Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      Если вы ощущали дикий ужас в момент, когда не могли нащупать в кармане свой бумажник, осознавали, что потеряли весьма дорогой аксессуар. Или же вы просто были участником ситуации на подобии той, когда соседи, искренне веря в вашу ответственность, попросили поливать цветы в их квартире, пока они в отъезде, а из вашей головы эта мысль вылетела напрочь и в итоге стараниями вашей забывчивости в одной квартире понизился уровень вырабатываемого кислорода, то вы примерно поймёте о чем пойдёт речь.       Возьмите понимание ощущений, которые вы испытываете в такие моменты и помножьте на 4, это чувство будет сравнимо с тем, что вы потеряли ребёнка. Теперь на 5. Вот это страх при потере чужого дитя. А теперь на 16. Отлично! Теперь можно представить какую эмоциональную мясорубку ощутил Хэнк Маккой, упустив из лазарета сына Магнето.       Первые минуты прошли в попытках потушить огонь, похлеще революционного, что разгорелся в глазах Эрика Леншерра, который был готов превратить и сдать в металлолом каждое медицинское приспособление, находящееся в помещении. И возмущенные возгласы учёного о том, что это во-первых неразумная порча школьного имущества, а во-вторых, не он виноват, что у Питера мутация в виде скорости идёт в комплекте с врождённой наглостью и неумением прислушиваться к предписаниям врача, успешно игнорировались.       Однако вспыльчивый порыв и без того уставшего повелителя металла все же подошёл к концу, уступая место спокойному обдумыванию ситуации. Выслушав, чем подобные вылазки могут аукнуться для Максимофф, Эрик, ища мальчишку по кулону, изо всех сил старался не придушить его им же за такую беспечность.       Картину Леншерра, хмуро ходящего из стороны в сторону со сцепленными за спиной руками, Хэнку наблюдать пришлось не так и долго.       — Питер Максимофф, ты… — начал гневную тираду Эрик, как только почувствовал в лазарете порыв ветра, свидетельствовавший о возвращении блудного пациента.       Многие люди обладают таким качеством как проницательность. Кому-то повезло с уровнем интуиции, да и сам Питер на развитие своего эмоционального интеллекта не жаловался, но здесь даже последний кретин, не умеющий распознавать чужой настрой, понял бы, что дело дрянь и стоит как минимум исчезнуть из поля зрения, если хочется остаться в живых. Только вот спидстеру эта тактика в данный момент не улыбалась. Более того, применять её на том, кто может тебя притащить с любого конца света за металл — довольно плохая идея.  — Не-не-не-не, не надо меня тут полным именем звать! Ничего настолько страшного не случилось, чтобы до такой степени доходить! — Протестующе замахал руками спидстер, расположившись на покинутой им кровати, которая, словно испугавшись сурового взгляда Эрика, жалобно заскрипела.  — Так, я за скотчем, — объявил внутренне выдохнувший Хэнк, демонстративно направляясь к своему столу, — это невозможное оскорбление для моего труда!       Сам Питер мысленно поставил галочку под идеей того, что Хэнк не просто собирался примотать его к кровати, а как минимум сейчас желал закидать его медикаментами, чтоб лечился самостоятельно или вовсе послать в далёкие леса Трансильвании искать знахарок, которые бы взяли на себя ответственность над этим несносным больным за врачевание.  — Пааап, не пугай меня тут! Держи эмоции при себе! Так сильно злиться — это не культурно, — начал защищаться спидстер (потому что мы все знаем, что лучшая защита — это нападение, ну или хотя-бы возможность выиграть время на обдумывание плана оправдания), — Хэнк, то, что ты собираешься сделать — наглое пособничество в ограничении свободы личности! Ладно папа, на нем чуть ли не пожизненное висело, но тебе то зачем эти проблемы?  — Два пожизненных, — констатирующим тоном поправил Эрик.  — Очень важное уточнение, к чему бы оно было, — съязвил Питер с лёгкой тревогой наблюдая за тем, как Зверь что-то активно ищет в ящиках стола.       Факт того, что МакКой просто ищет степлер, чтобы скрепить нужные документы умалчивался. Чего пропадать такой правдоподобности действий, неправда ли? Но Хэнк всë же предпочёл исчезновение понятия «документация» в принципе. Уж больно много с ней хлопот было.  — Это просто намёк, что мне терять точно нечего, — по-акульи улыбнулся Леншерр, правда, в глазах не читалось той же радости. В конце концов, сын абсолютно несносен и не может провести ни часа без того, чтобы куда-нибудь не смотаться. С сотрясением. Пусть у него и ускоренная регенерация, но так вести себя тоже нельзя. И продолжающееся позвякивание кровати и металлических приборов Хэнка выдавали эти мысли.       Сам же хозяин лазарета отчаянно пытался вспомнить, а давал ли он клятву Гиппократа или всё же имеет право вытурнуть из своего кабинета двух проблемных, как в плане ментальных, так и физических осложнений, Леншерров.  — Как нечего? А мою любовь? А моё доверие? — Питер сделал умильные глазки, по щенячьи наклонив голову на бок.  — Манипулятор мелкий! — возмутился Хэнк, — Эрик, ты же знаешь, он блефует! Чтобы он тебя разлюбил всех сил Брайт не хватит! Тут даже если бы телепатия на него действовала, Чарльз был бессилен.       — Хэнк, я сам разберусь с умением моего сына давить на эмоции и уязвимые места, спасибо за столь необходимую констатацию этого неизвестного факта.       Хотя Леншерр и отвечал Хэнку, в упор он смотрел именно на Питера, с явным недовольством и точно с отсутствием желания выслушивать клоунаду с его стороны.       — Объясни, по какой причине ты сбежал из лазарета, тем более без намёка на предупреждение. Если это что-то стоящее, то мы опустим случившийся инцидент, — Эрик всё же решил дать сыну возможность объясниться (хотя в глубине души всё же понимал, что этого шанса предпочтительнее было бы не предоставлять, чтобы сберечь остатки самообладания)       — Мне стоит сразу уточнить, что попадает под рамки стоящей ситуации? — дал спидстер себе время на подготовку к ответу.       — Просто скажи, где ты был, Питер! Что ты посчитал настолько необходимым и не требующим отлагательств, делом, которое стоит того, чтобы получить пару побочных, нарушая необходимый постельный режим после черепно-мозговой! Ты не просто колено ободрал, а получил сотрясение! И я хочу услышать о твоём местонахождении и занятии пару минут назад, без единого намёка на шуточные комментарии, ясно?! — Эрик бросил попытки пытаться выглядеть спокойным и останавливать себя от повышения голоса. Питер про себя конечно пошутил ответом на такое высказывание: «Нет, ты что, пасмурно». Но сдержался и вслух произнёс лишь многозначительное «угу»       — Ну ты же не железный, тоже можешь испытывать сочувствие, и вот я ….       — Питер, не тяни время и не многословь. Меня не интересуют лирические отступления. Говори чем был занят, — одному мутантскому богу известно, как Эрик до сих пор не приварил сына к железной спинке кровати, — выкладывай причину твоего побега без предупреждения, чтобы Хэнк мог предположить какой ты ущерб здоровью нанёс и стоила ли эта вылазка того. Я жду.       Максимофф, разглядывал блики на склянках Хэнка, думая как же преподнести произошедшее в как можно более выгодном свете. Получать нагоняй уж очень не хотелось, но вот с умением правильно выражать мысль часто возникают проблемы. Впрочем, этим грешил почти каждый.       — Да, стоила. Я хотел поддержать человека, который получил немалое потрясение. Не прыгал я на кровати, не делал колесо или мостик, не взбирался на Эверест, я просто беседовал, сидя на кровати, — дальше тянуть с ответом было нельзя и Максимофф прекрасно это понимал.       — А вот теперь добавляй красочных подробностей, у кого ты был, что его горе так тебя взволновало, — не сказать, что услышанное Леншерра прям успокоило.       — Я … к Дарену уходил. Питер прикусил щеку изнутри, надеясь, что не проболтает ничего лишнего, а то язык и здраво мышление работали с небольшим отставание последнего.       Эрик с отразившимся удивлением на лице, но все же взяв себя в руки и вернул серьёзное выражение переспрашивает, будто не осознавая сказанное.       — У Дарена? И с скажи мне на милость, с чего ты решил, что у него случилось что-то невообразимо печальное, что ему понадобилось конкретно твоё утешение.       — Мне рассказали, как вы обругали двух детей из-за какой-то перепалки, ну вот я и пошёл, — пояснил Максимофф, пока поумерив браваду.       — Какой-то перепалки? Питер, там не перепалка произошла, — Эрик, честно говоря, был готов выйти, надавать по шее людям икс, что разносят слухи, наверняка пририсовывая детали, которых в произошедшем и в помине не было. Это суть передачи информации от сторонних наблюдателей, а не непосредственных участников       — Ну ссора. Ещё лучше. Он поругался с близким человеком, а это на всеобщее обозрение выставили, так еще и к вам привели разбираться. Это же удар вдвойне! — Питер не собирался быстро принимать точку зрения отца. — Для него это всё далеко не мелочи! А ты его кумир. Ему от твоего недовольного взгляда уже плохо. Даже если брови нахмуришь, ему уже надо успокоительное нести. Заметь, он тебя не боится, а глубоко уважает. И убит горем именно из-за потери достоинства перед тобой. Ну это с его точки зрения.       Эрик мог поспорить как минимум с фактом того, что темноволосый юноша убит горем, уж больно спидстер склонен к гиперболизации сказанного. Хэнк какое-то время всерьез думал над поставкой ему диагноза: «логорея». Так что Леншерр под сомнения ставил почти каждое слово сына, да и самого Питера он бы с радостью поставил в угол, надеясь восполнить хоть этот пробел в воспитании.       — И мне теперь все его действия пускать на самотёк, закрывая глаза? Потому что ему видите ли от недовольного взгляда плохо? — задал Эрик здравый вопрос. — Люди, знаешь ли, имеют привычку наглеть, когда понимают свою вседозволенность. Ты тому пример. Но я не проявил какой-то особой суровости или что ты себе представляешь. Что я по твоему должен говорить провинившимся? «Ну да, нехорошо как-то вышло, поклянись, что больше никогда так не сделаешь. И ступай с миром».       — Идея неплохая. И вовсе я не обнаглел, — скривился обладатель скорости, — ой, ну когда ты вот тааааким тоном это говоришь… А чего от тренировок отстранил? Он же единственный, кто ходит на них с удовольствием. Ну кроме тебя.       Хэнк уже давно закончив работу с бумагами и отложив их подальше с интересом наблюдал за этой сценой. Кто бы что ни говорил, а увидеть всемирного террориста, которого отчитывает взбалмошный парень, того стоит. Билеты на такое зрелище скупались бы с таким же отношением что и хот-дог на бейсбольных матчах. Также Зверь с сожалением отметил, что кофе у него закончился, да и надо бы вернуть накопившиеся у него на столе кружки обратно на кухню. Надо будет снарядить Питера это сделать, как только поправится. Ну должна же быть хоть какая-то компенсация за потраченные нервы.       — Питер, скажи мне, кто вводит ничего не стоящие санкции? — продолжал Эрик защищаться. — Если ребёнок съел все конфеты без разрешения ты ему запрещаешь есть овощи? И в обычных школах распространена практика отстранять учащихся от занятий в наказание. Так что ничего нового, а тем более сверх сурового специально для Дарена я не изобретал.       — А библиотеку отмывать по твоему очень просто? Ты вообще эту гору пыли видел? Столько всего на него одного! Это же нечестно! — продолжал гнуть свою линию Питер, размахивая руками, пытаясь максимально передать свое возмущение.       — Ты смотришь на ситуацию с одного определённого ракурса, не зная всей подноготной. Как мне поступать с Даренном, я, уж прости, решу сам, — проговорил Эрик, уже собираясь вскинуть ладонь, чтобы прервать дальнейшие в крики несогласия.       — Ты принимаешь плохие решения, — запротестовал спидстер, но у отца терпение явно кончалось.       — Убегать непонятно куда, когда ты должен находиться под присмотром врача, тоже идея не из лучших, — осадил металлокинетик, — чтобы больше такого не было!       Когда вы не любите оставаться в проигрыше, а тем более слышать о наложенным на вашу персону запрета, стоит научиться склонять чаще весов в вашу сторону любым удобным способом. Максимофф же обладал умением вывернуть происходящее в свою сторону нужной фразой. Хочешь выйти победителем — не делай вид проигравшего, вот и весь секрет.       — Так ты признал, что причина была важной? — триумфально улыбнулся Питер отцу, принимая оценочную позу, подпирая щеку сжатыми в кулак пальцами, упирая указательный в висок.       — Я признаю, что вести с тобой диалоги слишком изматывающее занятие. А мне завтра нужно выполнять план тренировок, на которых не будет ни тебя, ни Шарпа. И предупреждаю: ещё раз так сбежишь без предупреждения и на воробья станешь смахивать не только из-за растрепанных волос и нахохлившегося вида. Свяжу ноги так, что сможешь передвигаться как эти птицы — только прыжками.       Стоит ли говорить о том, что данная угроза в шуточной манере была произнесена так, что сомневаться в её возможной реализации не приходилось?       — Понял, принял, мистер ясный Сокол, — Питер поклонился с таким видом, словно смотрит на самое святое, что есть в этом мире.       — Почему не коршун? — с искренним интересом спросил Хэнк.       — Коршуны по природе менее дружелюбные, а Сокол — символ великодушного воина, пренебрегающего легкой добычей. Я — лёгкая добыча и надеюсь, что у меня ещё есть шанс не получить по шее, — с удовольствием объяснил Максимофф.       — Эрик, не поддавайся, — воззвал Зверь, — а то лёгкой добычей станешь тут ты.       — Пап, поддавайся пока я не дошёл до стадии грусти оттого, что ты относительная кукушка!       — Это вообще запрещенный прием! Питер, ты весь целиком запрещенный прием! — возмущался Хэнк, не понимая, за что на его голову такой буйный пациент.       — Зато действенный! Пап, видишь, как ты постарался. Молодец.       — Даже если он что-то и разрешит, то я нет, — стоял на своём хозяин лазарета.       — С тобой переговоры пройдут в отдельном порядке, — махнул рукой Питер. — Пока мне главное развязать руки. Я же должен иметь возможность восклицать: «А папа разрешил!»       — Хэнк, ты же один потянешь? У него на тебя меньше рычагов давления — Эрик развернулся по направлению к выходу. Побег? Нет, что вы. Тактическое отступление. — И последнее, Питер: за свое состояние отвечай перед Хэнком.       — Эй, ну ты обиделся? Паааап, ну эй, что за угрозы! — тревожно завозился спидстер, ища взглядом брошенные ранее тапочки, чтобы вскочить с кровати и вцепиться в спину отцу.       — Спасибо что не сделал меня ответственным за действия своего сына, — искренне поблагодарил Зверь.       — Хэнк, я знаю, что единственный способ для тебя за ним смотреть очень негуманный. Питер, — Лешерр взглядом остановил копошения парня, — я не обиделся, просто устал. Отдохнуть и посидеть в тишине с Чарльзом, чтобы прийти в себя от дел не удалось. Стервятническое трио в лице Джин, Скотта и даже Курта сил как-то не добавили. Хоть Шторм не стала им помогать. Уже радует, — Эрик действительно собрался уходить, так как день выдался довольно хлопотным.       — Ладно, хорошо, прости, что мотаю нервы, — виновато забормотал спидстер, забираясь поглубже на кровать, облокачиваясь спиной на подушку.Такой грустный и поникший вид сына не мог не подействовать на металлокинетика.       — Не мотаешь ты мне нервы, ребенок, — Леншерр вернулся, сел на край кровати и мягко взъерошил сыну волосы, давая понять, что не зол, не раздражен и вообще всё хорошо.       — Ну да, конечно, отнекивайся дальше. Знаю, что сейчас нервирую тебя уставшего с этими вопросами. Ничего страшного в этом нет, понятно дело, — неясно, играл ли Питер или же действительно считал себя доставучим, но то, что атмосфера в лазарете изменилась — было фактом.       Эрик сгреб Питера за плечи и прижал к себе, потому что хоть и реально устал за этот ужасно длинный день, но желание убедиться, что сын хорошо себя чувствует, было сильнее желания тела упасть в кровать. А теперь и добавилось желание погреться самому в лучах серебристого солнца, которое опять невесть что о себе решило.       — Тяжёлый день у вас выдался как я погляжу, — прокомментировал Питер, обнимая отца в ответ и кладя голову ему на плечо, — я сейчас расскажу сколько чашек кофе выпивает Хэнк за рабочие часы, я вообще в шоке, что его сердце ещё не послало. Пап, а ещё у тебя водолазка мягкая, только потом не жалуйся, если она в седых волосах будет.       — Переживу, — усмехнулся Эрик, покрепче прижимая к себе сына. — Какие ещё секреты Хэнка ты узнал?       — Я целых 20 минут просил его уже плюнуть на работу и пойти погулять с Рейвен! А он ни в какую! — Питер говорил тоном глубоко переживающего человека.       — Твой сын нагло вмешивается в личную жизнь других людей! — пожаловался в свою очередь Маккой, сердито звеня кружками.       — Ещё Хэнк вечно теряет ручки, а они у него за ухом или в карманах, ну или в руке, — продолжил докладывать спидстер, — а ещё думаю, он скоро будет молиться, чтобы я никогда больше не получал физических увечий       — Я уже попросил Курта это делать, — мрачно оповестил Зверь, не успевая поймать падающую ложку, и все в комнате поморщились от звона.       Определенно Эрик чувствовал себя вымотанным, раз даже не отразил перемещение металлического предмета.       — Блин, Хэнк, ну ты думай прежде чем о таком спрашивать! А вдруг у Курта библия бы загорелась, пока за меня молился?       Для Питера вечер закончился уютными посиделками с уставшим после тяжелого дня, но счастливым от взаимодействия со своим ребенком Эриком и рассказами о том, какой Хэнк растяпа и каким способом лучше всего жарить зефир на костре.