Пока жива надежда

Сухие ветки громко скрипели под тяжелыми ботинками Мерлина, пока он неспешно подбирался к небольшому местному озеру. Солнце медленно опускалось к покрасневшему горизонту, теплый ветер нежно подхватывал волосы волшебника; щекотал его щеки, когда тот падал на колени, набирая в исцарапанные ладони еще ледяную после зимы воду. Мерлин подставлял под холодные брызги лицо, проводил влажными руками по разгоряченному лбу, а еще смеялся. Смех этот наполнял его изнутри, грел давящим счастьем, заставлял дрожать непослушное тело. Артур жив, жив! В то, что это не виденье, Мерлин поверил почти полностью — виденья имели свойство причинять боль, а потом исчезать полупрозрачной дымкой, просачиваясь едким туманом в душу волшебника. Мерлин очень боялся спрашивать Артура, помнит ли он тот день, и как он здесь оказался. Сердце стучало где-то в ребрах, голову разрывало от боли и переполняющих эмоций. В глубине подсознания таилась мысль — где-то должен быть подвох. Но он отгонял эту мысль подальше, как только она возникала, упивался своим счастьем и чудом. Прохладная вода немного освежала Мерлина, и он откинулся спиной на мягкую траву. Зажмурился — уходящее солнце еще ослепляло глаза. Магия разрушила Артура Пендрагона, но она же его и спасла. Внезапное понимание этого заставило самим зашевелиться губы волшебника — ввысь полетели наколдованные бабочки. Магия вновь потекла по его венам, душе, и Мерлин вдохнул полную грудь вечернего воздуха. — Мерлин? — Артур неслышно подошел к озеру, садясь рядом. Его беспокоило странное состояние своего слуги. — Я пришел умыться, — произнес Мерлин, еще мгновенье продолжая лежать, — сегодня хорошая погода. — Да, идеальная погода для охоты, — Артур бросил мелкий камушек в воду, о чем-то размышляя. — С тобой все в порядке? Мерлин задумался. В минуты эйфории ему не приходила мысль о неудобстве их положения — Артуру сейчас нельзя в Камелот. Народ смирился со смертью короля, и появление его в королевстве вызовет крики и панику. А еще нужно придумать объяснение своему странному поведению и, самое главное, выяснить, как воскрес Артур. — Да, — Мерлин замолк, тщательно обдумывая каждую фразу, — я попал к разбойникам, и они меня держали у себя несколько часов. Я вырвался и бродил по этому лесу. — Те разбойники, которые напали на нас вчера? — Артур явно напрягся. Его интересовала судьба рыцарей. Добрались ли они в Камелот? — Кто-то из наших был с тобой? Мерлин про себя улыбнулся — с темой разбойников он угадал. Интересно одно: когда было это вчера? Было ли вообще оно? — Я был один. Но что случилось с Вами? Волшебник почувствовал, как замерло его сердце и замедлилось дыхание — так он хотел узнать ответ на сложную загадку. — Моя лошадь начала тащить меня в неизвестном направлении довольно продолжительное время. Видимо, она сильно испугалась разбойников. Я не смог ею управлять. В памяти Мерлина смутно появился один весенний день. Это было много лет назад, начинался сезон охоты. Тогда все напоролись на разбойников, и лошадь Артура галопом начала его уносить куда-то на запад. Но его нашел он, Мерлин, в паре миль от места происшествия, лежащего без сознания. Могло ли такое случиться, чтобы король попал сюда из прошлого? Было решено разбить лагерь, а утром отправиться в Камелот. И когда Мерлин готовил хворост для ночного костра, кроме навязчивой мысли о том, что в королевство Артуру нельзя, возникла еще одна мысль, неприятно поражавшая сердце — с памяти Артура стерлось много вещей. Например, что Гвен стала его супругой, или… или то, что Мерлин владеет магией. Но когда ночью он бежал по лесу, освещенному тонкой линией лунного света, Мерлин думал, что это все неважно. Он бежал, раскрывал руками колючие ветки, и сердце его переполнял восторг. Заклинание лилось само изнутри, вены кипели от возбуждения и счастья. Он остановился, когда отбежал достаточно далеко от лагеря, и позволил себе поднять голову на ночное небо. Облегчение легкой волной окружило душу волшебника — Килгарра до сих пор жив, и тень его, как и раньше, закрывала луну. И когда дракон плавно опустился на землю, чуть наклонив голову, Мерлин улыбался, и сердце его воскрешалось и лечилось. — Я рад видеть тебя, юный волшебник, — Килгарра умиротворенно прикрыл громадные веки. — С возвращением. — Я рад, что ты жив, Килгарра. — Но в сердце твоем сейчас Артур Пендрагон, верно? Желтый драконий зрачок чуть сузился и заиграл веселыми огоньками. — Сначала я решил, что сошел с ума. Ты знаешь, как это случилось? Он… он воскрес? — волнующие слова сами лились из души Мерлина. — Его тело было пущено в лодке на озере Авалон, и так оно и есть, — дракон замолчал, о чем-то размышляя. — Но как так случилось, что он снова жив? — Мерлин затаил дыхание, боясь отпустить трепетное счастье. Килгарра засмеялся, и смех его захватил ураганом весь темный спящий лес. — Я не знаю. Кто-то посодействовал этому, кто-то очень сильный и мощный. Понятно только одно — Артура выбросило сюда из прошлого. Будь аккуратнее, юный волшебник, короля нужно к этому подготовить. Мерлин замолчал, продолжая делать глубокие, слегка беспокойные вдохи. Вдали зашелестел ночной ветер. — Ты доставишь меня в Камелот, Килгарра? — прошептал волшебник, хладнокровно о чем-то размышляя. — Я должен вернуться сюда с королевой до рассвета. В лицо бил ледяной ветер, над головой сумасшедшим калейдоскопом кружились мраморные звезды. И когда под лунным светом начали появляться до боли знакомые очертания Камелота, с глаз Мерлина брызнули слезы — горькие, исходящие от всего сердца. — Я дома, — прошептал Мерлин, и слова его тут же унес ветер. — Я дома! Гвиневра взяла себе за привычку поздно приходить в свои покои — королева подолгу задерживалась в тронном зале, разбирая кипы бумаг. Также Гвиневра привыкла прятать в себе свои чувства, осознавая, что Камелоту нужна сильная королева. Но ночью Гвен привыкла давать волю своим ощущениям. Слезы давно высохли, высохла и невыносимая боль, оставляя в душе женщины звенящую пустоту, граничащую с отчаянием. Было не менее часу ночи, когда она зашла в свои покои, садясь на краешек кровати. От вечерних услуг служанки Гвен давно отказалась — в это время ей хотелось быть одной. Просто в платье легла на кровать, устало прикрыв веки. Ноша единоличного правления оказалась почти невыносимой, ведь все в этом замке напоминало покойного короля. Гвиневра вздохнула — известие о смерти Артура повлекло на королевство сотни набегов. Гвен, безусловно, показала себя как достойный правитель, но над королевством нависла угроза — вчера пришло известие о том, что на Камелот снова готовится набег. Гвиневра начала массировать глаза подушечками пальцев, пытаясь приготовить себя ко сну. Но спать она боялась — из-за кошмаров и опустошенности; той самой опустошенности, которая позволяла королеве лежать на постели в платье. Было принято решение взять у Гаюса сонное зелье. Стук каблуков тонул в гробовой тишине коридора, каждый шаг отдавался Гвен звуком своего сердцебиения. Она пыталась прогнать страх, но он снова нависал над ее душой черным вороньим крылом. Страх этот приходил вечерами и был почти без оснований. Королеве всегда было жаль будить старого Гаюса, но терпеть она не могла. Страх заставлял ее пускаться в бег, задыхаться, осторожно стоять под комнатной лекаря, легкой рукой отворяя дверь. Но когда Гвиневра вошла к лекарю, он не спал, а обнимал юношу. Юноша этот стоял к королеве спиной, но возможная догадка заставила и без того быстрое сердце зайтись в учащенном темпе. Гаюс смеялся и плакал, и их объятия только укреплялись, и королева счастливо прижимала руки к груди. — Мерлин?