Муки Шайтана

Это письмо нужно сжечь до тла и как можно скорее. Повелитель ни за что не поверит, что оно от его бывшего сокольничего, да еще к тому же и адресовано его любимой жене. О Господи, что же это творится? Такое ощущение, что Ибрагиму ни на том свете покоя нет, ни на этом. Похоже, что он решил давить на Султаншу недоделанными планами. Хасеки и в голову не приходило, как поступить в этакой ситуации. Ехать, али нет? А если это очередная подстава? Ведь, сколько уже по счету раз она оказывалась на границе риска. Она все еще не может забыть историю с Валиде Султан, которая с помощью кровавых интриг решила жить ее со свету, и Ибрагим тоже был в этом замешан. Он во всем потакал ей, пытался защитить перед Государем и попробовать решить вопрос мирным путем. Однако Хюррем не смогла простить матери султана такую непозволительность. Все могло закончиться нескончаемыми бедами. Ходя из одного угла в другой, Хюррем пыталась подумать над предложением Визиря, хотя внутренний голос диктовал ей лишь одно: “Данная встреча может оказаться последней”. Для кого? Для них с Ибрагимом, для них с Сулейманом или же для нее вообще? << Странно все это. >> - размышления рыжеволосой читаются по ее напуганным глазам, ее словно зверька загнали в угол и требуют отдать свою жизнь ради красивой шкуры. Все сходилось! Послание от Паргалы было, своего рода, приманкой для лисицы и если же она попадется на эту маниловку - быть беде. Какие у него могут быть замыслы, один только Всевышний ведает. Роксолана резким жестом свернула бумагу напополам и аккуратно поднесла лист на встречу горящей свечи, чтобы языки огня слизали краску от чернил на письме, уничтожая странные следы сомнения. Теперь то доказательство уничтожено, но подозрения все еще скользят по душе, словно лезвие холодного ножа по нежной коже. << Как бы то ни было, а ехать необходимо. >> - быстро же было принято решение от которого ползли мурашки по спине. << А вдруг Паша действительно хочет помочь мне… Хотя, с чего бы такая столь самоуверенная забота о своем враге? Ненависть ко мне настолько поглотила его душу, что место для заполнения новой дозы попросту не осталось. Поэтому, он решил примерить на себе одеяния заботливого ангела. Ничего у него не получится, ибо слишком много возомнил он о себе! >> - Хюррем была напряжена даже собственной гордыней, тяжело ей даются такие испытания. Кто бы мог подумать, что выносливая и одаренная своим умом Султанша за несколько дней обратится в беспомощную, слабую и подавленную женщину? Сколько ни старайся успокоить себя, мол, все будет хорошо и даже лучше, тем больше навлекаются всяческие неприятности, словно кто-то порчей наводит их на человека. После того, как письмо было уничтожено, Роксолана все еще думала над предложением Визиря, ведь просто так пустится в путь она, само собой, не могла. Необходимо предупредить Государя о том, что ее как минимум минут 40 не будет в охотничьем домике завтра с утра. Однако что на это скажет сам Повелитель, оставалась лишь догадываться. Вариантов сразу несколько всплывает: позволение, подозрительность и недовольство, Хюррем не сносить головы, если Сулейман станет расспрашивать о ее внезапном уходе. Все могло бы закончится не так плачевно, как подсказывает шестое чувство. Раз решила, значит так и будет. Изменить свои планы - все равно, что как последний трус встать на колени перед собственным страхом. Дел то! Ну съездит она на эту незаконную встречу, ну повидается со своим давним врагом, а что же дальше? Он, как обычно начнет вешать лапшу на уши, дабы выглядеть в глазах Султанши сущим ангелом, которому есть хоть какое-то дело до Повелителя внезапно казнившего его несколько лет назад. Хюррем не сомневалась, что Паргалы готовит свою расправу над “другом” лишившего его жизни. Ведь каждому захочется отомстить за проявленное неуважение к себе. К тому же, Ибрагим Паша не был удостоен даже той чести, какая проявлялась к покойным солдатам. Хоронили нашего Визиря, как бездомного щеночка, ей Аллах. Внезапно от этой мысли Хюррем стало совсем не по себе, она вдруг почувствовала у себя в душе тягучее чувство жалости и даже сочувствия к этому человеку – врагу. Ее врагу… Неожиданно дверь ее покоев приоткрылась и Хюррем краем глаза уловила едва заметное движение знакомого ей человека. Разумеется, она не ошиблась в своих догадках, проведать свою супругу пришел Султан Сулейман. Какая любовь связывала когда-то обычную рабыню и Властителя всего мира – гадали все кому не лень, но никому разгадка не открылась, возможно, оно было и к лучшему. Повелитель резким жестом приказал Роксолане сесть на диван, стоявший возле обеденного стола. Хюррем слегка удивилась таким поведением Сулеймана, но перечить она не могла, поэтому не решилась натравить на себя рождавшийся гнев Повелителя и покорно присела на край сиденья. Целую минуту в воздухе царила тишина, настолько поражавшая своей непроницаемостью, что каждый слышал, как дышит второй. Первым не выдержал и начал разговор Сулейман настолько резко, что рыжая на рефлекторном процессе дернулась правым плечом в сторону: - Хюррем, ты в порядке? Меня беспокоит твоя неразговорчивость, ты даже перестала одаривать меня своей прежней, лучезарной улыбкой. – Сулейман откровенно беспокоился о своей жене. - Повелитель, у меня все хорошо, но я не могу уже улыбаться как раньше. Вы уж простите меня за эту неповинность. - Ты, может быть, хочешь мне что-то сказать или сообщить? – Государь был непреклонен в своих подозрениях. - Да, Повелитель. Разрешите мне покинуть домик завтра с утра? – в этот момент у Хюррем спина налилась неприятными и колючими мурашками от волнения. - Покинуть дом? А куда же ты собираешься? << Вот ты и попала, Хюррем. Что теперь ему ответить? Правду? Ну, нет! Лучше сгорю в огне, но ни слова не пророню насчет тайной встречи с Ибрагимом >>. - Да так, Повелитель. Я просто хочу… - Ну же! Не томи, Хюррем. – женщина вдруг ощутила неприятное воздействие своих мыслей, что же придумать? - Я хочу поездить по лесу, если Вы позволите. – внезапная волна отчаяния вдруг исчезла, но Сулейману данное предложение показалось более, чем странным. Более того, Государь даже не сразу понял, что Хюррем вовсе не собирается приглашать его в свое мимолетное путешествие. - Хорошо. Соберемся завтра с утра. – проронил Султан, глядя в окно где уже давно на небосводе выплыл месяц. << Ну просто отлично! Я не могу взять его с собой, ведь исход будет известен >>. - Повелитель, если можно, я хотела бы сама поездить по лесу. – как Роксолана не старалась скрыть на лице волнение и на щеках предательский румянец, который выступал каждый раз, как только Хасеки пыталась искусно соврать, а ничего не выходило. Организм упорно сопротивлялся “ударам”. Спустя секунду, Повелитель, в глазах которого Хюррем успела разглядеть первую стадию гнева, приблизил свое лицо вплотную к ее лицу. Сопротивляться было бесполезно, и Хасеки нервно глотнула, вздрагивая своим телом. - Что ты от меня пытаешься скрыть, Хюррем? – лучше бы провалиться, нежели видеть хищные глаза Сулеймана. - Сулейман, что я могу от тебя скрывать? – настроив свой голосок на высокие частотные волны, Хасеки предприняла попытку соблазнить Султана своим обаянием. Черт, не получалось! Сулейман будто бы не был готов для сладких утех. Даже для простых объятий. - Смотри мне. – это было последнее, что сказал Сулейман перед тем, как быстро, словно воруя что-то для себя и для души поцеловал свою Султаншу. Сколько помнилось Хюррем, так ее мог целовать только Сулейман. Всем казалось, что у них идеальные отношения, и некоторые пытались все же добраться до истины этого странного истока их любовной жизни. Никому не удалось. Султанше всегда казалось, что Повелитель любит ее своей любовью, но она чувствовала, что это чувство, которое он пытался разделить с ней, было ворованным, неестественным и даже глупым. Так бы казалось не каждой, а только ей – она ведь не была глупа. Повелитель продолжал целовать свою женщину осторожно, но в тоже время его губы были слишком цепкие для столь непредвиденной ласки. Хюррем обожгла запретная мысль, которую она все же выразила в своем собственном “Я”: << Надо же… Повелитель так раздосадован, словно целует мне в отместку, будто зная, что будет измена, которая имеет даже не политический характер, а истинный – человеческий. Если подумать здраво, то единственный, нежный поцелуй за последние несколько недель я получила от Ибрагима…>> Султаншу словно током пронзило от этих воспоминаний, но разум как назло не захотел останавливаться на кратком содержании подробностей. И водопад ее ощущений продолжал свое дело: << Паргалы, я еще отомщу тебе за мое потерянное здоровье, добровольно потраченное на твою личность! >> Когда с ласками было покончено, Сулейман осторожно отстранился от Хюррем, наслаждаясь привкусом ее сладких уст и невольно хватая воздух легкими. Кануни стремительно вышел вон из покоев, сообщая, что сегодня хочет переночевать в другой комнате, а также желая своей Госпоже спокойной ночи и хороших сновидений. Хюррем даже сперва обрадовалась такому повороту и тут же ужаснулась. А что если ее давний враг только и ждет момента, чтобы наброситься из-под кустов? Как игристый и жадный зверь, мечтать о сладкой победе и свежей тушке своей добычи, насладиться ею? Прочь такие дурные мысли из головы. Но выбросить их будет не просто. Впереди целая ночь волнения. Месяц играет со звездами, словно в прятки. Тоскует по союзнику своему – солнцу. Не дано им видится на одном небосводе и в одно время. Они враги по жизни, союзники по делу и любовники по тайне.

***

Ночь короталась на удивление быстро и ничего опасного, что могло предвещать дополнительные хлопоты и неприятности, не произошло. - Слава Аллаху. – подумала Хюррем. Сегодня ей предстоит долгожданная и опасная встреча. Начать бы готовиться, иначе можно не успеть. Дак уж лучше бы не успела, причем – сознательно. Не каждый может предугадать, что может случиться в такой день. Пока Хюррем стремительно пыталась отогнать от себя все противные мысли, в дверь постучали. Роксолана подумала, что это опять Сулейман пришел поговорить, даже тему уже знала наперед: вчерашнее поведение и внезапный отъезд, однако подозрения ее сразу же отпали, так как в комнату вошел один из стражников. - Госпожа… - Что нужно? - Повелитель велел мне сообщить, что к Вашему отъезду уже все готово. Вы может выезжать прямо сейчас. - Больше он ничего не говорил? – Хюррем хотела услышать слова одобрения от Падишаха хотя бы переданные дословно. - Да, Госпожа. Он просил передать, чтобы Вы были осторожны и не задерживались. 2 охранника будут Вас сопровождать в карете до цели и обратно. << 2 охранника? Надеюсь, что они не станут шпионить за мной. Если я захочу отойти в глубь леса, они, разумеется, пойдут следом и что же тогда делать? Ладно, я что-нибудь придумаю! >> - подумала Хасеки. Спустя 15 минут Хюррем уже стояла на пороге дома: одетая, причесанная и ухоженная. На ней красовалось синеватое с серебряными узорами платье, верх которого украшала легкая синяя накидка. Складки платья причудливо загибались, подчеркивая выдающиеся места султанши, в частности ее фигуру и декольте. Красивые волны уже обесцветившихся, но еще сохраняющих отблеск золотой красы волосы, волнами спускались по плечам Хюррем, придавая Госпоже еще большую красоту бледной кожи шеи и лица. Хасеки спустилась к карете, перебирая своими изящными тонкими ножками, дабы не запачкать подол платья. Усевшись внутрь и расположившись поудобнее, кучер дернул лошадей, дав знак, что отправка уже началась. Всю дорогу Хюррем то и дело откидывала шторку кареты, чтобы выяснить, как далеко они отъехали и, судя по гуще деревьев, было ясно, что уже на предостаточное расстояние. Через минуту карета внезапно остановилась, кучер притормозил лошадей и один из стражников подошел к Султанше, чтобы помочь ей выбраться из кареты. Та, на удивление солдат, не стала упрямиться и спокойно совершала все действия, дабы не раздувать скандал. Как только Хасеки выбралась наружу, она оглядела окружающую атмосферу со всех сторон. По одну сторону света красовался лес, по другую сторону – горная дорога, уводящая путников как будто бы в небосвод. Невероятно красиво и одновременно страшно, потому что тот, кого она ожидает, может выйти из тени в любой момент, поэтому следует сразу предупредить солдат, чтобы те не плелись хвостом за ней: - Подойти сюда! – Роксолана резким жестом подозвала к себе одного из охранников. Стражник склонил голову еще ниже, чтобы не краснеть при виде Султанши: - Слушаю, Госпожа. - Скажи всем, что я хочу прогуляться одна. Ждите меня возле кареты. - Но Госпожа! - Делай, что я тебе говорю. - Как прикажете. Если Вам что-то нужно, зовите нас и постарайтесь не уходить далеко от окраины. – солдат уже навлек на себя недовольный взгляд Хюррем, поэтому быстро отошел от нее на приличное расстояние. << Пора, Хюррем! >> Хасеки отошла на достаточное расстояние от кареты, заставляя свое сердце биться еще сильнее, что казалось, разорвет грудь на 2 части. Под ногами земля, над головой – небо, а перед тобой – враг. Султанша думала именно так, иначе не скажешь. Как же тут не волноваться, когда давний противник затеял и без того опасную игру? Хюррем остановилась в середине лесной чащи и стала ждать, сама не зная чего. Простояв так, как ей показалось вечность, она уже собиралась идти дальше, но неожиданный шорох сзади нее заставил женщину остановиться и вслушаться в подозрительную тишину. Через мгновение она уловила крайним зрением темный силуэт мужской фигуры медленно приближающегося к ней. В тот момент рыжей показалось, что вся ее жизнь проскочила перед глазами, ведь обычно от необъяснимого и резкого страха организм реагирует на это рефлекторными выбросами моментов из подсознания, что сейчас и произошло с Султаншей. Мужчина продолжал приближаться, шелестя подолом плаща или накидки – было неясно. Понятно стало одно – он здесь. Кровь ударила по вискам, и Госпоже показалось, что она теряет ориентацию в пространстве, настолько углубленно вонзился в ее душу страх. Тишина мгновенно нарушилась удивлением, мужчина заговорил обычным голосом, который ласкал уши, а точнее – успокаивал, но надолго ли, может это - была игра? - Ты пришла? Я очень рад этому, Хюррем. – вот же божье наказание! Еще пытается задобрить ее. Роксолана осторожно повернулась лицом к Паргалы и постаралась успокоиться, вдохнув лесного воздуха. - Зачем ты меня звал, Паша? Очередная ловушка? – проронила рыжая с ухмылкой на лице и тяжелым камнем внутри души. - А как ты думаешь, Хасеки? Разумеется, поговорить и предупредить кое о чем. Никакого убийства я не планирую, можешь вздохнуть спокойно. – Ибрагим словно издевался над Султаншей, заставляя ее вздрагивать из-за каждого его предложения. - Тогда говори скорее, у меня мало времени. – солгала рыжая. - Поэтому ты попросила Повелителя не волноваться и сказала, что уедешь не надолго? Судя по твоим словам, у меня есть как минимум 40 минут. – он вновь выронил последнюю фразу с иронией на губах. - Как ты… а в прочем ясно, Паша! Ты решил за мной следить? А что потом, Ибрагим? Будешь знать наперед каждое мое действие? – женщину, словно молния ударила от слов Паргалы. - Я пришел сюда не для этого, Хюррем. У меня есть важный разговор к тебе, так что, я думаю тебе стоит выслушать меня. – внезапно перебил ее Ибрагим. - Что будет дальше? Ты решил меня защищать даже собственной ценой? – Хюррем из всех сил старалась разозлить и без того напряженного Ибрагима и похоже, что ей удалось – Паша сконфузился, словно кто-то ранил его в самое больное место. Хюррем-хатун знала все его битые части души, однако не пользовалась моментом, чтобы раскровить раны еще сильнее. Впрочем, сейчас это не имеет никакого отношения, ведь у них впереди будет долгий и тяжелый разговор.