Муки Шайтана

Погода была невообразимо теплой для того, чтобы прогуляться, подышать свежим воздухом, особенно если не во дворце. Именно поэтому Сулейман решил забрать Хасеки для дополнительного лечения. Ведь известно что, лесной воздух очень полезен для любого организма, кто же не вылечит лучше, чем сама природа, которая вытягивает из человека любую болезнь и любое недомогание. Хюррем не могла смириться с внезапно нахлынувшей на нее неприятностью, тело горело, но еще больше трепела душа, которая так и выворачивалась наизнанку при одной мысли о неожиданных бедах. Сейчас ей бы хотелось немного отдохнуть, забыть обо всех заботах, неудобствах и всему тому, что может помешать. Именно поэтому, с одной стороны она была очень рада идее этой поездки, но с другой стороны, сердце подсказывало, что ничем хорошим это не закончится. Повилитель ведь очень любит отлучаться по своим делам, а такое расположение обстоятельств было не к добру, тем более что сейчас Госпожа как никогда нуждается в поддержке и ласке со стороны понимающего человека, единственным из которых был – Сулейман. POV Хюррем. Уже в который раз я прощаюсь с этим дворцом, но такое ощущение, что сегодняшнее прощание контрольное. За последние годы все так поменялось, мраморный гигант - уже не мое родное гнездо, а привычные для меня люди исчезли так же неожиданно, как и появились. Сколько же мне лет? Если лицо дряблое, появляются морщинки и кости начинают ломиться от перегрузки организма это и есть предел? Нет, пожалуй, что нет. Когда начинаешь опустошать себя мелкими по масштабу проблемами, придумывать новые испытания и поддаваться интригам собственной судьбы – это предел, не иначе. При этом стареет не только плоть, но и внутренняя Вселенная человека, которую можно пробить, не прилагая собственных усилий. Раз дунул, и кожица порвалась очень резко, ты даже не успел заметить как! Спускаясь в дворик, где семью Султана ждала карета, готовая отправиться в путь к самому домику, Сулейман оглядел Топкапы от основания до вышки и понял, что роднее очага этого ему не найти. Хотя, если он уедет с Хюррем даже на войну, то и обычный палаточный лагерь будет его сердцу мил, если в нем будет она. Расставаться с любимым местом не хотелось, однако помощь должна присутствовать в любой ситуации. Поэтому Государь решил дожидаться Султаншу на улице. Госпожа была полностью готова с целью покинуть этот дворец, который по началу приносил ее душе лишь страдания, после чего, разбив все сомнения и будучи, существуя, сама по себе – радость. Этого оказалось очень мало, и после чего Хюррем решила взять в свой плен не только самого Повелителя, но и всю царскую обитель. Этому способствует одна причина, утверждала Роксолана: “Любовь. Любовь, которая впилась стрелой в стенки собственного сердца, прожигая себе дорогу к самим жилам, кипуча кровь.” Походка златовласки была через чур отстоящей, будто она знала на что идет и оказывается, что сопротивляться этому еще сложнее, чем дышать опаленным воздухом событий. Искрящиеся на солнце локоны, бархатная кожа, чуть красноватые веки и опухшие не то от слез, не то от недосыпания голубые очи – набор противоречащий, но как красиво все это украшало Госпожу, ей Аллах. Повелитель одарил ее нежной и лучезарной улыбкой, хотя от волнения уголки его потрескавшихся губ нервно дергались. А к чему все эти волнения, ведь на улице так хорошо?! Воздух остужает накалившуюся землю и кожу. Но мечтать и восторгаться было не время, лакеи с супругами вот-вот отправятся в путь. Как только карета тронулась с места, у Хюррем неожиданно появилась идея, которой нужно непременно поделиться с Сулейманом. -Сулейман, а не отправить ли нам весточку Михримах? Пусть она немного погостит у нас. – Повелителя слегка удивил такой поворот событий, но отказывать своей супруге он посчитал не уместным поступком. - Хюррем, мы еще не так далеко отъехали от дворца, а ты уже скучаешь по детям? – усмешка чуть было не оскорбила саму Хюррем. - Да нет же… А если честно, то очень! Я не могу отвыкнуть от своих наследников. – именно в этот момент разум ее помутнел, голова закружилась, а сердце схватило невыносимой волной боли как только Султанша вспомнила о своих 2-х покоившихся детях. - Хорошо. - Так Вы “за?” - Разумеется, и когда же ты хочешь, чтобы Султанша приехала к нам? – Сулейман стал относиться к своей единственной и любимой дочери как к королеве, сам того не замечая, что безумно радовало его любимую Хюррем Султан. - Я напишу ей сразу же, как только мы прибудем в дом. - Не спеши, Хюррем. Для начала освойся там немного, а через неделю отправим весточку, и если у Михримах Султан не возникнет никаких проблем, она обязательно приедет к нам, а дорогу луноликая Госпожа знает не хуже, чем я сам. – пустить смешок Повелитель не забыл никоим образом, это лишь малая часть его образа. - Ладно, договорились. – под стук колес Сулейман уже не расслышал последней фразы. Около сорока минут султанская семья провела в пути, но это того стоило! Дом, около которого остановилась карета, блистал своей ограниченностью, в глаза не бросались излишки по одной банальной причине – их попросту не было, и поэтому Хюррем оказалась весьма довольна обителью, которая возвышалась с восточной стороны леса. Выйдя из кареты, она первым делом летящей походкой отправилась к порогу домика, чтобы зайти и немного отдохнуть с дороги, прибрать себя в порядок, ведь растрепанные волосы и помятое платье – не эталон порядочности. Видя все это, Сулейман не стал ее окрикивать, он знал, что любимая натерпелась слишком многого. “Пусть отдыхает” – рассудил Повелитель. Роксолана еще с малых лет была любопытной девочкой, которая не уставала по нескольку часов рассматривать интересующие ее вещи. Вот и сейчас, зайдя в дом, ее взору предстали многочисленные статуэтки, посуда “сверкающая” фарфоровым светом и ковры, которых она насмотрелась еще во дворце. Ее план был прост – после временного переезда сюда, Султанша знала, что незваный гость вновь очернит ее день своим присутствием, причем неожиданным. И дабы хоть как-то отвлечь себя от этой напасти, она пригласила свою дочь. Однако она понимала, что это возможно лишь через неделю. Так пожелал Сулейман, и выхода иного нет. Ну что за самовнушение? Конечно же, есть! Сулейман! Он будет находиться с Госпожой все время, этим и стоит воспользоваться, пока ситуация не докатилась до худшего уровня.

***

- Тебе нравится, Госпожа? – в комнату незаметно вошел Государь. - Меня все устраивает. Скажи, Сулейман, ты планируешь остаться рядом со мной все это время? Надеюсь, тебе никуда не нужно будет отлучаться? – Хюррем знала ответ. – разве государь позволит себе такую дерзость? - Хюррем, пока что мне некуда отлучаться, поэтому я посвящу все свое время твоему оздоровлению. Ты ведь не видишь себя, а я все вижу – ты исхудала так, что глаза твои уже не блестят прежним светом, не горят озорным огоньком. Это очень тревожит меня. – сколько любви и ласки было заложено в этом обращении, несмотря на свою специфичность, Государь не имел в мыслях идею обидеть свою Султаншу. - Я разберусь, что со мной не так, а пока мне очень хотелось бы прогуляться по лесу. – сфальшивила Хюррем. - Хорошо. Охра… - Нет, Сулейман, не стоит. Я и сама вполне могу пойти и погулять. Заблудиться я не сумею, поверь. Любящее сердце всегда найдет дорогу к своему раю. – Повелитель не мог поверить в эти слова, они оказались невиннее, чем все те комплименты, стихи и фразы, которыми он одаривал Хюррем и мог одарить любую красивую и благоразумную девушку в гареме, но он понял, что Хюррем - не все. Она лишь одна такая. - Как знаешь. Поставь в известность, если тебе что-нибудь будет необходимо. - с этими словами Сулейман удалился из комнаты, оставив свою любимую наедине с проклятыми запретными, своего рода, мыслями.

***

На удивление самой Хюррем, сцена очередного философского потока не закончилась неожиданным финалом, но прогуляться, как она желала, действительно не помешало бы. Бросив взгляд в отражение висящего на стене зеркала, возникло жгучее желание разбить его в дребезги прямо сейчас, а всему виной собственное тело. Опухшие щеки, потухшие глаза и костяшки, пробивающиеся через ткань красивого платья. Платье должно украшать женщину, но никак не быть роскошнее ее тела. Осознав это, Султанше стало не по себе – болезнь прогрессировала, душевная рана не заживала, не говоря уже о плоти. В сторону негативные мысли, пора идти и продышаться свежим воздухом. Верное решение способствует желанному исходу. Подправив свою прическу, Хюррем старалась быстрее выйти из дому, на улице ее встретила прохлада приближающегося вечера, а всходивший месяц создавал впечатление мраморных небес с серебряными узорами. Красиво и одновременно страшно – не заблудиться бы среди этих великолепий. Разгуливая по лесу, Султанша поняла, что отошла уже на достаточно длинное расстояние от обители, к тому же, Землю окутал полный мрак, было ясно, что уже сильно стемнело, так как приближалась ночь. И это не останавливало Госпожу, она всеми силами не желала возвращаться в дом, где никто ее не ждет кроме Сулеймана, да это хорошо, но внутренний голос неожиданно прорвался наружу и в мысли окунулся образ человека, которого она так не желала видеть. “Бред какой-то. Не может этого быть!” Уговоры с собственным разумом выглядят еще жальче, чем с обычным бедняком, у которого не имеется ни гроша, а он все равно отказывается от помощи, при чем добровольно. Абсурд и только, пора возвращаться в домик. Любви Повелителя достаточно этой дьяволице. Она не пыталась бежать, словно зверь преследовал ее, она нарочно тянула время, и знала, что Повелитель разгневается, узнав, что Хасеки в какой-то мере пыталась сбежать, не сказав ни слова и дневное предупреждение не в счет. Обволакивающий воздух, голоса птиц - все это успокаивало нервы Госпожи, пока она добиралась обратно. До конца оставалось совсем немного.

***

Ворвавшись с передерганным дыханием, что вырывалось из груди толчками режета, Хюррем склонилась перед Сулейманом, который ждал ее целый вечер, это было очевидно и понятно по накрывшему столику с аппетитным ароматом вкусной трапезы. Султанша ничего не ела еще с самого утра, поэтому запах вкусностей заставил ее желудок урчать в знак быстрых действий. - Повелитель... Я прошу прощения, что так долго не появлялась, извините меня. – бархатный голос заставил Сулеймана унять его пыл и спокойно принять все как получилось. - В таком случае, не будем тянуть времени. Я уверен, ты проголодалась. Здесь все, что ты любишь. – объяснил Государь, указывая на трапезный столик. – я подумал, что мы сегодня поедим вместе и немного поговорим. Как же Хюррем обрадовалась такому ходу. Первый совместный ужин за последний месяц, теплая атмосфера и любимый человек - как это прекрасно, бальзам растекался по сердцу плавной струей. - Отличная идея, Повелитель. - Тогда ты располагайся, а мне нужно кое-куда удалиться. Для тебя есть сюрприз, моя смеющаяся. – он бережно коснулся ее щеки подтверждая свою любовь и верность, хотя на любом Султане свет клином не сойдется. Любовь не терпит возражений, а власти и подавно. Когда Повелитель покинул комнату, рыжая Султанша решила еще раз осмотреть покои: красивые покрывала, подушки, украшенный столик, бархатные занавески, все это казалось неотъмлимой частью роскоши, но все испортилось в один момент. Знала бы она, с чем вновь придется столкнуться, в жизнь не взяла бы в руки это чертово письмо... На столе расположенном в дальнем углу скромно лежала бумага, похожая на послание. Если бы не любопытство нашей Роксоланы, руки ее не потянулись бы к этой бумаге, но ничего не изменишь. “Странно, что Повелитель не видел этого послания. Интересно, что это? А может письмо Михримах? Может, Сулейман сам захотел скорейшего приезда дочери?” Сердце почему-то дергалось от волнения. Открыв дрожащими пальцами свиток, перед взором промелькнул текст, автор не был указан, да и это отнюдь не обязательство.

***

Письмо Визиря к Султанше: Прости меня за все, Госпожа. За все мои “старания”, но я хочу, чтобы ты знала – я пытаюсь уберечь тебя. Опасность – это лишь полпути. Не пугайся, однако нам придется встретиться, и лучше, если ты Повелителю не скажешь ни слова о своем уходе. Я жду Вас завтра на окраине леса. Allah ile sana ebediyen. (Аллах с тобою навеки).