Новая тень. В поисках света

Месяцами бесчисленные попытки отогреть яйцо не были успешными. Ни знойное лето не помогло, ни вновь обретенная сила майэ. Однако год спустя в самом разгаре осени, в аккурат двадцатого октября — дня рождения горячо любимой и вероломно украденной дочери Мэрил — черная скорлупа яйца дала трещину. Видимо в этот день Силиврен испытывала особенную тоску, и живая душа в яйце отозвалась на ее боль. Это был совершенно крохотный дракон, который едва стоял на лапах, неумело хлопал крыльями и разве что периодически чихал дымом. Он был такой же черный, как и скорлупа его недавнего укрытия, а маленькие чешуйки слегка поблескивали золотом. Его суженные вертикальные зрачки янтарных глаз всегда пытливо следили за майэ, которую драконий детеныш по праву счел матерью, и девушка назвала его Гостиром, что на синдарине означало «ужасный взгляд». Силиврен удавалось скрывать свою маленькую тайну довольно долго, однако малыш рос, а удержать его в одном месте становилось все труднее. Однажды, когда маленький дракон осваивал навык извергать пламя и, пусть без злого умысла, устроил настоящий пожар в покоях майэ, девушка решила спрятать его в Горгороте. Силиврен годами скрывала дракона в пещерах потухшего вулкана Ородруина. Никто из посторонних не наведывался в те проклятые земли от страха перед былыми временами, поэтому здесь тайна Силиврен не грозила быть раскрытой. Майэ часто являлась в пещеры согреть и накормить Гостира, чтобы тот скорее рос, поэтому порой пропадала там и по несколько дней. Силиврен безмерно привязалась к черному ящеру, который, к слову, оказался весьма умным и способным. И чем крепче становилась эта привязанность к драконьему дитя, который восполнял утрату ее собственного, тем больше девушка отдалялась от Леголаса, а ссоры их становились все более невыносимыми. Однажды, глубокой поздней безлунной ночью, майэ тихо вернулась из своего очередного путешествия, которое заняло по меньшей мере неделю. Она спешно передала лошадь конюху, бесшумно проникла во внутренний двор, желая оказаться в своих покоях как можно скорее. Внезапно кто-то дернул ее за предплечье и темный силуэт увлек девушку за собой. Силиврен не чувствовала испуга — посторонних тут не могло быть. Скорее майэ ощущала недовольство, что не смогла вернуться незамеченной. А когда спустя короткое мгновение мягкий свет из ближайшего окна упал на золотую макушку, то и вовсе тяжело вздохнула. Конечно же это был Леголас, будто поджидавший ее приезда. — Тебя снова не было несколько дней. — И что же? Я уже достаточно взрослая, — иронизировала майэ. — Ты прекрасно понимаешь, что я волнуюсь. — Я никогда не просила опекать меня. — Когда тебя нет — я не нахожу себе места! — Ты дал мне крышу над головой и средства к существованию, на этом тебе огромное спасибо! Не нужно постоянно заботиться мной. Или я здесь не вольная? — Я не посягаю на твою свободу. Просто от тебя могла быть хоть крошечная отдача. — Какую отдачу ты хочешь от меня? — Я устал, Силиврен. Я действительно долго ждал… годы… — О чем ты говоришь? — Я намерен жениться. — Жениться? — вздрогнула майэ, и холодок, пробежавший по спине и заключивший в объятия, окутал ее, а колени будто стали ватными, и девушка присела на лавку. — На ком? — спросила осипшим голосом. — Эарвен, — уверенно заявил принц, — младшая дочь лорда Фарамира и леди Эовин. — Но она ведь совсем ребенок! — возмутилась майэ. — Ей исполняется восемнадцать. — Да это же совсем!.. — закипала девушка. — Это же ни о чем!.. — Она уже достаточно взрослая, — принц язвительно подчеркнул недавнюю фразу майэ. — Это совсем другое! — фыркнула девушка. — И когда вы успели так сблизится?! Очередная волна невероятно сильного чувства захлестнула Силиврен. Теперь девушку словно обдало огнем. Неужели это вспыхнула ревность? Майэ помотала головой, прижав остывшие ладони к разгоряченным щекам. Принц лишь многозначительно посмотрел на девушку — ведь это она пропадала в последний год неделями и всячески избегала его общества. — Этого не может быть, — прошептала растерянно девушка. — Почему же? — спросил Леголас, присаживаясь рядом и изучая майэ взглядом. — Скажи мне ту самую вескую причину. — Она человек, она смертная, а ты эльф, — вкрадчиво пояснила девушка. — Ты не мог не думать об этом. Леголас вздохнул, откинулся на спинку резной лавки и, сложив руки на груди, уставился в темноту. Он будто не эту «причину» хотел услышать. — Неужели твои чувства настолько сильны, что ты готов обрекать себя на такое будущее? — нотки отчаяния слышались в голосе. — Ты готов наблюдать за ее увяданием и в скорые сроки остаться вдовцом? Или же… — в глазах Силиврен мелькнул ужас, — ты настолько влюблен, что готов и сам выбрать удел смертных? — Ты сейчас говоришь, как Лантир, — усмехнулся эллон. — Он прислал письмо, полное негодования. — И знаешь, я с ним впервые согласна, — нахмурилась девушка. — Так и знай, Леголас Трандуилион, я это не одобряю! — горячо заявила она. — А вот сейчас ты очень похожа на моего отца. — Хорошо, хоть кто нибудь из нас на него похож! — вспылила девушка, вскакивая с лавки. — Так и знай, мне эта затея не по душе! Неужели твой разум покинул тебя?! А если так диктует твое сердце, то мне тебя очень жаль! — она практически кричала на принца, сжимая кулаки. — Я ждал, пока ты оттаешь, сколько мог. Но на этом все, — серьезно заявил Леголас. — Вопреки недоброжелателям в лице Лантира, отца или твоем, я все равно женюсь. — Все против, потому что любят тебя! — воскликнула Силиврен и, резко развернувшись, побежала в свои покои. По непонятной для нее причине она не могла больше продолжать эти прения, и действительно, самая настоящая ревность душила ее. Но что она могла сделать? Противиться желаниям принца было бы слишком эгоистично, как бы ей не претили его замыслы. Да и как она могла вмешиваться и рушить его планы, ничего не предлагая взамен? Потому вскоре, после восемнадцатилетия невесты, сыграли свадьбу. Пиршество было весьма скромным, а Лесной Король так и не прибыл на него, чтобы поддержать сына, ибо не мог смириться с его решением и был против этого брака. Время шло. Леголас не выглядел влюбленным юнцом, однако безмерно уважал свою супругу и позволял ей любить себя. Эарвен окружила его теплом и заботой и души не чаяла в принце. Молодожены обосновались в левом крыле усадьбы, в то время как в правом обитала майэ и их дороги пересекались все меньше. И хоть общение Леголаса и Силиврен начинало угасать, принц по прежнему относился к девушке с особым трепетом.

***

— Тебе не надоело? — с напором спросила Эарвен, привлекая внимание майэ. — Ходишь, словно призрак неприкаянный. Майэ глядела вдаль с просторной, витиеватой и густо поросшей плющом террасы, и совершенно нехотя обернулась на девушку. Беседа с Эарвен никак не привлекала Силиврен при их довольно натянутых отношениях. — Неужто тебе есть дело до этого, Леди Итилиэна? — лишь прозвучало с легкой насмешкой. — Есть ли мне дело? Конечно есть, — Эарвен прищурилась, медленно направляясь к майэ. — Скажи мне, кто ты здесь? Как кого мне тебя здесь принимать? Все видят, не слепцы, что ты не вместе с Лесным Королем. И тем более, негоже проживать с его сыном под одной крышей. Женатым сыном! — Дожилась, — рассмеялась Силиврен, — в моем же доме мне пытаются указать на свое место! — и резко став серьезной, добавила: — Может тебе не стоит забывать, Леди Эарвен, что это ты у меня в гостях. Я здесь была хозяйкой еще сотню лет назад во времена правления Саурона. Щеки юной супруги Леголаса покрывались пунцовым румянцем, а пальцы крепко сжались в кулаки, что костяшки побелели. — Никто не забыл твое темное прошлое, — процедила Леди Итилиэна. — Но имей в виду… — Послушай, Эарвен, — майэ небрежно перебила собеседницу, всем видом давая понять, что ее тяготит это общение, — может тебе лучше заниматься своей жизнью и своей семьей? — Я бы хотела, чтобы он видел только меня, — обронила девушка дрожащим голосом, а в глазах собирались слезы. — Я бы хотела родить ему сына… — Так в чем дело?! Или мне подсказать, как это делается?! Что тебе от меня нужно?! — Я хочу, чтобы ты исчезла… — всхлипнула Эарвен и слезы предательски покатились по щекам. — Я хочу, чтобы он наконец стал думать обо мне больше, чем о тебе! Леголас мой муж! Он мой муж! Ты его не отнимешь! — Послушай, дитя, — с нескрываемым раздражением процедила Силиврен, — я старше тебя на много сотен лет, и мне претит слушать подобные абсурдные вещи! Леголасу же три тысячи лет, и могу только представить, каково ему, — и развернувшись на каблуках, майэ спешно, покинула террасу, чеканя шаг. Леди Эарвен издала лишь истошный крик, и майэ слышала звон разбивающихся предметов — судя по всему приборы и посуда полетели на пол с чайного столика. Какая глупая ситуация, и в каком глупом положении чувствовала себя Силиврен. Ощущался неприятный осадок — были времена, когда она была готова так же накинуться на Неллас, ни за что не отдавать ей Трандуила. А теперь ее саму ненавидят так, как некогда она ненавидела Неллас. Однако так необоснованно. Ни за что.

***

Вечерело. Силиврен небрежно запихивала вещи в крупную кожаную дорожную сумку — она твердо решила покинуть этот дом. Она добрые полгода мирилась с присутствием в ее жизни молодой супруги принца, однако сегодня подошел край ее терпению. Она никогда не давала повода усомниться в ней, заподозрить в чем-то нечистом, однако теперь место, которое она долгие годы считала своим домом, стало ее выживать благодаря новоявленной «хозяйке». И может быть стоило поставить на место новую госпожу, но Силиврен было жаль тратить на подобное свои душевные силы, да и горы Эфель Дуат слишком давно манили ее. Внезапно размышления девушки прервал стук в дверь. — Войди! — раздраженно буркнула она. — А, Леголас… — пробормотала Силиврен, когда из-за двери возникла золотоволосая голова принца. — Я жду Эланор. Принц поспешил зайти внутрь, прикрывая за собой дверь. Он окинул взглядом беспорядок майэ, с подозрением уставившись на сумку. — Куда-то собираешься? — настороженно спросил он. — Очевидно так и есть, — безучастно ответила Силиврен, поспешив затянуть пряжки своего багажа. — Когда тебя ожидать? Хоть примерно… — Леголас, — осекла девушка, выпрямившись, и устало взглянула в его серо-голубые глаза, — не в этот раз. Я не собираюсь возвращаться. — Я знаю, что произошло сегодня… — Как и на той неделе, как и месяц тому назад, как и с самых первых дней, — монотонно перечисляла майэ. — Мне очень жаль, что вы не смогли поладить. Я не знал, что все так обернется, — эллон подошел к девушке и опустил ладони на ее плечи, слегка сжав пальцами. — Все нормально. — Нет, не нормально, — покачал он головой. — Все образуется, даже не думай покидать дом. Я смогу ее вразумить. — Послушай, я от нее не в восторге, — вздохнула Силиврен, — но, кажется, я понимаю ее чувства. Понимаю ее ревность и нетерпимость ко мне. Когда-то и я была на ее месте. Поэтому негоже нам оставаться под одной крышей. — Это не одно и то же! — негодовал принц. — И куда ты собираешься?! В Минас Анор? — нетерпеливо спрашивал он, но девушка лишь отрицательно качнула головой. — В Ривенделл? — снова ответ был «нет». — В Эрин Ласгален? — Леголас, довольно уже! — возмутилась майэ, скинув руку принца с плеча. — Я еще не знаю! Но точно не приду на порог твоего отца раненым побитым зверем! — Я не отпущу тебя! — Вот еще! Я будто в плену у вашей семейки! — раздраженно выпалила она. — Дайте мне уже свободу! Я разве узник?! — Разумеется не узник, — эллон хотел было взять за руку девушку, но та отдернула ее. — Ты снова делаешь выбор — просто сбежать от проблем, как и всегда! — В этот раз мне действительно следует уйти, — решительно заявила майэ. — Нам всем тяжело. И тебе, и Эарвен, и мне. Я не могу оставаться рядом с тобой… Девушка подошла к шкафу, открыла дверцу и что-то увлеченно старалась отыскать. Хотя на самом деле Силиврен требовалось перевести дух, ибо ее сдержанность и самообладание сейчас ей стоили огромных усилий. Она уже довольно успешно овладела навыками держать себя в руках, но когда в душе закипала такая буря эмоций, с каждой минутой становилось все труднее. — Что же мне нужно было сделать?! — выпалил принц, в сердцах хватая ее за руку, разворачивая к себе и звучно захлопывая шкаф. — Скажи, как мне нужно было поступить?! — прокричал он. Майэ тщетно пыталась вывернуться, а Леголас лишь крепче сцепил пальцы на ее предплечье, прижав к резной дверце шкафа, что девушка едва не ударилась затылком. — Не нужно было жениться!!! — выкрикнула майэ в ответ, теряя контроль. — И что тогда?! — Не знаю! — Ты была бы со мной?! — Не знаю!!! — Прости… — прошептал эллон ей на ухо, крепко обнимая. — Не уходи никуда. Дай мне немного времени…

***

В горы Эфель Дуат клином вдавалась долина. Еще пятнадцать лет тому назад она была мрачной и безжизненной с туманными белесыми лугами в низине, а небольшая речка, которая протекала в долине, источала зловонные запахи и именовалась Моргулдуин. На уступе по одну сторону долины, откуда устремлялся поток, находилась крепость Минас Моргул. Когда зло было повержено, а крепость разрушена до основания, природа понемногу, год за годом, брала свое. Река и луга очистились от злых чар и больше не источали зловоний и белесого мертвецкого свечения. Постепенно долину захватывали деревья и кустарники, становившиеся все выше и зеленее. И вот, спустя годы, на бывших развалинах некогда величественной крепости Минас Моргул, от которой остался разве что фундамент, появилось небольшое жилище. Оно было всего в один этаж, хотя и на высоком цоколе, сложено из камня и плотно прилегало к скале, которая служила одной из его стен. Крыша была пологой и густо поросшей насыщенно зеленым мхом. А впереди располагалась небольшая деревянная терраса с несколькими ступенями, спускающимися к каменистой тропе, что вела к дому вдоль реки, которая снова стала именоваться Итильдуин и была чистой и совершенно прозрачной. Временами тропа каменными мостиками пересекала реку. Их было несколько. Но, немного попетляв, она стремилась прямиком в Осгилиат. С тех пор, как зло ушло, в долину вернулись птицы и прочая живность, и более это место не отпугивало, как в былые времена. Леголас возвел это уютное жилище для майэ, чтобы проживала она не настолько близко, как не угодно было его супруге Эарвен, но и не так далеко, чтобы его сердце могла охватить безграничная тоска. Место для своего нового дома майэ выбрала сама, ибо неведомым образом привлекали ее здешние края, ведь когда-то тут она обладала невиданной силой и правила этим землями. И пусть от ее крепости остался ныне лишь фундамент, Силиврен ощутила здесь гармонию и покой. Временами, возможно раз в неделю или две, Леголас навещал девушку. Как ни странно, он тоже ощущал здесь покой, и с нетерпением ждал каждой встречи. В самом разгаре лета эллон снова наведался в гости. Дом в сравнении даже с усадьбой, был совсем крохотным. Таковым было пожелание майэ. Внутри по центру располагался очаг и небольшая кухня перед ним, где суетилась девушка. Там же компактно разместился деревянный стол с плетеным диванчиком и лавкой, где Силиврен принимала своего единственного гостя. Позади очага, если обойти, была совсем маленькая спальня с небольшим круглым окошком, а одна из ее стен и была той самой скалой. Имелась здесь и уборная, в которую благодаря незаурядной технической мысли была проведена вода из Итильдуина, однако нагревать ее было необходимо посредством разжигания огня. Хотя в этом девушка, без сомнения, проблемы не видела. И более никаких излишеств не имелось. Все было по деревенски просто, хотя тепло и уютно. — Ты голоден? — невзначай обронила майэ. — Не знал, что ты умеешь готовить, — удивился Леголас, подойдя из-за спины и заглядывая в казан. — Не отказался бы. — А кто по твоему мне готовит? — рассмеялась девушка. — Прислуги не держим. — Ты от нее отказалась, — укоризненно заметил эллон. — Я предпочитаю сама здесь хозяйничать, — самодовольно заявила майэ, накладывая еду из казана в небольшую глиняную посуду. — Скажу сразу — пахнет отменно, — словно предостерег Силиврен эльф. — Но что это? — поспешил схватить ложку Леголас. — Ну-у-у, эльфийская кухня мне не поддалась в полной мере, — девушка усмехнулась, подавая эльфу тарелку, — но культура истерлингов мне знакома не понаслышке. Еще в детстве мне пришлось добротно поработать. Urzulûk * , — сказала Силиврен на черном наречии, но заметив, как принц насторожился, поспешила добавить: — Не все то плохо, что носит имя на мордорском языке. Леголас принял плошку, на которой паровали сочные куски мяса, вероятно баранины, аккуратно уложенные на ароматный рис, что был золотистым от нежных специй, моркови и карамелизованного лука. Эллон без промедления принялся за новое для него блюдо истерлингов, которое обернулось неожиданным взрывом вкусов. — На что же ты сейчас живешь? Ты упрямо отказываешься от содержания, — нахмурился принц, однако не отвлекаясь от обеда. — По твоему я не способна выжить не будучи за чьей либо спиной? — майэ пожала плечами. — В большей мере живу охотой. Ну и еще там да сям, — отмахнулась девушка, не особо желая развивать эту тему. — Охотой, — вторил задумчиво принц. — Я рассказал отцу в письме, как ты живешь. — Скажи пожалуйста, Леголас, — прищурившись спросила Силиврен, помахивая кухонным ножом, а мужчина замер, глядя на нее, — король об этом спрашивал? Хоть что нибудь обо мне? — на что эллон отрицательно махнул головой, и она резко вонзила нож в разделочную доску. — А раз так, то и рассказывать ему обо мне нечего! Будь так добр… — Прости, — выдохнул принц. — Кстати, очень вкусно! — похвалил он, с удовольствием уплетая ложкой стряпню майэ за обе щеки.

***

Шли годы, а, может быть и десятилетия. Разве для бессмертного заметно, как ускользает время? Года считают лишь те, чья судьба — удел смертных. Майэ так и жила уединенно в долине. Иногда она ездила к Арвен и королю Элессару в Минас Анор, но никогда не сворачивала в Эмин Арнен, место, которое за долгие годы перестала считать домом. Однако Леголас приезжал к Силиврен довольно часто, и пожалуй, за все годы отшельничества был единственным ее посетителем. Сама же девушка выбиралась в поселения вольных людей у озера Нурн, где любила бывать прежде, но теперь ее дорога занимала куда меньше времени. И, конечно же, теперь едва ли не каждый день навещала своего дорогого Гостира, который уже порядком подрос, хотя по своим драконьим меркам был еще ребенком. Солнце стояло в зените, и в этот весенний день майэ никого не ждала. Леголас, как правило, являлся утром, да и не обещался он так скоро прибыть вновь. Но вдалеке виднелась конница, которая двигалась в низине по единственной дороге, что вела прямиком к дому майэ. Силиврен не обладала острым взором, присущим эльфам, оттого разглядеть внезапных гостей пока не могла. Девушка настороженно сидела на террасе, облокотившись на деревянную резную спинку лавки и отбивала пальцами такт по ее темной древесине. Было лишь видно, что посетителей несколько, возможно с небольшой отряд. Вскоре майэ узнала в незваных гостях Эарвен в сопровождении стражи. Время ее совсем не щадило: женщина заметно постарела и несколько раздобрела. Седина коснулась ее висков, а тонкие узоры морщинок усеяли кожу у светло-серых глаз и поджатых губ. Она являлась почтенной дамой пятидесяти лет, и былая юность больше не озаряла ее лица, в то время как на майэ эти годы не оставили столь весомого следа, если не брать в расчет горестей и бед, что выпали на ее судьбу и сделали ее взгляд тяжелым, а облик утратил былого озорства. Эарвен и ее свита приблизились к террасе, спешились и леди решительно поднялась по ступеням, кивнув майэ в знак приветствия. Силиврен вторила ей, однако приглашать в свое скромное жилище незваную гостью не торопилась. — Я не намерена отнять много твоего времени, майэ Силиврен, — обратилась женщина. — Я лишь приехала к тебе с личной просьбой, которую письмом негоже отправлять. — Что же тебя привело в эти края, Леди Эарвен? — майэ решила проявить больше гостеприимства, указав ладонью на резную деревянную мебель на террасе в приглашающем жесте. Женщина приняла приглашение, устраиваясь поудобнее и осматривая вокруг всю скромность бытия майэ. — У меня нет никаких изысков на кухне, однако могу предложить отменный травяной сбор, — Силиврен была учтивой, пожалуй, на пределе своих возможностей. — Не стоит беспокоиться, — женщина замахала руками, — я лишь желаю поговорить с тобой. — В таком случае, — майэ облокачивалась на спинку лавки, закинув ногу на ногу и убрав короткие пряди черных волос, которые едва доставали до плеч, за ухо, — я выслушаю тебя. — Ты видишь, Силиврен, — собиралась с мыслями женщина, — время ко мне абсолютно безжалостно. Годы не прошли для меня бесследно. И хоть Илуватар не дал мне детей и познать радость материнства, моя жизнь сложилась не такой уж печальной. Леголас хороший муж, чуткий и заботливый, но… — Эарвен осеклась, с грустью взглянув на девушку напротив. — Я не заняла всецело его сердце. Он всегда оглядывался на Горы тени с тех пор, как ты покинула Эмин Арнен. И я знаю, — женщина старалась придать голосу твердости, — что муж не прекращал приезжать сюда. — Тебе незачем переживать о его визитах, — покачала головой майэ, хотя в душе нарастало звенящее напряжение, будто перетянутые струны. — Мы лишь давние добрые друзья, — подытожила Силиврен, однако ощутила неприятный осадок от своих слов. — Жизнь человека слишком коротка, — проникновенно протянула женщина, и для бессмертной майэ это будет лишь коротким мгновением. — К чему ты клонишь, Эарвен? — Позволь мне дожить мою старость в покое, пока я не умру, — будто взмолилась женщина. — Оставшийся мне срок не так велик. Пусть Леголас наконец потеряет тебя, позабудет, станет поистине рядом со мной в отпущенное мне время. Моя жизнь для вас лишь череда приходящих и уходящих жизней, для меня же Леголас — вся жизнь. Майэ резко поднялась с места и со вздохом отошла к краю террасы. Она вслушивались в шелестящий бег Итильдуина, желая заглушить свои разбушевавшиеся чувства. Она понимала, о чем просила ее Эарвен. На этот раз майэ должна была действительно исчезнуть без следа. Ее раздражало в этой просьбе буквально все, однако воспоминания о том, как многие годы тому назад она желала, чтобы исчезла Неллас, подталкивали ее к этому решению, на ее взгляд единственно правильному. — Хорошо, — Силиврен резко развернулась, бросив тяжелый взгляд на женщину, — я исполню твою просьбу.

***

Узнав о визите супруги в долину, Леголас тотчас помчался к скромному жилищу Силиврен, однако оно пустовало. Не вернулась девушка и через неделю. Не объявилась и через год. С тех пор майэ больше не появлялась в долине Итильдуина. Постепенно жилище ветшало. Принц сбился с ног от поисков и, казалось, он прочесал все Средиземье. Трандуил, узнав от сына про исчезновение непокорного духа, тоже снарядил отряды на поиски. Однако спустя годы они оказались тщетны — следа майэ нигде не было. И надежда отыскать Силиврен совсем покинула их. Майэ затаилась на долгие десятилетия. Девушка, как оказалось, обустроилась не так далеко — в горной гряде потухшего вулкана Ородруина, в котором и по сей день оставались брошенными и забытыми бесчисленные шахты и кузни. Плато Горгорот даже спустя сотню лет после падения Мордора оставалось мрачным и безжизненным, и нога человека не осмеливалась ступить в эти земли. Все разумные существа старались держаться от здешних краев как можно дальше. Никому на ум не приходило, что кто-то обосновался в столь жутком и проклятом месте. Майэ там жила не сама. Гостир отныне всегда был подле нее. Вот только достиг ящер пока лишь трех футов в свои сорок лет (что по меркам драконов был совсем детский возраст, ибо становились взрослыми они только к двумстам пятидесяти или даже тремстам годам, тогда как их рост составлял к этому времени уже более двадцати футов). Чтобы дракон рос, необходимо было еще больше тепла, едва ли не пекло, либо сокровищ и золота. Майэ взяла себе имя Бургуул и затерялась среди вольных людей бывшего Мордора. Долгие годы она действительно зарабатывала охотой на мелкого степного зверя, завела связи с торговцами Нурн, обустраивала свое неприметное жилище в стенах Ородруина, продолжала улучшать свои навыки владения огнем и оружием. Согревала своего дракона, и спустя еще несколько десятилетий Гостир уже стал внушительных размеров и мог переносить на себе не только майэ, но и немалые грузы. Конечно, одного лишь пламени, которое создавала Силиврен, было недостаточно. И тогда они решаются на довольно авантюрный поступок — они грабят пиратов Нурнен, которые давно бесчинствовали в регионе. С тех пор Гостир спал на золоте и сокровищах, что стали накапливаться в чертогах Ородруина, и это придавало ему немалых сил. К сотому году Четвертой эпохи Гостир уже имел добрые десять футов роста, а сила его пламени уступала лишь Силиврен. Майэ и дракон отправлялись в длительные перелеты в Умбар, где всегда было чем поживиться — местные пираты славились особой жадностью к богатствам. Порой Силиврен и Гостир испепеляли целые пиратские флотилии и уносили добычу в свое логово в потухшем вулкане. Содержимое их сокровищницы не уступало богатствам какого-нибудь знатного лорда, а может быть князя или короля. Ложе из золотых монет и драгоценных камней делали дракона все могущественнее и сильнее. Почти столетие потребовалось Силиврен, чтобы из ее крылатого дитя и единственной близкой души вырос грозный союзник. Однако впереди предстояло еще много трудов. В глубоком чертоге Майэ отстегнула пряжку ремня на сбруе десяти футового черного ящера, чешуйки которого будто искрились золотой поталью в свете горящих факелов. Она снимала мешки груза с его спины после очередной удачной вылазки, приумножая награбленные сокровища, безучастно созерцая их. Когда-то давно вид золота и ценностей восхищал ее, но сейчас это мерцание камней не вызывало отголоска в ее душе. Хотя Гостир был несказанно рад пополнению, купаясь в шуршащих монетах. — Что тебя тревожит, нана? — низким басом, звучно отскочившим от каменных стен чертога, обратился ящер, заметив настроение девушки. — Ничего, дорогой, — улыбнулась она. — Меня заботит только твоя радость. Если это делает тебя счастливым, то так же счастлива и я. — Но тебе безразличны наши богатства, — утверждал Гостир. — Когда-то, очень давно, — задумчиво проговорила девушка, доставая из петлицы камзола заколку-шпильку, усеянную алыми словно кровь гранатами, ту самую, которую Трандуил подарил ей в своей сокровищнице, — все это вызывало у меня немалый восторг. Однако никакие сокровища мира не заменят тебе семью, — и девушка торопливо вернула подарок Лесного Короля обратно в петлицу камзола. — Ты скучаешь за своей семьей, — не спрашивал, а скорее проговорил очевидное Гостир, склонив чешуйчатую морду к Силиврен. — Ты, — улыбнулась она, погладив ладонью его плоский нос, и прижалась щекой, — ты — моя настоящая семья…