Новая тень. В поисках света

Время будто замерло. Силиврен сковало леденящим ступором, накрыло волной безмолвного ужаса и непонимания, а сердце стыло от напряжения, пропуская удары. Неистовый огонь бушевал в потемневших от ярости глазах Лесного Короля. Казалось, он вот-вот потеряет контроль, ибо кровь его закипала и мчалась через жилы, вызывая нестерпимое желание сметать все на своем пути. И рука Трандуила, подчиняясь захлестнувшему до беспамятства мощному взрыву эмоций, выхватила меч из ножен с холодным скрежетом стали, направляя острием на майэ и сына. — Владыка! Остановитесь! — не на шутку взволнованный Нифредил тотчас явился из укрытия. — Пожалуйста, опустите оружие! — эллон едва ли не вцепился в руку короля, в голосе зазвучали нотки мольбы, а в глазах читался испуг. Тем временем Леголас спустил малышку с рук, загораживая собой ее и майэ. Однако оказавшись позади без возможности увидеть столь любопытное действо, Мэрил пожелала высвободиться из крепкой хватки принца. Но малышка боролась тщетно. — Братец Леголас!!! — воскликнула она с досадой, перестав брыкаться и топнув маленькой ножкой. — Братец Леголас?.. — вторил Владыка ее словам несколько растерянно. Наконец, освободившись, девочка выскочила из-за спин взрослых. Трандуил на мгновение замер, и, будто очнувшись, спешно убрал меч обратно в ножны. Король и принцесса пристально смотрели друг на друга, и молчание их затянулось. — Мама, кто этот дядя? — спросила Мэрил, ухватившись за рукав Силиврен, однако не отводя взора от гостя. — Это твой отец, — хрипло отозвалась майэ, едва справившись с шоком. Спустя еще короткую паузу, малышка решительно шагнула к Трандуилу, преодолевая между ними расстояние в несколько шагов. И король опустился перед ней на колено, чтобы внимательно ее рассмотреть: такие же золотые локоны, такие же глубокие аквамариновые глаза, в точности как у него — у короля (ибо его сыну Леголасу достался серо-голубой взгляд матери), точеный, словно кукольный носик и темные густые ресницы. Сердце Владыки предательски заколотилось, сбивая дыхание, а внутри, где-то под ребрами, волнение щекоткой расходилось от центра до кончиков пальцев. В этот миг он все понял. — Где ты был так долго? — спросила девочка, протянув маленькую ручку и коснувшись его щеки. — Я ждала тебя всю свою жизнь! — протяжно заявила она, будто ее жизнь длилась уже целые тысячелетия. — Я вернулся, — мягко ответил он, накрыв ладонью ее руку, однако нехотя отведя от принцессы нежный взгляд, суровый бросил на майэ. — Леголас, — произнесла она осипшим голосом, а по спине пробежал холодок, — отведи пожалуйста сестру в ее покои. — Нет! — запротестовала Мэрил. — Я никуда не пойду! — Пойдем, дорогая, — принц поспешил взять ее за руку. — Нет! — Послушай, — мягко обратился он, — твоим маме и папе нужно поговорить. А ты познакомишься с нашим братом Нифредилом. Главный советник короля и начальник его стражи вздрогнул, услышав свое имя, словно выхваченный из забвения, и протянул руку девочке. Мэрил подняла на него свой взор и долго смотрела, словно зачарованная, а затем несмело вложила свою руку в его ладонь. Наконец, они втроем отправились в усадьбу, оставляя Силиврен и Трандуила самих. Владыка поднялся и приблизился к майэ. Он чувствовал ее страх, от того она казалась ему еще меньше, и эллон холодно взирал на девушку сверху. Несмотря на волнение, Силиврен не отводила глаз, но заговорить не решалась. — Скажи мне, Силиврен, — вкрадчиво начал он, — почему? Почему ты скрывала от меня дочь? — Разве у меня был другой выбор? — Кто же тебя лишил его? — недоумевал Трандуил. — Ты сам. Я хотела с тобой поговорить. Но ты не хотел меня ни слышать, ни видеть. — Ты должна была добиться… — Снова я должна была от тебя чего-то добиваться?! — выпалила майэ, забывая о страхе. — Да я все время добивалась тебя! Я только и боролась за тебя! За нас. Следовала за тобой по пятам. Но я устала! Трандуил вздохнул: это была правда, ибо ему никогда не нужно было прилагать усилий, чтобы майэ была рядом. — Все же тебе следовало поставить меня в известность, — спокойно заметил он. — Интересно, зачем? Как ты поступил со мной, когда я лишь заговорила о ребенке? Ты отвернулся от меня только за эту идею, наказывая неделями холодного безмолвия. Разве не так? — защищалась девушка нападая. — Я боялся этого, но не значит, что не хотел! Иначе она не появилась бы на свет. Не мне рассказывать тебе об этом, — старался сохранять спокойствие король. — В тот момент… до того, как ты обратилась ко мне с этим… я тоже обдумывал подобную мысль. Но хорошо, — прикрыв глаза, эллон нахмурился и опустил голову, — Я испугался своих желаний и твоих. Я просто сбежал тогда. — Это же так по взрослому, — фыркнула девушка. — Только было уже поздно. Да и откуда я могла знать, что ты был бы рад Мэрил?.. — Мэрил? — искренне удивился король. — Да, твою дочь зовут Мэрил. Поддавшись мгновенному порыву, Владыка шагнул к девушке, заключая ее в крепкие объятия. И они оказались столь неожиданными для Силиврен, что та рассеянно подняла руки в «сдающемся» жесте. — Вы должны вернуться домой, — выдохнул Трандуил на ухо майэ, зарывшись в черные локоны. — Ты и дочь. — Домой? — отшатнулась девушка. — Но это и есть наш дом. Отстранившись, Силиврен развела руками, указывая на все, что их окружало, однако эллон лишь еще больше нахмурился. — Мы должны быть вместе, как семья. — Семья значит? — усмехнулась с горечью девушка, окончательно освободившись от объятий и отступив на несколько шагов. — В какой роли я вернулась бы? Может быть как владычица лесная? — съязвила она. — Или же как одна из наложниц. — ее последние слова были исполнены ядом. — Ну что ты говоришь такое?! — возмутился Трандуил. — Что за опальные вещи ты мне предъявляешь? — Например, Неллас, — пожала плечами Силиврен, скрестив на груди руки. — Я тебе говорил это бесчисленное количество раз — Неллас друг юности, — терял терпение эллон. — Как ты не можешь понять этого?! Даже если допустить твои нелепые домыслы, то это вовсе не в духе Неллас. Она несколько другая… — Еще бы! — рассмеялась Силиврен. — Небось не треплет нервы по любому поводу. — И это тоже! — Что ж, — посерьезнела майэ. — Довольно! Я слишком долго этого ждала — чтобы ты позвал меня обратно. Однако сейчас я понимаю, что мне это не нужно. Только здесь я наконец-то стала счастливой. — Сейчас ты не можешь решать это одна! — настаивал эллон. — Всю свою сознательную жизнь, — устало промолвила Силиврен, — сколько помню себя — я была рабом разных владык, — как только король собрался прервать ее речь, она вскинула руку в запрещающем жесте. — Беспрекословно выполняла указания Леди Галадриэли, преданно служила Саурону, а потом всюду следовала за тобой. Но больше этого не будет. Я никому не подчиняюсь. Все изменилось. — Ты по прежнему моя Силиврен… — Нет, Трандуил, — покачала головой с усмешкой. — Тебе не было дела до «твоей Силиврен» десяток лет. То отталкиваешь, то вспоминаешь о милости, то гонишь прочь, то вновь призываешь. Так было из раза в раз, со дня нашей встречи. И знаешь — с меня довольно. Я не хочу снова вступать в твою игру. — Я не играл! — Мне ничего не нужно, кроме спокойствия здесь, — как-то с грустью однако искренне улыбнулась майэ. — Доброй ночи, Трандуил. Спешно развернувшись, Силиврен стремительно зашагала прочь, оставляя короля в саду один на один со своими тяжелыми мыслями. В этот день для него многое переменилось, а что-то и вовсе перевернулось с ног на голову. Вот только отступаться от своего было не в его характере, более того от дочери, которая была только обретена. Однако сначала нужно было во многом разобраться…

***

Леголас вышел из спальни сестры, которая даже после третьей сказки не желала укладываться спать до тех пор, пока не дождется маму. Когда Силиврен явилась, то принц, ответственно передав пост, отправился в свои покои. Однако чутье, что такой желанный отдых пока откладывается, не покидало его. К слову, оно не подвело — во мраке его кабинета, за его столом и на его кресле вальяжно восседал Владыка. Он приглашающим жестом указал Леголасу на один из стульев напротив, предназначенных для посетителей, будто хозяином покоев был сам Трандуил, а сын — робким гостем. Юноша не стал медлить. Он пересек покои, звучно отодвинул стул и уселся, нарочито откинувшись на спинку и не сводя внимательного взгляда с отца. — Имеешь ли ты, что сказать в свое оправдание? — бархатным голосом начал король после некоторого молчания. — Мне не в чем оправдываться перед тобой, отец, — уверенно заявил Леголас. — Ты скрывал от меня столь важные вещи, что само по себе уже чудовищно. — Я дал слово и не имел права его нарушать. Я дал слово Силиврен — хранить ее тайну, что бы ни случилось. И только лишь она, когда посчитала бы нужным открыть ее… — «Когда бы» или «если бы»? — осек король. — Я не в праве. Это сломало бы ее. Она и так сломлена! — Уж больно ты озабочен ею. — Хорошо, что она хоть кого-нибудь из нас заботит! — отрезал принц, поднявшись с места. Он склонялся над столешницей, упираясь в нее ладонями и буравил родителя колючим взглядом. — И я не намерен ее подвести. — Ну будет тебе, сын, — махнул рукой король, предлагая присесть обратно и остыть. — Твоя преданность дружбе похвальна. Да и тебе известно — твои выпады пылки, однако не отражают действительности. Мне не все равно. Леголас небрежно уселся на стул с тяжёлым вздохом, закинув руки за голову, и облокотился на резную спинку. — И как ты узнал? — задумчиво обронил он. — Мне пришло письмо, — пожал плечами король, — отсюда, из Эмин Арнен. — В самом деле? — удивился юноша, выпрямившись и с интересом взирая на отца. — Да, сам погляди, — Трандуил быстро отыскал во внутреннем кармане камзола немного измятый сверток белой бумаги и протянул принцу. — Вот только отправитель неизвестен. Леголас спешно пробежался взглядом по витиеватым строкам письма: «…Вас обманывали годами, Ваше Величество. Но если Вы желаете узнать всю правду, то не относитесь с пренебрежением к словам Вашего покорного слуги и посетите Эмин Арнен. Тогда и увидите все воочию…» Больше письмо не несло в себе что-либо важное, и эллон откинул листик в сторону. — И ты решил после этого, — он брезгливо кивнул в сторону свертка, — увидев нас в саду, что Мэрил моя и Силиврен… — Именно, — хмыкнул король, усмехнувшись. — Просто немыслимо, — развел руками принц, укоризненно глядя на отца. — Я знаю, — с легкой нотой вины поморщился Трандуил. — И ты был готов нас убить? — Нет! — воскликнул король. — Поддался порыву. — Махать оружием перед ребенком! — Леголас демонстративно закатил глаза. Король промолчал. Безусловно его сын был прав. Какой бы горькой не оказалась правда, и какая бы ярость не отдавала пульсацией в висках — обнажать меч на глазах у невинного дитя было деянием, не имевшим оправданий. — Что теперь ты намерен делать? — серьезно спросил Леголас. — Вернуть их, — коротко ответил Трандуил. — Только не будь столь суров к ней, — помрачнел юноша. — Не причини ей боль.

***

Как только Силиврен появилась в покоях дочери, та с радостными возгласами выскочила из постели и промчалась босыми маленькими ножками по деревянным половицам. Малышка явно была возбуждена, и даже мятному отвару не удалось бы склонить ее ко сну. Майэ благодарно кивнула Леголасу, и он, чмокнув сестру в белокурую макушку, быстро ретировался. Силиврен села на край кровати, подзывая дочку, и Мэрил спешно уселась перед ней, протягивая резной деревянный гребень. Расчесывать эти сияющие золотом пряди было особенным ритуалом перед сном. И ажурный гребень в руках Майэ медленно скользил по волосам, пропуская струящиеся локоны сквозь зубчики. — А Нифредил красивый, — мечтательно заметила девочка. — Да, дорогая, — соглашалась Силиврен. — И он очень достойный эльф. — А знаешь что? — М-м-м? — Когда я вырасту — я выйду замуж за Нифредила! — Как пожелаешь, дорогая, — лишь смогла обронить майэ, тщательно сдерживая смешок над этой детской непосредственностью Мэрил. — А почему мы не можем жить с папой? — серьезно спросила девочка. — Непременно когда-нибудь так будет, — растерявшись, ответила Силиврен, однако к такому вопросу совершенно не была готова.

***

Несколько дней пролетели будто мгновение, пока Владыка гостил в солнечном Итилиэне. Он не расставался с маленькой Мэрил, словно стараясь восполнить пустоту от их разлуки. Силиврен держалась в стороне, и сомнения все больше одолевали ее, затягивая в вязкую пучину неуверенности. Сквозь распахнутое настежь большое окно Девушка задумчиво всматривалась вдаль. Сизые холмы и слегка припавшие золотом сады — все этой ночью было залито холодным свечением полной луны, что иного источника света не требовалось, ибо видимость была великолепной, а все вокруг отбрасывало плотные тени. Двери в покои медленно отворились — на пороге стоял король. Силиврен хмыкнула, но не обернулась на незваного ночного посетителя — стучать, извещая о своем визите, видимо не было за правило для эллона не только в собственном дворце, но и здесь, в ее доме, где он являлся гостем. Однако он не решался войти, долго изучая майэ. — Должно быть ты разочарован, — произнесла она после затянувшегося молчания. — Я теперь стала совершенно обычной, как ты заметил. И действительно, хоть она и купалась в лунном свете, однако кожа девушки не сияла тысячами искр, подобно алмазной крошке, как прежде. — Да и способностей у меня никаких не осталось — даже контролировать мельчайшую искру мне не под силу, не говоря уж о языках пламени, — наконец Силиврен обернулась на гостя, желая считать верную эмоцию с его невозмутимого лица. — Мне ничего не оставлено, кроме, разве что, моей жизни. Да и ее довелось выбороть. — Я знаю, — наконец отозвался король. — Леголас рассказал мне обо всем. — В таком случае, я больше не из пугающих мощью майар и не драгоценный камень для твоей сияющей коллекции. Я больше не могу быть тебе интересной. — Что за вздор! — возмутился Трандуил, уверенно шагнув к девушке. — Разве это было для меня определяющим? — А разве нет? — Может быть. Когда-то очень давно, с самого начала. Но все изменилось, — заверил ее король. — Ты должна быть рядом со мной. Я прошу тебя — подумай хорошо! — Вот именно! — с укором заметила Силиврен. — Все изменилось! Думать здесь не о чем. Я любила тебя, однако было ли тебе дело до этих чувств последние десять лет?.. — А сейчас?.. — эллон стоял близко, почти вплотную. Он обхватил ладонями лицо девушки, поглаживая щеку большим пальцем и обращая к себе ее взор, который она старалась отвести в сторону. — Что сейчас?.. — недоумевала девушка, не встречаясь с ним взглядом. — Сейчас любишь? — Ты сделал мне слишком больно, — вместо ответа майэ обвиняла, но Трандуил нежно коснулся губами ее лба. — Мне снова довелось ощутить дыхание смерти, когда ты отвернулся от меня, — голос девушки задрожал, а король осыпал поцелуями ее бархатные щеки. — Рождение Мэрил едва не убило меня, — речь майэ вовсе потеряла уверенность, когда мужчина нежно обнял ее за талию, поглаживая по спине. — Я могла умереть. Владыка едва коснулся губами алых от волнения губ Силиврен, и вся оставшаяся воля ускользала от девушки, словно песок сквозь пальцы, заставляя совсем забыться и ответить на его ласки. Невесомые прикосновения возлюбленного окутывали сердце приятным теплом, но в то же время не избавляли от тягучей тоски. Волнение пульсировало в каждом моменте, создавая нежную дрожь по всему телу, когда губы Владыки исследовали его, опускаясь ниже по бархатной шее и блуждая по оголенным смуглым плечам. Майэ прикрыла глаза, а со влажных от поцелуев губ сорвался едва слышный стон. Однако, словно очнувшись от забвения, Силиврен отступила назад. Желание обладать, брать что хочется, упиваться каждым прикосновением затмевало разум Трандуила. Эллон стиснул стальной хваткой предплечья девушки, потянув на себя, и накрыл ее слегка приоткрытые уста жадным поцелуем так яростно, будто он не мог утолить жажду и стремился испить ее душу в этом страстном поцелуе. — Тебе пора, — зажмурившись и тяжело дыша прошептала майэ в уста Владыки, прервав поцелуй и уперевшись ладонями в грудь короля. Трандуил не отпустил Силиврен, хотя и ослабил хватку цепких пальцев. Эллон не намеревался внимать ее словам, желая вновь утонуть в поцелуе, однако майэ и вовсе отвернулась, невольно всхлипнув. Так и стояли они в полночной тишине подле большого округлого окна под усыпанным звездами бархатным небом, на котором полная луна серебряным диском плыла над горизонтом. Даже чувствуя ее напряжение, Король не желал выпускать майэ из рук, обжигая горячим дыханием ее макушку и вдыхая такой родной аромат волос девушки, что так отдалилась от него за десять лет. Силиврен не могла расслабиться, хотя и не противилась этому, когда руки Трандуила скользили по ее коже с трепетом, вновь открывая перевернутые некогда страницы забытых чувств. Он нежно поглаживал девушку, погружаясь в свои мысли. — Тебе действительно пора, — гораздо увереннее произнесла майэ. — Мы вернемся домой, — задумчиво протянул король. — Мой дом здесь, — не отступала от своего девушка. — Твой дом там, где я, — бескомпромиссно заявил Трандуил, и поцеловав в лоб строптивицу, нехотя покинул ее спальню.

***

День ото дня, погрязая в тяжелых размышлениях и душевных метаниях, Силиврен наблюдала, как Мэрил сближалась с отцом. Досадное чувство охватывало майэ от того, что вынуждали ее делать выбор между беспокойной жизнью в мрачном тенистом Эрин Ласгален и размеренными солнечными днями в Эмин Арнен, между тем, кто делал ей больно с момента их знакомства, даже признаваясь в чувствах, и тем, кто всегда был поддержкой и опорой, даже в те первые дни, когда был не слишком благосклонен к девушке, между тем, кого она безумно любит, но стерпела от него много боли, и тем, кто ей очень дорог и ее самый надежный и верный друг, который ни разу не огорчил. Да и что говорить, если Силиврен в Эмин Арнен была действительно счастлива, а напористость короля угнетала, и каждая ее частица сопротивлялась ему. — Почему мне нужно делать этот выбор, когда я и Мэрил так счастливы здесь? — негодовала майэ во время очередного разговора с Трандуилом, который, впрочем, не предоставлял ей никакого выбора и торопился с возвращением в Эрин Ласгален. — Тут наш дом! Мэрил родилась здесь. — Потому что — ты моя жена! — отрезал эллон. — Я не припоминаю, чтобы нам довелось справлять свадебный пир, — нахмурилась девушка, в недовольстве скрестив руки на груди. На террасе в вечерней прохладе слышалось стрекотание цикад, а воздух наполнял аромат стройных кипарисов. Однако вся прелесть этого вечера была незаметна — омрачена очередными прениями. — Для тебя лишь это замужество определяет?! — негодовал король. — Пиршества, чревоугодие и пляски? Я дал гораздо большее, я дал клятву перед деревьями! — Но я не помню, чтобы я произносила слова клятвы! — выпалила майэ в сердцах, стараясь задеть возлюбленного, однако, по всей видимости, перестаралась. Слова Силиврен будто холодным бичем хлестнули Владыку. Он смерил ее ледяным взглядом, развернулся на каблуках и покинул террасу. Девушка догадывалась, что причинила боль Трандуилу своими словами, понимала, как обесценила то, что было для него так важно. Однако стояла на месте, словно вкопанная, без сил кинуться за ним следом, остановить, извиниться за свои не взвешенные выпады. Этими словами Силиврен причинила себе не меньшую боль. Ночью майэ долго не могла уснуть — тревожные мысли захватили ее разум. И девушка ворочалась и металась в постели, пока сон не сморил ее лишь к рассвету.