Venom

Мимолётная солнечная погода быстро покинула пределы пансионата, снова возвращая Вайолет ощущение оторванности от привычного мира. Тяжёлые темные тучи вновь скрыли голубое небо с глаз долой, словно где-то наверху сидел грозный, всеми недовольный Зевс и метал волшебные молнии в разные стороны, силясь уничтожить всё живое в радиусе мили. Холодные капли дождя барабанили только им понятный марш по замковым башням, а порывы ледяного ветра до звона врезались в высокие окна, будто желая прорваться внутрь и спрятаться вместе с постояльцами от наступающей бури. По трубам пустили долгожданное тепло. Однако, несмотря на это, в пансионате всё равно было прохладно, всё-таки поддерживать комфортную температуру в огромном замке — задача непростая даже в современное время, не говоря уже об ушедшей викторианской эпохе. Впрочем, разница ощущалась явно, от того студенты встретили эту новость более чем радостно. Но, по иронии судьбы, в тот вечер, когда пансионат как следует прогрелся, по всему периметру отключили электричество. Крики разгневанной Хейден, делавшей какой-то важный отчёт для Констанс Лэнгдон, раздавались на весь первый этаж — вместе с Сполдингом они битый час копались в проводах, пока мисс Лалори не объявила, что электричество появится не раньше следующего утра. Хоть для Надзирательницы это и стало неприятным сюрпризом, зато Мисти и Мойра, наоборот, обрадовались такому стечению обстоятельств и устроили посиделки в общем зале на седьмом этаже. За всё время Вайолет лишь пару раз заходила туда, и то, как-то случайно, между своими одиночными прогулками по укромным уголкам пансионата. Там было очень красиво — широкие своды подпирали коричневый потолок, украшенный гипсовыми гирляндами цветов, выкрашенными в благородный, потускневший от времени, золотой. Огромный зал был обставлен светлыми викторианскими кушетками, проходившими на современные диваны, из роскошной ткани и с богатыми узорами, небольшими столиками из темного дерева, светильниками с великолепными, сложными абажурами, и уютными креслами. Кофейные стены украшали портреты аристократов в позолоченных рамах, пыльные гобелены и любимые, мрачные натюрморты Управляющей. Длинные окна с вкраплениями цветного стекла в пасмурную погоду затягивались тяжёлыми, бордовыми шторами с бахромой. В тот вечер Мойра заставила Квентина и Джонатана растопить камин, а сама пробралась в один из чуланов, чтобы добыть длинных, обыкновенных свечей, которые отлично смотрелись в старинных канделябрах. Мисти принесла из своей комнаты несколько видов душистого чая и растворимый горячий шоколад, Вайолет и Саммер вложились в общее дело огромной коробкой бисквитов, яблочным зефиром и песочным печеньем с корицей, Тайлер выудил из закромов общей комнаты клуэдо и мафию, остальные тоже помогли всякими мелочами. Несмотря на ненастье за окном, внутри было уютно и тепло. Студенты расселись на кушетках, обложились яркими подушками, укрылись клетчатыми пледами и наслаждались компанией. Из чьего-то телефона раздавалась негромкая, спокойная музыка, навевающая лиричные, но светлые мысли. Daughter — Candles — Я не мафия, чёрт бы тебя побрал, Фокси! — кричал Джонатан, пока Мойра ехидно улыбалась. — Эй, я что тебе говорила насчёт этого прозвища, олух? — Вскрывайся, Джон, — подначивал Тайлер, которому не терпелось продолжить игру. — Я сейчас вскроюсь в прямом смысле этого слова, — буркнул Джонатан и громко шлёпнул карточкой путаны о лакированный столик. — Черт возьми! — воскликнул всегда сдержанный Квентин, чем словил удивлённый взгляд Саммер. Мойра громко хлопнула в ладоши. — Тихо! Партия ещё не окончена. Город засыпает! Под ошарашенные взгляды «мёртвых» жителей Вайолет указала на Квентина, а затем провела резкую линию пальцем по горлу. — Город просыпается. Ой, простите. Просыпается только маньяк, потому что он прикончил всех жителей, включая мафию! — Ах вот значит как, Вайолет! — завопил Джонатан. — Ты выглядела такой невинной! — Я была уверена, что вылечу одной из первых, — слабо улыбнулась Вай и потянулась к отложенному на время игры скетчбуку. Пока все шумно обсуждали разную чепуху, Вайолет делала лёгкие наброски присутствующих. Вот силуэт Квентина, что-то говорившего Тайлеру, а вот и схематичная Мойра в коротком готическом платье с рюшами, совсем рядом Саммер, греющая пальцы о кружку с шоколадом, чуть далее Мисти с волнистыми волосами, которые Вайолет захотелось разукрасить в её новый цвет — насыщенный сапфировый. Даже Амбер Филлипс, что сидела в одиночестве на другом конце комнаты, хватило места на этом листе. Мулатка сжимала толстенный учебник и всеми силами пыталась делать вид, что ей побоку шумная компания. Кажется, она сидела здесь ещё до того, как свет вырубили. — Может позовём её? — вдруг спросил Тайлер и внимательно посмотрел на Квентина. Несмотря на относительное равноправие, Браун оставался главным звеном в их компании, и к его мнению прислушивались в первую очередь. — Как будто она согласится, — фыркнул Джонатан и закатил глаза. — Будет сидеть и оглядываться, а то вдруг Мэддисон вздумает притащить сюда свою задницу. Тайлер ткнул его в бок и пока они препирались, Мойра словила одобрительный взгляд Квентина и удалилась в сторону Амбер. От других Вайолет слышала, что они соседки по комнате. Через пару минут Мойра вернулась вместе с мулаткой — свеча в той части зала погасла. Вай внутренне напряглась, вспоминая, как в первый учебный день столкнулась с ней в буфете. Амбер тогда показалась ей грубой и агрессивной, однако сейчас она выглядела нервной и самую малость недовольной. — Привет, — выдавила она и села поближе к Мойре. — Хочешь бисквит? — предложил кто-то на соседней кушетке. К удивлению Вайолет, Саммер засуетилась и наполнила чистую чашку травяным чаем и подвинула мулатке. Амбер прочистила горло и едва слышно поблагодарила её. — Сыграем в клуэдо? Пока ребята раскладывали фишки и карточки, Вайолет стёрла сидевшую в отдалении Амбер на своём рисунке, и стала набрасывать её силуэт уже в их углу, рядом с схематичным Тайлером и такой же Мойрой. — Здорово выходит, — над её ухом раздался тихий голос — будто порыв холодного ветра прошелестел за окном. — Это глупости, просто набросок, — так же тихо сказала Вайолет и подняла на Квентина задумчивый взгляд. — Чувствую себя иначе здесь. — Тебе с нами не нравится? — Наоборот. Кажется, я привыкаю к пансионату, к людям. Пока Вайолет говорила, карандаш порхал по верхней части листа, создавая схожие с лепниной потолка узоры. Она чувствовала, как начинает больше проникаться окружающими, и невольно тянется к ним, чтобы погрузиться в незнакомое ей тепло. Раньше только Джинни могла скрасить её будни и по-настоящему их оживить. Конечно, иногда в другой школе попадалась неплохие ребята, но, как правило, они не держались вместе. Вайолет не знала, как назвать это единение. Оно одновременно пугало, потому что она всегда сторонилась скопления людей, но, одновременно, притягивало — ей не было на них плевать. — Боишься сближаться? — Квентин стащил чашку с лавандовым чаем со стола и сделал маленький глоток. — Считаешь это слабостью? Вайолет хмыкнула. Почему-то о личном говорить с Квентином было проще всего. — Вроде того. Уже теряла важных людей. Она тут же запнулась и прикусила нижнюю губу. Кажется, не ей рассказывать Квентину о потерях. Световой вспышкой в голове Вайолет промелькнула прогулка по кладбищу и полураздавленные хризантемы у могилы Тианы. Наверняка он до сих пор не может смириться с её смертью. Заметив смятение Вайолет, Квентин поспешил рассеять неловкую паузу. — Даже если теряешь — это не повод закрываться от других. Всегда найдутся люди, которые поддержат, если самому открыть сердце. Он мягко улыбнулся тонкими губами. И хотя в его груди всколыхнулось болезненное воспоминание о любимой сестре, Квентин принял это. Ещё в тот декабрьский вечер, когда их с Тейтом пути частично разошлись, он пообещал, что будет стараться выбраться из ямы, в которую сам себя затянул. Он будет цепляться за важных людей и общение с ними, за новый опыт, чтобы однажды преодолеть острую боль, которая упрямо возвращала его в тот злополучный Хэллоуин. Как ни странно, это работало. Не тах хорошо, как хотелось, но всё же он не хоронил себя заживо. Тиана была не просто старшей сестрой, а главной опорой, когда они остались одни в этом мире. Квентин не унывал только потому, что она поддерживала его, хотя и сама испытывала боль. У неё была какая-то невероятная способность вселять в людей надежду. Потому он и сохранил её, и раздувал, словно огонь. Ведь было столько дел, которых он не выполнил, и столько важных слов, которые Квентин пока не успел сказать. Он видел, как искренне Мойра радуется поводу собраться, и как ей нравится играть в глупые игры и сплетничать. Её это устраивает, даже если это не косяк травы или пресловутая ангельская пыль. Впрочем, никто из них больше не игрался с подобным. Также, Квентин обращал внимание на неуверенную Амбер, что силилась скрыть это грубыми фразами и хмуро сведёнными бровями. Он знал — ей некомфортно с Мэддисон и она не может принять её поступков. Ведь именно по этой причине в тот дождливый день Амбер впервые за полтора года прислала ему короткую смску, в которой просила вытянуть «тупую новенькую» из неприятностей. И Квентин был этому даже рад. Ведь он обрёл Вайолет — чудаковатую и загадочную, как глоток свежего воздуха после удушливой летней грозы. Рядом с ней всё незримо менялось. Так случайно и так правильно. Квентин даже начинал верить, что все перевернётся с ног на голову и он сможет стать ближе и осмелится на большее. — Ты прав. Когда-нибудь я научусь, — она прервала его мысли. Вайолет подумала о том, что ей не стоит забивать голову тем, что случилось с Тианой. Квентин пытается принять эту смерть, а значит, её любопытство здесь ни к чему. — Кстати, вы ещё не думали насчет костюмов на Хэллоуин? — Мойра втиснулась между Квентином и Вайолет, и тем самым развеяла интимную атмосферу между ними. — Ох, еще половина месяца, — улыбнулась Мисти и откусила от бисквита. О’Хара лукаво улыбнулась. — Девочка-зайчик? А может соблазнительная ведьмочка? Дэй фыркнула. — Нет уж. Я буду Стиви Никс! — Снова ты со своей Стиви, — Мойра картинно закатила глаза и перевела горящий взгляд на Вайолет. — А что насчет нашей бунтарки? Предлагаю Лидию Дитц или Мортишу Аддамс, и чтобы вырез поглубже. Кое-кто будет точно в восторге. Последние слова Мойра протянула с таким хитрым выражением лица, что у остальных даже не осталось сомнений в том, кто бы это мог быть. — Не понимаю о чём ты, — карандаш лихорадочно выводил штрихи и неаккуратные линии, от чего Вайолет хмурилась, однако глаз не поднимала. Она чувствовала каким взглядом её буравят Мисти и Квентин. Только Саммер скромно потягивала свой шоколад, делая вид, что ничего особенного не происходит. Уж она то знала, что у Вай на душе в последнее время. Она понимала, как новая подруга мается неизвестными чувствами. Пускай Вайолет и упрямо молчит о них, но Лоуэлли видит намного больше. — О, только давай не будем делать вид, будто всё на своих местах, — Мойра прошлась кончиками пальцев по её плечу. Амбер, которая секундой ранней неловко объясняла Тайлеру различие каких-то терминов, навострила уши. Её сердце рухнуло вниз от этих безобидных поддёвок. И дело было не только в том, что Мэддисон могла прийти в ярость, если бы узнала от чём судачат эти «фрики». — Почему именно готесса? — Вайолет своевременно перевела тему. — Разве я давала повод? Мойра понимающе хмыкнула. Она любила ходить по тонкой грани, впрочем, никогда её не нарушая до конца. — Тебе тьма к лицу. Вайолет расслабилась. Её губ коснулась тонкая улыбка от такого странного, но приятного сравнения. — Хватит о чепухе, — вмешался Джонатан. — Я вам сейчас такую историю расскажу! Тайлер нарочито показушно зевнул. — Если это будет неудачный пересказ истории про Слендермена, то я — пас! — Заткнись, придурок. А дождь за окном все усиливался, молнии ударялись о громоотводы и разбивали небосвод на сверкающие осколки. Ветер нещадно задувал в крошечные щели замка, однако в общей комнате было особенно тепло. Впервые за долгое время здесь так долго звучал искристый смех.

***

Целый день Тейт ощущал нелепую досаду. Его мысли, подходившие на густой, противно тягучий кисель, плескались в голове из стороны в сторону и мешали сосредоточиться на тексте. Он был недоволен собой. В конце концов, университеты, в которые Тейт планировал подавать документы, требовали хорошее знание общей литературы. Потому, он постоянно что-то читал, проходил опросники, сдавал сочинения миссис Гуд и зубрил все необходимые термины. Он должен быть лучшим, ведь только таким достаётся все, не так ли? Между тем, Тейта не отпускала бренная мысль, что приближается вторая годовщина. Ему вновь придётся пройти девять кругов Ада, потому что воспоминания были как никогда свежи. Они глубокими порезами покрывали внутренности Тейта, не давая шанса на передышку. Ещё и эта нелепая и невесть откуда взявшаяся лента для волос. Шелковая, с едва различимым узором, навевающая образы из прошлого. Кто-то бродил по кладбищу в его отсутствие и, скорее всего, о чем-то догадывался. Тяжело вздохнув, Тейт откинулся на спинку винтажного стула и покрутил в длинных пальцах карандаш. Перед ним лежала книга с небольшой пьесой Сартра, которую он не мог осилить уже второй день, хотя времени ей на один вечер. В наушниках хриплый голос Курта вещал о нелепых, но правдивых тяжестях обычной жизни. Именно в этот момент в залитый солнцем зал библиотеки вошла Вайолет Хармон. Nirvana — Lithium Если быть точным, то вошла компания, в которой была Вайолет Хармон, однако Тейт мгновенно из массы студентов выцепил её бледное лицо. Секундой позже, усугубляя и без того опостылевшее недовольство, он заметил тонко улыбающегося Квентина и привычно робкую Саммер. I'm so happy 'cause today I found my friends They're in my head I'm so ugly, that's okay, 'cause so are you Broke our mirrors Она тоже его заметила, впрочем, как и сам Тейт, поспешила сделать вид будто её заинтересовало что-то иное, к примеру, обветшалый стеллаж, набитый подростковыми романами. Вайолет повернулась и что-то сказала своим спутникам, и они остановились неподалёку, там, где ему прекрасно было их видно. Тейт язвительно улыбнулся, ощущая как в нем борется трепет и ярость, словно белый и алый дракон из легенды о Мерлине. Они постоянно пытались пожирать друг друга, но даже самому Тейту не было ясно кто из них одерживает верх. Впрочем, сегодня не только эти чувства одолевали Тейта. К ним прибавилось что-то новое, обжигающее неприятным, ледяным огнём грудную клетку. Невольно, сердце стало биться быстрее, разгоняю тревогу, злость и даже скрытый за сотней слоев страх. Он с силой сжал карандаш, потому что мысли его путались, а маска невозмутимости покрывалась омерзительными трещинами. Sunday morning is everyday, for all I care And I'm not scared Light my candles in a daze 'Cause I've found God Её маленькие пальцы касались корешков книг. Она явно искала что-то конкретное, хотя на потёртом столе уже высилась внушительная стопка. Впрочем, Тейт давно понял, что как и он, Вайолет интересуется книгами. Иногда, он ловил себя на мысли, что не прочь обсудить с ней что-нибудь интересное, вроде Камю или Блейка, По и Достоевского. Но затем Тейт отмахивался, словно от чумы. Это казалось нелепым. Растерянно посмотрев на верх, Вайолет встала на носки и потянулась к верхней полке с авторами на букву «С». Однако росту в ней было не так уж и много, потому нужную книгу она так и не сумела достать. Впрочем, «мистер само Благородство» вовремя оказался рядом и помог — вытащил синий переплет и с готовностью протянул ей. Тейт ощутил как досада усиливается, сжал карандаш крепче, не понимая откуда в нём столько горечи из-за подобных пустяков. Он же просто навязал себе эти чувства, потому что неосознанно пытался вырваться из густой темноты, верно? I'm so lonely, that's okay, I shaved my head And I'm not sad And just maybe I'm to blame for all I've heard But I'm not sure Вайолет улыбнулась бледно-розовыми губами, полная мягкой благодарности, и посмотрела на него своими ясными глазами, которые наверняка на солнце искрились. Они коснулись пальцами, когда она забирала книгу из рук Квентина, и у того в этот момент появилась ответная, искренняя улыбка. Оба были оплетены косыми солнечными лучами, пока Саммер незаметно шуршала в тёмном углу фолиантами по психологии. Раздался лёгкий хруст. Карандаш в крепких пальцах Тейта сломался пополам. Его черные глаза стали темнее и заблестели будто от лихорадки. Ревность. Вот, что за странное и позабытое чувство он испытывал, когда видел Квентина и Вайолет вместе. Стоило ему это осознать, как внутренности скрутило от отвращения к себе. На мгновение Тейт вообразил, как неистово топчется по могиле несчастной Тианы. От этой вздорной фантазии у него прорезалась пугающая болезненная улыбка. Какая же чушь. Ну конечно он просто хотел её. I'm so excited, I can't wait to meet you there And I don't care I'm so horny, that's okay My will is good Лишь дикое желание обладать владело им. Всё просто. Тейт лишь хотел затащить её в постель, овладеть, растоптать, препарировать мысли, забраться в её внутренний мир, подобно ядовитому дурману, и устроить погром, сжечь к черту сокровенное. Он на мгновение застыл, уличая себя во лжи. Вайолет чертовски возбуждала своей исключительностью. Однако, Тейт был бы не прочь узнать о чем она думала этим утром, что делала прошлым вечером, какие песни задевают её за живое, сколько чашек кофе ей нужно, чтобы проснуться, какие книги она сейчас читает, какие фильмы смотрит, о чем её трепетные мечты, сколько шрамов хранит это сердце и ещё тысячи мелочей, которые почему-то, несмотря на весь внутренний протест Тейта, его будоражили. I like it, I'm not gonna crack I miss you, I'm not gonna crack I love you, I'm not gonna crack I killed you, I'm not gonna crack Это нечто разрасталось в Тейте словно паразит, словно фиалки, пахнущие смертью. Впрочем, он и сам ею пах. Капля по капле в нём что-то возрождалось, хотя Тейт этим ощущениям не верил. Он не хотел чувствовать себя одураченным и не хотел отказываться от страданий, на которые сам себя обрёк. Обломки карандашей до боли вонзились в его ладонь, но Тейт, словно, был где-то далеко. Он думал о том, что знает Квентина слишком хорошо. Потому, сомневался, что тот может всерьёз заинтересоваться Вайолет, ведь была одна забавная, не вяжущаяся с образом Квентина деталь. Впрочем, и сам Тейт ощущал себя околдованным рядом с хрупкой, но стойкой Вайолет Хармон. Мало ли, Квентин тоже ощутил на себе её исключительность. Ведь время способно многое менять, включая чувства. Впрочем, важнее всего были чувства самой Вайолет. Он понимал каким уязвимым может быть из-за этого. Тейт лишь частично знал, что творится в её милой голове, хоть и глаза Вайолет всегда были самыми чистыми из всех что он встречал. Но, в любом случае, ревность неприятно резала сердце Тейта изнутри, а лёд, что не так давно плотной бронёй окружал его, медленно таял, становился тоньше, словно пахнущие смертью фиалки дарили ощущение позабытой эфемерной весны. Не той, что наступит через долгие полгода, а чувственной, трепетной, похожей на шанс обрести лучший мир и долгожданный покой от тревоги и вины. В нем возрождалась нежность и что-то светлое, такое противоположное самому Тейту. И причиной всему была нелепая большеглазая чудачка. Нелепая и прекрасная. Её путы с каждым днем оплетали его сильнее, так незаметно, неловко, естественно и почти не против его воли. Он уже не улыбался. Тейту хотелось распороть себе грудь и собственными пальцами вырвать эти чертовы фиалки. Он ходил по тонкому лезвию, но не мог выбрать куда ступить дальше. Каждый раз, когда Тейт пытался сделать глубокий вдох, на него накатывала паника, а сны о её смерти приходили все чаще. I like it, I'm not gonna crack I miss you, I'm not gonna crack I love you, I'm not gonna crack I killed you, I'm not gonna crack Вайолет уже отошла от Квентина и тихо и доверительно что-то рассказывала улыбающейся Саммер. Тейт равнодушно уставился на выступившую на ладони тёмно-бордовую кровь — не удержался и слишком сильно сжал гребанные обломки. Броском он отправил их в ближайшую урну, затем, грубым движением сгрёб свои вещи в школьную сумку и рывком встал, привлекая внимание Вайолет и других студентов. Ему не хотелось находиться здесь дольше. Иначе эти мысли накроют его с головой. Тейт уже не понимал, где его настоящие чувства, а где иллюзия. Но где-то глубоко внутри него сидел хмурый мальчик с глазами загнанного зверя, который робко тянул тонкие руки к свету. Который тоже хотел быть любимым и нужным. Однако шелуха из прошлых ошибок была такой тяжёлой, что крик этого мальчика походил на едва уловимый шепот. Намеренно глядя перед собой, Тейт бесшумно отправился прочь. Вместо Сартра в голову лезли глупые фиалки. Он не заметил как крепко Вайолет прижала к груди книгу Сильвии Плат, и как в её чистых глазах мелькнуло что-то такое же лихорадочное и болезненное, то же самое, что пронзило Тейта едва ли не сразу как он встретил её в раннем сентябре, который сейчас казался таким далёким.

***

Вайолет снова не спалось. Битый час она крутилась в постели, плотно смыкая веки, пыталась представлять что-то безмятежное, пока не поняла, что это бессмысленно. В ближайшие пару часов сна Вайолет не видать и уж лучше заняться чем-нибудь полезным или интересным, надеясь, что усталость, в конце концов, возьмёт своё. Так, Вайолет тихо выскользнула из-под одеяла, натянула махровые полосатые носки, укуталась в клетчатый плед и, сжимая в руках книгу и телефон, скрылась в коридоре. Саммер крепко спала, тихо посапывая, потому Вай решила поискать приют в каком-нибудь спокойном уголке замка. К тому же, ей не впервой бродить здесь по ночам. Было в этом что-то странное и манящее. Словно именно ночью замок становился самим собой и готов был открывать свои тайны более охотно, без лишней шумихи и студентов, норовящих прервать особое одиночество Вайолет. Ведь как бы её не тянуло к новым людям, она по-прежнему нуждалась в уединении. В коридорах было пусто. Только тусклые настенные бра освещали пространство, невольно, вызывая в памяти Вайолет тот день, когда она зашла в комнату Стефании и Мэддисон, чтобы вырвать из их лап беззащитную Мисти. Он казался таким далёким, словно прошёл по крайней мере год. Иногда время для Вайолет казалось странным. То, оно бежало на сверхскорости, опережая мысли, то текло медленно, словно густая смола. Она едва слышно шагала по скрипучим ступенькам, то и дело прислушиваясь к звукам. За чьим-то дверями до сих пор раздавались голоса, еле слышная музыка и звяканье посуды. Но, в целом, пансионат скорее спал, чем бодрствовал. Отбой объявили пару часов назад, потому тяжелая, парадная дверь была заперта на три замка — чтобы студентам было неповадно шататься снаружи по ночам. Впрочем, тем, кто давно здесь жил, были известны тайные проходы, потайные дверцы и лазы. Сначала Вайолет решила отправиться в общую комнату на седьмом этаже. Однако вовремя вспомнила, что оставила зажигалку в кармане кардигана, а обычное освещение для ночных посиделок совсем не подходило. Уж если Хейден или мисс Лалори заметят свет после отбоя, то мало не покажется, уже не говоря о попытках пробраться к поместью Гинденбург, где почти каждые выходные гремели вечеринки. Вайолет невольно задумалась о том, что ей стоит подыскать себе новое место для уединений. Постепенно холодало, и на любимых ступеньках у чёрного хода становилось всё более зябко. Конечно, шаль и плед сделают своё дело, но только временно. Хотелось курить. Вайолет постаралась отбросить эту мысль. В этом был главный минус бессонниц — рано или поздно хотелось есть и курить, а ещё думать о всяких пустяках, вроде Тейта Лэнгдона, который нервировал её своим показным безразличием. Наконец, Вайолет оказалась в холле первого этажа. На перепутье между лестницами и коридорами, ведущими в прачечную, кухню и кладовки. Она решила, что лучше всего подойдёт кухня. Повариха Браун не появится аж до шести утра, к тому же, не так уж и накладно читать при свете фонарика. Как будто ей впервые где-то таиться от чужих глаз. Предвкушая горячий шоколад из ветхого, но хорошо выполняющего свою работу автомата, Вайолет проскользнула в нужный коридор и с усилием толкнула скрипучую, тяжёлую дверь. Что-то ёкнуло у неё внутри, когда в глаза ударил свет холодных ламп. Вай замерла, не смея сделать следующий шаг. У тёмного окна спиной к ней сидела Хейден и, кажется, с увлечением что-то писала в ежедневнике. Услышав подозрительный шум, она так резко обернулась, что Вайолет едва успела прошмыгнуть за угол. — Эй! — без лишних церемоний крикнула Надзирательница и торопливо поднялась. — Какого чёрта? Набрав побольше воздуха в грудь, Вайолет понеслась вперёд, сжимая в руках весь свой скарб. Сердце словно разбухло и стучало где-то в горле, и Вай казалось, что этот стук гремит на весь первый этаж. Тяжёлые шаги Хейден следовали за ней, безошибочно вычисляя любой тёмный угол, в котором она пыталась спрятаться. Мысленно Вайолет молилась, чтобы никому не пришло в голову выйти в коридор, иначе, погоню можно считать оконченной. Ноги несли её всё дальше от жилых комнат, мимо кабинетов, стеллажей, потрёпанных кресел, тусклых светильников и старинных картин. Хейден что-то недовольно ворчала на ходу, наверняка сыпя угрозами, но Вайолет было плевать. Она решила полагаться на удачу. Уж если ей суждено получить серьёзный нагоняй от Макклейн, то так тому и быть. Но не попытаться его избежать было бы кощунством. Наконец Вайолет поднялась по крутой лестнице к чердаку в северной башне. Из её окна была хороша видна та часть двора, где находился чёрный ход. Хейден шумела где-то внизу, потому Вай перевела дыхание и огляделась. Ступеньки заканчивались почти у потолка, рядом с ветхой дверью на чердак, которую она видела лишь однажды, ещё в начале сентября, когда только исследовала замок. Без особой надежды Вайолет дёрнула потускневшую ручку и, к её удивлению, та поддалась. Она вошла внутрь и торопливо повернула ключ, торчавший в замке. Как раз в эту секунду где-то поблизости раздался шум. Вайолет притихла, хотя очень хотелось как следует отдышаться. — Где ты прячешься? — недовольно протянула Макклейн. Её тяжёлые шаги медленно приближались к двери, а Вай, сжимая в руках книгу, вдруг заметила в глубине комнаты три тусклые свечи в позолоченном канделябре. Они едва освещали небольшой стол и какую-то картину на стене. Ей стало до чертиков любопытно. Вместе с тем в груди, словно змея, клубком свернулся противный страх. Неужели здесь есть кто-то еще? Ручку дёрнули с недюжинной силой. Вайолет замерла, прикрыла тяжелые веки и принялась ждать. Уж если у Хейден найдётся ключ, то ей точно не поздоровится. Однако, Хейден тихо выругалась, пнула напоследок дверь армейским ботинком, и еле слышно отправилась восвояси. Вскоре стало совсем тихо, но Вай решила перестраховаться. Вдруг Надзирательница где-то притаилась и ждёт её? К тому же, этот чердак заинтересовал Вайолет. Словно кладбище, к которому она долго не могла подобраться. Вайолет включила фонарик на своем телефоне и огляделась. На чердаке пахло пылью, деревом и пожелтевшей бумагой. Стены покрывали старинные, выцветшие гобелены, композиции из гербариев и десятки винтажных часов. Впрочем, ни одни из них не работали. Словно время здесь замерло очень давно. Углы были завалены коробками и старомодными сундуками, кипами перевязанных книг, картинными рамами, пришедшими в негодность, стопками пыльных газет, потрескавшейся посудой и прочим хламом. Внимание Вайолет привлекло кресло, казавшееся очень уютным — с покрывалом, похожим на самый настоящий твид. Ей тут же захотелось сесть на него, но она удержалась, потому что лёгкая тревога дрожью пробегала по внутренностям. На видавшем виды столе помимо канделябра лежала раскрытая книга в мягкой обложке. На страницах из дешёвой бумаги красовались ржавые пятна. Вайолет провела по ним пальцем, а затем перевернула обложку. Жан-Поль Сартр «Ставок больше нет». Вскинув брови, девушка беззвучно хмыкнула. Кто бы здесь не прятался, она одобряла его вкусы. Однако эта ухмылка резко сменилась растерянностью, если не страхом. Тусклый свет свечей выхватил из темноты полоску широкой чёрной ткани, судя по всему, выполняющей роль закладки. Вайолет была готова поклясться, что эта её лента для волос. Та, которую она оставила на кладбище в тот солнечный выходной. Но откуда она здесь взялась? Чердак по прежнему привлекал внимание Вай, но уже не казался таким безобидным. Пожалуй, ей стало даже интереснее, чем раньше. Цепким взглядом она окинула стену, подсвечивая фонариком каждый сантиметр. Прямо напротив стола висела покосившаяся картина. На ней были изображены двое — юноша в красном плаще и прекрасная девушка, заглядывающая ему прямо в лицо. Однако он, прикрыв глаза и отвернувшись, изо всех сил держался, чтобы не смотреть на возлюбленную в ответ. Вайолет знала этот миф. То были трагично известные Орфей и Эвридика. Чтобы спасти её, Орфей отправился в Подземное Царство и почти вывел её в живой мир, однако в последний момент нарушил наказ Аида — не оборачиваться, и девушка осталась в мире мёртвых, а Орфей впал в настоящее отчаянье. Очень известный и десятки раз обыгранный сюжет, который Вайолет считала действительно романтичным, пускай и печальным. Она словно приросла к месту, не в силах оторвать глаз от этой репродукции, пускай не раз видела её в каталогах и книгах по искусству. Было во всем этом что-то печальное и непостижимое. Наконец Вайолет засобиралась обратно в спальню, потому что осознание того, что неизвестный непременно вернётся сюда в скором времени, внезапно ворвалось в её голову. Горели свечи, книга лежала так, словно к ней хотели вернуться, да и ключ, оставленный в замке, только подтверждал эту тревожную мысль. Параллельно Вайолет думала, что, похоже, она невольно отказывается от обещания не вмешиваться в странноватый ход вещей этого места. Она обожала загадки, а эта определённо стоила её внимания. Напоследок Вайолет окинула полумрак изучающим взором. Быть может, здесь спрятано что-то необычное. Впрочем, она решила, что обязана сюда вернуться. И не её проблема, если кто-то, кто здесь прячется время от времени, не найдет ключ… Кажется место для чтения было найдено, пускай и таким странным образом.