Бухта черных камней

      «Надо идти». Эта единственная мысль стучала у Инги в голове. Надо добираться до трассы, звонить, просить помощи… Да, Макс погиб, но Артур и Алка живы, они ждут и надеются. Их жизни зависят теперь от неё, Инги, раз Макса больше нет…       Она не хотела думать про Макса, не хотела вспоминать всё, что произошло. Слишком страшно, слишком быстро, слишком невероятно. Лучше представить, что он жив, остался с ребятами или отстал и догонит её попозже.       Пучком травы Инга почистила ладони, отрезала клок от майки и перевязала ногу. Рюкзак улетел с обрыва – значит, она осталась без еды, свитера, котелка… Тем лучше, нечего рассчитывать на ночёвку, надо шевелиться. Она обшарила карманы. Фонарик, зажигалка, спички на месте. Сигареты – одну пачку оставила Даньке, вторая нераспечатанная, убрать подальше, на бегу не до курева… Телефон во внутреннем кармане, как хорошо, что не в рюкзаке! А теперь – вперёд…       Она быстро зашагала, на ровных участках и под горку переходя на бег. Из-за туч временами проглядывало солнце, и в каплях на листве и траве загорались солнечные искры. В кустах свистели птички, вдоль дороги кивали нежными головками колокольчики. В такие минуты лес переставал быть страшным и таинственным, а произошедшие события казались еще более невероятными и отвратительными.       Вот и лужа, Инга осторожно обошла воду по обочине, пробираясь сквозь кустарник. С листвы щедро сыпались капли, и на дорогу она выбралась мокрая по пояс. Впереди, где-то рядом - невидимый барьер, через который её должен провести Данькин амулет… Инга машинально потрогала куртку на груди, ощутила пальцами плоский корпус смартфона в чехле, но рядом не было выпуклости амулета. Чёрт! Этого ещё не хватало…       Охваченная дурным предчувствием, она остановилась, расстегнула куртку и принялась судорожно обшаривать оба внутренних кармана. И пока она вынимала телефон, зажигалку и перетряхивала связку ключей от дома, ей показалось, что коряга возле дороги какая-то знакомая… Вот и свежий след на глине рядом… Ещё не веря, Инга пробежала несколько шагов и остановилась, бессильно матерясь вслух. Перед ней опять лежала знакомая лужа, и на том берегу в кусты на обочине уходили отчетливые следы её собственных горных ботинок.       — Вот дерьмо… - прошептала она с ужасом и схватилась за голову. Всхлипывая, она твердила уже во весь голос: - Вот дерьмо, вот…       Установка «надо идти» медленно и верно сменялась другой: «надо возвращаться». Но вернуться – значит смириться с ещё одной ночевкой. Завтра утром опять бежать, тратить ещё один день... И ещё: вернуться к ребятам сейчас – это значит рассказать о гибели Макса, ведь они начнут спрашивать. А она не в силах об этом говорить. Не хочет, не может, не будет! Расскажет потом, когда они все выберутся отсюда. Потом, не сейчас…       «Я не буду возвращаться, - решила Инга. – То есть вернусь, но в дом не пойду, а быстро смотаюсь в бухту, найду еще один амулет и сразу пойду назад. Это недолго, я успею до заката выйти за пределы зоны. А дальше можно идти даже в темноте, фонарик у меня хороший, яркий…».       Она побежала обратно.       Теперь у неё было чувство, что она смотрит запущенный от конца к началу фильм. Те же кадры природы – лес, редеющий кустарник на выходе к обрыву, обвалившаяся часть дороги. На той стороне видна оборванная верёвка, конец покачивается в нескольких метрах над водой. Тучи растянуло, на стальной глади озера переливаются золотые блики.       Инга прошла по обрыву, заставляя себя не думать о чудовище. Может, оно не станет выбираться на солнце – Даня что-то такое говорил. Наверное, утром монстр вылез потому, что был очень густой туман. А как насчет остальных тварей? Их появления можно ждать в плохую погоду, или они выходят только ночью?.. У Инги даже мелькнула мысль сбегать в дом и поспрашивать Даньку, но она передумала. Если он скажет: да, твари могут выходить днём, когда пасмурно, то что же она будет делать - сидеть тут и ждать погоды, чтобы на небе ни облачка не было? Но так можно просидеть и неделю…       Инга выбралась на дорогу, сбежала в бухту и принялась перебирать песок и мелкие камешки. Поиски заняли больше времени, чем она рассчитывала. Она уже всерьез собралась бежать к дому и звать на помощь всезнающего Даню – при условии, что тот в доме, конечно! – но тут её пальцы наткнулись на вытянутый алый предмет. Ага, зуб, в точности такой же, как тот, который она где-то выронила… На этот раз она положила амулет в карман на рукаве куртки и до упора затянула молнию.       Снова дорога, откос. Солнце вновь скрылось за облаками, подул ветер, низкие тучи набрякли дождём. Упали первые капли, Инга накинула на голову капюшон. Вот и лужа, она обошла её по своим следам. Граница должна быть совсем близко… Вдруг всплыла паническая мысль: а если Даня соврал или ошибся, и амулет окажется просто красным камнем без всякой магической силы?.. «Скоро узнаю», - подумала она. Зона всегда разворачивала их где-то здесь… А может быть, она уже вышла из зоны? Места как будто незнакомые… Инга остановилась, приподняла капюшон со лба и огляделась.       В следующую секунду она уже неслась вперед сломя голову. За ней, по её следам, согнувшись и почти касаясь раскисшей земли длинными когтистыми лапами, деловито трусили две твари.       Инга летела во весь опор, быстрее, чем на любых соревнованиях. Теперь она видела границу зоны – а чем еще могла быть эта мерцающая дымка впереди?.. До рубежа оставалось несколько прыжков. Инга уже почти поверила в спасение, в то, что добежала, что вот-вот проскочит сквозь призрачную вуаль и окажется по ту сторону, в нормальном привычном мире…       Но перед границей уже выползало из леса нечто тёмное, громадное… Выползло и легло на дорогу, приподняв клешни и неторопливо плотоядно двигая жвалами.       Вскрикнув, Инга в последнюю секунду свернула и вломилась плечом в кустарник. Она ринулась через бурелом, твердя себе: «Я обойду, не может быть, чтобы границу можно было перейти только в одном месте…». Она без конца озиралась, отыскивая глазами светящиеся переливы магического рубежа и боясь увидеть идущих по следам тварей, но ничего не видела. Ни границы, ни тварей…       И дорогу она уже не могла отыскать. Кругом виднелся сплошной лес, густой, непролазный, мокрый – суровая сибирская тайга. Ботинки утопали в толстом слое сырого мха. Тихо шуршал дождь, с веток капало. Под разлапистыми пихтами и кедрами, с которых свисали плети лишайников, было темно, как в сумерках.       «Надо вернуться на дорогу, - подумала Инга. – Я тут совсем заплутаю…». Но она уже совершенно утратила чувство направления, не видела ни своих следов, ни солнца, а навигатор не работал. Значит, вокруг по-прежнему зона, будь она неладна! Видно, придется лезть на дерево, высматривать озеро, чтобы хотя бы вернуться к исходной точке… От усталости и нервного напряжения подкашивались ноги. Очень хотелось есть, пить и согреться, мокрая одежда облепляла тело. На ходу она не мерзла, но едва остановившись, застучала зубами. Инга безнадежно посмотрела на кедр, взялась за ветки, подтянулась, сползла обратно. Нет сил, надо ещё постоять, отдохнуть. И такой туман! Увидит ли она что-то сверху?... А твари? Она пугливо огляделась. Вроде бы никого…       Ей вдруг показалось, что она видит тропу. Заинтересовавшись, Инга отошла от кедра, присмотрелась. Так и есть, во мху вытоптана узенькая дорожка. Звериная? Нет, вот и затёсы на дереве – значит, тропа человеческая! Наверное, ведёт к озеру или к дороге, больше-то некуда.       Поминутно оглядываясь, Инга пошла по тропке. Скоро она опять увидела своих преследователей. Как они выслеживают её? По запаху? Видят, слышат? Как ей от них отделаться?!.. Она всхлипывала на бегу, ей хотелось крикнуть: «Это нечестно, ведь сейчас день, вас не должно тут быть!». Но они были, двигались неспешной трусцой, отставали, но когда она останавливалась перевести дух, скоро поодаль появлялись и они, и она снова бежала…       Тропа уперлась в болото. Инга запрыгала по кочкам. Не сбиться бы с направления… Кое-где на кустах болтались мокрые красные ленточки-вешки, Инга ориентировалась по ним, и всё же один раз ухнула в грязь по пояс. В ужасе забилась, выскочила, а к ней уже тянулись когтистые лапы. Она заорала, отбиваясь ногами, выхватила нож, наугад ударила. Раздался знакомый визг, от которого хотелось заткнуть уши, одна тварь провалилась между кочек, но в Ингу впилась другая. Каким-то чудом девушке удалось вырваться из их когтей. Она не чувствовала левую руку и не могла как следует опираться на левую ногу. Хромала, ползла, цеплялась за кусты и совсем не помнила, как добралась до берега.       Болело всё тело, предметы плыли и качались перед глазами, мысли путались. Надо идти дальше… Куда? По тропе, да… Там ребята, они помогут… Она встала и сразу села – ноги подкашивались. Инга смутно вспомнила, как кто-то рассказывал ей про раковых больных, как они слабеют перед смертью. Вроде руки-ноги на месте, а передвигаться не могут. Не могут зажечь свет, взять предмет. А потом умирают.       Но она-то здоровая! Она просто ранена, но это ерунда, она молодая, на ней всё заживет!.. Инга схватилась за ближайшее дерево, мысленно твердя себе: «Я могу, я встану, со мной все будет нормально!». Она не верила, что может умереть. Просто нужно поскорее добраться до ребят, там аптечка, лекарства... Вот только эта проклятая слабость не дает шагу ступить…       Она сползла на землю, держась за дерево, и закричала:       — Э-эй! Помогите!...