Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      Хэнк считал себя хорошим человеком, таковым его считали и окружающие, поэтому подобная характеристика была вполне достоверна и не присвоена самолюбием. В связи с этим возникает резонный вопрос: «За что же страдает добродушная личность, которая ничего плохого никому не сделала?»       Маккой подвергался жестоким пыткам в лазарете, размышляя, что если бы Максимофф родился во времена средневековья, то с блестящим успехом мог бы изводить людей своим непрекращающимся трепом. По крайней мере сам Хэнк решил, что давно бы сдался, согласившись с любыми обвинениями, ради возможности услышать тишину. А ведь Питер уговаривает его заглянуть на тренировку всего пару минут. Может это не такая и плохая идея? Подумаешь какое-то сотрясение, чем бы дитя Леншерра не тешилось, лишь бы не нервировало.       — Хэнк, давай к ним пойдём? А? Ты ж редко на тренировки ходишь, всё тут, в лаборатории сиднем сидишь… Только всяких механических чудовищ мастеришь. Ну тебе же это тоже выгодно. Я развеюсь и доставать не буду!  На самом деле Максимофф лукавил. Он хотел выступить в качестве подстраховки. В надежде, что при нём отец не будет свирепствовать и не прибьёт никого из команды за прошлые заслуги. Питер, пребывающий в весьма бодром состоянии, не прекращал попыток добиться компромисса по вопросу о небольшом нарушении врачебных предписаний для общего блага, что заставляло Хэнка всерьез задуматься насколько это правильно с точки зрения морали, подарить себе пару часов спокойствия, подмешав пациенту успокоительное в еду.       — Хэнк, ну Хэнк, прояви уважение и хотя бы повернись, мне некомфортно излагать свои мысли твоему затылку!       Маккой, прежде чем оторваться от работы, в которую так и не успел погрузиться, повернулся в сторону тарахтящего юноши. Уважая все достижения науки, ученый решил, что попросить у высших сил помощи лишним все равно не будет.       — Хэнк, не обязательно так разочарованно и убито вздыхать, словно я сообщил, что столица Великобритании — Бангладеш! — продолжал Питер попытки привлечь внимание Маккоя. — О, привет, очень рад наконец-то видеть твое лицо, по тебе не скажешь, что ты испытываешь схожие эмоции, ну да ладно. А теперь о насущном.       Питер, не теряя энтузиазма, выпрямился, параллельно переплетая пальцы рук и выражая готовность к переговорам.       — Правда, Хэнк, давай заглянем к ним совсем ненадолго. Тебе полезно будет размяться, ты как врач определенно имеешь представление о пагубном влиянии долгого времяпровождения в сидячем положении, пожалей свой позвоночник, а заодно нашу команду, папа их изведет за эту выходку. — Понимая, что сегодня дар убеждения работает со знатными перебоями, Питер решает пойти в ва-банк. — Если ты согласишься, то я по возвращению не произнесу ни слова пару часов, а? Это сделка века, ну же! Ограниченное предложение, моя мама в свое время продала бы все фамильное серебро ради подобного, будь оно у нас, конечно.       Хэнк бы соврал, сказав, что не рассматривал и не взвешивал все за и против такой идеи, но показать Максимофф даже мизерную долю благосклонности к высказанному плану значит заведомо проиграть, поэтому ученый лишь поправил очки, надеясь, что парень не уловил на его лице интерес.       — Советую самому прилечь, беспокоящийся за сидящих, ты достаточно набегался, считай потратил свой шанс на небольшое отклонение от правил. Ничего страшного не случится, по крайней мере пока на тренировке будет присутствовать Чарльз, а он там будет. Эрик не станет открыто при нем отыгрываться на детях, — Хэнк судорожно прокручивал в голове сказанную фразу, пытаясь заметить что-либо к чему мог прицепиться Питер, который только собирался открыть было рот, — а ну нет, закрыто тоже он не будет, вот, все. Вариант продать душу за беруши сейчас был весьма притягательным, Маккой был готов просто развернуться, заткнув уши ватой и попытаться работать, надеясь, что Леншерр-младший не будет кидать в него подушку, привлекая внимание, а если и будет, то она у него одна, не настолько и критичным будет действие Через полминуты блаженной тишины спидстер предпринял попытку на второй заход переговоров. Лукавство в голосе Максимофф баллов к терпению Хэнка не прибавляло точно.       — Пока там есть Чарльз, да? А если проф моргнет? Отвернется? Отойд… ой простите, отъедет по каким-то важным делам, биологические потребности там, м? А вот если его кресло ч-у-у-дом, ну или способностями, что называют магнетизмом, развернется, мистер-самый-пацифичный-пацифист-Ксавье ничего не видит, вот и все, вседозволенность, магнетовская анархия!       Спустя довольно продолжительный период (целых 2 минуты 37 секунд!) игнорирования, развернувшегося к своим записям Маккоя, Питер уже из вредности продолжил выводить на беседу (а заодно и из себя) единственного собеседника в помещении.       — Хэээнк, — вновь заголосил спидстер, — ну я соскучился по всем! Пошли, сходим!       — Всё, отстань! А то ещё капельницу поставлю! И я не шучу! И Эрик за этот выпад мне ничего не сделает! — Зверь начал уставать от этой словесной баталии не хуже чем от настоящего боя. Только воспитание и любовь к сероволосому чуду не позволяли ему послать грубо столь наглого пациента.       — Ну пожааалуйста, — как заведенный просил Максимофф, — давай, ещё не поздно, у них начало через 7 минут! За это время можно перебаламутить этот мир! Ну Хэээнк! Ты же такой хороший! Ты самый умный, вообще стержень всего нашего коллектива, на тебе эта школа держится, пошли ты покажешься людям, только со мной, ага?       — Ага, а мне Эрик потом голову открутит или вварит в Икс-джет, — Маккой повел плечами, словно вспоминая те неприятные случаи, когда магнетизм был обращен против него.       — Хэ… — Питер вдруг осекся, а Маккой заметил, как дернулся кулон на шее парня. — Ладно, я уяснил. Намёк понял — принял… Вот же… И как он только узнал? Хэнк, от тебя видимо настолько раздраженная энергетика идет, что даже папа уловил, а из него эмпат, как из правительства честные, добросовестные люди.       — Эрик и правда какой-то телепат, может годы общения с Чарльзом дали такой эффект. Или просто догадался. Отцовское чутье. Оно у него и правда есть, — восхитился Зверь. Жаль, нельзя это чувство проанализировать. Поставить эксперимент, сделать замеры, провести тесты…       Пока Маккой мечтал о возможностях науки в изучении чувства привязанности родителей к детям, Леншерр, видимо, захотел удостовериться в местонахождении сына, потому что кулон пошевелился ещё раз.       — Да здесь я, здесь, не выхожу, что сразу начинать то, — пробурчал Питер, поглаживая металлическую букву на шее, — и чем они там только заняты, что у него чутье заработать успело. Обычно у него на тренировках и вдохнуть лишний раз не успеваешь. А вот если бы мы присутствовали там, то не ломали голову, да-да. У меня вообще вот какой-то процент на успех в этих переговорах есть?       — Не-а, ну где-то процентов 7 максимум. И вообще-то Эрик всегда находит на тебя время, удостовериться, не творишь ли ты глупостей, — с теплотой в голосе произнес Хэнк. Ему такой Эрик нравился куда больше того мрачного и отстраненного, полностью на своей волне, каким он был до появления Питера в его жизни.       — Смотрю он временем умеет распоряжаться получше, чем я. А ведь у меня способности с ним связаны, — не то жаловался, не то размышлял вслух спидстер.       Кулон дернулся в третий раз, правда совсем неощутимо. Но Питер всё равно почувствовал.       — Да-да, я понял, что ты меня любишь. Я тебя тоже. Не отвлекайся там. Не буду я пытаться уйти, тренируйтесь спокойно, — Питер зажал кулон в руке словно надеясь, что отец почувствует это тепло. Ну и просто дремлющий инстинкт самосохранения все же напоминал, что дергающаяся цепочка на шее — вещь напрягающая.       — Какой интересный способ коммуникации у вас, — задумчиво поправил очки Хэнк. — Никакая рация вам двоим не нужна. Ну да, он в шлеме, ты с врожденной защитой. Телепатией не свяжешься. Сэкономим на коммуникаторе.       — Ага. Интересней некуда. Железка-распознавалка. Хочешь себе тоже подарок от отца? — улыбнулся Питер.       — Он меня арматурой фонтана как-то раз чуть не придушил, так что думаю, я не рискну, — покачал головой Хэнк,       Собирающийся сорваться с языка Максимофф вопрос о том, что это за ситуация была и когда она вообще произошла, был прерван слабо доносящимся скрипом двери.       — Так, ну еще калек мне не хватало, хотя тебе компания будет … надеюсь, кто-то просто за таблетками от головы зашел. Пойду узнаю, что новой душе надобно.       Хоть Питер и не видел вошедшего, но голос узнал сразу же. Наверное, Дарен пришел на перевязку. Интонации говоривших не удавалось расшифровать, не говоря уже о содержании разговора. В какой-то момент вернулся Хэнк со счастливой улыбкой и едва ли не пихнул шедшего за ним гостя на кровать Питера, на манер того, как взрослые дают ребенку игрушку, чтобы он хоть ненадолго увлекся.       — Тебя пришли навестить. Общайтесь тут. Обычно я говорю, что больному нужен покой, но ты, Питер, — исключение из правил. И покой нужен не пациенту, а лечащему доктору. Наконец, смогу отойти и делами заняться, — Маккой таки сиял от возможности сбежать от нерадивого пациента к любимым исследованиям, так несправедливо брошенным без внимания. Стоящий же рядом Дарен, казалось был очень даже не против воскликнуть: «Не бросайте меня здесь, я не готов принимать эстафету выносящих его неясную болтовню! Я продам все что у меня есть и возможно будет, но заберите меня с собой, я передумал и вообще забрел случайно»       Дверь в лазарет показательно хлопнула, оставляя похоже временно закопавших топор неприязни парней наедине.       В светлом помещении и при хорошем освещении Дарен наконец-то мог рассмотреть Питера лучше, возможно сделать это получилось бы и в прошлый раз, не столько то дело было в тусклом освещении, сколько в том, что парень банально уводил взгляд, не желая поднимать его на Максимоффа. Ну вы вообще его глаза видели? Да это ходячее олицетворение цитаты Ницше «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя», а Шарпу не особо нравилась подобная перспектива, ему своих черных дыр хватает. Но вывод о том, что Питер при теплом освещении ночью выглядел заметно лучше сам напрашивался, поскольку в данный момент все синяки ярко выделялись и только сейчас Дарен заметил, что на руку спидстера была наложена повязка.       — Ты как себя чувствуешь? Что-то болит? Почему Хэнк тебя не перевязал? — обеспокоенно начал спрашивать Максимофф.       — Странно, это же я должен тебе такие вопросы задавать — Дарен отодвинулся, почти вжавшись в спинку кровати. Все же личное пространство: ценим каждый сантиметр безопасного расстояния, — … кто из нас на больничной койке то?       — Ну относительно сейчас мы на ней оба. И это другое. У меня то проблемы с головой и…       — Это видно, — не удержался Дарен от язвительного комментария, но быстро замолчал, ожидая, что в лучшем случае его спихнут на пол, да на сверхскорости. Заметив плутовскую улыбку на губах Питера парень уже был готов к расплате, поэтому полетевший в него апельсин неожиданным выпадом не был, даже приятной неожиданностью. Весьма дешевый ответный трюк, но пометку, что целится скороход прилично, брюнет сделал.       — Вот это было обидно, чернушка! Я бы расписал весь твой спектр возможных психологических проблем по составленной характеристике за все время, но мне слишком лень, и вообще, я печальный и раненый. Пара кровоточащих царапин, и мне немного не комфортно двигаться, всё же арматурой получить — это не особо приятно.       Вопросы. Прям стопочка. Две. Кого обманывать, целая Александрийская библиотека. Но так быстро заваливать собеседника вопросами было неудобно. Ладно, просто в случае Дарена бессмысленно. Ответ на хоть какой-то из вопросов уже можно назвать чудом.       — Зато на тренировки не ходишь, как ты и хотел. Никто не надоедает с занятиями, не пилит, что ты там еще делать не любишь? Кажется, всё, что связано с серьёзной деятельностью. — Дарен хоть и говорил веселым тоном, но чем дальше продолжалась фраза, тем грустнее ему становилось. Вот опять. Опять это. Питер не ходит из-за собственной глупости, непродуманности, из-за того, что не включил голову. А сам Дарен? Физически здоров и готов работать на два фронта, но, это никому не нужно. Он не настолько ценный персонаж на тренировках, не такой незаменимый, как Брайт; не такой многоумеющий, как Ороро; не такой сильный властитель умов, как Джин; не такой любимец директора, как Скотт; ну и не сын сэра Леншерра, как Питер. Он не ценен для команды. Его физическое и ментальное состояние тоже никого не волнует. Ну разве что Питера, и то там до конца неясно, зачем он помогал. От этих мыслей у Дарена пошло на убыль и так не особо хорошее настроение.       — Пойду я, дела ждут, — Фьерро-Шарп засобирался уходить. Неважно куда. К себе в комнату или бродить по замку, пока и это не запретили. Что угодно делать, но отвлечься от всех этих дум о бессмысленности своего пребывания в команде Икс.       — Эй, ты серьезно пришел бросить две саркастичные шутки и уйти? Имей совесть, Дарен, хотя бы поюмори до момента пока я не насчитаю пять стоящих ироничных высказываний! И я не говорил, что мне не нравятся тренировки. Я не испытываю интереса конкретно к практике, которая подразумевает, что я могу дать отцу в нос. Да я сама серьезность, ты наносишь мне оскорбление за оскорблением, я бы кинул в тебя перчатку, вызывая на дуэль. Но поскольку её нет, а ещё апельсин у меня есть…       Питер начал готовиться к броску.       Дарен, сам того не осознавая, погрозил нахальному Питеру пальцем, как делают обычно маленьким детям:       — Положи, а ну не смей целиться, Максимофф! Опустил руку! Ну тебя, всё такой же противный! Как с тобой только люди общаются?       — Словесно, жестами. Ментально не канает, — пожал плечами обладатель скорости, — и я так и знал, что коты и правда боятся цитрусов. Ты то сам как, названный наследник Магнето? Я буду разочарован, если ты не планируешь захват Белого дома.       Дарен в ответ лишь хмыкнул. Ближайшее, что он планировал захватывать — это подушку.       Питер, шурша фантиком, пока разворачивал конфету, нетерпеливо напомнил о себе:       — Ну? Ты поддерживать беседу планируешь? Это типа значит обмениваться репликами, это я на всякий случай уточняю, вдруг ты просто не знал, а не характер у тебя противный и коммуникация на уровне плинтуса. Будешь? — Максимофф довольно точно кинул сладость прямо Дарену в руки. — Ты тут все равно надолго, Хэнк тебя не выпустит, он же получил возможность расслабиться, заняв меня болтовней с кем-то другим, считай ты подписал себе приговор. «Оставь надежду, всяк сюда входящий».       — Ты вообще хоть знаешь откуда эта фраза? — тоном учителя поинтересовался Дарен.       — Ладно, не смотри с таким осуждением, — замахал руками Питер, словно отгоняя от себя всякий серьёзный настрой, — помню что фраза откуда-то из итальянской классики.       — Это «Божественная комедия» Данте, заключительная фраза текста над вратами ада.       — По смыслу я попал в точку, так что никаких претензий, эрудированный ты мой. — Питер на несколько секунд замолчал, а затем протяжно вздохнул, — Что в тебе сейчас вызывает дискомфорт?       — Почему ты решил, что… — после шуточной перепалки Дарен совсем не ожидал резкой перемены тона на пустом месте.       — Потому что у меня есть глаза и они рабочие. У тебя по языку тела не понять, что ты мечтаешь слиться с обоями, нереально. Если я тебя так напрягаю, чего явился?       — Я … — Дарен подумал, что в принципе ему не запрещали не говорить, что пришел он по чужой просьбе, но если соврать и прикрыться «чистыми дружескими намерениями», а потом выяснится правда, о Питеру же может стать неприятно. Почему то этого не хотелось.       — Ну есть две причины. Первая, хотел проверить не растряс ли ты вчера мозги после того, как пришёл и … Помог, — выкрутился Фьерро-Шарп. Не сто процентов правда, но и не полностью ложь, не самый плохой вариант.       — А вторая, помимо чувства долга за милость? — словно Питер бы просто выслушал и не задал ни одного вопроса? Вам за таким положением дел в другую вселенную надо.       — Ну это неясные, таинственные обстоятельства, — продолжал юлить черноволосый насылатель кошмаров.       — Шантаж? Угрозы? Приказ? А то я не могу вообразить не насильственный варианты, чтобы ты пришёл, — гадал спидстер, загибая пальцы. — Знаешь, если ты время считаешь, в духе достаточно ли прошло для того, чтобы считать видит достойным и засчитанным, то всё нормально, можешь идти и не насиловать душу пребыванием тут.       — И ничего я не..., — Дарен прервался, увидев озорую улыбку спидстера, — а ну не улыбайся!       — Ты хооочешь остаться. Но, видимо, борешься с собой и от этого тебе напряжно. Выкини предрассудки из головы. Посиди со мной по-дружески. Ты же умеешь! Знаешь, на самом деле ты душка, когда не выглядишь как злющий черт. Дарен нахмурился от такого сравнения, вмиг теряя и правда появившееся желание разговаривать.       — Что-то мне жутко не нравится такая святая персона рядом, знаешь, пойду по чертовским делам. Тем более сам сказал, что мой визит можно считать состоявшимся. Отдыхай, не бегай по замку в чужие комнаты и … и всё, — парень поднялся с кровати и ретировался, оставляя Питера с чувством, что он случайно не то ляпнул.