Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

      Питер был готов вдыхать воздух, не пропитанный медицинским спиртом и медикаментами, с той же жадностью, с какой вышедший из заключения преступник, оказавшийся на свободе после.       — Бывай, Хэнк, спасибо за гостеприимство! — Счастливо раскланялся спидстер, посылая синешерстному мутанту самую широкую улыбку.       — Куда собрался? — на выздоровевшее плечо опустилась рука Эрика, — думаешь, на этом всё? Полечили и забыли? Не надейся, что я спущу тебе ту выходку с моим мозгом с рук.       — Пап, ну вот зачем мне угрожать… я думал, эти привычки в прошлом, — Питер закусил щёку изнутри, пытаясь предугадать, что ему может грозить.       — Три недели, каждый день, занимаешься со мной по два часа магнетизмом, — вынес свой вердикт Леншерр.       — Что? Да ты шутишь! Неееет! Давай я вымою библиотеку, как и Дарен? Я тебе притараню секретные сведения, найду базу правительства, доставлю великолепные средства для чистки шлема. Обещаю, что после каждой тренировки буду бегать сдавать твой плащ в лучшие химчистки мира! Пааап! — начал упрашивать Питер.       — Иди давай, веселье «общения» с Хэнком кончилось, — Эрик вел сына по коридорам школы, удерживая за локоть. Родительская мера предосторожности       — Добром это не кончится, — то ли предупредил, то ли посетовал Питер, — и вообще, зачем так держать? Ты мне не доверяешь? Да честное пионерское, что не сбегу! Мутантское! Пааап, ну это же плохая идея… Папаа! Ты меня слышишь?!       Хэнк с облегчением вздохнул, осознавая, что голос спидстера с каждым новым шагом становится всё дальше и тише. Настало время спокойно поработать, чем учёный и занялся, едва ли не напевая себе под нос. Стоило проверить барахлящую сантехнику в восточном крыле.

***

      Вы никогда не задумывались о бессмысленности происходящего? Что стрелки пытаются над вами подшутить, перескакивая через добрую часть дня, а вы так ничего стоящего не сделали, да и не достигли к этому моменту? Ну тогда можете выдохнуть, а лучше вдохнуть полной грудью, ведь времени не существует. Да-да, представляете, материи, что является ключевым фактором нашего существования, о неумолимом течении которого нам напоминает всё, что только может, даже то, что этого делать в принципе не должно.       Вернемся к более сложной мысли. Время — придуманная людьми система отсчета, чтобы упростить нашу жизнь, она существует для нас, а вот миру и его процессам глубоко по хроносу. Но раз сами придумали, следовательно и повелеваем. Небось замечали, как движение стрелок на часах становится схожим с перемешиванием вязкого варенья или наоборот словно мчится как скоростной автомобиль по трассе. Нет, это не проявление мутации, к сожалению, но если хотите считайте, что имеете доступ к магии.       Итак.       Прошла неделя. Дарену же казалось, что прошло такое количество времени, что ведение счёта уже будет делом непосильным, происходящее ощущалось серым и тусклым (чтоб вас глупые депрессивные спецэффекты). Хотя… может это просто Ороро была не в лучшем расположении духа, вот погода и влияла на серый пейзаж.       Закольцованный алгоритм действий. Встал → позавтракал → отработал в библиотеке → пообедал → ушел к себе в комнату → выполз под вечер → поужинал → уснул. Душевных сил не оставалось ни на что.       Возвращаясь к себе в комнату после обеда, Дарен заметил расслабленно сидящую на подоконнике Брайт. Трудно объяснить подобные моменты, но в какую-то единицу времени вы вдруг улавливаете неясную прелесть именно что обыденного мгновения и осознаете, насколько прекрасен ваш близкий человек просто в совокупности, в привычных условиях, бытовых действиях. Ничего неординарного, героического, просто само существование, словно вы увидели звездное небо в первый раз.       Дарен вот поймал столь чудную долю секунды с резким, пронзительным пониманием, что его подруга определенно на своем месте сейчас, в таком умиротворенном положении, с вытянутыми, закинутыми друг на друга ногами, переливающимися на солнце цветными прядями и увлеченным взглядом, бегающим по строчкам книги Гастона Леру «Призрак оперы».       Сначала Дарен замер в нерешительности, чем доставлял неудобства проходящим мимо ученикам. После пары толчков в бок и настойчивых советов отойти с дороги, Фьерро-Шарп таки направился к подруге. Ему просто нужно подойти и обговорить все. Главное не передумать, просто идешь и разбираешься в ситуации, ничего сложного. Ничего сложного? Попробуй подумать ещё раз.       Анализирование и продумывание слабой стороной Дарена никогда не было, за одним маленьким исключением, обдумыванием тактики ведения разговора, правильного, если быть точнее, разговора. Тут юноша проигрывал по всем флангам, да и фронтам в принципе, но что есть, то есть       Брайт читала по совету своей новообретенной подруги Ристоры. Ну как же при общении с книгочеем не получить в руки «небольшой» томик невероятной истории, что изменит взгляды на мир и заставит сердце остановиться, а потом и вовсе забиться заново? Верно — никак, поэтому после получения наиподробнейшей, без раскрытия важных сюжетных поворотов, рецензии, девушка стала доверенным лицом, которому можно вручить книгу.       Дарен не придумал начальной фразы, времени на изобретательность, как ему ощущалось, не было, поэтому первое, что он сделал (и это стало первой ошибкой из двух) — это закрыл книгу, что покоилась на коленях девушки.       — Зачем закрыл, я же даже закладку не положила, — произнесла Брайт в неком оцепенении, поднимая взгляд на разрушителя погружения в историю, сталкиваясь с зелеными глазами, что находились от нее на расстоянии всего нескольких сантиметров. Они с Дареном давно не были так близко друг к другу. Да и признаться честно парень особо тактильным не был, чтобы часто сокращать дистанцию, это девушка поняла еще на первых порах знакомства       Не хватило времени на обдумывание? Ну что ж, вынуждены сообщить прискорбную новость, в большинстве своем это оправдание перестает работать еще в начале вашей нелегкой жизни, а в таких тонких делах как примирение и вовсе не учитывается. Будем честны, никто пистолет у вашего виска не держал, отсчитывая 10 секунд, и отправлял на поиск компромисса без нужных слов. И Вот сейчас … Сам по себе момент для налаживания отношений вполне неплохой, но как и в случае пазла нужны подходящие детали, ключ к удаче — правильные слова, коих Дарен, к сожалению, не нашел. Эрудированность далеко не гарантия того, что вы правильно донесете свои намерения, ну или же на юноше просто свет клином не сошелся.       Брайт правда очень сильно скучала по этому непутёвому, но.....       — Послушай, сейчас есть вопрос насущнее книжных страстей, и я хочу его обсудить — раздраженно бросил Дарен. — Наплюй сейчас на это, я тебе пытаюсь сказать, что…       — Наплюй? — ощетинилась Брайт. — Чудесно, а мне тогда чихать хотелось на то, что ты себялюбивый так хочешь донести! Я может не хочу слушать, а жажду получить роль говорящей, м? Или на это тебе тоже все равно? Дарен, я действительно хотела с тобой все обсудить! Думала, что да ладно, ну ссора ссорой, с кем не бывает, импульсивный, вспыльчивый у меня друг. Но нет, видимо, у меня просто эгоистичный придурок в знакомых, общению с которым я посвятила гребанную кучу времени. Тебе пле-вать. Это, видимо, всех касается, социум дискомфортный, прогнивший, пластиковый и раздражающий. Окружение глупое и нервирующее, все неправильные, цели и мысли у всех неверные! Один ты у нас познавший тайны мироздания и понимающий как правильно, да ни черта. Ты может никакой идеологии и не придерживаешься? Просто озлоблен на всё и вся, просто повод для выплеска агрессии удачный нашелся. Я тебя слушала, доверяла твоим идеям, была готова просто пойти на сущую глупость вместе, но когда у меня появились теории и желания, оказывается их реализация смысла не имеет и плевок мне, а не поддержка. Я развила свои способности, спасибо за помощь твоим чудесным методам, дальше как-то сама. Если хочешь на себе свои способы и тестируй, может тоже навыки улучшишь!       Девушка оттолкнула Дарена с пути и, захватив книгу, скрылась в школьном коридоре.       Дарен эгоистом или человеком со склонностью к абъюзу никогда не был. Да, может характер у него временами дрянной, но таких высказываний в свой адрес он все же не заслужил. Стыдно ли Брайт? — Определенно. Стало ближе к полуночи, когда атмосфера подталкивает к самоанализу своих поступков. Когда-то нужно было высказать свое недовольство определенными вещами, но уж точно не предполагалось, что произойдет это таким образом.       Вас когда-то беспокоили дурные предчувствия? Посчитайте, сколько раз они оправдывались.

***

      Двери распахнулись слишком громко. И дело было даже не в том, что в стенах библиотеки приемлемый звуковой диапазон понижается в два раза по сравнению с обычным, столь оглушающие звуки были бы необычными и напрягающими для любой обстановки. Появившийся в проеме растрепанный Питер заставлял задуматься не была ли дверь открыта ударом с ноги и вовсе, и каким же чудом она не слетала с петель, благодаря невероятной удаче или мастерской работе плотника? Может библиотекарша уже смирилась с фактом того, что молодые люди не способны вести себя тихо и сдержано, а может решила не испытывать судьбу, делая замечание раздраженному Максимофф, но недовольства с её стороны не прозвучало. Как и со стороны всех читающих в этот момент посетителей библиотеки, что вцепились в свои книги и журналы покрепче на тот случай, если спидстеру придёт в голову побегать на сверхскорости.       Питер же тем временем быстрым шагом направлялся к друзьям, которые от подобного вида приятеля, решили перебрать все события за прошедшую неделю, надеясь, что причина такой резкости парня не вызвана их необдуманным поступком. Джин и Скотт просто пришли взять литературу, что может помочь при выполнении заданий по новой методике, к уроку правильного ведения диалога со спидстерами в дурном духе они явно не были готовы.       — Ребят, это кошмар. Знаете, что произошло? — Не знаете. Так я вам сейчас расскажу! — произнес Питер, хлопнув ладонями, после чего сплетая их в замок, — Я едва не утопил Хэнка в кипятке! Интригует, да? — Повисшее молчание было оглушающе тихим даже для библиотеки. Питер же, выжидая реакцию на сказанное, не переставал фальшиво улыбаться. — Ну-ну, спокойно, ген-убийцы во мне не проснулся, — продолжил Максимофф, успокаивая замешкавшихся друзей, — хотите спросить, как это вышло? А я отвечу. Меня заставили тренировать магнетизм, способность, которая мне не сдалась ни коем боком структуры ДНК. И которая нагло проявляется, когда её никто не просит. Какого культурного вопроса она не может просто остаться в состоянии вечной спячки, я не понимаю. И что же случилось то такого? Ну … Где-то прорвало трубу! Круто, великолепно, прям потрясающе, согласны? Я считаю, что это действительно успех. Мне надо сделать табличку: «Пап, давай забудем все идеи твоих тренировок пока не поздно»!       Питер, до этого ходивший кругами и активно жестикулируя по ходу рассказа, бессильно опустился в стоящее рядом с друзьями кресло.       — Папа пошел чинить, но виноват то я… Нет, я понимаю, что проф богат и ему не жалко чинить сантехнику сегодня, делать косметический ремонт завтра и оплачивать страховки пострадавшим послезавтра, но думаю он не особо то руками, а ногами тем более за. Дурацкие способности, ну не нужны они мне, идиотские попытки их контроля и не менее придурошный результат, сплошное фиаско.       Дарен, сидящий на ступени библиотечной стремянки за стеллажом неподалеку, не успел даже осознать, как с силой захлопнул книгу, правда в этот раз уже свою и с жаром выпалил следующее замечание в адрес спидстера:       — Это не способности не нужны тебе, это способностям не нужен такой носитель, знаешь. Подумать только наиудачнейшее сочетание сил, никакого дискомфорта, внешних мутаций. Ан-нет, нашему Максимофф не угодить, у него должно быть все и сразу. Тренировки это видимо так, для тех кому заняться нечем. Хорош спектакль разыгрывать, мог бы собраться, мракодумец, а не жаловаться на проколы, случившиеся наверняка из-за твоего нежелания постараться.       Дарен чувствовал себя паршиво, да, но стоящей причиной срываться и перекидывать свои негативные эмоции на других он подобное не считал. Отвратительно. Вся дисциплина и выдержка просто в никуда, отлично, можно выкидывать в мусорку эти годы, всё было зря. Ну проблематично сдерживаться, когда чужие высказывания так задевают личное. Это же просто издевательство! Тебе на блюдечке с голубой каёмочкой, да с ножом и вилкой в придачу дают! Есть всё необходимое для развития, способности прекрасные, а тут воротят нос. Не его дело, абсолютно, но как по больному то режет. Дарен же, сжимая захлопнутый, недочитанный и до середины книжный том, оценивал насколько же его опрометчивое решение высказаться ему обойдется.       Друзья, услышавшие подобные высказывания среагировали по-разному. Джин лишь усмехнулась, склонив голову в бок, подчеркивая нужный абзац в статье, пока не потеряла мысль, расставляя приоритеты таким образом, что глухое недовольство, прозвучавшее из-за угла, уходило на третий, если не четвертый план, но и солидарность с Дареном в чем-то мысленно выражала, как-никак учебу она и правда считала важной в любом случае, желаешь ли ты это изучать или нет. Скотт же оглядывался, пытаясь понять, где находится вклинившийся в разговор, зазнавшийся мальчишка. А вот у Питера настроение к рациональному игнорированию совершенно не склонялось, наоборот, желание сейчас дать втык самому умному и всезнающему росло в геометрической прогрессии.       — Ну так выйди и выскажись прямо, а не заныкавшись в глубины библиотеки, чертенок! Осуждать мы такие умелые! От кого бы ещё поучения слушать, от отстраненного за драку с младшей подругой? Ага, я вот настолько себя не уважаю, — не стал молчать спидстер.       Что сделать? Промолчать и покинуть библиотеку, принимая все сказанное? — Нет, вы что, гордость взвоет. Спокойно объясниться и прийти к компромиссу? Нет, это действие заблокировано отвратным настроением. Выйти и продолжить конфликт? Да, этот день нужно добить до низшей точки, ведь было же недостаточно плохо. Дарен, оставляя книгу на полке, поднялся и не спеша вышел к компании собравшихся людей-икс.       — Поверь, не ты один себя так не уважаешь, — произнес парень, складывая руки на груди. — Ах, как же ты меня задел! Правда даже ни на сотую так сильно, как я тебя судя по всему. Представляешь, да, сейчас осуждаю, есть за что, а нотации ты в любом случае не слушаешь ни от кого, какая разница кто тебе скажет, что ты бездельничаешь? — Дарен, ухмыльнувшись, два раза щелкнул пальцами. — Очнись, Максимофф, ты проблему из воздуха создаешь, может ещё одна твоя способность? Ну этой хоть хорошо владеешь. Силы учиться контролировать надо, а не жаловаться на их стихийные проявления. Тебя может пожалеть? Ой, какой кошмар, наверное это не потому что тебе самому глубоко плевать, а просто ты совершенно необучаемый, что даже мастер магнетизма не может научить тебя владению таким же даром, считай я тебе отмазку предоставил.       — Не тебе вмешиваться в дела того, кто кого учит. Ты сейчас такую же возможность не имеешь по собственной дурости! — воскликнул Питер, поддаваясь вперед, по направлению к собеседнику.       — А ты, её имея, что делаешь, гений?! Да с тобой возятся так, как за детьми малыми не следят, персонально, доступно, заботятся о тебе же, кретин, чтобы кого своими силами не убил, да сам не убился. Но не-е-ет, тебе больше вздыхать по своим провалам нравится! Да ты неблагодарный, просто не заслуживающий подобного, раз не ценишь! — пылко ответил Дарен, также делая шаги навстречу к оппоненту. Две пары горящих недобрым огнем глаз смотрели друг на друга, и ни один из их обладателей не задумался, что же является таким болезненным в этой теме для стоящего напротив, что он так отчаянно разбрасывается столь задевающими высказываниями.       Скотта от присоединения к словесной перепалке удерживала Джин, надеявшаяся, что парни сейчас выпустят пар, разойдутся и ей не придется вмешиваться с конфликт телепатическим воздействием.       — Слушайте, думаю пора заканчивать, мы поняли, что вы на дух не переносите мнение друг друга в конкретной сфере, может не только в ней, но советую вам разойтись, пока кому-то опять не досталось, — упрекающе произнесла Грей, довольно шумно ударив книгой по столу, обрекая лишить их компанию на какую-либо возможность приходить в храм знаний, где ценится тишина, впредь. Она пришла спокойно читать в библиотеку, так почему же ей приходится быть свидетельницей словесных баталий двух упрямых парней?       — Понял? Просто закрой рот и не лезь не в свое дело, нарываясь на неприятности, — Питер не сбавил тон, чем вызвал осуждающий взгляд со стороны Джин, но даже не заметил этого, сосредоточив все свое внимание на взъерошенном Дарене.       — Да тебе бы самому не помешало последовать своему же совету. В который раз ты терпишь проблемы на тренировках, но вместо проработки проблем отправляешься жаловаться друзьям, м? Как только у Магнето мог вырасти столь неспособный и уклончивый от серьезной, но стоящей деятельности сын! — даже если краем сознания Дарен и думал, что перегибает палку, ничего сделать с собой он уже не мог. Питер в плохом настроении — это страшно, но если вы ищите самый быстрый способ покончить с жизнью, то вот ваш шанс, просто доведите и без того отвратный настрой Максимофф до точки адского кипения. И Дарен либо решил проверить свое бессмертие, либо же сам был разгорячен не меньше, в связи с событиями дня, но происходящее дальше перевернуло представление о многих вещах у обоих.       Прежде, чем до Джин и Скотта дошел в полной мере весь смысл сказанного и они успели вмешаться, Питер уже схватил Дарена за плечо, таща к выходу.       — Та-а-ак, ладно, пошли, я объясню максимально доходчиво. А то, как мне кажется, сдержанные высказывания мимо пролетают, — Благополучно покинув библиотеку и пройдя некоторое расстояние по коридору, Максимофф остановился, — Итак, говорить всё, что хочется в мой адрес, затрагивая мою семью и отношения в ней, я больше не позволю, — Максимофф говорил тихо, но вот хватка, переместившаяся на заднюю часть шеи определенно не добавляла спокойствия. Как и отсутствие кого-либо в коридоре.       — Ну давай, что ты сделаешь? Что ты можешь кроме создания угрожающего вида? Да никто твоего позволения на высказывание мнения не спрашивал. Чего ты так психуешь то? Если задевает, значит правда, — Дарена всё еще несло по волне злости и обиды, и, как ему казалось, праведного гнева.       — Хочешь узнать, что я могу? Вперед, покажу, — от спидстера стала исходить зловещая или, как её окрестили «аура Магнето». «Кажется, я дорого расплачусь за свой длинный язык…», — думалось Дарену, когда его потащили дальше от библиотеки в неизвестном направлении. Сначала он думал, что они идут к директору, но предположение было в корне неверным. По дороге им попадались учащиеся, спешащие на урок уже после звонка, а потому особо никто не обращал внимания на этих двоих.       — Оставь меня в покое, придурок! Я тоже сдерживаться не собираюсь, тебе же дороже выйдет! — Фьерро-Шарпа любой бы здравомыслящий человек в этой ситуации назвал бы самоубийцей. Но трудно винить того, кого волочат в неизвестном направлении с неясными намерениями.       — Да, конечно, попробуй. Будет тут сопляк ещё указывать мне что делать. За свои слова надо отвечать, знаешь такую поговорку? — Максимофф силой тащил своего «пленного», не успевающего как за разговорами, так и за самим Питером. О попытках отбиваться можно было бы даже не заикаться.       — Да попробую, не сомневайся! А правде в глаза надо уметь с достойно смотреть, не слышал? Максимофф открыл старую, обитую железом дверь, которая на памяти Дарена всегда была закрыта. За ней же оказалась широкая и довольно старая каменная лестница, ведущая куда-то вниз. И, видимо, парень скоро узнает, что именно находится в подвале замка. Если не свернет себе шею, будучи скинутым с лестницы.       — Отпусти меня! — Фьерро-Шарп забился в крепко-держащих его руках, рискуя при этом, навернуться. — Да ты просто больной, ненормальный! Не умеешь словами на слова отвечать! Если сейчас не отпустишь, я применю способности! Не недооценивай меня! И убери уже свои руки, хватит на нервах играть! Вот прям так нравится свою силу в отношении младших показывать? — от помещения веяло сыростью и холодом.       — О нееет, игры кончились, — недоброжелательно усмехнулся Питер, делая свою хватку еще сильнее, — тоже мне ребёнок выискался, плевать я хотел на мораль, она в большинстве случаев всё равно серая. Хочешь узнать, как выглядят жестокие методы в моем исполнении? Пожалуйста, не жалко! Если они не проявляются, это не означает их отсутствие.       До Фьерро-Шарпа начало, наконец, доходить, во что он, собственно, влип. Честно, мутант совершенно не хотел увидеть в бешенстве одного из самых улыбчивых обитателей особняка. Решив, что пора действовать иначе и, выбирая тактику бежать без открытого нападения, Дарен сосредоточился на своей мутации, что трудновато сделать, когда концентрацию сбивает подскакивающее на каждой пропущенной ступени лестницы, сердце.       — Даю тебе пять секунд, чтобы сунуть свои когти обратно. Церемониться не буду. Не в настроении, — прокомментировал спидстер, заметив начало изменений. Он даже на секунду останавливается, давая Дарену возможность перевести дыхание. — Последний шанс для тебя, Дар-шкодливый-кот. Каяться будем?       — Один бог безгрешен. Это и для тебя последний шанс одуматься, что ты творишь, неадекват, черт тебя дери! Нашёлся тут! Каяться перед ним, я не смертельно согрешил в отношении тебя! То, что твоя душа ранимая не должно быть моими проблемами! И я не позволю меня таскать, как игрушку! Решил он тут поразвлечься.       В тёмном подвальном помещении глаза Дарена вспыхнули особо ярко и притягательно, они мерцали так, словно в них сейчас собран весь солнечный свет этого места. Максимофф, замечая это и ощущая нарастающую внутри него тревогу среагировал…так, как бы ждал от него Магнето. Для Дарена черты лица, находящегося буквально в паре сантиметров Питера, расплылись. По затылку словно что-то ударило. Ко звону в ушах, который напрочь дезориентировал юношу, что сейчас пытался осознать в каком он положении находится вообще, лежачем на ступенях лестницы или припечатанный к стенке, добавился металлический лязг. Вдохнув и собравшись с силами, Дарен постарался вглядеться в пространство перед собой, пытаясь понять что же происходит. И первое за что ухватился взгляд, что весьма удивительно, были черные глаза. Угольная радужка выделялась даже на фоне столь темного подвального освещения и казалось что как только в ней промелькнет искра, парень ослепнет.       — Не смей насылать на меня кошмары, — шепот, отдающийся эхом от стен, был хуже крика, и ничего не выражающий взгляд спидстера лучше ситуацию не делал. Пустой. Стеклянный. Затуманенный. Глаза Питера не должны быть такими, это против самого замысла вселенной. Дарен смотрел и не мог понять, это действительно он смог довести его до такого? О применении способностей не было и речи, кажется опорно-двигательная система так же отказывала. — Или в противном случае я организую тебе кошмар на яву и поверь, в этом плане я буду до безумия старательным, — закончил Максимофф фразу тем же пугающим шепотом. Дарену кажется, что температура упала на добрые десять градусов, в подвалах прохладно, базовое знание, юноша имеет представление и на практическом опыте, но сейчас мороз иной, леденящий грудную клетку.       — Ну? — произнес Питер, вжимая парня в стену. — Ещё раз рискнешь повторить подобный приём? Давай же, чего так легко сдаём позиции? Не позволит он так с собой обращаться! А я не позволю разговаривать со мной в твоей паршивой манере и насылать на меня кошмары!       — Питер. Хватит, останавливайся, я тебя понял, признаю, ты убедителен и навеваешь жуть. Всё? Что тебе еще надо от меня? — думаете, Дарен сейчас кинется извиняться? Умолять отпустить? Поищите где-то ещё.       — Планирую показать, что следует ценить относительно дружелюбно отношение, а не играть на нервах. — у Питера вид полного безразличия, словно весь спектр эмоций отступил под напором такого количества обиды (причем неясно на кого, на реалии судьбы или Дарена, что о них говорит). Поэтому он, не обращая внимания на попытки «пленника» вцепиться в стены, дотащил его до конца лестницы.       Подвалы замка это особая фишка, каждого владельца подобного здания. И знать, что будет представлять из себя это место будет хозяин, строитель и в лучшем случае Бог. Подвал особняка Ксавье представлял из себя немалый лабиринт, с многообразием заворотов и мест для хранения чего-либо. У богатых людей всегда найдется что-то лишнее, ну и какой уважающий себя аристократ не обладал винными погребами? А дорогие сердцу вещи следует охранять. Поэтому тяжелые двери и решетки удивительным для времени постройки замка не являлись. И вещи в безопасности и для провинившихся слуг место выделено. Конечно, все ключи от дверей давно были утеряны или же закинуты Чарльзом в глубь ящика стола, а замки заржавели, но разве такая мелочь могла остановить вспылившего обладателя скорости и магнетизма?       Всё произошло слишком быстро. Скрип железа гулко отразился от стен эхом мгновенно, но парень его уловил уже после того как рухнул на каменный сырой пол, обдирая локти. С остальными полученными ушибами Дарен пообещал разобраться позже, когда как минимум сможет осознать характер болевых ощущений и откуда они исходят. Звон от удара металлической двери во второй раз заставил возненавидеть всевозможные звуки подобного рода. Переплетение железных прутьев, отрезая возможность выбраться самостоятельно, юноша заметил не сразу.       Нарастающее жжение в ушибленных ладонях даже отрезвляло, подняв глаза Дарен всё же предпочел шагнуть вглубь помещения после того, как встал, на всякий пожарный. Он уже отчетливо понимал: Питер совершенно не шутит. Он в натуральном бешенстве. Эти чёрные глаза действительно смотрятся пугающе в слабом освещении и таком взгляде, выражающим неясную эмоцию. Это ненависть? Обида? Что это?       — Что за загнанный взгляд на персону, которая ни на что не способна? — удивленно поднял брови Максимофф, но злорадные нотки отдавались в голосе отчетливо. — На что я ещё по твоему мнению не способен, чтобы мы уж сразу все сложившиеся мифы о моей персоне развеяли.       — Да и что ты стоящего то сделал? Кинул меня за решётку? Молодец, какой достойный поступок, думаешь, это что-то докажет? Да только то, что ты ещё больший идиот, который максимум что может это страху на гонять на тех, кто скажет что-то ему не по нраву! — честно говоря, в душе Дарена всё ещё теплилась. . . даже не надежда, а железобетонная уверенность, что да, хорошо, сейчас на него позлятся, но потом то выпустят. Его здесь не оставят. Ну не по зубам это спидстеру, с его сложившейся системой ценностей, от себя не убежишь.       — Люди часто говорят, совершенно не думая головой о том, кто перед ними, однако у них хватает мозгов хотя бы сделать вид, что им жаль. Ты не имеешь права вмешиваться в мою личную жизнь с отцом. Она тебя не касается. Ты мнишь себя защитником мутантов, однако, ничего выдающегося не сделал. Нападать на тех, кто ничего тебе не сделал — не мутантская доблесть! — последнюю фразу Питер прокричал.       — Чего ты хочешь? Чтобы я разыграл сожаление? — как бы Дарен ни старался, гордый тон у него не выходил, а только загнанное раздраженное шипение.       — Нет. Хочу, чтобы ты посидел здесь и подумал о том, чего можно делать, а чего нет. Считай, урок выживания. Если также будешь хамить менее благодушным людям, не сдерживая себя, то тебя быстро убьют. Знаешь, что любопытно? Ты не Магнето заявил, что у него сын плохой и вообще, как так можно. А мне. Почему же? Потому что решил, что я тебе ничего не сделаю. Может мне еще для тебя показательное выступление устроить, чтобы показать, что достоин своего отца, А?       — То, что ты элементарные вещи понимать и признавать не хочешь проблема твоей личности, а не Магнето. О неет, ты чудесный, дружелюбный, обычный среднестатистический индивид, только вот упорно отказывающийся расширить свой идиотский пацифистский кругозор. Ты способен на большее, а тратишь все свои способности на что? На запирания нервирующих личностей, кражу конфет и воплощение гениааальных идей, ведущих в лазарет? — Дарен решил, что идти нужно до последнего, и вышел из тени, подходя ближе к решетке. — Да! Ты ничего не сделаешь. Всё. Я понял. Ты по природе такой. Загоришься как спичка и все, потом потухнешь! Тебе нечего делать в серьёзных сферах и делах, действительно не твоё там место. Ты полностью заслуживаешь отца, но ты не достоин титула наследника Магнето. Вот такая грустная история, ну ты не расстраивайся. Я все равно могу оценить твоё бессмысленное показательно выступление.       — Я и не стремлюсь получить этот титул. За высокую оценку моим способностям — моя благодарность. Но вот такой вот я. Так глупо тратящий своё время и возможности. А теперь учу глупого студента уму-разуму, — спидстер повернулся спиной к камере Дарена и медленно пошел выключателю, — со светом останешься здесь или предпочтешь убаюкивающий мрак?       — Ты не посмеешь! Доказать этим ты хочешь что-то не мне, а себе. Не в твоей это природе, ты так не поступишь! Ты просто априори не сможешь нормально находится наверху, зная, что кого-то запер. Но если так хочется окружить себя иллюзий того, что ты можешь совершить что-то жестокое… но совершенно бессмысленное и бесполезное, то вперед.       Раз, два, в нос ударяет запах сырости. Отойди от выключателя, Питер. Ты потом сам жалеть будешь… а в голову отдает понимание, что жалеть особо не о чем не будет. Это я пожалею, что не заткнулся вовремя, врать себе наверное высший грех девятой заповеди, может в другой жизни с соблюдением норм повезет?       — Профу надо будет оплачивать дополнительные счета за это помещение … Хотя вроде в школе свой генератор, так что ничего страшного, если здесь несколько дней будет гореть свет … Хотя ты можешь мышей в темноте поймать. Будет чем заняться, — спидстер проводит пальцем по кнопке выключателя, но пока не нажимает.       — Питер… Из нас двоих в этом помещении жальче все равно выглядишь ты, находящийся на грани своих моральных устоев. Ну давай, выбирай, что же тебе ближе? Хваленая героичность или попытка в злорадство и отмщение. Я не буду чего-то у тебя просить, самому интересно, что ты из себя на самом деле представляешь.       Только вот человек с безумно убедительной ухмылкой и едкими нотками, каким Дарен себя строил, был с голосом, что всё равно выдавал напряжение и ужас, сжимая прутья решётки до побеления костяшек.       Три, четыре. Холодно. Ладони промерзают словно до костей.Странно, такая стужа, а пар изо рта при разговоре не идет. Или температура в помещении совсем не такая как кажется? Ты не сможешь. Я знаю, что ты не перейдёшь эту черту. Ты для этого не создан, ну не перекроишь ты свою личность как не старайся!       — Всё не сдаешься? — улыбается Максимофф. — Что ж, внутри каждого свой стержень. Можешь попытаться коготками эту решетку поцарапать. Ну мало ли, вдруг выбраться получится.Будешь рассказывать как победил саму судьбу, выбравшись из подобной ситуации.       — Что ты планируешь говорить друзьям? Что побеждаешь людей с неугодных мнением, задевающим струны твоей души запиранием в подвалах? Звучит прекрасно!       Пять, шесть, удары сердца должны отдаваться в виски? Ты свой стержень не сломаешь. Горло сдавливают рвущиеся наружу мысли Nel dubbio non lo fare! (Итал. Сомневаешься-не делай) Питер, я же осознаю, что ты не такой!       — Мне надоело болтать, уж извини, — спидстер театрально развел руками, как бы выражая искреннее сожаление, а затем фальшиво улыбается, — сколько еще конфет не своровано. У меня много дел. Ну так что? Будем резать провода или да будет свет во мраке темном? Три-мрак покори, два-ответа от тебя жду я. Дарен не собирался падать ещё ниже. Он уже переживал подобное. Переживёт ещё раз       — Один. Один счет в голове завершился, второй лишь набирает обороты Дарен зеркалит улыбку Питера, отпуская решётку и отходя назад, разводя руками:       — Я сам хочу получить от тебя ответ на этот нелёгкий вопрос. Выбирай, чтобы потом не жалеть. Сделай одолжение своей природе, не издевайся ни над ней, ни над собой.        Семь, восемь. В груди затихает не произнесенное Vae soli (Итал.горе одинокому) Давай, Максимофф, ну. Ответь же. Истинный ты моралист или чёртов лжец       — Ладно, пока, — спидстер помахал рукой, — до встречи.       Но всё же он убрал руку от выключателя, оставляя свет и идёт в сторону лестницы.       — Не волнуйся, отцу скажу, что ты не прогуливаешь отработки, а просто сменил место жительства. И прийти не сможешь.       — Ты ведь прекрасно осознаешь, что тебе факта этого великодушного поступка будет мало, да? Иди, наслаждайся солнцем, если ворох мыслей позволит, хотя мы оба знаем ответ, ты только что все разложил по полочкам, убрав руку от выключателя! Ты не умеешь причинять боль, это бьёт по тебе отдачей! Ооох, какое благородство. Что уж мелочиться?! Травани меня крысиным ядом, и я перестану отравлять тебе жизнь! Красота же, оправдание ты придумаешь! — но надрывно и почти отчаянно, кричал Дарен уже в пустом помещении.       Шаги Питера затихли, оставляя насылателя кошмаров одного, где-то в подвале особняка.       Девять, десять — C’è sempre una via d’uscita(Итал. Выход есть всегда) отдается в сознании, опускающегося на пол Дарена. Выход-вдох, вдох-выдох… Нет, наоборот, вдох-вход, выдох-выход, без разницы-вдох-выдох, вход-выход диктует вариации не столько мозг, сколько бешено колотящееся сердце, требующее кислорода только не снова.       — Fiat lux (Латинский. Да будет свет) — произносится шепотом в пустоту кирпичных стен, сопровождаясь хриплым, прерывающимся смехом.