Бухта черных камней

     Даня бежал быстрее и первым нырнул в узкий проход между скалами. Артур услышал, как что-то резко зыкнуло над ухом. Выстрел! Пуля ударилась в камень рядом, осколки дернули рукав, располосовали руку ниже локтя. Артур мчался, петляя между каменных глыб, и в голове у него стучало: «Надо уворачиваться от выстрелов!» Он даже вспомнил картинки-инструкцию из какой-то книжки, но дыхания не хватало, чтобы приседать или наклоняться.       Следующим выстрелом ему обожгло левое плечо. Всё-таки Кирилл попал, вот скотина!.. Позади что-то загремело, раздался громкий мат, и Артур, оглянувшись через плечо, краем глаза успел заметить, что Кирилл валяется на земле и нелепо дрыгает ногами, стараясь поскорее вскочить.      Вот и пляж. Данька уже забросил в лодку цепь, спихнул моторку в воду и запрыгнул сам. Артур скакнул следом. Мотор взревел, лодка дёрнулась, от толчка он чуть не вывалился за борт. Данька что-то крикнул, обернув мокрое от брызг лицо, то ли «Держись!», то ли «Пригнись!». Цепляясь за скамейку и борт, Артур кинул взгляд на удаляющийся берег. Там стоял Кирилл с поднятым ружьем. Ещё одна пуля свистнула поверх их голов. Данька выматерился, лодка вильнула, но он сразу выровнял курс. Артур услышал слабый крик с берега и снова оглянулся. Солнце окончательно провалилось за лес, в сумерках виднелась фигура Кирилла - тот опустил винтовку и что-то орал, размахивая руками. Слов за шумом мотора и плеском воды было не разобрать. Наверное, требует вернуться – ага, как же, нашёл дураков!      Впереди уже возвышались рифы, чёрные, остроугольные, и Даня сбросил скорость. Артур сел поудобнее, выдохнул:      — Ну, вроде, ушли!      — От Кирилла – да.      — А от кого – нет?      — А вот от него! – сорвавшимся голосом крикнул Данька и ткнул рукой куда-то вперёд и в сторону.      Из воды со всех сторон поднимались когтистые щупальца. Артур заорал, сам не понимая, что кричит. Он ругался, матерился и размахивал веслом. Даня разогнал лодку. Казалось, что озеро превратилось в бурлящий котел или, может быть, кастрюлю с макаронами, когда вода выкипает, и они торчат наружу. Вспухали шапки зеленоватой пены, из них частоколом вырастали черные конечности. Артур размахивал веслом, рубил по ним, вонючая пена летела в лицо. Всё, что угодно, он отдал бы сейчас за оставшийся в доме топор! Пару раз когти хватали его, он слышал треск рвущейся рубашки, но совсем не чувствовал боли, и только раз, случайно взглянув на свои руки, увидел, что они залиты кровью от плеч до кончиков пальцев, словно затянуты в алые резиновые перчатки.      Но не щупальца были самым страшным. Сперва Артур не поверил своим глазам: не могло быть так, чтобы камни двигались! Но чёрные рифы действительно перемещались. Это… это были не рифы. Это был чей-то спинной гребень. И оно, существо, которому принадлежал этот гребень, вылезало из воды. За эти трое суток Артур повидал столько кошмаров, сколько не видел за всю предыдущую жизнь, но этот, последний, был самым кошмарным.      Отбиваясь от тварей, он уже не замечал, куда Даня гонит лодку, и только когда впереди выросли скалы, понял – приехали обратно! Снова к тому же берегу, только не в бухту, а правее, к обрыву. Вон там, чуть подальше, болтается верёвка, оставленная Максом и Ингой… Артур хотел заорать: «Почему сюда, какого чёрта! Почему не на тот берег?!», но не хватало сил, он задыхался, весло вываливалось из рук, перед глазами всё плыло.      — Лезь наверх! – Даня белкой скакнул на валун возле берега, и протянул руку Артуру. Тот тоже прыгнул, опираясь на камень веслом. Щупальце высунулось из-под днища лодки, когти царапнули по железу лопасти, дёрнули… Мокрая и скользкая от воды и крови рукоятка выскользнула из ладони Артура, и весло скрылось под водой.      Даня этого не заметил, он лез на скалу. Артур карабкался за ним, чувствуя, как когти раздирают штанины. Что-то вцепилось разом в обе подошвы, он заорал: «Да отвали ты!», взбрыкнул ногами и скинул кроссовки. Даня выполз на уступ под широкой трещиной, схватил приятеля за воротник, потянул, втащил к себе и выдохнул:      — Дальше не подняться, там очень круто.      Артур посмотрел вниз.      — Кажется, они уже не лезут. Исчезли, не вижу ничего.      — Хорошо, если так. Пойдём посмотрим эту расщелину, - пошарив в карманах, Даня выудил фонарик и протиснулся в щель. Артур пробрался за ним. Пещерка оказалась крошечной, шагов десять в длину и пять в ширину. Под ногами похрустывали занесённые ветром сухие листья, ветки и трава.      — Нормально, хоть крыша над головой, - Даня поковырял мокрым кроссовком мусор в углу и предложил: – Давай сгребём сюда все листья и ветки, получится лежанка. А то на камнях холодно спать. Слышишь?      Артур трясущейся рукой провел по лицу. У него стучали зубы от пережитого напряжения и оттого, что спасение казалось так близко. Ведь они уже мчались к тому берегу, ведь они уже почти выскочили из бухты!      — Почему ты повернул? Даня! Чего молчишь?! – не помня себя, он рванул Даньку за мокрую куртку, затряс, толкнул к стене…      Данька не выругался, не оттолкнул его и не ударил его в ответ. Осторожно взял за запястья, тихо сказал:      — У тебя все руки изодраны, давай перевяжу. Сними рубашку. Можешь?      Артур хотел расстегнуть пуговицы, но пальцы скользили и не слушались. Даня сам помог ему вытянуть руки из рукавов, и затем, аккуратно стирая кровь с порезов, проговорил:      — Мы бы дальше не прошли. Ты ящера не заметил, что ли? Он вылезал из воды, здоровенный, как Годзилла. Мы раньше его спинной гребень за рифы принимали.      — Я его видел. Но неужели нельзя было проскочить? Я… я так надеялся, что уже всё, что мы выбрались…      — Я тоже надеялся, но вот не получилось, - Данька снял майку, накинув куртку на голое тело, и принялся раздирать на полосы. – Лодка-то у нас не на воздушной подушке, чтобы прыгать, и не подводная, чтобы поднырнуть. Скажи спасибо, что развернуться успели и сюда залезли. Я, если честно, был уверен, что нас сожрут. Ни разу еще так не боялся.      И, сказав это, он вдруг уронил лоскуты, шагнул к Артуру и прижался к нему всем телом, дрожа и всхлипывая. Артур замер, потом осторожно поднял руки, обнял Даньку. Голой грудью он ощущал грубую ткань мокрой куртки, чувствовал твердые ребра парнишки, поднимавшиеся в такт частому дыханию. Провёл трясущейся рукой по мокрым волосам, по тонкой шее над откинутым капюшоном, наклонился, уткнулся подбородком в макушку, и Даня наконец словно очнулся. Он отвел руки Артура и прежним обыденным тоном попросил:      — Показывай, какие самые большие порезы. Бинтов у нас маловато. Разве что твою рубаху разорвать, но тогда тебе одеть нечего будет.      Артур вытянул изрезанные руки, Данька принялся аккуратно и туго заматывать порезы. Тронул пальцем кожу возле раны от пули:      — Кирилл тебя подстрелил, что ли?      — Да… Я и забыл. А что, сильно? – он скосил глаза к плечу.      — Да нет, ссадина, как у меня на ноге, - Даня закончил обкручивать его бинтами. – Спину свою покажи… Со спиной всё норм, царапины сами зарастут. Одевайся, а то замёрзнешь, - он помог Артуру снова напялить рубашку. – А я пойду погляжу, как там на озере.      Он протиснулся в щель, пропускавшую в пещерку слабый сумеречный свет. Артур стоял, привалившись к стене. Ему хотелось выбраться за Даней, тоже посмотреть, узнать, но ещё больше хотелось лечь и отдохнуть. Нет, нельзя расслабляться, вдруг сейчас опять придётся бежать... Он тоже вылез наружу.      Даня курил на узком каменном карнизе, держась за торчащий из щели кустик. Оглянулся, бросил через плечо:      — Ты поосторожнее, в озеро не свались, а то я тебя из воды не успею выловить. Там сейчас такое творится…      Он был прав. В озере действительно творилось такое, что Артур и описать не смог бы.      Ящер медленно брёл по мелководью – неправдоподобно, карикатурно огромный, много больше любого диплодока юрского периода. И уж точно ни у одного из динозавров не было такого здоровенного гребня на спине и хвосте. Чёрные зубья торчали каждый метров на пять, они были мокрые и блестели в ярком свете вылезшей из-за горизонта луны. А вокруг ящера извивались щупальца. Студенистое чёрное тело переливалось, дрожало и перекатывалось, качалось как кисель или раскисшая шляпка перезрелого гриба. Артур увидел два каких-то крупных белых и блестящих пятна – глаза? Щупальца сворачивались, подтягивались к телу, укладывались в воде вокруг него, и вся бухта теперь напоминала миску, до отказа заполненную лапшой.      — Даня, почему они вылезли из глубины?      — Может, в Сказку вернуться хотят. Ведь раньше они жили как бы наполовину в Сказке, а теперь это снова наш мир, и им, наверное, тут плохо стало. Раньше их, видно, генератор поддерживал. Хотел бы я знать, сколько они теперь протянут. Знаешь, - он вдруг обернул к Артуру освещенное луной лицо, - мне их даже жаль немного. Они ни в чем не виноваты, а ведь передохнут. Как древние ящеры.      Артур промолчал. Ему совсем не было жаль тварей, слишком много он от них натерпелся. Он не желал им смерти, но пусть уйдут в свою Сказку или тихо сидят в глубине озера или леса, а раз не могут, то лучше уж пусть передохнут. Он был сыт тварями по горло, он даже научный интерес перестал к ним испытывать.      — На берегу тоже дурдом, - констатировал Данька.      — Вижу.      В лунном свете на пляже и среди скал мельтешили чёрные силуэты, над водой разносился пронзительный визг, жуткое уханье и рыканье. Кажется, твари бежали к озеру и снова возвращались к лесу, они метались, как дикие звери при лесном пожаре. Что-то грянуло со стороны дома – раз, другой, третий…      — Кирилл палит, - отметил Даня. – Что-то мне подсказывает: сожрут его сегодня. И пусть, я только порадуюсь. Если бы мы не убежали, нам бы обоим крышка. Он бы тебя не выпустил, а застрелил и закопал в лесу, ну или в озеро скинул. А меня забрал бы к себе и продолжал издеваться. Ну его к черту.      — Он что, реально издевался?      — В койке еще ничего, понежнее вести себя старался, а в жизни всё время затрещины раздавал, как будто я у него крепостной. Да ты сам видел. А рука у него тяжелая, один раз как стукнул, так я думал – он мне башку стряхнул. Два дня потом тошнило. Не, пусть его сегодня съедят, мне спокойнее будет. Приятного аппетита, твари, - он бросил в озеро окурок, следом отправил длинный плевок и полез обратно в пещерку.      Когда Артур пробрался за ним, Даня сидел на куче листьев и выгребал из карманов куртки всё, что там было. Поднял взгляд, пояснил:      — Хочу поглядеть, что у нас есть из вещей. Кто знает, как будет в доме к утру. Они там, наверное, всё разнесут.      На каменный пол легли в ряд нож, пачка сигарет, зажигалка, спички и горка слипшихся леденцов. У Артура оказался только подмокший коробок спичек. Телефон – и тот остался в куртке, брошенной в доме.      — Негусто, - подвел итог Даня, щёлкая своим ножиком с выкидным лезвием. – Кстати, я твои очки подобрал. На, держи. Чудом я на них не наступил. Ты, видно, выронил, когда рубаху снимал.      — Спасибо, - Артур положил очки на скальную полочку на стене.      — Ты теперь без них обходишься, что ли? Вижу, в кармане носишь.      — Да, сам удивляюсь. Может, здесь глаза меньше напрягал, вот зрение и улучшилось. У меня раньше так бывало, когда, допустим, на каникулах за компом не сидел. Но сейчас такое чувство, что зрение полностью восстановилось. Странно, сам не верю.      — А ты генератор не трогал?      — Нет, я же в перчатках был… - и тут он вспомнил про дыру на пальце. – Постой… Наверное, трогал. Так ты думаешь, он?..      — Наверное, - Данька разулся и завалился на хрустящие листья. – Если эта штука отцу опухоль за секунду вылечила, то и твою близорукость могла исправить. Спасибо Сказке, помогла напоследок. Ложись спать, чего сидишь?      Артур прилег рядом, стараясь шевелиться как можно осторожнее. Сейчас, когда адреналин в крови перестал бурлить, каждое движение причиняло боль. Саднили порезы, царапины, болели ушибы, изрезанные руки, спина – всё. Несмотря на усталость, спать совсем не хотелось. Тянуло выйти наружу и глазеть по сторонам, чтобы убедиться, что зрение и впрямь восстановилось, но он сдержал себя – ночь, ни черта не видно, и вообще надо отдохнуть, раз появилась возможность. Он протянул руку к Данькиному ножику:      — Дай посмотреть.      Даня положил ему на ладонь выкидуху. Артур нажал на кнопку, оглядел узкое лезвие.      — У Инги был точно такой же, мы с ней вместе покупали.      — Вы с ней долго встречались?      — Да мы по-настоящему вообще не встречались. Просто дружили.      — Ты ей нравился.      — Может, и нравился, а потом она поняла, что… Что отношений со мной не получится, - он усмехнулся. – Я тебе уже рассказывал, почему.      — Да, я помню, - Даня вдруг повернулся на бок и провел рукой по волосам Артура. Привалился лбом к его лбу, шепнул: - Ну? Чего смотришь, кого ждешь? Сам же хотел.      Тот, ещё не веря, поднял руки, неуклюже прижал парня к себе, но стоило Даньке провести руками по его спине, как Артур дернулся от боли. Даня сразу отпустил его.      — Прости, совсем забыл, что ты раненый. Может, нафиг всё это?      Артур мотнул головой, прижался лицом к его лицу, неуверенно поцеловал куда-то возле уха.      — Ну и колючий ты, - недовольно буркнул Данька, просовывая руки под его влажную рубашку. Артур суетливо стал расстегивать пуговицы, Даня помог ему, хихикая: - Можно было тебе и не одеваться.      — Ты всегда такой болтливый?      — А что, не нравится? Мне скучно всё это молча делать, - Даня скинул куртку и снял рубашку с Артура. Скользнул пальцами вдоль его позвоночника, между лопаток, по шее. Зарылся пальцами в волосы, наклонил его голову к себе, прошептал: — А ты целоваться не умеешь? Или боишься?      Артур молча обвил руками его плечи, одну ладонь положил на голову, на мягкие волосы. Губы у Даньки оказались сухие, обветренные, горькие от табачного дыма. Вспоминая, как целовался с девушками, он погладил языком Данькин язык, скользнул по деснам. Даня активно отвечал, стискивая ногами его поясницу и сильнее цепляясь за плечи. Артур заразился его страстью, настоящей или наигранной, сжал его в объятиях так, что тот недовольно дёрнулся и зашипел:      — Ты чего мне ребра ломаешь?      Артур ослабил хватку и впился поцелуями в его шею и плечи. Даня опять засмеялся.      — Ох, ни фига ты вампир, сейчас до крови прокусишь. На шее хоть засосы не ставь, мне что потом, в куртке ходить? А если жарко будет?      Артура одновременно забавляла и раздражала его бесконечная болтовня.      — Даня, хорош трепаться. Ляг… - он слегка подтолкнул парня и стал возиться с его ремнем.      Данька заныл:      — Слушай, может, не будем трахаться, а?      Артур уже стягивал с него штаны и с трудом заставил себя остановиться.      — Ты не хочешь?      — Здесь не хочу. Давай где-нибудь в другом месте, - он опять захихикал. – Ты номер в гостинице снимешь, ужином меня покормишь…      — Хочешь романтики?      — Ага! Ну а что? Такого у меня ещё не было. Я буду думать, что ты за мной по правде ухаживаешь.      — Ладно… Выберемся отсюда – всё будет, - Артур отпустил его и вытянулся на колючих ветках. Сердце всё ещё суматошно колотилось о ребра. Даня помолчал, приподнялся на локте, провел рукой по его груди, животу и зазвенел пряжкой его ремня, между делом сказав:      — Давай подрочим друг другу, что ли, чтобы не ложиться спать неудовлетворенными. А то вдруг ты заснуть не сможешь, начнешь ко мне приставать, а я спросонья испугаюсь и ножом тебя пырну. Я же нервный, ты знаешь.