Since we're alone

Исак в своей комнате, слушает музыку слишком громко, пытаясь заглушить странный звук, доносящийся из кухни, где находится его мама. Он не знает, что она там делает, и, хотя от этого тошнота подкатывает к горлу, он слишком боится пойти и посмотреть. Вместо этого он делает то же, что и всегда: отталкивает, блокирует, притворяется, что ничего не происходит. Он прикидывает, велика ли вероятность, что он уснёт в ближайшее время, когда телефон, лежащий на груди, оживает. Исак думает, что это смс от Юнаса или, возможно, Магнуса, потому что никто больше не пишет ему, и даже не предполагает, что это Эвен, пока не берёт телефон и не видит имя на экране. Исак старался не думать о нём, пытался ни на что не надеяться, но правда в том, что он до сих пор чувствует прикосновения губ Эвена к своим губам даже спустя два дня. Эвен: прошло уже достаточно времени, чтобы было прилично написать тебе? Могу я теперь атаковать твой телефон? Я могу присылать тебе мемы? Исак сдерживает смешок и чувствует, как напряжение в груди немного отпускает. Исак: да на все три Эвен: слава богу, я такой нетерпеливый, ты даже не представляешь Исак: думаю, я начинаю понимать Эвен: тогда рискну показаться отчаявшимся Когда я увижу тебя снова? Исак ничего не может с собой поделать — его губы расплываются в улыбке от этого вопроса, он всем телом чувствует желание снова оказаться рядом с Эвеном. Он на минуту задумывается. Впереди неделя пасхальных каникул, а это значит, что многие уедут из города, отправятся отдохнуть с семьёй или друзьями. Исак никуда не поедет. К тому же он не очень-то хочет быть рядом с мамой так близко к религиозному празднику, не теперь, когда большинство слов, произнесённых ею за последние недели, — это исключительно библейские стихи. Закусив губу, он набирает сообщение. Исак: завтра? Эвен: идеально Я пришлю тебе детали утром Надеюсь, ты готов влюбиться ;) Каким бы странным это ни казалось, Исак думает, что, возможно, готов. * Исак проводит весь день, то нервничая так сильно, что не способен ничего делать, то волнуясь до такой степени, что становится трудно дышать, после того как получает утром смс от Эвена, где тот сообщает, что заедет в восемь вечера. К тому моменту как время подкрадывается к 19-55, Исак переоделся уже примерно десять раз и пытался пригладить волосы руками раз двадцать, пока наконец не сдался и не натянул на голову бини. Телефон он проверял столько раз, что удивляется, как это кнопка блокировки ещё не сломалась. Исак вздрагивает, когда телефон наконец оживает, оповещая о приходе смс, где Эвен сообщает, что ждёт его снаружи. Переведя дух, Исак запихивает телефон в карман, хватает ключи и выскальзывает из своей комнаты. Он останавливается в дверях гостиной, положив руки на деревянный косяк, и видит мать, лежащую на диване. — Мам, я ухожу. Приду попозже. Она не отвечает. Она сегодня вообще мало говорила. Исак уже даже не знает, хорошо это или плохо. Сдерживая тяжёлый вздох, Исак уходит, убедившись, что закрыл дверь на ключ. Вид Эвена за рулём машины в угасающем свете вечернего солнца в самом деле не должен быть таким захватывающим. Однако Исак на мгновение замирает на месте, не в силах отвести глаз. Когда Эвен широко улыбается и опускает стекло, чтобы крикнуть «Привет!», Исак выходит из ступора и торопливо сбегает по ступенькам с крыльца. Эвен не целует его, когда он садится в машину, и Исак испытывает благодарность. Он сомневается, что мать наблюдает за ними в окно, но он всё равно слишком близко к дому, чтобы рисковать. Вместо этого Эвен улыбается в ответ на тихое приветствие Исака, ждёт, пока тот пристегнёт ремень безопасности, и, ещё раз лучезарно улыбнувшись, отъезжает от обочины. Исак снова обретает дар речи, когда они поворачивают на дорогу за углом от его дома. — Так куда мы едем? — Сюрприз, — сообщает ему Эвен, и Исак чувствует улыбку в его голосе. Когда он поднимает голову, чтобы проверить свою догадку, он видит, что в уголках глаз Эвена, который смотрит на дорогу через лобовое стекло, собрались лучики морщинок. Исак поудобнее устраивается на сиденье, опуская голову ниже, чтобы спрятать собственную улыбку в воротнике куртки. Улицы сменяют одна другую, и Исак вскоре понимает, что не узнаёт, куда они направляются, но он так мало времени ездит на машине, что это совсем не удивительно. Он явно не обращает особое внимание на маршрут, когда едет на трамвае. Лишь когда они останавливаются, добравшись до места, Исак осознаёт, где они. — Автокинотеатр? — спрашивает он, осматриваясь по сторонам. Он никогда не был здесь раньше, всегда считал это одним из запретных мест, доступных только для парочек на свидании. Он чувствует, как нервный холодок бежит по спине от факта, что это и есть свидание — пусть даже только в его представлении. — Да, — отвечает Эвен, бросив быстрый взгляд на Исака, прежде чем опустить стекло, чтобы купить билеты. Исак начинает паниковать от мысли, должен ли он предложить деньги, но прежде чем он находит в себе силы что-то произнести, Эвен уже отъезжает от кассы. Они покупают попкорн, и Эвен выруливает на одну из площадок, останавливаясь на идеальном месте рядом с экраном. Вокруг них есть ещё несколько машин, припаркованных в разных местах, но в общем и целом кажется, что сегодня вечером здесь не слишком многолюдно. Они молчат, пока Эвен настраивает радио на нужную частоту, а Исак изо всех сил старается не впадать в панику, потому что это свидание, а он никогда не был на свидании раньше — и уж тем более с парнем — и он не знает, что делать и… Когда рука Эвена ложится на его колено, Исак вздрагивает, выныривая из своих мыслей, и чувствует себя немного не в своей тарелке, замечая радостную улыбку на его лице. — Всё в порядке? — спрашивает Эвен. Его голос звучит глухо, однако полон доброты, что не помогает Исаку успокоиться. — В порядке, — отвечает он, пусть его голос и дрожит немного. Блин, он так нервничает! Эвен рассматривает его какое-то время, а потом убирает руку с ноги Исака и наклоняется, чтобы достать что-то с заднего сидения. Этим чем-то оказывается одеяло, которое он бесцеремонно кидает на колени Исаку и тянется за чем-то ещё — фляжкой с… чем? Чаем? — Это горячий шоколад, — говорит Эвен, замечая вопросительный взгляд Исака. — Я подумал, что это будет неправильное свидание, если я не предприму все необходимые шаги, чтобы тебя согреть. Исак выдыхает бесшумный смешок и надеется, что тусклый свет сможет скрыть его горящие щёки. — Так одеяло именно для этого? — спрашивает он, стараясь, чтобы это прозвучало игриво, хотя выходит наоборот застенчиво. Однако Эвен всё равно смотрит на Исака с восхищением, закусывая нижнюю губу, уголки рта подрагивают в улыбке, когда он кивает. — Ещё я пытаюсь придумать способ, как лучше предложить перебраться на заднее сиденье, чтобы это не прозвучало пошло, но что-то мне подсказывает, что это невозможно. Сердце Исака тревожно замирает от этих слов, и он старается, чтобы это не отразилось на его лице, но Эвен, должно быть, всё равно всё понимает. — Я просто подумал, что там удобнее, — поспешно объясняет он, его голос звучит так ласково, что противостоять ему невозможно. — Мы иногда приезжаем сюда с друзьями, и обычно мы просто опускаем передние сиденья и тусуемся сзади, чтобы можно было вытянуть ноги. Исак знает, что произойдёт, если они пересядут назад, если они будут сидеть ближе, и, хотя мысль об этом заставляет его немного паниковать, трепет, бегущий по позвоночнику, невозможно спутать ни с чем. (К тому же он думает, что Эвен такой человек, который позволит ему смотреть фильм, если он действительно этого захочет). Поэтому Исак собирается с духом и вылезает из машины, чтобы перебраться на заднее сиденье. Эвен продолжает приготовления, прежде чем пересесть назад: кладёт одеяло, фляжку и попкорн Исаку на колени, вытаскивает из багажника подушки, опускает передние сиденья, чтобы ничто не мешало им смотреть фильм через лобовое стекло. А потом, прежде чем Исак успевает морально к этому подготовиться, Эвен уже сидит рядом с ним, вытаскивает одеяло из его рук и, расправив, накидывает его им на ноги. — Фильм, наверное, вот-вот начнётся, — подмигнув, говорит Эвен и ставит между ними ведёрко с попкорном. Он открывает фляжку и предлагает её Исаку, а сам поправляет подушки за их спинами. Исак с изумлением берёт фляжку из его рук, трепет в животе мешает ему сконцентрироваться на чем-то кроме улыбки Эвена. Звук начинающегося фильма возвращает его к реальности, и Исак переводит взгляд на экран. Сначала там показывают трейлеры, поэтому Исак успокаивает себя глотком горячего шоколада, прежде чем предложить его Эвену. Глаза Эвена сверкают, когда он забирает фляжку, намеренно касаясь его руки дольше, чем необходимо. Только когда фильм начинается, Исак понимает, что так и не спросил, что же они будут смотреть, будучи ошеломлённым всем происходящим. — Эй, а что за фильм… — он обрывает себя, когда слышит голос за кадром и понимает, что узнаёт его. Он не может сказать, что смотрел этот фильм много раз, но открывающая фраза запомнилась ему, пусть он и был ребёнком, когда услышал её впервые. «Мы — люди потому, что смотрим на звёзды, или мы смотрим на звёзды потому, что мы — люди?» И внезапно он вспоминает их разговор в субботу вечером. Минуты перед тем, как они поцеловались. Минуты перед лучшим моментом его жизни. «Жизнь была бы охрененно проще, если бы я был звездой. Им не нужно иметь дело с чувствами или бессонницей и прочей фигнёй». «Ха, уверен, что "Звездная пыль" с тобой не согласится». «Звёздная пыль». Исак поворачивает голову и понимает, что Эвен уже смотрит на него, и он не может контролировать тихое неверие, отражающееся на собственном лице, когда их глаза встречаются. — Я же сказал, что мы с друзьями часто сюда приходим, — шепчет Эвен, отвечая на незаданный вопрос. — Я напомнил менеджеру о прошлой услуге и спросил, не может ли он показать сегодня этот фильм. — Я… ты… — Исак не уверен, что планирует сказать, в его мозгу случилось короткое замыкание, и он не в состоянии сформулировать ответ. Он не сводит глаз с игривой улыбки на губах Эвена, а потом, пока не струсил, наклоняется вперёд и целует его. Поцелуй длится всего секунду, но, когда они отстраняются друг от друга, Эвен сияет, а сердце Исака, кажется, готово выскочить из груди. Видимо, Эвен воспринимает поцелуй как негласное разрешение, потому что вдруг обнимает его за плечи. Исак не уверен, дело ли в руке Эвена или он делает это сам, но, как бы то ни было, он прижимается к его боку, кладёт голову на плечо Эвену и внезапно оказывается окружённым теплом, чувствует жар, исходящий от его тела, во всех местах, где они касаются друг друга. Какое-то время они смотрят фильм в тишине, и, оказывается, Исак забыл, какой он увлекательный. Как сказочный сюжет заставляет с лёгкостью забыть обо всём и погрузиться в чудесную историю. Пальцы Эвена рисуют невидимые узоры на его руке, все конечности Исака расслабились от комфортного тепла, и он наблюдает, как двое людей влюбляются друг в друга. И всё, о чём он может думать, — что кто-то где-то, в какой-то иной вселенной, может так же смотреть на них и думать то же самое. В какой-то неопределённый момент фильма Исак отрывает глаза от экрана, чтобы посмотреть на Эвена. Тому нужно лишь полсекунды, чтобы почувствовать его взгляд. Так как голова Исака по-прежнему лежит на его плече, их лица очень-очень близко, и Исак забывает, как дышать, когда видит глаза Эвена совсем рядом. Между ними проскальзывает что-то безмолвное, и Эвен осторожным движением закрывает разделяющие их полсантиметра, чтобы их губы коснулись, встретились, чтобы тут же отпустить, а потом снова найти тепло друг друга. Это слишком. Все нервные окончания в теле Исака горят, а внутренности растворяются, и рот Эвена кажется одновременно чем-то новым и знакомым. Они обмениваются поцелуями неторопливо и в то же время осторожно, по-прежнему исследуя границы дозволенного. Но Исаку кажется, что, если один из них решит пойти дальше, его сердце, вероятно, взорвётся вместе с грудной клеткой, поэтому он позволяет себе наслаждаться целомудренностью момента. Ему не нужно большего, не тогда, когда Эвен заставляет его чувствовать, словно всё время мира принадлежит им. И это правда. Они целуются снова и снова, пока Исак не забывает, где они. Пока время не останавливается, чтобы подарить им возможность еще на чуть-чуть потеряться друг в друге. — Я думаю, ты ошибся тогда, — тихо произносит Эвен в какой-то момент, его губы скользят по губам Исака, заставляя того дрожать. — Хм? Эвен отстраняется немного, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза, и гладит Исака по скуле, в то время как тот зачарованно смотрит на его дёргающийся кадык. — Я думаю, что ты можешь быть звездой и целовать парней, — шепчет Эвен. Исак замирает, а потом его накрывает волной чувств. Кажется, будто он падает. Он не уверен, побочный ли это эффект бабочек в животе, или влюблённость может быть измерена ощущениями, курсирующими по всему телу, когда ты с кем-то, кто тебе нравится. Как бы то ни было, он никогда не чувствовал такого раньше. И он думает, что не хочет, чтобы эти чувства когда-нибудь прошли. Действуя храбрее, чем он на самом деле себя ощущает, Исак осторожно подносит руку к лицу Эвена. Когда он наконец находит в себе смелость прикоснуться к его щеке, Исак чувствует тепло кожи и, чуть наклонившись вперёд, улыбается, когда кончики их носов сталкиваются друг с другом. На губах Эвена расцветает ответная улыбка, а потом они снова целуются — фильм забыт, попкорн рассыпался по полу машины Эвена, а их ноги переплетаются под одеялом. Это блаженство.