека, выпирающие реберные дуги, иссушенная кожа, плоть, сросшаяся с металлом и материей.        – Я помню твой сумеречный облик, – зачем-то сказал Самсон.        Сумеречный облик создает себя сам, это он еще помнил из лекций – фишка очень старых и очень сильных Иных. Высших, магов вне категорий. У него самого не было ни сумеречного имени, ни облика, и, учитывая его некоторую склонность к дурацким поступкам, они вряд ли имели шанс появиться.       Но как Самсон ни старался, он не мог вспомнить ни одного упоминания о высшем Ином с именем Корифей.       А потом отчего-то вдруг остро заныло в висках, словно туда ввинчивались раскаленные шипы. Где-то снаружи, с улицы, методично и терпеливо продавливали щиты.       Корифей чуть повернул голову.       – Надо уходить.              На третьем слое Самсон остановился, хватая ртом воздух – не было сил; казалось, земное притяжение попросту сошло с ума и увеличилось в несколько раз. Взглянул слезящимися глазами на шагнувшее к нему существо – в своей сумеречной форме Корифей был выше его почти на три головы – и почему-то не испытал страха.       – Соберись, – приказал Корифей.        Впился когтями в самсоново плечо, распоров до крови, и они провалились на четвертый слой.        – И сколько ты так можешь? – сипло выдохнул Самсон. Сфера отрицания вокруг него шла дрожащей рябью, мешая лиловый с перламутром, но непримиримая чужая сила не давала ей схлопнуться. Дышать было не в пример легче, и он даже рискнул сделать несколько шагов вперед.       – Долго, – холодно сказал Корифей. – Идем.              Камни Стоунхенджа были влажными и щербатыми, поросшими мягким мхом. Самсон приложил к ним ладонь, вслушиваясь; хотелось взглянуть через Сумрак, но он боялся, что попросту грохнется в обморок. Вокруг было разлито столько силы, что это не шло ни в какое сравнение ни с алкоголем, ни с наркотой – после ухода из Дозора ему довелось жить и тем, и другим.       Но сейчас Самсон чувствовал себя намного более живым.       – Ты абсолютный, – он усмехнулся, развел руками. – Абсолютный Темный. Черт, я думал, такие только в легендах остались.       – Легенды лгут, – сухо сказал Корифей.       Он изменялся быстрее, чем могло отследить зрение; уродливая сумеречная тварь обращалась человеком. Отвалилась прогнившая иссохшая плоть, втянулись длинные загнутые когти. Даже плащ остался таким же, невзрачным, серым и мокрым, как и тогда, в аэропорту.       – Я прошел Сумрак насквозь и испил его крови, – сказал Корифей, не глядя на Самсона. – Тысячи лет назад, когда даже звезды стояли иначе. Тогда люди служили нам, а Иные не боялись силы и не боялись ее искать, потому что знали – достойные будут вознаграждены. Что изменилось, Светлый?       Самсон пожал плечами.       – Договор.       Взгляд Корифея выражал лишь презрение.       – Договор – лишь цепь, на которую сажают послушных псов, чтобы те не смели поднимать голос. Ты сейчас слабее самого слабого из моих учеников, хотя мог бы быть одним из первых.       Самсон закрыл глаза и прислонился спиной к массивному камню. Промозглый холод впитывался в лопатки.       – И зачем? – негромко спросил он.       Когда-то давно он верил, что сможет помочь и хотел помогать, отчаянно хотел помочь и спасти всех подряд; да разве не все Светлые хотят того же? Давно – до того, как помощь обернулась преступлением; до того, как запретов стало больше, чем прав; до того, как все прочие стали слишком озабочены слепой верой.       А те, кто не выдержал, ушли и стали полубезумными шухартами, или такими вот, как он сам, изгоями, не видящими цели дураками, не способными идти по установленной кем-то грани.       – Разве твой мир будет лучше? – устало спросил Самсон. – Да кто вообще мог бы судить, что правильно, а что нет? Бог?       – Сумрак. И его аватара.       Самсон открыл глаза и встретился с ним взглядом – исполненным той самой нечеловеческой уверенности и силы. Сила танцевала вокруг, обжигала ладони, живая и пьяняще-послушная, и сам мир изменялся по ее образу и подобию.        – Идем, – сказал Корифей.