Хватит

Она подкралась с тыла — я был не готов. Взломала жёсткий диск, не подбирая кодов. Не выбирая выражений и правильных слов. Она пришла ко мне, она пришла ко мне... Она пришла ко мне... CrazyMFLove! БАСТА «CrazyMFflove»

1 марта 2016, Лондон Еще до звонка будильника Грег проснулся с таким чувством, будто ему пять лет, и утро за окном не сочилось вновь начавшимся ночью дождем, а было что ни на есть рождественским, хотя этой ночью календарная зима как раз закончилась. Вчера он до неверия хорошо провел время и, судя по расслабленной позе и спокойному лицу Холмса в кафе и легкой улыбке, когда они прощались, смел надеяться, что Майкрофту вечер тоже понравился. Лестрейд вспомнил о том, что Холмс чуть задержал руку, когда они прощались, но тут же оборвал мысли, могущие вывести его на темные тропы. Однажды, в начале знакомства с мистером Холмсом, во время одного из еженедельных отчетов по Шерлоку, Грег поймал себя на том, что любуется этой сдержанной и одновременно наполненной неимоверной внутренней силой фигурой, завораживающими своей некрасивостью чертами лица, льдистыми глазами — он с удивлением понял, что влюбился. Но Лестрейд всегда считал себя реалистом, и специфика работы каждый раз укрепляла его в выбранной позиции. Кроме того, он был уже несчастливо, но все еще женат. Поэтому он понял и то, что ничего, кроме боли самому себе, неловкости Холмсу и испорченных рабочих отношений им обоим эта глупая влюбленность не принесет, и утопил ее в бутылке виски. Глубокой ночью он сидел на кухне — жена, как всегда, пропадала где-то на «корпоративе» — и смотрел, как она, еще слабенькая, слепая, барахтается в стакане, и понемногу сердце отпускало. Дело об убийстве было закрыто и сдано в архив. Он не учел только одного: их общение продолжалось, обоюдное доверие росло, невольно он больше узнавал Холмса и замечал те качества, которые этот странный человек усиленно скрывал не только от своего рабочего окружения, но в особенности — от младшего брата. И призрак той робкой, самой в себя не верящей влюбленности, убитой им вначале, пока она еще не завладела им полностью и не вырвалась из-под контроля, вернулся. Но уже любовью. Это новое чувство ничего не требовало, не надеялось, не мучило ночами и не возносило к небесам. Оно только стало частью самого Лестрейда, затаилось осознанием глубоко внутри и, свернувшись теплым мерцающим клубком, прикрыло глаза, но навострило уши. И Лестрейд научился жить с этой силой внутри себя, которая — яснее ясного — проснувшись и не найдя взаимности в Майкрофте, однажды просто уничтожит Грега. Он чувствовал ее дремлющей раковой опухолью и был всегда настороже, чтобы ненароком не дать ей напитаться хоть крупицей надежды. Лестрейд потянулся, досчитал до десяти, вскочил с кровати и, пошатнувшись от внезапно нахлынувшей тошноты, не удержавшись на ногах, рухнул, попутно свалив с прикроватной тумбочки будильник и истрепанные журналы “Forever sports”. Ему даже стало смешно. Немного вина и коньяка вчера вечером, изменение давления за окном — и вот он уже валяется на полу. Скоро его посадят перебирать бумажки в архиве, куда уж гоняться за преступниками. Он закашлялся и, с трудом встав, поплелся в ванную. Идея об отпуске становилась все более и более заманчивой. Он порылся в аптечке и закинул в рот пару таблеток аспирина, запив ледяной водой прямо из-под крана. Если не поможет от похмелья, то хотя бы — от начинающейся простуды, решил он. Уже около двух недель он чувствовал себя ни на что не годным, разбитым и, похоже, с поднимающейся к вечеру температурой. Грег любил Лондон и к английской погоде был терпим, но весенние простуды терпеть не мог. Они отрывали его от работы и заставляли усомниться в преданности собственного тела. Год назад обычный, как он полагал, кашель оказался бронхитом, перескочившим в воспаление легких, а трехдневный жар, который он списывал то на слишком теплое одеяло, то на сломавшийся кондиционер в Ярде — температурой под сорок, когда он, наконец получив нагоняй от Донован, отрыл в коробке с лекарствами старый градусник. За время холостяцкой жизни после второго развода, два года назад, тосты с маслом и яйцами он научился готовить виртуозно, и после душа, завтрака и сигареты мысли прояснились. Ну, почти. В Ярде, теоретически, все должно было быть спокойно. Его ждала гора отчетов, и Лестрейд надеялся хотя бы на мирное утро. За окном робко выглянуло солнце, и Грег, как кот, блаженно зажмурившись, опять подумал об отпуске. Раньше он старался проводить его с пользой: ездил на экскурсии, ходил по музеям, не расставался с путеводителем и всячески заполнял свободные дни воспоминаниями, которые спасут его тоскливыми, серыми буднями. В последние же годы сил не оставалось ни на что, кроме двух недель в каком-нибудь теплом и недорогом месте. Он наконец-то нормально ел в дешевых ресторанчиках или при отеле, ночью отсыпался, а днем валялся на пляже, прожариваясь на солнце, изгоняя из себя лондонские туманы и дожди. Иногда, устраиваясь в баре на самом берегу океана где-нибудь на Тенерифе, он потягивал коктейль и наблюдал за очередной красоткой в бикини, лениво выходящей на берег. Случались и мимолетные романы, и секс на одну ночь, но самым главным для Грега стала возможность полностью отключиться от ждущей его в Англии реальности. Получалось не всегда. Лестрейд до сих пор помнил, как звонок Холмса настиг его как раз на последних аккордах «River» Ibeyi, под которую он танцевал с одной умопомрачительной красоткой в Гваделупе. Можно было подумать, Майкрофт учуял, что у детектива-инспектора только начинает складываться курортный роман, но вместо шикарного, как он надеялся, секса, пришлось срочно возвращаться в Англию и ехать в Дартмур, к двум оболтусам. Спустившись к своей старенькой BMW, он поймал себя на чувстве дежа-вю. В нескольких метрах от него остановился автомобиль, дверь приоткрылась, и из салона высунулась Антея. Грег уставился на нее как на привидение. — Детектив-инспектор, прошу вас, — девушка даже улыбнулась, и это показалось Грегу совсем странным. — Это такой прикол от мистера Холмса? — от души рассмеялся Лестрейд. Он демонстративно посмотрел на экран мобильника. — Разве сегодня годовщина моего первого похищения? — Пожалуйста, — добавила Антея, — мистер Холмс вам все объяснит. Лестрейд с тоской подумал, что с отчетами он будет вынужден повременить, а значит, придется оставить часть на завтра, и это если не произойдет ничего экстраординарного, и забрался в салон машины. Было тепло, уютно, а думать о поводах, заставивших Майкрофта взяться за старое, было все равно почти бессмысленно, разве что для тренировки «серых клеточек» или как там было у Кристи? Наплевав на правила приличия, Грег устало закрыл глаза, голова начала наливаться болью. Чертов аспирин не помог. Антея все равно уткнулась в свой коммуникатор и, казалось, не обращала никакого внимания на Лестрейда. Он почти задремал, когда девушка тронула его за руку и передала мобильник. — Грег, — услышал он в телефоне голос Майкрфота, — доброе утро. — Не похоже оно на доброе. Извини, конечно, но какого черта все-таки происходит? — вместо приветствия ответил Лестрейд. — Считай, что плановое медицинское обследование в Ярде перенесено на сегодня, — объяснил Холмс. Ему самому было неприятно так обращаться с Грегом, но, во-первых, утро у него было занято, а во-вторых, при любых объяснениях и уговорах Грег бы заартачился. — Устраиваете мне техосмотр, мистер Холмс? — беззлобно поинтересовался Грег, так как злиться, как он выучил, все равно не имело смысла. — Поговорим позже, — прозвучало в телефоне, и Грег услышал гудки отбоя. Он проходил медосмотры в Ярде, знал, что за здоровьем лучше следить, ценил, наверное, участие Холмса — но та манера, в которой это участие сейчас проявилось, задела Грега. Вчера они вместе ужинали, слушали музыку, потягивая коньяк, а сегодня он чувствует себя каким-то винтиком, который необходимо почистить и проверить на прочность. Антея отвела глаза. Только она знала, сколько сдерживаемого беспокойства, которое за годы работы она научилась распознавать в своем начальнике, было в голосе мистера Холмса, когда вчера вечером он просил ее договориться с одной из лучших клиник Лондона о полном осмотре детектива-инспектора Лестрейда, а также организации для него внеочередного отпуска со следующей недели. Автомобиль остановился перед дверями клиники Принцессы Грейс [1]. Лестрейд закатил глаза — сейчас с него начнут сдувать пылинки. — Я, вроде как, не беременная дамочка [2], — решил пошутить он, пропуская Антею в холл, но девушка лишь ответила, что эта больница — одна из лучших, и уверила, что отправлять Лестрейда в родильное отделение мистер Холмс указаний не давал. — И на том спасибо, — пробурчал Грег. Грег, конечно, бывал в больницах, и его не раз латали после той или иной переделки, но он даже не представлял, что в его организме есть столько органов, которые можно проверить. Только понимание, что «белохалатники», по сути дела, существа подневольные перед Майкрофтом, сдерживало его от желания нахамить врачам. Антея как привязанная следовала за ним и, как казалось Грегу, сторожила под дверями кабинетов. К моменту МРТ он уже был измотан. — Мистер Лестрейд, у вас есть металлические имплантаты, кардиостимулятор, пирсинг? — задал вопрос врач. Так и подмывало сказать, что есть, но, во-первых, он был уверен, что у эскулапов и так существует на него полное досье, а во-вторых, хотелось поскорее покончить со всей тягомотиной. А потом его даже спросили, какую музыку он предпочитает прослушать во время обследования! Лестрейд переоделся в какой-то уродский халат — примерно так он представлял себе одежду дамочек в каких-нибудь там спа-салонах или где намазывают шоколадом, грязью и медом; в последнее время по телевизору крутили навязчивую рекламу о чем-то эдаком — и забрался на выдвигаемую из трубы штуковину. Он опять вздохнул о потерянном дне и устроился поудобнее, чтобы не пришлось лишний раз шевелиться и этим испортить процедуру. Аппарат заглотил его и издал три коротких звука — Грегу вспомнились серии «Доктора кто» — машина словно примеривалась, нацеливаясь на него, чтобы наброситься и сожрать. Он лежал под аккомпанемент этих странных, инопланетных — как он их окрестил — звуков: постукиваний, шипений, ударов и думал о том, что вот его, здорового человека, по прихоти Холмса засунули в эту фиговину, а люди, которым на самом деле требуется помощь, должны осаждать клиники «Национальной Службы Здравоохранения», доказывая, что им нужно какое-либо обследование. И кто лежал в этой трубе до него? Были ли они здоровы или больны? Что с ними стало? В какой-то момент постукивания стали невыносимы, они звучали как удары молота, какого-то гигантского сердца машины, внутри которой он оказался, и Грегу стало казаться, что эти стуки складываются в слова. Только съехать с катушек не хватало, он попытался взять себя в руки, но реальность как будто была отгорожена серыми сферическими стенками, и он остался один на один с этим странным голосом, который то монотонно, то на разные лады, твердил ему: «Так. Так. Так» или «Да. Да. Да. Вот. Вот. Вот». Отличная пытка, подумалось Грегу, засунуть кого-нибудь в подобный ящик и доводить до сумасшествия этими чертовыми постукиваниями и треском. Наконец это врачебное издевательство было закончено. Вылезая, Лестрейд взглянул на круглые настенные часы. К его удивлению, длилось МРТ более часа, а внутри аппарата он потерял счет времени. После еще нескольких обследований и заполнения очередных бумажек он все-таки настоял, чтобы водитель отвез его в Ярд, в надежде хоть немного успеть поработать, а вечером, если не случится ничего непредвиденного, завалиться с коллегами в новый паб, открывшийся неподалеку – хотелось все-таки снова почувствовать себя нормальным человеком, а не подопытным кроликом.

***

Холмс освободился в начале девятого и, несмотря на возможность сразу же поехать домой, отправился в один из своих офисов. Ждать отчета из клиники было и томительно, и страшно. Он хотел как можно скорее получить результаты и боялся узнать что-нибудь неприятное. Майкрофт размышлял о той жизни, которую вел детектив-инспектор на протяжении многих лет. Нерегулярное питание, вредные продукты, выпивка, курение, стресс, недосыпание... Все это не сулило ничего хорошего, и Холмс мог только надеяться, что если Грег не захочет повторения таких проверок каждые три месяца, то сделает выводы и возьмется за свое здоровье. А проверки Майкрофт мог устроить, недаром он ежегодно направлял в клинику крупные суммы денег на исследования и научные программы. Он легко провел пальцами по настольному календарю — сегодня был день рождения жены, но еще двадцать два года назад он дал себе зарок не навещать их с ребенком и ничего не узнавать о них. И все же... Холмс закрыл лицо руками, зажмуриваясь, но память, как всегда, оказалась быстрее. — Маргарет, пожалуйста... — он опустился перед женщиной на колени, и левое, травмированное еще в юности, предательски хрустнуло. — Я, — он знал, что должен произнести эти слова и, возможно, они навсегда отвратят любимую женщину и разрушат тот образ, к которому она привыкла и считала единственно возможным, — умоляю тебя... — наконец сказал он, и стало немного легче, — не делай этого со мной... с нами, пожалуйста. — Ее глаза заблестели от слез, и на мгновение Холмс почувствовал слабый намек на надежду, но где-то параллельно он уже видел перед собой образ незнакомого, чужого человека. — Я изменюсь, обещаю тебе. Хочешь, я оставлю работу в министерстве, и мы уедем? Купим дом во Франции... — он знал, что был смешон и жалок, и этот отчаявшийся, сломленный человек на коленях не мог быть им, Майкрофтом Холмсом. И все же он был готов стоять так вечность, чтобы вымолить спасение. Даже небольшой шанс на него. — Не мучай ни меня, ни себя, Майти, — она легко коснулась пальцами его щеки и отвернулась, — я не могу иначе. Постарайся понять, — женщина взяла с тумбочки визитную карточку и протянула ее мужу. — Это что? — Холмс с недоверием посмотрел на кусочек картона так, будто тот был пропитан ядом. — Данные моего адвоката, — ее голос дрожал, и она постаралась отвести взгляд. — Теперь он представляет мои интересы и подготовит все бумаги. И мир закончился. Звук входящего звонка выдернул Майкрофта из оцепенения, он молниеносно схватил телефон, нажал на кнопку ответа, но еще секунд пять молчал, прежде чем ответить. Когда разговор был окончен, пальцы сами потянулись к кнопкам на интерфоне. — Мистер Холмс... — Антея замерла на пороге. Вызывать без четкого готового указания или вопроса было не в стиле ее начальника. — Отмените все мои дела на завтрашнее утро, — он помолчал, — и доставьте детектива-инспектора Лестрейда в «Грейс» к девяти утра.