Долог путь до близких отношений между отцом, который не знает правду, и сыном, который её скрывает.

Для Питера бой с Псайлок был чем-то вроде реванша за прошлое сражение их команды в Каире. Тогда он был неопытным юнцом, что впервые участвовал в серьёзной битве, причём попав на неё совершенно случайно: всё в новинку; эмоции били через край; мир вокруг рушился, здания обращались прахом, оставляя после себя, в лучшем случае, руины; плана не было, налаженной связи с командой — тоже. Зато были настоящие увечья и риски проиграть в бою как свою жизнь, жизни товарищей, так и будущее всего человечества. В какой-то момент, под действием всплеска адреналина, Максимофф даже забыл о том, что ввязался во всё это с одной лишь целью — поговорить с отцом. Сейчас ситуация обстояла иначе: его отец находился рядом, будучи с Людьми Икс на одной стороне; за плечами каждого члена группы — часы изнуряющих, местами раздражающих, но полезных (по убеждениям старших) занятий и тренировок. Питер умело уворачивался от чужих выпадов и ударов, периодически предпринимая попытки приблизиться к противнице, но раз за разом отступал под натиском псионических атак, не гнушаясь бросить пару фразочек об их довольно нелепо складывающемся, конечно же, по вине партнерши, танце. В помещении, где мутанты сражались, Максимофф оказывался в заведомо проигрышном положении, не имея достаточного количества пространства для набора большей скорости и резких разворотов, к тому же, любое необдуманное действие могло повредить конструкцию здания. Ртуть, даже изучив строение больницы по карте, не имел никакого представления о том, являются ли стены здесь несущими и какие будут последствия, на первый взгляд, незначительного обрушения, да и вызывать тревогу у заложников, а тем более у захватчиков, определенно, не стоило. Умеренная по силе ударная волна, вызванная передвижением Питера в опасной близости от Псайлок, сбивает ту с ног, но этот выпад, удачно выполненный ещё несколько раз, так и не дал ему никакого преимущества, поскольку девушка быстро возвращалась в боевую стойку, избегая, иногда разрубая оружием, метко брошенные в неё предметы, летящие на сверхскорости, и отвечала на атаки спидстера с неменьшим рвением. Перемещение влево, к стене, — уворот от взмаха катаны, опасно блеснувшей на свету; перемещение вправо — уклонение от вспыхнувших пурпурными искрами кинжалов, летящих в его сторону; перемещение за спину соперницы — маневр, за которым следует очередная вспышка цвета фуксии и резкий удар хлыстом, рассекающий кожу на щеке Питера, едва не задев глаз, благо, лишь оцарапав защитные очки. И так несколько раз по кругу. Движения, беспрерывно следовавшие друг за другом, постепенно начинали сливаться в одну смазанную картину, в глазах рябили серебряные и лиловые пятна. Свистящие звуки замахов, ударов тонули в пульсирующем шуме в ушах. Оба мутанта, ведя продолжительный бой, дошли до стадии бурлящего в груди раздражения живучестью и изворотливостью противника, которое затмевало обдуманный план атак желанием нанести шквал ударов любой ценой, отправляя соперника в нокаут. В отличие от Псайлок, мышцы Питера не горели из-за перенапряжения, ибо организм был подстроен под особенности его мутации, однако, как бы Максимофф не старался сдерживаться в применении способности, этот бой его изматывал, и вскоре продолжать без восполнения энергии станет проблематично. Ему нужно перекусить, восстановить силы, но провизия находилась в Джете, как бы парадоксально это ни звучало, но вернуться обратно спидстер сможет тогда, когда убедится, что он, хотя бы ненадолго, но обезвредил противницу. Потеряв концентрацию и заметно запыхавшись, Питер рефлекторно вместо того, чтобы пригнуться, ухватывает хлыст Псайлок, думая о возможности им же её связать, но прикосновение к псионическому оружию вызывает острую боль, схожую с ожогом. — Ты все такой же напыщенный щенок, — бросает Псайлок, — если бы не твоё умение сопротивляться телепатии, я бы давно заставила тебя бегать на четвереньках, как тебе и полагается. — Ну и фантазии, дамочка, — показательно фыркает Питер, — держите их при себе. А не то кто-то захочет и из вас сделать су… суперскую собачку. Хорош уже меня бить кнутом, всё равно мажешь! Тоже мне, ковбой на Диком Западе! — Какой активный мальчик, — Максимофф слышит звонкий женский голос позади себя и оборачивается на него. — Абсолютно не умеет общаться с женщинами. Ничего, я восполню этот пробел. Темные глаза удивленно распахиваются, оглядывая необычную незнакомку. — Блестящее появление. — успевает бросить Питер, заслышав смешок неизвестной, прежде чем обернуться на свист рассекаемого воздуха со стороны первой соперницы, возобновляя бой. Правда теперь уже с двумя партнершами по танцам.

***

Леншерр наконец воплощает свой план в жизнь и заключает Пиро в металлический куб. Хитрость в том, что если мутант начнет его плавить при помощи огня, то рискует запечься внутри раньше, чем пробьется через металл. — Стой на месте, Эрик, хоть один винтик шевельнется — щеночку конец. Позади раздается глухой удар и тихое шипение. Леншерр оборачивается. Он узнаёт этот голос. Его владелица довольно долго находилась рядом с тем, кого он выискивал и желал убить годами. Да, они успели побывать и врагами, и союзниками. Он скорбел по ней, узнав о её гибели. Эта была потеря не только ценного союзника, но и мутанта, который многое пережил, находясь рядом с ним, разделяя одну идею. Но, кажется, сейчас Эрик будет совсем не рад тому, что она выжила… — Фрост, — металлокинетик очень старался не рычать, а говорить спокойно. Меньше всего было нужно, чтобы враги поняли его привязанность к Питеру, — ты, значит, тоже жива. — Да, ты же не думал, что меня так легко одолеть? — рассмеялась женщина. — Это тебя превратили в домашнего кота, что ест из рук Ксавьера. Надо признать, что многие этим печальным фактом разочарованы, а кто-то увидел в тебе того, кто нуждается в помощи. Эрик слушает обращенную в его сторону речь, стараясь при этом максимально равнодушным взглядом окинуть самый худший вариант заложника из всех возможных, конкретно для него, и оценить его состояние. Природа прозвучавшего до этого глухого удара становится ясна: Питера силой поставили на колени. Максимофф, поймав взгляд отца, одними губами произносит: «прости».

***

Чарльз выругался от такого поворота событий, хотелось пафосно стащить с себя шлем церебро и гневно швырнуть его на пульт управления. Но вместо этого он задумался, кого можно послать на помощь, ну хотя бы кто сейчас самый свободный. — Рейвен, дело плохо. Фрост держит Питера под дулом пистолета на глазах Эрика. — Что?! — Мистик отбросила бессознательное тело поверженного противника, с которым как раз закончила. — Если с ним что-то произойдёт, то мы тут все трупы. Он же её будет убивать долго и мучительно. Растопчет в пыль каждый алмаз из которого она состоит! Обрушит на головы всех нас эту больницу! — Найди их, я помогу тебе. Проследи, чтобы Эрик не натворил глупостей … Ладно, отвлеки внимание на себя. Он может что-то успеет придумать, — командует телепат. — Как ты это представляешь вообще? Эрик, не надо, пожалуйста, направлять арматуры фундамента на похитительницу сына? Эмма, давай вернемся к переговорам и на каких условиях вы нам отдадите Питера, пока Эрик тут все не разрушил к чертям?! — Ну как вариант, довольно неплох, кстати. — Вот ты рехнулся, она итак, скорее всего, поняла, что Питер важен для Эрика. Начнём так перед ней стелиться — точно власть и свое превосходство почувствует. Мало ли что ей в голову взбредет, заберет заложника с собой ещё как гарант того, что её не прищучат, тогда пиши пропало сдерживание эриковского психоза! Чарльз на минуту всё же снимает шлем с головы: Джин, тебе сейчас предстоит помочь мне побороться с Псайлок телепатически. Эмма занята, нужно устранить второго телепата, поняла? — Да, профессор… Но мы разве не должны помочь Питеру? — Когда Эмма в алмазной форме — на нее наши силы не действуют. Но и она не может пользоваться своими. Это наш шанс.

***

— Я допускаю, что ты мог пригреться у очага старого друга, захотел попробовать пойти иным путем, твоей натуре несвойственным, — продолжает вещать Фрост, — но пора вернуться на своё место, Белый король. Ну же, Эрик, помоги нам узнать всё необходимое, чтобы задушить этот проект, пока он не стал настоящей проблемой. Ты знаешь, что делали с нами Страйкер и Траск, а это всего лишь два человека с ограниченной властью. Будет не просто хуже, это обратится катастрофой. Благая цель, законность, добровольность — эти громкие слова, которые непременно будут звучать в рекламах, выводиться крупными шрифтами на листовках, затуманят разум всем, в том числе и наивным юным мутантам. И те люди, что могли встать на нашу сторону, будут ослеплены желанием получить здоровье за наш счет. И практика подпольных опытов увеличится в геометрической прогрессии. Эмма смотрит на оппонента, оценивая реакцию. Магнето в шлеме, до его мыслей ей не добраться. — Знаешь, если тебе нужна иная мотивация, то я её тебе дам: я верну тебе парнишку, как только получу информацию. — Господи, ну почему всегда я? — вымученно вздыхает Питер, чуть морщась — Не посчитайте за наглость, но Вы можете не так сильно тянуть меня за волосы? Да, ухватили, моё лицо прекрасно видно, смилуйтесь. Не знаю об особенностях Вашей мутации, но женщины обычно точно знают, как это неприятно! Выглядел спидстер неважно, стоя на коленях со связанными руками и ногами. На лице красовались небольшие кровоподтеки, образовавшиеся вокруг царапин с запекшейся кровью, перемешанной с грязью. Усталость организма сильно сказывалась на общем самочувствии, которое назвать хорошим язык уж точно не поворачивался. Страшно ли Питеру было? Ну, да. Правда, скорее не за себя, а за окружающих… Ладно, к черту героизм, за себя тоже! Что это за дамочка, он понятия не имел. Она явно не из тех старых-добрых приятельниц отца, которых хотелось бы иногда звать в гости. Да и подарка на Рождество от таких тоже ждать не стоит. — Ты не забывай, но ваш огонек у меня в спичечном коробке, — Леншерр кивает на сотворенное пространство из металла, — так что вопросы здесь буду задавать я. На кого вы все трудитесь? Кто занял позицию главного? — Твой пример так вдохновил, что я сама решила попробовать себя в роли лидера, — Эмма уперлась коленом в спину своего пленника, заставляя немного наклониться. — Знаешь, должна тебе посочувствовать. Такая морока с этими союзниками. Каждого организуй, расскажи, что делать. Дураков я не держу, конечно, но … — Оу, как интересно, очень вам сочувствую! Вот прям от всего сердца! — вклинивается Питер. — Не будете ли так добры вернуть меня обратно в таком случае? Проблемы с союзниками и противниками моментально разрешатся, гарантирую. Я очень добропамятный, отпустите меня, и я вовек не забуду. Да как тут такую мадам забудешь, — продолжает тараторить Питер, чуть понизив голос на последней саркастичной фразе. Потемневшие глаза Эрика свидетельствовали о том, насколько сильно сейчас его желание дать сыну по голове. Питер уже успел по мелким изменениям в мимике отца понять, что именно от него хотят, но в стрессовой ситуации замолчать оказалось сложнее, чем представлялось. — Какой общительный, — хмыкнула Фрост, — но голос у него приятный. — Обмен, Эмма, — привлек внимание бывшей союзницы Эрик, — болтливый иксенок — мне, тебе — твой уголек, — Леншерр сделал акцент на слове «болтливый», надеясь, что Питер намек поймет и перестанет рисковать вывести врага из себя. — Кажется, я ясно поставила условия обмена. Не вынуждай меня переходить к угрозам здоровью третьего лица. Леншерр шевелит пальцами, и металлический куб заметно уменьшается: у тебя мало времени, Фрост, там нет воздуха. А ты знаешь, что бывает, если оставить огонь без кислорода. Часики для зажигалки в табакерке тикают. Время вокруг этих четверых остановилось. Эрик готов на всё, чтобы вырвать сына из рук алмазной ведьмы. Вырвать, ухватить покрепче и покинуть это место. Гори тут всё синим пламенем! Почему именно Питер всегда влипает в истории? Это проклятие, которое падает на всех, кто ему дорог? Или недостаток воспитания от Эрика? Если последнее, то с этим ещё можно работать. Эрик еще немного сужает грани куба, чем провоцирует крик о помощи от Пиро. — Ты его отпустишь, Эрик, и знаешь почему? — Эмма улыбается, а затем достает из кармана пластиковый пистолет и приставляет к голове заложника, — потому что игра о двух концах. Твоя команда простит тебе такую оплошность, как бессмысленно пролитая кровь этого мальчишки? Так что не шевелись ни одним своим мускулом. Тебе ясно? Воцаряется гнетущая тишина, тяжким грузом оседающая на плечи каждого напряженного участника переговоров. Питер слышит едва уловимый звук движущейся секундной стрелки на своих часах, что добавляет атмосфере неясного ожидания тревожности. Тик-так, две секунды, тик-так, четыре секунды, тик-так — шесть. Сердце гулко бьется в груди, и его удары отдаются в висок, который холодит близость приставленного оружия. — Как насчет возвращения к переговорам? Обычно в тишине к решениям не приходят, но я, конечно же, могу ошибаться. Мы, наверное, не с того начали, проявим дружелюбие друг к другу, а? — Питер нервно сглатывает, разминая затекшие пальцы скованных рук, насколько это возможно в его положении. — Проливать ничью кровь не нужно, сейчас к чему-то компромиссному придем, расслабьтесь. На это в ответ звучит холодное: — Не нужно вмешиваться в разговоры старших. И Максимофф зажмуривается, втягивая голову в плечи, когда раздается выстрел.