Муки Шайтана

Если бы все на этом свете было хорошо и благополучно, то весь баланс сию же секунду разрушился восвояси. Именно так можно было сказать об этих двух несчастных рабах, которые остались такими же в душе до сегодняшнего времени. Сегодня жизнь одной из них превратилась в страшную пытку, а жизнь другого закончилась и подавно, но ему не составило труда добиться своего, пусть даже сей неординарным способом. Каждый уповает на себя и должен расплачиваться за свои поступки. Слегка взъерошенная как воробушек, светловолосая Султанша не смогла воспротивиться себе и своим эмоциям, хоть они и захлебывали чашу душевного равновесия через край. Все случилось настолько быстро, неожиданно и спонтанно, что казалось - время перелетело на целый час вперед, а то и на два часа. Ей вдруг стало не столько неприятно, сколько омерзительно. Подобное уже случалось, но не стоит сравнивать любовные всплески, которые касались относительно Сулеймана. Если бы Госпожа могла говорить, она бы позвала на помощь, попыталась бы вырваться из рук “своего” хищника, но понимала, что все это окажется бесполезной тратой времени. Грубые безжалостные руки мужчины уже не желали отпускать из своих болезненных объятий эту женщину. Не просто женщину – Султаншу. - Что с вами, Госпожа? – первым нарушил тишину бывший Визирь – Вы смущены? - Придите в себя, Паша! Как я могу быть смущена, когда нахожусь в лапах самого противного в мире человека? Тебя и за человека нельзя считать. Ты истинный зверь. – саркастический смех Хюррем лишь еще больше разогрел накалившуюся душу нашего Паргалы. Он точно знал, что Хюррем пытается симулировать своими эмоциями, однако это выходило у нее уж больно очень слабовато. - Вы меня не обманете, моя прекрасная Султанша. Я все вижу по Вашим наикрасивейшим глазам, голубым как чистейшие по своей красоте волны необъятных морей Земли. – под интонацию этого голоса нельзя было не содрогнуться, он нес в себе долю нежности, смешанную с поливом горького и острого натяга. - Хм. Какие незаурядные комплименты разбрасываете Вы в адрес Вашего ненавистника, Паша. Лучше бы Вы так распевались перед ликом своей супруги, Хатитже Султан, которая ночи напролет льет свои слезы на подушку, устланную шелком. – Хюррем понимала, что сейчас Паргалы кинет ей в ответ очередную ухмылку вперемешку со своей кодовой фразой, но вместо этого произошло другое, но более жестокое действие со стороны Ибрагима. - Замолчи, дрянь такая, ты думаешь, что я собираюсь вечно тебя терпеть? Да чтобы ты знала, я решил прикончить тебя так же, как ты своими грязными интрижками сумела воплотить в нашем Повелителе второго Дьявола. Из-за твоего длинного, проклятого языка пострадала практически вся Османская империя. Ты уничтожила всех, кто был тебе неугоден. Твоей первой жертвой стала Валиде Султан, ты не забыла этого? Так вот, лучше позволь своему прекрасному голосу временно отдохнуть и постарайся, как можно внимательнее оглядываться по сторонам. Не смотря на то, что ты избавилась от меня, я не перестану обделять тебя своей защитой, даже если за это придется заплатить высокую цену. – как бы не было паршиво и тяжело на душе, но Хюррем приняла эти слова очень болезненно, еще хуже, чем глубокое сжатие пальцев на своей шее. - О чем ты говоришь, Ибрагим? – хрип настолько не прислушался к уху Паши, что он решил прекратить мучения Госпожи и так же медленно и осторожно отступил от женщины. Впервые, она обратилась к нему на “ты” и это не огорчало Ибрагима, напротив, ему так понравилась интонация Роксоланы, что он прекратил сердиться на эту бывшую рабыню. – какая опасность? - Ты еще ничего не знаешь, Хюррем. – встревожено произнес мужчина, расхаживая по балкону, и скрепя чистыми сапогами, которых отродясь не носили во дворце. - Объясни мне, что все это значит?! – но как только на лице Визиря скользнула морщина непонимания, в комнату неожиданно ворвался сам Султан, дабы забрать свою возлюбленную с собой в охотничий домик. - Хюррем? Где ты? – все потеряно! - Если он увидит тебя, то… - Он не сможет увидеть меня, Хюррем. Меня можешь видеть только ты. – и все же Госпожа опасалась подозрений своего супруга, поэтому велела Паргалы немедленно убраться из комнаты и больше не посещать ее без предупреждения. - Немедленно уходи, Паша, чтобы никто не смог понять, что ты здесь. - Я буду у тебя через определенное время, и будь осторожна, Госпожа. – с этими словами Ибрагим, развернувшись в пол оборота, растворился как дым от погасшей свечи, шелестя своим плащом цвета натуральной смолы. Сулейман никогда не думал о своей супруге слишком много, не позволял своим мыслям овладевать над трезвым разумом. Женщины всегда занимали косвенное место в его жизни – ими империю не укрепишь, они лишь услада на некоторое время. Но если все эти слова касались Хюррем Султан, он был не прочь быть казненным в ее руках за свою неопровержимую дерзость, что позволил выкинуть в адрес этой неповторимой особы. Он не придавал особого значения странным капризам Хасеки, ее частым головным болям и просьбам прогуляться в саду или просто быть вовлеченной в объятия любимого человека, а зря! Роксолана тяжело заболела, и Сулейман почувствовал это всем живым существом. Однако было поздно, болезнь Хюррем оказалась неизлечимой, душу невозможно вылечить, по крайней мере – сразу. Ведь рубцы имеют такое ужасное свойство как не заживать до самой физической гибели человека. Услышав тяжелые шаги, Хюррем вытерла с румяной щеки несколько слезинок, причину которых не знала сама и морально настроилась на короткий, но внятный разговор с супругом. - Хюррем, все хорошо? – Сулейман пытался исправить свои прежние ошибки, которые подорвали духовное равновесие матери его наследников. - Да, Повелитель, все отлично. Мы можем ехать? - Разумеется, вещи уже собраны. Я дал распоряжения Сюмбюлю-аге и нескольким калфам, чтобы они проследили за дворцом в наше отсутствие. Я уверен, что этот отдых пойдет тебе на пользу. - Не сомневаюсь, Государь. - Отлично, мы уже можем ехать. – перед выходом во дворик Сулеймана как молния сразила от последних слов своей Хасеки - “ Не сомневаюсь, Государь”. Что же неожиданного могло произойти с Хюррем, что внутренний голос, словно осел на дно, забывая об излишней гордости. В любом случае, Сулейман зря надеялся защитить эту красавицу-златовласку и, не потому что это было невозможным случаем. Повелитель не мог представить, какие беды ждут ее Госпожу, как она падет жертвой злосчастных людей, которые не остановятся не перед чем, дабы заполучить свою “пайку”. Но сердце любящего мужчины было готово разорваться и пролить свою кровь, чтобы по тропе, которой шла Султанша, вырастали невероятно красивые и сочные цветом розы, представляя, как она ступает своими нежными легкими ножками по этой дороге, идет вперед, не зная горя и угнетения. Усилия могу оказаться напрасными для Султана, ведь он еще не знает, кто на самом деле обнажит свою грудь, чтобы прикрыть ею Хасеки Хюррем Султан.