Venom

Вайолет впервые была в его комнате. Их так называемая дружба развивалась стремительно. Квентин казался надёжным и понимающим. Порой, он напоминал Вайолет саму себя — замкнутый, но с горячим сердцем, немногословный, сообразительный и самую малость загадочный. Тем не менее, с Квентином было легко. Он не станет давить, если тема болезненная, при этом, заметит, если что-то не так. До сих пор он не вызывал у неё сомнений, хотя Вайолет не всегда понимала какие отношения их связывают. Они определённо не были так близки, как с Саммер, но и не были слишком далеки друг от друга. Порой, всплывали неоднозначные моменты, вроде случайных прикосновений или двусмысленных фраз, но ни Квентина ни Вайолет это не смущало. Они вообще были не из стеснительных. — Один живёшь? — Вайолет остановилась в проходе, окидывая любопытным взглядом пространство. — Раньше жил с соседом, — Квентин бросил сумку в угол комнаты и прошествовал к столу. — Но как-то не сложилось. Вай показалось, что он не особо охотно об этом распространяется, потому, она решила лишний раз не омрачать атмосферу. Они собрались вместе, чтобы сделать общий проект по мировому искусству. Сначала Вайолет предложила заняться им в тридцать седьмой, но Квентин отказался, считая, что Саммер будет некомфортно в этой ситуации. Библиотеку и общую комнату они отмели сразу — там куча зевак, которым будет любопытно перемывать кости по поводу и без. Так что комната Квентина казалась идеальным вариантом. Во всяком случае Вайолет на это надеялась. Simple Minds — Glittering Prize Здесь были такие же стены, как и везде — серебристо-зелёные с узорами-завитками, окно задёрнутое шелковой шторой, пожелтевшей от времени, выход на крохотный балкончик и стол с аккуратными стопками книг по физике и химии, а также маленькие приборы и какие-то инструменты для проведения опытов, о которых Вайолет не имела ни малейшего понятия. Стену над старинным столом украшал огромный чёрно-белый плакат New Order из какого-то японского тура. Да и в целом атмосфера комнаты почему-то напоминала о восьмидесятых — яркий коврик у кровати, вешалка с забавными свитерами и разноцветными бомберами, вырезки со статьями из старых журналов о Мадонне или Sonic Youth, полосатое постельное бельё. Тут было комфортно несмотря на то, что Вайолет предпочитала мрачный антураж. А ещё тут пахло Квентином — его собственный запах и странный аромат духов, напоминавший жухлые листья и кардамон. — Садись где хочешь, чувствуй себя как дома, — Браун включил электрический чайник и стал копаться в верхней полке комода. Вай пожала плечами и села прямо на радужный ковёр, поджав под себя ноги. Квентин негромко включил плейлист с нью-вейвом и, отыскав тарелку, принялся складывать в неё целую гору печенья с крупными шоколадными кусочками. — Будешь кофе? — Спрашиваешь, — хмыкнула Вай. — Ты очень предприимчивый. — Мне нравится комфорт, — Квентин поставил рядом с девушкой наполовину пустую банку растворимого кофе и жестяную сахарницу. Вайолет плотнее закуталась в бордовый кардиган и с удовольствием высыпала сразу три чайные ложки в гигантскую кружку с ядовито улыбающимся Гринчем. Какое-то время они болтали ни о чём — общие увлечения, любимые книги, вкусы и смешные случаи из прошлого. Подобное казалось на первый взгляд таким пресным и ожидаемым, но для Квентина и Вайолет это было приятно, потому что раньше почти каждый их разговор был о событиях в пансионате, о его опасностях и недобрых соседях вроде Мэддисон и её компании, которая, подозрительно притихла с того случая в роще. — Любишь «Клуб завтрак»? — Хармон указала на плакат в другой части комнаты. На нём школьники расположились в разных позах — изгой-хулиган, штампованный спортсмен, школьная принцесса, неуверенный ботаник и замкнутая неформалка. — Мой любимый фильм, — Квентин тепло улыбнулся. — Влюбился в восьмидесятые благодаря ему, — он неопределённо махнул рукой, как бы намекая на свою комнату. — Классный фильм, весёлый и грустный, если подумать — Вайолет кивнула. — Правда мне не понравилось, что сделали с Элисон в конце. — В каком смысле? — Большую часть сюжета она придерживалась собственного стиля. Носила чудную одежду, говорила странные вещи, которые отражали её индивидуальность. В ней было столько потенциала, — глаза Вайолет зажглись восторгом. — А в конце её превратили в типичную принцессу. Знаешь, это как с фильмами, где серая мышка становится королевой, стоит ей нарядиться и подкраситься. И всем плевать, что, быть может, у неё стержень есть и она цепляется всеми силами, чтобы доказать миру, что она не дерьмо. В итоге Эндрю предлагает ей встречаться, когда видит, как стиль Элисон изменился. Разве это не лицемерие? Будто все эти штуки способны стереть её суть. Она была прекрасной именно из-за своих странностей. Квентин непринуждённо рассмеялся. — Ты права. Я об этом особо не думал. Меня больше интересовала фабула, где герои делятся своими переживаниями. Подростковым фильмам того времени это было не свойственно. Потом они начали обсуждать саундтреки к старым кинолентам. С живостью и увлечённостью, они обнаруживали сходство вкусов. Их было не так уж и много, но сам факт дарил безмятежность и какую-то родственность. Такие мелочи нередко сближают. — С чего начнём? — Вайолет сделала очередной глоток кофе. — Давай посмотрим что-нибудь из того, что в библиотеке взяли. Вайолет принесла стопку книг, которую оставила у входа в комнату. Вчера по истории искусств их классу дали задание — парные рефераты сроком в две недели. Работа объёмная и монотонная, однако Квентина и Вай вполне устраивало задание и даже тема — «Архитектура Афинского Акрополя». Медленно, но верно, закипела работа. Вайолет кропотливо листала книги, подчёркивая карандашом всё необходимое, а Квентин занимался презентацией. Время от времени они переговаривались, что-то уточняли, но, по большей части, вокруг был слышен только плейлист Брауна, шуршание пожелтевших страниц, скрип остро заточенного карандаша и клацанье мышки. Наконец, Вайолет отложила очередной фолиант в сторону и опёрлась о кровать. Банка кофе минимум на четверть опустела за время их двухчасового труда. — Я тоже устал, — согласился Браун, будто прочитав её мысли. — Думаю, можно собраться на выходных и продолжить. — Согласна. Вайолет встала с пола и принялась складывать тетради в свою сумку. Напоследок она хлопнула Квентина по ладони в дружеском жесте и, уже хотела покинуть комнату, как её внимание привлекла одна любопытная вещь. На книжной полке кроме томиков по квантовой физики, химии и аэродинамике, нашлось место для деревянной рамки со странной фотографией внутри. На фоне дерева, в котором Вайолет узнала пансионатский ясень, стояли двое. Одним из них был юный Квентин с ещё не таким длинным лицом и острыми скулами, однако, его веснушки были такими же яркими как и сейчас. Он смущённо улыбался, обнимая девушку, стоявшую посередине. У незнакомки были такие же рыжие волосы и выразительные глаза, походившие на грозовое небо. Пожалуй, её улыбка была даже ярче, чем у Квентина — заразительная, солнечная, счастливая. Вайолет с тоской вспомнила о Джинни, хотя кроме веснушек и волос их ничего не связывало. Странной фотография была не оттого, что Квентин стоял с незнакомой девчонкой, вовсе нет. С левой стороны угол бы загнут, явно скрывая кого-то ещё, третьего человека, по какой-то причине спрятанного не только от чужих, но и от собственных глаз. — Кто это? — негромко спросила Вайолет, ощущая иррациональное желание достать фотографию и разгладить, чтобы удовлетворить любопытство. И ей это совсем не понравилось, потому что лезть в душу не в её стиле. Она уже успела пожалеть, что этот вопрос вообще сорвался с её губ. Тут же явно всё не просто. Бросив косой взгляд в сторону полки, Квентин продолжил звенеть грязной посудой. — Тиана, моя сестра. Вайолет ещё внимательнее пригляделась к ней. У неё было длинное узкое лицо, обрамлённое волнистыми волосами, алые губы, курносый нос и рыжие брови. Очевидно, они были родными, а не двоюродными, такие похожие, словно двойняшки. — Она тоже здесь учится? — удивлённо спросила Вайолет, меланхолично перетряхивая воспоминания. Она бы наверняка заметила такую яркую девушку, уж тем более в окружении Брауна. — Училась, — поправил Квентин, стоя к Вайолет спиной. — Сейчас она мертва. Эти слова, произнесённые таким спокойным тоном, заставили кожу Вай покрыться мурашками. Это было своего рода дежавю — не так давно Саммер спрашивала о рисунке Джинни, и Вайолет без утайки ей всё рассказала. Однако, на этот раз она была в роли человека, который должен что-то ответить, и следом проклясть себя за любопытство. — Чёрт, — тихо вырвалось у Вайолет. Она была скупа на слова поддержки, но сейчас для неё почему-то стало важным сказать хоть что-то. Квентин обернулся со слабой улыбкой на лице. Такой невозмутимый и спокойный, сдержанный и привычный. Но не его глаза. Вайолет видела в них невыразимую боль, которую ни с чем не спутаешь. — Знаешь, я тоже ненавижу такие ситуации, — простодушно сказал парень. — Когда сам об этом говоришь или когда тебя ставят перед фактом. Это ошарашивает в обоих случаях и ты никак не можешь подобрать нужных слов. Таких, чтобы они не казались типичными соболезнованиями дальних родственников на похоронах. Пожалуй, Квентин был даже слишком понимающим. Будто знал всё, о чём ты можешь подумать. — Да, ты прав, — ответила Вайолет. — Я действительно их ненавижу. Квентин так и замер на месте, крепко сжимая в длинных пальцах кружку с Гринчем. В этот момент в его голове завертелось очередное глупое воспоминание.

***

Nirvana — You Know You`re Right Колонка едва не рассыпалась в пыль от надрывного голоса Курта и сиэтловских грязных риффов. Тейт снова дорвался до плейлиста, лишь бы не слушать Рика Эстли или Бернанрда Самнера, которых Квентин крутил бесконечно. Все глупо хохотали, расположившись на застланном пледом полу. В комнате пахло тяжёлым женским парфюмом, вином и травой. Клубы белесого дыма то и дело вздымались в потолок и переплетались между собой в причудливые узоры. Всем было очень хорошо. Квентин знал это, чувствовал каждой клеткой расслабленного тела. В голове было по приятному пусто. Иногда он цеплялся за какие-то суетливые мысли, но они растворялись быстрее, чем Квентин успевал понять, что они значат. Это было похоже на опьянение, но более приятное, бесконтрольное, будто всё вокруг тебя такое же пьяное и плавное. Тиана и Мэддисон не могли перестать заливисто хохотать. Любая мелочь вызывала у них дружный приступ смеха, который передавался Амбер и иногда даже Мойре. О`Хара всегда была смешливой и колкой, но сегодня она превзошла саму себя — улыбка её тёмно-коричневых в отблесках гирлянд губ казалась приклеенной. Она попросту не могла стянуть её с лица. И только Стефания сидела в углу, прислонившись к стене, и размытым взглядом наблюдала за происходящим. Марихуана навевала ей слишком сильную расслабленность и даже дремоту, но она всё ещё была с ними. — Я знаю, давайте сыграем в правду или действие, — Мойра с явным удовольствием затянулась своим косяком. Её блестящие глаза казались более хитрыми, чем обычно. — Пфф, может ещё в бутылочку предложишь? — фыркнул Доминик. Его движения казались резкими и нелепыми, словно всё, что он видел перед собой, не совпадало с его реакциями. Время будто замедлилось, принося обострённое внимание к мелким деталям. Оказывается, трусики Мэддисон сегодня из тёмного кружева, а помада Тианы стёрлась, потому что они с Тейтом опять занимались чёрт пойми чем в мужском туалете. И постер на стороне Лэнгдона будто подмигивал ему одним глазом, а музыка из колонки была удивительно гармоничной, как бы не ворчала Стефания на этот счёт. Мойра зловеще улыбнулась, отчего Доминик напрягся. Эта девчонка была острой, словно лезвие, и легко могла обидно подколоть. — Все и так в курсе, что ты спишь и видишь, как бы сделать старине Мэддисон тот самый поцелуй, — она поставила пальцы рогаткой и просунула туда подвижный язычок. Её глаза при этом светились насмешкой. — Заткнись, Фокси, — Доминик пьяно качнулся. — Вечно лезешь в чужие дела. — Не смей меня так называть, иначе я отрежу твой никчёмный язык. Тогда твои влажные фантазии останутся только фантазиями. Тейт звонко рассмеялся, притягивая Тиану ближе к себе. Она блаженно вздохнула и оставила на его бледной шее лёгкий поцелуй. Заметившая это Мэддисон, скривила рот в неестественной улыбке и вновь пригубила свой косяк. В ней медленно поднималась тошнота, как следствие болезненной ревности и невозможности сделать хоть что-то. Тейт по-прежнему не замечал её, хотя совсем недавно она перекрасилась в ужасно идущий ей блонд. Пожалуй, Тейт считал её удивительной красавицей, но рядом с Тианой он не замечал остальных. Он был искренне влюблён и смотрел на неё так нежно, что сердце несчастной Мэддисон разбивалось на осколки. Она не привыкла к отказам, не привыкла, чтобы её не замечали. — А я не против сыграть, — Тиана широко улыбнулась. — Поддерживаю, — Квентин подполз ближе. Приятная слабость в теле почти полностью одолела его. — Эй, Стеф, ты с нами? Дремавшая в углу Стефания встрепенулась. — Ага. Мойра в предвкушении потёрла ладони. — Я начну. Она посмотрела на Квентина. — Правда или действие? — Правда. — Кью, тебе сейчас нравится кто-нибудь из пансионата? — она явно о чём-то догадывалась, оттого её лукавое лицо, в обрамлении блестящих медных волос, убранных готическим ободком, казалось совсем коварным. — Да. На бесстрастном лице Стефании прорезалась глупая улыбка. Была очередь Квентина. Он обернулся к напрягшемуся Доминику. Отчего-то ему совсем не нравились подобные игры. — Правда или действие? — Действие. — Поцелуй Мэддисон. По комнате прошёлся довольный гул. Игра только началась, а уже происходило что-то эксцентричное. — Какого хрена? — Мэддисон оправила неприлично короткую кожаную юбку. — Ну ты и мудак, — Доминик встал со своего места, сгорая от гнева. Серые, словно грозовое небо, глаза Квентина предупреждающе сверкнули. — Говори, но не заговаривайся. Доминик заметно скис и как-то сжался. Он побаивался Квентина и Тейта. Хоть они проводили много времени вместе, Вилмар никогда не входил в круг приближенных лиц. Эта привилегия доставалась только Тиане и Мойре. Мойра, в целом, казалась абсолютно свободной и самостоятельной, могла влиться в любой коллектив и, почему-то, её везде любили. А Доминик был трусом, который старался держаться кого-то. Он приблизился к Мэддисон, бросив извиняющийся взгляд. В глубине души Доминик радовался желанию Квентина, потому что это единственная возможность, поцеловать её, не получив крепкий подзатыльник. Все и так знали, что она пускает слюни на Тейта. Даже Тиана, с которой Мэддисон дружила, догадывалась об этом, но не могла ничего решить. Их с Тейтом связывали давние и особенные отношения, а полгода назад они наконец-то официально стали парой. Он припал к губам недовольной Мэддисон под общее улюлюканье. На вкус они были горькими от травы и сладкими от бордовой помады. Сердце в его груди забилось сильнее, как подросток, с бурлящими гормонами, он ощутил волну возбуждения, прокатившуюся от позвоночника до паха. Чёрт, как же это было хорошо. Следующим был Доминик. Он обернулся к Тейту с явным намерением отомстить. — Правда или действие? — Правда. — У тебя уже было? Все без дополнительных разъяснений поняли, что речь шла о сексе — такой животрепещущей теме, когда тебе шестнадцать. Тейт, не спеша, подогревая интерес присутствующих, затянулся косяком. — Было. — С Тианой? — Это уже второй вопрос, — нахально напомнил Тейт. Тиана потянулась за поцелуем, а Мэддисон судорожно выдохнула. Под травой ревность стала ещё более отчётливой и неконтролируемой, слишком яркой. Настала очередь Тейта. Он предложил Мэддисон поменяться местами, чтобы она спросила Тиану, потому как особых вопросов к ней у него не было. Доминик уже начал возмущаться, но Мойра и Амбер согласились, прерывая его ворчание. — Эй, Мэддисон, это правда, что ты трахалась с Ником из третьего? Мэддисон побелела, словно снег. Она видела, что Тейт намеренно ехидничает, а Квентин поддерживает его настрой. Оба презирали её за то, что она пыталась влезть в их с Тианой отношения. Браун считал, что ей следует смиренно отойти в сторону и не мешать им наслаждаться счастьем, если она действительно любит Тейта. Но Мэддисон не могла смириться. Её фиксация на Тейте была слишком сильной, чтобы в отсутвие Тианы не флиртовать с ним. Тейт лишь иронично улыбался на её нелепые попытки, а Квентин действительно ощущал неприязнь. Ему казалось, что Мэддисон поступает подло по отношению к обоим. Если бы она молча страдала от своих чувств в сторонке, её бы жалели все остальные. Но в этом случае Квентин мог только злиться. Тиана тут же ощутимо ткнула Лэнгдона в бок и недовольно шикнула. Она наверняка была в курсе истории со старшеклассником, но никогда не позволяла Тейту и Квентину бросать нелестные слова в сторону Мэддисон. Тиана считала её своим другом, даже несмотря на тяжёлый характер местной принцессы. Тогда Мэддисон ещё не дотягивала до королевы. — Какого чёрта? — Да ладно тебе, Ти, — Тейт развязно улыбнулся и ещё крепче прижал её к себе. — Трахалась, — Мэддисон приняла непринуждённый вид и по привычке откинула величественным движением назад светлые волосы. — Так интересно? — Несомненно, — Лэнгдон безумно улыбнулся ей, отчего девушка почувствовала ещё большую потребность соблазнить его. Это чувство было таким же ярким, как и ревность. Она хотела его без остатка, полная наивных мыслей. Тогда Мэддисон была только на пути к отравленной сути. Как только очередь задавать вопрос дошла до Тианы, в дверь оглушительно постучали носком армейского ботинка. — Твою мать, это Хейден, — Амбер вскочила со своего места и распахнула дверь балкона, в надежде на то, что запах марихуаны растворится по мановению волшебной палочки. — Открывайте, грёбанные сопляки, — раздался её голос, подобно громовому раскату. — Думаете, вонь от травы такая незаметная? Ну, погодите, я сейчас вам устрою! Квентин вырубил музыку и многозначительно переглянулся с Тейтом. — Она сейчас нам всыпет по первое число, — чересчур спокойно резюмировала Мойра.

***

Квентин очнулся, всё так же крепко сжимая кружку в пальцах. Он не заметил, как Вайолет подошла ближе и аккуратно сжала рукой его острое плечо. Её большие внимательные глаза впитывали каждую эмоцию, что мелькала на его побледневшем лице. Несмотря на внешнее равнодушие, Вайолет всё понимала и разделяла вместе с ним боль в это секунду. — Я нормально, — Квентин перевёл на неё растерянный взгляд. Эти воспоминания казались нелепыми, но такими тёплыми. Он знал, что уже никогда не сможет вновь ощутить подобное. И он никогда не увидит улыбку любимой сестры, которая всегда была рядом, чтобы помочь и поддержать. Тиана была старше всего на год и эта разница, естественно, никогда не ощущалась. Они были словно двойняшки — чувствовали эмоции друг друга, скрытые радости и печали. Они знали друг друга, как облупленных до определённого момента. Ведь я убил её. Горечь колючим комком подобралась к горлу, мешая Квентину дышать. — Только не кори себя, ладно? — Вайолет понятия не имела, что скрывалось за смертью этой Тианы, но она не понаслышке знала, какого это винить во всём себя. — Я нормально, — повторил Квентин и слабо улыбнулся, сжал её ладонь в пальцах, полный благодарности. Он правда увидел в ней больше, чем просто девчонку, жаждущую спокойствия.

***

Вайолет медленным шагом вышла во двор. Сегодня было на удивление пусто. Никто не курил под козырьком, не обсуждал очередную грязную сплетню, не гулял. Возможно, причиной всему был прохладный дождь, барабанящий по тёмным крышам замка. Вайолет с наслаждением вдохнула сырой воздух и закурила. Было прохладно, но ей вновь стало всё равно. Только на улице она могла расслабиться и ощутить свободу, убежать от лишнего внимания. Вот только от мыслей Вайолет всё равно не было покоя. Тейт раздражал её своим показушным равнодушием, хотя она знала, что ведёт себя точно так же. Оба воротят нос друг от друга, не в силах разложить по полочкам недопонимание. Вайолет была не готова сближаться с таким, как он. Она ему не верила, потому что знала, что за его ангельской улыбкой скрывается хищник. Тот, кто может вцепиться в её горло, стоит только расслабиться. Тейт что-то скрывал, не желая откровенничать. Вайолет по-прежнему считала, что не имеет права лезть в чужие дела, но если Тейту хочется большего, ему нужно развеять её сомнения. Это было глупо. Она ведь тоже хотела большего. Но Вайолет ломали эти мысли. Это выходило за рамки её понимания жизни. Кем они могут быть друг для друга? Оба не вызывают доверия, оба ходят по кругу, страшась близости. Вайолет не знала, станет ли то странное ощущение чем-то большим. Это симпатия или просто помутнение рассудка? Может, гормоны, которые бурлят в её молодом организме? У них вообще нет причин сближаться. Хотя, как будто бы у её родителей были причины, когда Бен повёл Вивьен под венец. Были конечно, но Вайолет о них задумываться было ещё страшнее. Тейта что-то гложет. Он презирает её? Ненавидит, но тайно желает? Быть может, она очередной трофей? Вайолет не удивилась, если бы узнала, что недотроги особенно привлекательны для него. Хотя, Тейт почему-то всем предпочитает Мэддисон. Но связывает ли их что-то большее, чем обычный секс? И всё опять возвращается к тому, что у Тейта есть причины на это омерзительное поведение. И Вайолет чертовски злилась. Ей не нравилось, что Тейта Лэнгдона так много в её и без того забитой глупостями голове. Дождь намочил волосы Вай, оттого мелкие капли то и дело срывались с кончиков и падали за шиворот, от чего девушка заметно вздрагивала. Ей на глаза попалась небольшая теплица в которой, согласно рассказам, мисс Лалори выращивала цветы. Не долго думая, Вайолет забрела внутрь. Там приятно пахло и глаза радовали диковинные цветы, которых не встретишь в октябре. Она медленно проходила по рядам, изредка наклоняясь, чтобы почувствовать аромат. Во втором ряду, отгороженные ото всех, цвели алые ликорисы. Вайолет в ступоре застыла. Тут же ей вспомнилась ночь вечеринки, когда она медленно бродила по кладбищу в поисках комфортного одиночества. Там было много могил, но одна запомнилась особенно сильно. У плиты лежал кроваво-красный ликорис — очень редкий цветок в землях Америки, который требовал особого ухода. В странах Азии он считался символом смерти. Оттого Вайолет совсем не удивилась причине, по которой он был там. Её больше смущала его редкость и свежесть. Это мог быть любой цветок, самый обыкновенный и невзрачный. Но «даритель» захотел оставить именно ликорис, такой яркий и явный. Быть может, он был чем-то особенным для той истории? Среди многих фамилий и имён, прочитанных на веренице надгробий, Вайолет не запомнила то имя полностью. В голове вертелось «Лесли», но она не была уверена в этом до конца. «Нужно вновь туда наведаться, — решила Вайолет. — Даже если это выглядит как глупый каприз». Внезапно позади раздались чьи-то шаркающие шаги. Вай торопливо обернулась и увидела мисс Лалори. Она стояла в дождевике — хмурая и недовольная, уперев руки в бока. Хоть горничная была небольшого роста, но неприятностей от неё можно было ожидать сколько угодно. — Ну и что вы здесь забыли, юная мисс? — Извините. Случайно забрела и очаровалась вашими цветами. Губы мисс Лалори приоткрылись и её круглое лицо уже не казалось таким хмурым. Она заметно смягчилась, когда речь зашла о цветах. — Это моё небольшое хобби, — она окинула теплицу влюблённым взглядом. — Отдушина в этом мрачном замке. Мадам Лэнгдон поначалу ворчала, мол, неужели не хватает садовых цветов, но, в итоге, я добилась своего. Вайолет улыбнулась уголком рта. Подумала, быть может мисс Лалори что-то знает. — Ваши ликорисы просто невероятные. Женщина с гордостью посмотрела на них. — О, да. Ну и намучались мы с Сполдингом, когда их выращивали. Им спокойно на юге Америки, а здесь пришлось знатно повозиться. Но оно того стоило. Они удивительно красивые. Вайолет утвердительно кивнула. — Послушайте, мисс, у вас тут совсем немного ликорисов. Они ведь редкие и трудные в уходе. Никто не срывал их совсем недавно? Возможно этот вопрос звучал чересчур прямо, но Вайолет не любила ходить вокруг да около. Впрочем, Тейт Лэнгдон стал исключением из правил. Мисс Лалори заметно насторожилась. Вся доброжелательность мгновенно исчезла с её лица, а губы вновь сжались в тонкую линию. Она цепким взглядом окинула Вайолет с ног до головы. — Конечно нет, — прохладно ответила горничная. — Если бы это случилось, я бы сразу заметила. — А сколько ликорисов вы вырастили? — Это что, допрос? — женщина скрестила руки на груди. Вайолет понимала, что нужно было аккуратнее спрашивать. Теперь она точно ничего не расскажет. — Что вы, мисс Лалори. Это просто любопытство. Она замолчала, что-то прикидывая в голове. — Их было шесть. Эта пауза показалась Вайолет странной, но она не подала виду. Здесь явно было что-то не так. — Спасибо. У вас очень красивые цветы. Всего доброго. Мисс Лалори кивнула. Вайолет поспешно покинула теплицу, ощущая странный озноб. В этом пансионате явно творились странные вещи.