Venom

Talking Heads — Psycho Killer Хуже некуда. Вот о чём думала Вайолет, когда надевала защитные пластиковые очки и резиновые перчатки. Она считала себя во многих ситуациях сдержанным человеком. Порой, это приносило недостатки — сложности в сближении с хорошими людьми, неверные выводы о себе. Порой, наоборот, эта черта помогала достойно вести себя в тяжёлых ситуациях, не опускаться до откровенной мерзости. Однако, не всегда Вайолет могла сдерживаться. Бывают дни, когда всё идёт наперекосяк. Бывают люди, которые не вписываются в твои обычные правила. А бывает всё сразу. — Давайте, не мешкайте, у вас не так уж много времени, — визгливым голосом и с явным британским акцентом говорила миссис Пикфорд — учительница химии. — Не забывайте вносить результаты опытов в свои лабораторные тетради. И, да услышит Всевышний, будьте аккуратны с реактивами! Вайолет бросила тоскливый взгляд на окно. Уже второй день беспрерывно лил октябрьский ливень. И без того хмурое небо заволокло дымчатыми тучами, вдалеке сверкали ослепительные молнии и гремел не унимающийся гром. Потоки воды застилали стёкла, заливали сад и рощу, вымывали всякую пыль с коричневой замковой черепицы. Но тоскливо Вайолет было по другой причине. Дождливая погода, наоборот, приносила комфорт и нездоровую радость. Лучше бы пойти танцевать под струями ливня, чем сидеть на этой треклятой лабораторной. — Ну что, поработаем вместе на твёрдую A с плюсом? — Доминик растянул губы в любезной, но абсолютно холодной улыбке. Мисти в смятении улыбнулась ему в ответ. Она чувствовала искры напряжения, которые буквально нагревали воздух над их столом. Вайолет отвернулась, делая вид, что найти лабораторную тетрадь — её жизненное призвание. Тейт шумно поправил перчатки и сел напротив — насмешливый и острый, готовый окатить ядом любого, кто впадёт в его немилость. — Начнём, если все готовы, — он бросил выразительный взгляд в сторону Вай, которая лишь поджала губы. — Ну, кто первый? — Доминик решил руководить компанией, потому что сразу заметил изменения между «голубками». Именно так он называл Тейта и Вайолет в отсутствие Мэддисон. Впрочем, ему было всё равно как называть. Больший интерес вызывала причина такого странного поведения. Оба были совершенно точно напряжены. Казалось, что любая мелочь может привести к знатной перепалке. Оттого любопытство Вилмара росло в геометрической прогрессии. Он чувствовал восторг, ведь очередная интрига набирает оборот. И тут даже не нужно подталкивать к этой интриге. Она заплетается в естественных условиях. — Давайте я, — негромко предложила Мисти и встала со стула. Вайолет мысленно воздала молитвы всем известным богам за то, что хотя бы Мисти осталась с ней за этим проклятым столом. Она с особой завистью смотрела в сторону Саммер — той повезло сидеть с Квентином и Мойрой. Правда, там была Амбер, но, в последнее время, она была тише обычного. И, естественно, в присутствие Квентина и Мойры она не посмела бы обидеть Саммер. Мисти специальными щипцами положила в пробирку гранулу цинка и, заметно волнуясь, добавила серной кислоты. Цвет внутри не изменился, но зато появились крохотные пузырьки газа. — Выделился водород, — подсказал Тейт и принялся записывать уравнение реакции. Вайолет с лицом мученика занялась тем же. Точные науки никогда не были её коньком. Языки, литература, мировая культура и история давались не только проще, но и действительно нравились ей. Она с удовольствием посвящала этому время. Но занятия алгеброй или химией вызывали у Вайолет лишь серую тоску. Затем вызвался Доминик — смешал уже другие ингредиенты. Всё это время Тейт и Вайолет пытались не пересекаться взглядами. Даже обсуждать и сверять ответы они старались только с Мисти и Домиником. Поскольку уравнение Тейта оказалось верным, он ехидно заметил, что следует знать степени окисления наизусть, а Вайолет, понимая, что это камень в её огород, едва удержалась, чтобы не кинуть ему что-нибудь язвительное. Мисти и Доминик странно переглядывались между собой, но виновники торжества даже не обратили на это внимания. Как некстати, Вайолет вспомнились глупые слова Тейта, сказанные в начале сентября, о том, что есть риск получить серной кислоты в лицо, если слишком сильно выделяться на фоне местных. Это заставило её злобно фыркнуть. А Тейт, будто угадавший её мысли, ещё более открыто не замечал девушку, но при этом завуалированно задевал, играя на нервах. Именно тогда Вайолет почувствовала, что её сдержанности недостаточно, чтобы вести себя хладнокровно. Будто Тейт был той самой слабостью, которую ты пытаешься скрыть от других. Вайолет хотелось прописать ему как следует. Может, хотя бы так его мозги встанут на место? С чего она вообще взяла, что он небезразличен ей? Сидевшая за соседним столом Мэддисон то и дело перекидывалась с Тейтом многозначительными взглядами. Они будто сговорились сжить Вайолет со свету. Потому, скрывать своё по настоящему скверное настроение казалось почти невозможным. Заметивший перемену в настроении Вайолет Тейт наконец посмотрел на неё взглядом, полным злого веселья. Не долго думая, Вайолет показала ему средний палец. Пусть к чёрту катятся оба. Её это не касается, но, что раздражает сильнее, ей не плевать. Вайолет чувствовала себя ребёнком в темноте среди этих незнакомых и совсем непонятных ей чувств. Она снова ощутила глубинный страх. С таким как он, было страшно потерять контроль даже на секунду. А Тейт не остался в стороне. С издевательской улыбкой он послал Вайолет воздушный поцелуй. Он будто забавлялся, наблюдая за её эмоциями. Он будто специально пытался оттолкнуть её от себя. — Кхм, продолжим, — Доминик едва сдерживался, чтобы не покатиться со смеху. — Твоя очередь, малышка Вайолет. С тебя нейтрализация. Раздражённая девушка поднялась с места и, под внимательные взгляды остальных, добавила в чистую пробирку гидроксид натрия и фенолфталеин — раствор стал ярко-малиновым. Она разболтала его, ожидая, пока Мисти досконально зарисует ход опыта. Всё пошло не по плану, когда Вайолет добавила несколько капель серной кислоты. Опыт был удачным, вот только рука дрогнула и часть прозрачного раствора оказалась на столе. — Ой, — Мисти торопливо убрала тетрадь в сторону и ободряюще улыбнулась. — Всё нормально, на меня не попало. «Твою мать — мрачно подумала Вайолет, ища глазами, чем бы это вытереть по правилам безопасности. — Надо успокоиться». Вспышка гнева здесь сыграла свою роль. Тейт будто специально развинчивал её мнимое спокойствие, потому что прекрасно знал — Вайолет не всё равно. — Воу, аккуратнее, дорогуша, — Доминик немного отодвинулся. — Мы вроде целыми хотим отсюда уйти. Он пытался быть добродушным и не накалять лишний раз и без того неловкую ситуацию. Однако, бросив взгляд на ехидного Тейта, Доминик беззвучно хмыкнул. Он ещё ни разу не видел Лэнгдона таким злобным и весёлым. Хотя, здесь вернее будет сказать, что Тейт был искренним. «Что же у вас такого стряслось?». — Тяжело, наверно, с такими руками по жизни? — Тейт задумчиво смотрел в потолок. На его губах блуждала острая улыбка, походившая на оскал. Вайолет, до этого убирающая беспорядок, тихо выдохнула. Чёрт, ну не терпила же она, в самом деле. — Надо было плеснуть в тебя, — она продолжала с усердием тереть сухой тряпкой уже чистое пространство стола. — Спокойнее стало бы всем. Мисти вскинула брови, явно не зная, стоит ей вмешиваться или нет, в то время как Доминик сложил руки на груди и опёрся о спинку винтажного стула. Он внимательно впитывал каждый жест. — Тебя так беспокоит моё присутствие? — Тейт по-прежнему смотрел куда угодно, но только не на Вайолет. Внешне расслабленный, он казался особенно язвительным и леденящим. Только усилием воли Вайолет не показала насколько её возмутили эти слова. «Он ведь специально это делает — прошипел внутренний голос. — Показывает своё пренебрежение, будто ты ничего не стоишь». Она плавно выдохнула, немного расслабилась и решила в очередной раз не идти на поводу эмоций. Она даст достойный отпор. — Фантазировать любишь? — медленно произнесла Вайолет. Она буквально кожей чувствовала его раздражение и какой-то пугающий интерес. Тейт вновь посмотрел на неё — второй раз за этот урок. Его чёрные глаза затягивали, привычно препарировали, разрезали на части, чтобы вытащить наружу всю суть. — Не льсти себе, — повторил он такую знакомую фразу. Ведь она сказала ему то же самое там, около поместья Гинденбург, под покровом ночи и холодного осеннего воздуха. Вайолет внутренне сжалась, понимая — если покажет любым жестом, что ей некомфортно, то это будет сродни поражению. И она не собиралась проигрывать, уж тем более, когда Тейт ведёт себя как настоящий мудак. Они бросались словами, будто лезвиями — хотели ранить больнее, зацепить и отрезать всё, что зарождалось против их воли. Вайолет подняла глаза и взглянула открыто и честно, улыбнулась уголком рта. — Это не возбуждает. Попробуй ещё раз. И вновь они не замечали вокруг остальных, поглощённые друг другом. — Брейк, — вклинился Доминик, когда их взгляды скрестились, словно клинки. — Мы ещё здесь. — Вам что-то непонятно, молодые люди? — позади раздался недовольный голос миссис Пикфорд. — Всё в порядке, мадам. Небольшая размолвка, — ответил ей Вилмар со всей доброжелательностью, на которую был способен. — Мы почти закончили. Учительница окинула их подозрительным взглядом и отошла к доске. Мисти облегчённо выдохнула и склонилась над своей тетрадью. Тейт и Вайолет снова отвернулись друг от друга, будто их диалога не было в помине. Лэнгдон вновь превратился в холодного и сдержанного, не готового распыляться на лишние темы. А Вай опять замкнулась в себе. Ей приходилось стараться, чтобы никто не заметил, как её задела эта маленькая сцена. Она злилась на себя, не понимая, почему вообще это чувствует, а не игнорирует как раньше. Когда прозвенел звонок с урока, Вайолет ушла одной из первых, даже не взглянув остальным вслед. А Тейт так и продолжил говорить о чём-то с Домиником, словно и не заметив её уход. Мисти о чём-то догадывалась.

***

The Smashing Pumpkins — Stumbleine На стенах мелькали причудливы тени, отбрасываемые гирляндами в форме милых тыкв и летучих мышей. Запах благовоний, яблочных свеч и сжаренного в буфете попкорна окутывал пространство тридцать седьмой. На махровом полу были раскиданы ситцевые подушки в стиле бохо, со стороны Вайолет вокруг кровати выстроились неровные ряды книг и чистых холстов, в то время как у Саммер царил порядок вплоть до идеально заправленной кровати. На стуле стоял ноутбук с чёрно-белыми «Клерками» прямиком из девяностых. Вайолет, с головой укутанная в плед, держала в пальцах большую кружку душистого какао с ванилью и корицей, сверху посыпанного кусочками маршмеллоу. Рядом сидела Саммер в уютном растянутом свитере и домашних штанах с миской карамельного попкорна. Уже второй вечер кряду они проводили за просмотром фильмов. Вчера была очередь Лоуэлли — смотрели романтичные и наивные «Римские каникулы» с Одри Хепбёрн в главной роли, а сегодня фильм выбирала Вайолет — сумбурные и частично «сырые» «Клерки», которые, по началу, кажутся скучными, но медленно и верно, затягивают в будничный и забавный сюжет, полный чёрного юмора, житейских проблем и пошлых шуток. Ливень за окном не прекращался. Заливал окрестности водой, барабанил по стёклам и срывал с места любого, кто осмелился бы сунуться во двор. Пансионат напоминал жужжащий улей. Казалось, будто все максимально близко подобрались друг к другу на время непогоды. В коридорах слышались громкие шаги, смех, запах травы и шутих. За стенами можно было услышать нестройные песни, музыку из колонок, откровенный секс, если кто-то не стеснялся лишних ушей, и глупые выкрики с мини-вечеринок, устроенных в комнатах. Вайолет привыкла к этой атмосфере. В редкие моменты, например в такие, как сейчас, это даже привносило уют, некую общность, когда ощущение, будто этот замок стоит на краю мира и вдали от огней города, нарастало. Она перестала сокрушаться из-за утренней размолвки с Тейтом. Вайолет не хотелось думать о том, что будет дальше. Она сделала один важный и простой вывод — он не хочет сближаться, но, как не парадоксально, при этом не может оставить всё как есть или, хотя бы, как-то показать Вайолет, что особый интерес есть только с её стороны. Вайолет внутренне передёргивало от слова «чувства» или «нравиться». Пускай она и понимала природу своего интереса, но просто так признаться себе в этом не удавалось. Их симпатия находилась на том самом уровне, когда ты не можешь решить — идти дальше или отрезать и сбежать, пока это не вылилось во что-то серьёзное и болезненное. Но они были слишком далеки, знали друг о друге почти ничего и только по наитию, слухам или собственным догадкам. Вайолет не была готова к глупой интрижке. — Ты чего такая пасмурная? — Саммер мягко улыбнулась и подсела ближе. В комнате стало ещё темнее. Небо хмурилось, негодовало, безжалостно бросало молнии на землю и раскаты грома в облака. На экране ноутбука Джей и Молчаливый Боб выделывали забавные пируэты под какую-то старую песню, пока Данте сокрушался о бывшей девушке, а Рэндел не уставал повторять, что жаловаться отстой, не пытаясь что-то изменить. — Да так, задумалась, — почти честно ответила Вайолет. — Это из-за Тейта, да? Вай удивлённо вскинула брови. — Прости? — Ты переживаешь из-за Тейта? — вновь сказала Саммер, но уже более сконфуженно. Она была робкой и боялась наговорить глупостей. Вайолет заёрзала на месте, накрывая ноги пледом. Она подумала, что редко с кем-то обсуждала парней или забавные сплетни. Разве что с Джинни, которая, с заговорщическим видом, рассказывала о драмах из своей школы или об очередном мальчишке, который позвал её на свидание или оставил нелепое любовное письмо в шкафчике для учебников. Тогда Вайолет вливалась в беседу и чувствовала себя легко. В конце концов, нет в этом ничего такого — обсуждать парней и романтику. До тех пор, пока эти разговоры не носят характер настоящих сплетен с поливанием грязью и осуждением, Вайолет была согласна об этом говорить. Но за последние полгода она позабыла какого это. Вай замкнулась, совершенно теряя интерес к своей жизни и окружающим. И, как ни странно, перевод в этот пансионат оказался глотком свежего воздуха. Вайолет, уверенная в том, что отныне ей плевать на всё и всех, нашла себя приятелей и возможно в перспективе друзей. Ей не было скучно, пускай она и осторожничала. Вайолет иногда казалось, что это делает её уязвимой. Но есть ли смысл об этом горевать сейчас, если можно просто наслаждаться? — Я не уверена, — Вай пожала плечами и перевела задумчивый взгляд на подругу. — Наверно, мне не всё равно. Она не могла сказать «нравится». Просто не могла. — Он… важен для тебя? — Саммер поняла, что Вайолет некомфортно говорить о своих чувствах прямо. Хармон шумно выдохнула. — Он ведёт себя как мудак, но и я ненамного лучше. На той вечеринке у нас был разговор и я высказала ему всё в лицо. Он ведь не может меня игнорировать, но и подпускать к себе не желает. Ему что-то мешает и он не собирается это объяснять. А меня раздражает, что мне не плевать. Знаешь, я ему тоже не доверяю. Я помню о его отвратительном поведении и не желаю, чтобы меня водили за нос. Не позволю обращаться с собой как с игрушкой, которую, в случае чего, можно выбросить на помойку, — Вайолет перевела пустой взгляд на мерцающие гирлянды. Не слишком ли много она рассказала? Саммер опустила глаза и как-то померкла. Очень хотелось рассказать о Тиане и о том, насколько сильно её смерть изменила Тейта. Что происходило тогда в пансионате, как потом изменился вектор. Она хотела рассказать, но помнила, что Тейт запретил упоминать об этом кому-либо. Школьники всё равно сплетничали и перемывали кости всем, кто был завязан в этой мрачной истории, но Саммер была эмпатичной. Ей было жаль Тиану, Тейта и Квентина. Она не посмела игнорировать эту просьбу, потому что чувствовала какая боль скрывалась за всем этим. Если Вайолет найдёт что-то сама, то она непременно расскажет и возьмёт с неё обещание не распространяться. Впрочем, у Вайолет всегда рот на замке и лишнего слова из неё не вытянуть. Саммер понимала, почему Тейт отказывается сближаться. Его съедает вина и ненависть. Он так и не смог простить себя и отбросить прошлое. Он варился в той жизни до сих пор, постоянно вспоминал о Тиане, будто пытался удержать её призрак в этом замке. Он не мог отпустить ни себя ни её. Саммер знала — Тейт может быть жестоким и опасным. Она боялась, что он разобьёт Вайолет сердце, если та заинтересуется им бесповоротно. Однако то, что Тейт не подпускал её близко, будто подтверждало, что он не желает Вайолет боли. Ему не плевать на её чувства. Быть может, время расставит всё по своим местам и они перестанут испытывать этот нездоровый интерес друг к другу? — Ты не обязана под него подстраиваться, — спустя минуту молчания ответила Саммер. — Если ему действительно не плевать, он не оставит всё как есть. — Верно, — согласилась Вайолет, делая глоток остывшего какао. — Нужно выкинуть это из головы. «Пока возможно, — мысленно продолжила она. — Нельзя быть уязвимой». — А тебе кто-нибудь… небезразличен? — спросила Вай, когда напряжение перестало сжимать её в крепкие тиски. Саммер смешалась, явно не зная, что ответить. Она всегда была стеснительной, робкой и мечтательной. Пожалуй, слишком безобидной и хрупкой для этого пансионата. Саммер грезила об идеальной жизни с комфортной эстетикой, чтобы в ней обязательно было место уютной квартире, милой кошке и заботливому молодому человеку. Но был ли в её жизни хоть кто-то, кто смог бы уберечь Саммер от лишней боли? Кому бы она смогла подарить всю заботу и поддержку? — У меня не было отношений, — смущённо пробормотала Лоуэлли. — Я знаю, что в восемнадцать многие… заходят дальше поцелуев, — её щёки стали пунцовыми и она торопливо схватила с пола колоду карт Таро, на которых не так давно гадала Вайолет, и принялась нервно тасовать. Вайолет с удивлением отметила, что подруга волнуется и стыдится своего положения. — Я девственница, — спокойно сказала Вайолет. — Кому не плевать, сколько парней побывало в твоей постели? Лоуэлли вздрогнула. По всей видимости, ей не приходилось обсуждать такое с другими. — Я даже не целовалась, — тихо призналась Саммер, будто за сторонним шумом их мог кто-то подслушать. — И не держалась за руки. Все думают, что я чересчур правильная. Наверно так и есть. Но… Это не значит, что я не хочу быть любимой. Кажется, парням нравятся открытые и раскрепощённые девушки, необычные и уверенные в себе. Такие как ты или Мэддисон. Вай поставила кружку на пол и медленно повернулась к Саммер, взяла её ладони в свои и сказала уверенным тоном: — Не смей сомневаться в себе. Ты замечательная, понимающая, красивая и всегда готова прийти на помощь. Тебе не плевать на чувства других. Потому, не измеряй себя общими понятиями. И знай, я очень рада, что мы стали друзьями. Саммер сглотнула с трудом сдерживая слёзы. До сих пор никто не говорил ей таких замечательных слов. — Ох, Вайолет. Вай улыбнулась и обняла девушку одной рукой. — Всё будет хорошо.

***

Тейту было плевать на ливень. Льёт и льёт, что с того. Ему всегда по душе была прохладная и пасмурная погода. Его совершенно не смущал тот факт, что его чёрный с белыми рукавами лонгслив промок насквозь, а шнурки конверсов как следует искупались в грязных лужах. Тейт задвинул неприметный кусок шифера и медленно побрёл через рощу к пансионату. Он не чувствовал холода, хотя, для многих, октябрьский ветер казался пронизывающим и злым. Его не пугали раскаты далёкого грома и вспышки молний. Он считал, что должен был снова посетить её. Показать, что он не собирался забывать. И даже погода не могла нарушить планов Тейта. Разве это препятствие, если хочешь прийти к любимому человеку? Ему навстречу вышла обеспокоенная мисс Лалори, облачённая в дождевик и с зонтом на вооружение. Она опять пропадала в своей теплице. Все дневные и утренние дела были закончены, а значит, Лалори могла отдаться любимому занятию. — Здравствуйте, Дельфина, — хрипло поздоровался Тейт, оказавшись в теплице. — Ты совсем себя не бережёшь, милый, — мисс Лалори сочувственно посмотрела в его непроницаемое мраморное лицо. — Всё в порядке. Мисс Лалори всегда обожала его. Ещё когда Тейт, будучи тринадцатилетним мальчишкой, попал сюда, она решила, что сын госпожи Лэнгдон удивительный ребёнок — такой смышлёный, дружелюбный и удивительно красивый. Внешне он очень походил на свою мать, но обладал совсем другим характером. Когда не стало его Тианы, Тейт совсем замкнулся и огрубел. Мисс Лалори считала его запутавшимся мальчиком с разбитым сердцем, наделавшим кучу бесполезных ошибок. Однако, она верила, что где-то внутри всё ещё живёт тот милый и добрый ребёнок, и что Тейт когда-нибудь оправится от своей потери. — Ты отправился к ней даже в такую погоду, — негромко заметила горничная. Тейт ни единым жестом не показал, что ему неприятна её проницательность. Он неплохо относился к Лалори, потому что она была частью его детства. — Спасибо за цветы, — он отбросил назад мокрые волосы. — Правда, не уверен, что их не смыло к чёрту. Мисс Лалори тихо вздохнула. Сколько времени прошло, а он всё так же, как верный пёс, приходил на её могилу и бесчисленное количество раз приносил цветы, которые брал из теплицы. В начале, Тейт срывал их тайком, но однажды Лалори поймала его с поличным и он простодушно объяснил, что носит их на кладбище. С тех пор она перестала обращать на это внимание. Лалори любила свои цветы, но ей было не жалко. — Бери сколько нужно. Затем, мисс Лалори нахмурилась, будто что-то вспомнив. — Пару дней назад застала здесь девчушку, — негромко произнесла она. — Сказала, мол, забрела случайно. О ликорисах спрашивала. Странная такая. Тейт едва слушал её рассказ, бездумно блуждая взглядом по теплице. По широким окнам стекали вниз мириады капель, превращаясь на ходу в сотни водянистых дорожек. Сквозь них можно было заметить причудливо искривлённый фасад пансионата с рядами золотистых окон и балкончиков с редкими тёмными силуэтами. — Да? — он старался поддержать разговор. — Что же в ней странного? — Начала спрашивать сколько цветов я вырастила. Срывал ли кто-то их недавно. Такая чепуха. Не знаю, для чего я тебе это рассказываю, дорогой. Тейт медленно выплыл из своих раздумий и вскинул брови. — А как выглядела эта странная девушка? Мисс Лалори поджала губы. — Невысокая, с симпатичным личиком. Но Бог ты мой, одета в такие лохмотья! — горничная всплеснула руками. — В моё время мы не позволяли себе приходить в школу в таком виде. Лэнгдон напрягся. Он чувствовал, что упоминание Лалори не случайное. Быть может, это всего лишь совпадение. Но Тейт не верил в совпадения, особенно в этом пансионате. Каждую минуту здесь рождаются новые истории и сплетни, догадки и загадки. Потому, он бы совсем не удивился, если бы однажды кто-то и что-то заметил. — Бедняжка была такой потерянной, — продолжила мисс Лалори. — Ещё и с этими царапинами! — Царапинами? — Тейт вздрогнул. — Её лицо было в царапинах, — пояснила горничная. — Видно, что заживают. Помню, ещё удивилась, в какую передрягу она умудрилась попасть. «Вайолет?». Сердце при мысли о ней стало биться немного быстрее. Он вспомнил, как этим утром они перекидывались колкостями, лишь бы не показать друг другу истинных чувств. Тейт смотрел на неё и ненавидел себя, потому что видел в ней больше, чем привлекательную чудачку. У Вайолет была далеко не самая симпатичная мордашка среди старшеклассниц, но почему-то его завораживал каждый её жест. За едкими взглядами Тейт скрывал восхищение, которое всё чаще появлялось, когда Вайолет оказывалась поблизости. Но это могла быть обычная химия. Так бывает, когда хочешь кого-то трахнуть или находишь интересного человека. В конце концов, Тейт был привязан к Тиане. Разве имел он право любить кого-то ещё? Вместе с Мэддисон они растеряли остатки совести, но Тейт никогда не любил её. Мэддисон была красивой и желанной, далеко не глупой, но не любимой. Она могла быть кем угодно для него, но уж точно не той, которую он бы смог полюбить всем сердцем. Тейт чувствовал как на него накатывают отчаянье и вина. Тиана и Вайолет — такие разные и обе такие особенные для него. Однако, Тиана была до кончиков пальцев понятной и родной. И мёртвой. А Вайолет была бесстрашной и искренней. И живой. Оставить Тиану казалось сильнейшим предательством. Она по-прежнему была дорога Тейту. Ни один кошмар не обходил его стороной без её бескровного лица. Ему казалось, что они навечно прикованы друг к другу. Им не суждено быть вместе, но и не суждено полюбить кого-то ещё, верно? Ведь я убил её. — Понятно, — Тейт принял равнодушный вид. — Мне пора, Дельфина. Горничная покачала головой. — Может стоит переждать здесь? — Мне нужно идти, — он скупо улыбнулся и скрылся за пеленой сплошного дождя.