Хватит

В каждой капле моей крови есть молекула льда Атморави «Капля крови»

18 марта 2016, Лондон — Печенье по новому рецепту. Угощайтесь, мистер Холмс, — Марта Хадсон неловко улыбнулась, ставя на столик тарелку, и по комнате поплыл запах кокоса, который Майкрофт пытался старательно игнорировать. — А почему не мне первому? — с неподдельной обидой в голосе спросил Шерлок, но все-таки ухватил свою чашку с подноса, протянутого миссис Хадсон. — Ну не бурчи, дорогой. Твой брат спас меня в тот ужасный день. — Полагаю, вы бы предпочли, чтобы этим спасителем выступил доблестный доктор Ватсон? — не удержался Майкрофт и нарочито по-змеиному улыбнулся своей холодной улыбкой, но миссис Хадсон только закатила глаза и предпочла оставить его колкость без ответа. В момент перед взрывом раздумывать о неприязни не было времени, и Майкрофт, видимо, повинуясь какому-то древнему инстинкту, закрыл собой миссис Хадсон. И он отдавал должное женщине, которая после взрыва не раскудахталась, не забилась в истерике, а вела себя вполне сносно для человека, только что чудом избежавшего смерти. — Пейте чай, мальчики, — примирительно и одновременно строго сказала она. — Прошу прощения, миссис Хадсон, но я бы предпочел остаться «мистером Холмсом» или, если будет угодно, «Майкрофтом», — чопорно заявил Холмс, — но благодарю вас за чай и печенье, — добавил он мягче и изящно подлил в чай молоко из новенького молочника. Вместо утраченного при взрыве Шерлок подарил ей чайный и кофейный сервизы Villeroy&Boch, чему она была весьма рада. — Ну, знаете... — домовладелица хмыкнула и с гордо поднятой головой удалилась из гостиной. Но оба почувствовали, что шаткий мир вновь восстановлен, и такое положение дел вполне устраивало Майкрофта. — Джон и Рози заезжали ко мне по дороге в парк, — зачем-то сообщил Шерлок, словно Холмс приехал на Бейкер-стрит исключительно для общения с маленьким ребенком, и Майкрофт понял, что брат нервничает. — Замечательно. Премного рад этому обстоятельству, — Майкрофт криво усмехнулся и, бросив взгляд на тарелку с печеньем, сделал глоток чая. — Одного обслюнявленного костюма с меня хватит. Они сидели друг против друга, не говоря ни слова, но в игре в молчанку старшему не было равных. Он преспокойно попивал чай, разглядывая корешки новых книг. Чего ему было действительно жалко, так это погибших при взрыве некоторых любопытных изданий и семейных фото начала прошлого века, которые Шерлок увез из родительского дома и хранил в этой лондонской квартире. — Ты не общаешься с Лестрейдом. — Если это вопрос, то я не намерен на него отвечать. Если утверждение, то не понимаю, зачем здесь вообще нужно мое присутствие. Ты просил срочно привезти тебе бумаги по делу Куотерса. Если нужны — забирай, а нет — у меня есть дела поважнее игр с тобой. — Ему уже провели два сеанса. «Неугомонный мальчишка думает, что я этого не знаю», — Майкрофт отставил чайную чашку. Он все знал от врачей, но по негласной договоренности с Лестрейдом держался чуть в стороне от процесса лечения, не хотел давить. — Чего ты добиваешься, Шерлок? Предлагаешь встречать его с транспарантами у выхода из клиники? Надоедать вопросами? Лишний раз напоминать о болезни? — Нет, я не этого хочу... — Шерлок смутился и кинул недоеденное печенье на стол. Холмс видел, как непросто тому принять новую правду. На острове Шерлок раскрылся, признал, что забота о друзьях и даже старшем брате — часть его натуры, но то были экстраординарные обстоятельства. А сейчас, «в мирное время», как когда-то говорила няня Майкрофта, его друг, первый после Виктора и появившийся задолго до Ватсона — мог умереть, и весь талант Шерлока, его ум, гениальность не значили ровным счетом ничего. Так же, как и власть Майкрофта. — Я знаю, что ты переживаешь за него, — младший попытался было протестовать, но Майкрофт продолжил: — и это делает тебе честь, но ты не понимаешь положения Лестрейда. Если ему будет нужна помощь, он попросит. — Так он и попросил, — воскликнул Шерлок. — Вот как? — Он спрашивал Молли, может ли она взять выходной день в следующий четверг... — Шерлок сделал лицо учителя, подсказывающего ответ нерадивому ученику. Майкрофт предпочел промолчать, чем сделать неверное предположение. — О, какой же ты тупица, братец! — взвился Шерлок, вскакивая с дивана. — Пасха 27 марта. Каникулы. Дети... ничего в голову не приходит? — Грегори собирался попросить мисс Хупер отвезти дочку к ее бабушке, в Ньюкасл, — поджал губы Майкрофт. Он отслеживал события в новой семье Маргарет Лестрейд и помнил, что еще в январе они заказали четыре билета до Ниццы. Похоже, кто-то получит выговор за то, что не сообщил об изменениях в бронировании. — Неужели ты считаешь, что Антея не позаботилась об этом? — Майкрофт изобразил во взгляде такое сожаление о скудных умственных способностях брата, что Шерлок чуть не позеленел от досады. — Не хотел тревожить Лестрейда деталями, — он сладко улыбнулся и изящно поднялся из кресла. Блефовать Майкрофт умел виртуозно. — Что же, если это все... — Все. Можешь убираться, — буркнул Шерлок и улегся на диван, отворачиваясь от брата. — И тебе всего хорошего, — царственной походкой Майкрофт Холмс покинул квартиру на Бейкер-стрит. Он тут же связался с Антеей и бывшей женой Лестрейда, а когда уже все было организовано, поехал к Грегу домой и обнаружил, что вместо того, чтобы отдыхать тот натащил из архива документов и, сидя на полу, изучал нераскрытые дела. 23 марта 2016, предместье Лондона Как ни странно, Грегори принял предложение Холмса. По-видимому, забота о дочери была для него важнее всего. Как бы он ни бодрился, первый сеанс химиотерапии, десятого марта, дался ему непросто, а второй — на восьмой день — показал, что на каникулы с дочкой можно не рассчитывать. Лестрейд проводил в стационаре целый день. Сначала обследование, потом капельницы и отдых, и детектив-инспектор прекрасно понимал, что после третьей капельницы в четверг он не только не сможет нормально общаться с дочкой, но даже не будет способен довезти ее до бывшей тещи. В среду ближе к вечеру на пороге особняка появилась юная мисс Лестрейд с дорожной сумкой и маленьким чемоданчиком на колесах. Фиолетовым. С розовыми цветами! Майкрофт мысленно закатил глаза. — Здравствуйте, — неуверенно произнесла девочка, останавливаясь на пороге. Антея привезла ее, но, по указанию Холмса, ничего с ней не обсуждала. — Мама говорит, папа не сможет провести со мной каникулы, и отвезти к бабушке тоже не получится. — Добрый вечер, мисс Лестрейд. Вы правы, — он сделал приглашающий жест, но девочка только вытянула шею, пытаясь рассмотреть дом внутри, но не зашла. — Вы эээ.... папин друг? — неуверенно спросила она, окидывая Холмса взглядом. Его вид не вязался с ее представлением о знакомых отца. В основном люди это были простые: коллеги с работы и старые университетские товарищи. — Я друг и в некоторых делах коллега, — Майкрофт внезапно начал жалеть о том, что отказался от предложения Антеи побыть с девочкой подольше и оставить ее ночевать у себя. Судя по тону, у нее были несколько другие представления об отношениях Лестрейда и Холмса. Неужели она могла решить, что отец разрешил ей остановиться в доме любовника?! — Ладно, — она зашла в дом, сбросила с плеча сумку и поправила челку, почти доходящую до карих, как у Грега, глаз. — Итак, Маргарет, — начал Холмс, — остаток дня... — имея давний опыт общения только с юным Шерлоком, что никак не приравнивалось к общению с обычными детьми, он совершенно не знал, как выстроить, хоть и кратковременные, но необходимые отношения с ребенком, о котором волей случая должен заботиться. Но заготовленная речь была прервана с первых же слов. — Мэг. Холмс не привык ни чтобы ему перечили, ни чтобы перебивали. С самого раннего детства исключения делались только для Шерлока. — Извини, но я не намерен коверкать твое имя, которое, кстати, означает «жемчуг» [1]. — Дааа... я знаю, — девочка вздохнула. — Афродита, и все такое. Папа подарил мне жемчужные сережки. Настоящие, кстати, — и она гордо посмотрела на Холмса, но тот, видимо, не впечатлился. — Хорошо, — она состроила недовольную мордочку, — вы можете называть меня Маргарет.

***

— Маргарет, ты должна прекратить это, — попробовал сказать Холмс так, как репетировал в машине: холодно и отстраненно — но перед измученным, осунувшимся лицом жены выходило плохо. — Надо избавиться от... — Майкрофт набрал в легкие воздуха, — плода. «Я сказал это, — со странным облегчением подумал Майкрофт. — Но Господи, если ты существуешь, зачем ты мучаешь нас?» Он видел, как она посмотрела на него и с ужасом, и с жалостью. Как, наверное, смотрят на душевнобольных, и Майкрофт понимал, что обратной дороги не будет. — Ты хоть слышишь себя?! — она покачала головой и на мгновение зажмурилась. — Это же ребенок, Майти. Наш ребенок, которого мы так ждали. — У нас будут другие дети, — Холмс присел на край больничной кровати, — но ты должна выздороветь. Ты же разумный человек... — Я не хочу других! Я. Хочу. Этого, — она приложила руку к животу. — Вот этого, которого уже ношу в себе, он уже живой, он двигается, я его чувствую. Дай руку... пожалуйста. — Нет, — Холмс дернулся. — Я знаю, что на этот раз все получится, — быстро, срывающимся голосом заговорила Маргарет. — В те разы были девочки, — Холмс внутренне содрогнулся, вспоминая все страдания, которые пришлось пережить его жене после двух выкидышей на двенадцатой — пятнадцатой неделях, — а это — мальчик, он обязательно справится, надо только немного подождать. Майкрофт, умоляю тебя, дай руку, — она попыталась схватить руку мужа и прижать к животу, — это же твой сын! — А ты — моя жена, и у тебя рак! — закричал он и схватил ее за плечи. — Каждая минута его жизни, — и он, не прикасаясь, указал на живот, — отбирает время у тебя. Господи, да ты хоть на секунду задумайся, — он отпустил ее и отошел к двери. — Это... он еще не родился, ты же понимаешь. Это еще не человек, — ему стало больно от взгляда жены. — Ты должна жить, — уже спокойнее продолжил Холмс. — Поняла? Ты будешь жить, потому что я не дам тебе убить себя. Хотелось вытрясти, вырвать из нее болезнь. Он знал, что та кроется в этом родном, любимом, исхудавшем теле, вынашивающем новую жизнь и собственную гибель. Если бы он только представлял, что нужно сделать — куда пойти и совершить подвиг, какого дракона сразить, какие муки принять и кому отдать свою жизнь взамен ее. Но он чувствовал только нечто несоизмеримо большее, чем жизни их обоих. Бесцветное и бесформенное. Где-то рядом, вокруг них, внутри. Оно было слепо, глухо и немо. Оно просто ждало. — А я не дам тебе убить нашего ребенка, — услышал он, выходя из палаты.

***

— Благодарю. Это очень любезно с твоей стороны, — улыбнулся Холмс. — Пойдем, отнесем твои вещи в комнату для гостей, — он легко подхватил сумку и чемодан и прошел в дом. — Да я и на диване посплю. — Думаю, в этом нет необходимости. Комната готова, но телевизора и игрушек там нет. Девочка только фыркнула, давая понять, что телевизор, а тем более игрушки, ее абсолютно не интересуют. За кого ее принимают? За ребенка?! Они проходили мимо библиотеки, и Маргарет, отклонившись от маршрута, подошла к большому настольному глобусу. Она медленно провела пальцем по линии мореплавания Магеллана, обвела контуры Австралии и перепрыгнула на Южный полюс. — Мы с папой собирались стать путешественниками, — девочка задумалась, — или даже полярниками. А вы знаете, что Антарктика раньше не была покрыта льдами? [2] — Давай отнесем вещи, а потом, пожалуйста, мой руки и пойдем ужинать, — Майкрофт сделал вид, что не услышал ее вопрос и вышел из библиотеки. Ему не хотелось обсуждать географию, он и так чувствовал себя скованно с этой девочкой, которой придется врать о Грегори. По роду своей работы он не испытывал каких-либо угрызений совести, притворяясь, используя ложь, недомолвки и даже политический шантаж, но тот факт, что Маргарет была ребенком Лестрейда, вносил хаос в стройную теорию, по которой ложь во благо Великобритании — и временами в свое собственное — априори перестает быть ложью. — А можно на кухне? — спросила девочка, когда они поднимались на второй этаж. — Помыть руки на кухне? Это не гигиенично. — Нет. Можно мы поужинаем на кухне, а то у вас как в музее. Накрошу на пол или, ну, я не знаю, — она состроила умильную мордочку. Точь в точь Шерлок, когда просил что-нибудь. — Мне кажется, что на кухне уютнее. Мы с папой, когда я иногда приезжаю, едим на кухне. Только мороженое перед телевизором. — Ну если ты так хочешь, то — пожалуйста, — сдался Холмс. Он не очень представлял, в каких вопросах с детьми нужно проявлять твердость, а где — уступать. Они пришли на кухню, и Майкрофт принялся доставать из холодильника контейнеры с салатом для себя. — Скоро привезут заказ: итальянская кухня, полагаю, нравится, — девочка закивала. — Что ты будешь? Я купил соки и газированную воду, если хочешь. — Я не пью шипучку, папа говорит, что это вредно, а он дантист... — она смутилась, — то есть не папа, а Томас. Это Эдвард, учится говорить — лепечет «мама», «папа»... — вот я ему и повторяю... — Маргарет окончательно засмущалась, и ее личико пошло красными пятнами. Холмсу стало ее жаль: она не была виновата в разводе родителей, и он мог только радоваться тому, что первая жена Лестрейда, несмотря на все причины, приведшие к разводу, сохранила с ним дружеские отношения и никак не ограничивала их с дочерью в общении. — Не стоит смущаться. Тебя с девяти лет воспитывает другой мужчина. — Но я же люблю настоящего папу, — начала она объяснять. — Конечно, любишь. И он тебя очень любит, — лучше бы он не уходил в дебри человеческих чувств, подумал Майкрофт, но, кажется, эти слова следует повторять детям. В дверь позвонили — один из сотрудников службы безопасности передал заказ, и Майкрофт вернулся на кухню с пакетом, от которого исходил аромат базилика и сыра. — А почему он все-таки сам меня не может отвезти к бабушке? — Маргарет положила себе немного пасты с лососем в сливочном соусе, а потом, к ужасу Холмса, решила поухаживать и за ним, так что на его тарелке оказались и паста, и брускетта с кубиками помидор и темно-зеленым листиком базилика. — Не дали отгулы? И вообще, мне уже четырнадцать, — она положила себе с полдюжины оливок в кляре и еще одну схватила прямо из коробки, — не заблужусь. Делов-то: добраться до вокзала, одна или две пересадки, а там бабушка встретит, и... — затараторила она, одновременно запихивая в рот фарфаллине. — Я вижу по твоим рассуждениям, Маргарет, — Холмс покосился на свой диетический салат, который казался бедным родственником в окружении итальянского гастрономического изобилия, — что ты действительно уже совсем взрослая, поэтому поймешь, что раз папа попросил, а мама подписала согласие, то я, как бы ни хотел тебя отпустить одну — не могу этого сделать. — Ну ладно. Очень вкусно, кстати. Ешьте! Можно было подумать, что это Холмс у нее в гостях. Похоже, решил он, мисс Лестрейд непосредственность в общении и легкий нрав унаследовала от отца. Они продолжили ужинать почти в тишине, только Майкрофт чуть не поперхнулся, когда ни с того, ни с сего Маргарет заявила: «А папе бы понравилось здесь готовить», — и похвалила кухню, и не без гордости рассказала, что для себя Грег почти не готовит, но когда приезжает Маргарет, небольшая кухня в его квартире скорее напоминает кухню хорошего ресторана в субботний вечер. Холмс достал из морозильной камеры малиновое сорбетто и мороженое из “Prime gelato” и они перебрались в гостиную. Если Майкрофт и вынужден был купить из-за нее вредные продукты, то требовал от производителей превосходного качества и надеялся, что девочке понравится мороженое. — А вы мороженое почему не будете? — опять затараторила Маргарет. — У вас нет аллергии на лактозу... у моей подруги — аллергия, ей ничего молочного нельзя. А вы ели сыр, нормальный, и заправляли салат каким-то йогуртом. Значит, на диете? — Я... — Не надо вам никакой диеты. Это вам папа сказал? — Нет, Маргарет. Папа полностью с тобой согласен, — Холмс чуть не прикусил себе язык. Разоткровенничался, кто с чем согласен! Она и так непонятно что думает... — и сразу видно, что ты дочка полицейского. Я попробую немного, тебя это удовлетворит? — он расположился в кресле, а Маргарет — на диване перед камином. — Вполне. Это шоколадное, а вам надо немного позитива. Вы очень... — Ну, — печально усмехнулся Холмс, — и какой же я? Усталый? Это издержки работы. — И кем же вы работаете? — она оживилась. — Я занимаю скромный пост в министерстве транспорта. — Угу, именно это я и подумала, когда меня привезли в этот роскошный дом на «Ягуаре», — Маргарет картинно-вежливо улыбнулась и закивала, — Майкрофт поджал губы. — Да ладно, мне все равно, кто вы, если папа вам доверяет. — Рад это слышать, — он надеялся, что дальше обойдется без признаний и неловких вопросов. — Что-то у вас неправильная усталость, — лицо девочки вдруг стало казаться взрослее. — То есть вы знаете, что это пройдет, если отдохнуть, но вы... — она вдруг замерла с ложкой, полной мороженого, всматриваясь в лицо Холмса. Тому стало не по себе, — у вас случилась беда? — У взрослых много всего происходит в жизни, — назидательно начал он. — У тебя пока еще нет необходимого опыта, чтобы судить о некоторых вещах. — Опыта нет, но я помню, какой была мама, когда папу подстрелили. То есть серьезно, с интенсивной терапией. И вы, — девочка наклонила голову, и Майкрофт опять заметил, как они с Грегом были похожи, — вы волнуетесь. — О чем это ты? — в ту же секунду Холмс проклял себя за такой глупый ответ, выдающий его с головой перед этой хитрой девчонкой. Определенно, эффект Грега, от которого Майкрофт Холмс резко терял свою хваленую выдержку, был семейным даром семьи Лестрейдов. — Огнестрельное или ножевое? — Маргарет в упор посмотрела на Холмса, и тот удивился силе такого взгляда у ребенка. — По касательной? — Ты достаточно спокойно об этом говоришь, — начал Майкрофт, отставляя подальше креманку с мороженым. — Папа же сам попросил вас за мной присмотреть, — она разогнула один палец. — Мама согласилась. Значит — они с папой разговаривали, и мама не стала волноваться. Это — два. Да и Салли ничего... — И давно сержант Донован твой внедренный агент? — поинтересовался Холмс, откидываясь на спинку кресла. — Давно. Она классная, — Маргарет улыбнулась. — Папу все коллеги уважают, а она и уважает, и любит, по-своему. Следит, чтобы он меньше курил, напоминает поесть. Но у нее есть парень. Да ну что же это такое?! Без лет тренировки Холмс бы покраснел от такого прямого и бесхитростного выражения мысли. Девочка была в его доме всего несколько часов, не видела их с Грегом за общением, а сделала такое замечание. — Я весьма рад за сержанта Донован. — Вы уходите от темы, — девочка недовольно фыркнула. — Твой папа сейчас немного болен, — он выдержал паузу, давая девочке осознать услышанное, — не волнуйся, он не ранен. — А вы можете отвезти меня завтра утром к папе? Или не утром, когда вам будет удобнее. Я буду ждать, сколько скажете. — Грегори просил не навещать его. Он сам к тебе заедет, когда окончательно поправится, — уверил ее Майкрофт. Она знает, что ей врут, но не понимает, где именно подвох, и сейчас свернет разговор и сделает вид, что все в порядке, — уже предвидел Холмс. — А, ну ладно. Просил так просил. Мороженое еще будете? — Холмс видел, как она словно по щелчку включила режим «наивный тинейджер». — Нет. Доедай мороженое, если хочешь, а мне нужно еще поработать, — он поднялся из кресла. — Пульт от телевизора над камином. — Да нет, спасибо. Что-то спать хочется, — она почти правдоподобно зевнула. — Спокойной ночи, мистер Холмс. И спасибо за ужин. Холмс закрыл дверь кабинета и набрал номер начальника службы безопасности: — Отслеживайте звонки с номера мисс Лестрейд и блокируйте исходящие на номер сержанта Донован, детектива-инспектора Лестрейда и линию полиции. Реакции пришлось ждать немного дольше, чем он предполагал. Ему доложили, что девочка несколько раз попробовала набрать Грегори и Салли, а потом позвонила подруге и попросила ту связаться с сержантом Донован. Боже, думал Майкрофт, что за спектакль я устраиваю. Он вернулся в гостиную ждать бурю. — Ваши штучки?! — девочка появилась на пороге в пижаме с розовыми фламинго и серых пушистых тапочках. По-видимому, сначала она подумала, что обе линии заняты и решила переодеться. Теперь это розово-серое облачко превратилось в грозовую тучу. Маргарет почти замахнулась мобильным телефоном, но все-таки не стала кидать им в Майкрофта. — Сядь, — строго сказал Холмс. — Какого хрена вообще?! — И следи за тем, как разговариваешь, — от такого тона взрослым мужчинам, членам кабинета министров, хотелось тихо и желательно незаметно уползти под стол, но девочка его словно и не услышала. — Донован — полицейский, она всегда на связи, — Маргарет расхаживала по гостиной и напоминала разъяренную кошку. — Что с папой? Он серьезно ранен? Он не отвечает на звонки! — Маргарет, у тебя есть минута, чтобы успокоиться, сесть в это кресло и выслушать меня, — как можно более ровно произнес Холмс. — Я спокойна. Говорите, — огрызнулась девочка. — Маргарет... — голос Холмса стал предостерегающе низок. — Рассказывайте, — сказала она уже спокойнее, но все равно не села, а нависла над Майкрофтом. — Я думаю, что ты имеешь право знать, — начал он, складывая руки в замок. — Папа достаточно серьезно болен, и ему потребуется долгое лечение. — Это сердце или... — она осеклась, не решаясь произнести слово, которое давно стало синонимом смерти. — У него сильное воспаление легких, — не смог сказать правду Майкрофт. Холмс увидел, как в долю секунды эта маленькая фурия превратилась в девочку, испуганного и слабого ребенка. — Он же поправится? — она осела на диван. — Я надеюсь на это. Прогнозы хорошие, — Холмс постарался придать своему голосу всю правдоподобность и уверенность, на которые был способен. — А мама знает? — Нет, — он покачал головой и развернулся к Маргарет, ожидая следующего взрыва гнева, слез или упреков. — Можно говорить об этом только с вами? — Да, — подтвердил Холмс, поражаясь, как этот ребенок ухватил суть, и про себя добавил: «И я — только с тобой». Они сидели молча, уставившись на огонь в камине. Мороженое растаяло, и тепло только усиливало запах малины и шоколада. — Я сделаю все, чтобы твой папа поправился, — наконец тихо сказал Холмс. — Я... можно я пойду спать? — она неловко поднялась с дивана и чуть не зацепилась пушистым тапком за ножку кофейного столика. — Конечно. Отдохни. Завтра утром мы вместе поедем к папе, хотя он нас и не ждет. Как-нибудь выкрутимся, чтобы он не сердился. А потом, ночью, он слышал, как Маргарет плачет. И завидовал ей.

***

24 марта 2016, Лондон — Мистер Холмс сказал, что у тебя, — девочка запнулась, — воспаление легких? Антея решила отправить с дочерью Лестрейда свою помощницу и организовала всю поездку, так что до вылета было ровно столько времени, чтобы Маргарет смогла увидеть отца, но и не начала задавать ненужные вопросы. — Угу, — Грег перевел взгляд с Майкрофта на девочку. — Так что не забывай про шарф, мышка. Ничего не поделаешь, придется поваляться тут какое-то время, — Лестрейд развел руками. — А на летних каникулах куда-нибудь поедем, у тебя же целая неделя в начале июня. Майкрофт видел, как Грег хотел обнять дочь, возможно, сказать ей какие-то важные, как бы пафосно они ни звучали, слова, но, чтобы не пугать ее, только лишь приобнял, потрепал по волосам и поцеловал в нос. У той глаза были на мокром месте, и она изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься. — Подожди с Самантой, мне необходимо поговорить с твоим папой о работе, хорошо?— попросил Майкрофт. Грег кивнул в подтверждение, еще раз обнял Маргарет и подтолкнул ее к двери. — Я тебя люблю, пап, — она посмотрела на Грега, потом на Майкрофта, и тот еле заметно кивнул, давая немое обещание позаботиться об отце. — Спасибо, мистер Холмс. — Рассказал ей? — с усталостью в голосе спросил Грег, когда дверь палаты закрылась. Он знал, что Мэгги, его бывшая жена с мужем и их общим ребенком собирались на Пасху во Францию, но Мэг решила не ехать, и Грег стал ждать каникул, чтобы провести несколько дней с дочкой. А потом началась эта хренотень с больницами, и он решил, что видеть блюющего и корчащегося от приступов головной боли отца — не лучшее времяпрепровождение для девочки. — Без подробностей, — Майкрофт облизал пересохшие губы. — Злишься? — осторожно спросил он. Холмс знал, что у Лестрейда были все основания сердиться, но считал свое решение правильным. — Должен бы. Не знаю, — хмыкнул Грег. — Мне бы самому точно не хватило смелости рассказать ей. Может, она будет внимательнее к своему здоровью, да и будет время свыкнуться... — Прекрати даже думать об этом. — Есть прекратить думать, — Грег отдал честь, — да мне же почти и нечем! Эта дрянь, которую мне вливают, все мозги скоро растворит. — Ох уж эти твои шутки, — Холмс притворно нахмурился, но на самом деле был даже рад, что детектив-инспектор, пусть и в такой форме, не теряет присутствие духа. Он присел на больничную кровать рядом с Лестрейдом. — Ну не плакать же, в самом деле, — состроил гримасу Грег, но потом его лицо стало серьезным. — Спасибо, что все устроил. И спасибо, что солгал ей. «Да, это у меня хорошо получается», — подумал Майкрофт.