Пока жива надежда

Королева Гвиневра уже давно привыкла думать разумом, а не чувствами, чего от нее требовала ноша правления. Но сейчас, казалось, что-то изменилось: она вздыхала, ломала свои пальцы, вздымала грудь в тяжелом и отрывистом дыхании. Слова Мерлина ложились бальзамом на сердце, согревали душу, и королева спрашивала вновь и вновь: — Ты шутишь, Мерлин? Ты, верно, шутишь? Мерлин смеялся, и глаза его блестели от слез. Он мотал головой, пытался удержать королеву за руки, и думал. За окном уже начали пробиваться первые проблески рассвета: темнота ночного неба слегка рассыпалась полупрозрачной дымкой, не желая сдаваться еще несмелым лучам солнца; бледнели колючие звезды. Мысль, что он может не застать Артура на месте, обдавала сердце юноши ледяным щемящим потоком. Гвен села на старый стул, кончиками пальцев подцепив королевскую печать, висящую на шее. С темных глаз текли слезинки — и в них собралась вся та боль, что накопилась в королеве за долгих четыре года. Во рту стало солено, и она слабо провела рукавом по влажным губам. — Я ничего не желала и не желаю так сильно и страстно, нежели то, чтобы твои слова были правдой, — Гвиневре приходилось делать усилия, чтобы выдавить слова из груди, сдавленной тугим комком, — но пока во мне жива надежда, я хочу и могу тебе поверить, Мерлин. Гаюс неспешно поднялся к Мерлину, заключая своего подопечного в крепкие объятия. Руки дрожали, измученные, сухие губы едва шептали: — С возвращением, Мерлин. С возвращением. — Приведи королеву в лес Камелота на рассвете, Гаюс. Мы будем уже там, — произнес Мерлин, спешно направляясь к выходу. — Постой, — Гвен подорвалась на ноги, беспокойно сминая ткань платья тонкими пальцами, — что же его спасло? Какая… магия? Мерлин на мгновение застыл у выхода, делая глубокий вдох. — Я не знаю, — прошептал он, не разворачиваясь, и аккуратно затворил за собой дверь. Гвен вздрогнула. — Я пойду с ним, — мысли королевы, наконец, прояснились, — я не могу сидеть. — Будет разумнее дождаться утра, миледи, — Гаюс устало расставлял флаконы на свое место, — можете немного поспать у меня. Я Вас разбужу. Королева не спала. Беспокойно прижималась щекой к подушке, задыхаясь в рваном дыхании, возила пальцами по влажным от слез щекам. И когда в глаза ударили смелые лучи утреннего солнца, она резко поднялась с кровати.

***

Артур проснулся рано — небо лишь слегка отражало красное свечение восходящего солнца; едва виднелась уходящая бледная луна. На траве собиралась ледяными каплями утренняя роса, оставляя влажные следы на обуви короля. Он потянулся, проверяя, никто ли не пробрался ночью в их лагерь, и недовольно вскинул брови. — Мерлин, просыпайся, — буркнул он, — нужно накормить лошадей и отправляться в путь. Слуга вытянулся на своей крохотной подстилке, прогоняя остатки сна, и шустро поднялся на ноги, попутно поправляя помятую после недолгого лежания рубаху. Артур, уже готовящийся произнести привычную тираду о не самых лучших качествах Мерлина, застыл в легком удивлении. Тот лишь почесал затылок, энергично берясь за свои обязанности. — Что? — не выдержав взгляда Артура, искренне удивился Мерлин. Он как раз перевел лошадей к высокой, свежепахнущей молодой траве, внимательно поглаживая их гривы. — У меня ведь самый ленивый слуга в мире, который найдет сто причин, чтобы подольше поспать, — осторожно произнес Пендрагон, наблюдая за работой Мерлина, — откуда такое рвение к работе? Тот лишь пожал плечами, собирая в дорогу сумку. Он успел подремать всего несколько часов, но его переполняла энергия; энергия эта текла по венам и разгоняла кровь, заставляя биться чаще сердце и дрожать непослушные пальцы. Энергия рвалась наружу с потоком холодного ночного ветра, когда Килгарра вез Мерлина к Артуру, учащала пульс и вдыхала в него жизнь, которая неспешно возвращалась к юному волшебнику вместе с жизнью короля. Жизнь продолжала втекать в него и тогда, как лошади быстрой рысью несли их все ближе к лесу Камелота. Дыхание с каждым мгновением делалось чище и глубже, обветренные губы сами растягивались в улыбке. — Мерлин, ты что, нашел в лесу бочку эля? — кинул Артур, пытаясь догнать его лошадь. Мерлин засмеялся, и смех его только очищал широко дышащую грудь. — Нет, я серьезно, — продолжил Артур, удивляясь настроению своего слуги, — тебе пора завязывать с таверной, — строго добавил он, чуть помолчав. — Я не пьян, — пожал плечами Мерлин, — просто сегодня особенно приятно служить Вашей королевской заднице. Как будто я не делал этого уже многие года! — Где был этот оптимизм перед охотой, когда я заставил тебя чистить доспехи? Ты был так расстроен, — кинул Арур, перекрикивая шум бьющего их лица ветра. — Нужно спешить в Камелот, я беспокоюсь о судьбе рыцарей. Мерлин сжал губы — он никак не мог начать нужный разговор. Точка прибытия неумолимо становилась ближе: под копытами коней вздымалась пыль, сменялась зеленая лента деревьев. И когда впереди заблестела под лучами ровная гладь озера, было решено напоить лошадей. Король сел на уже сухую после росы траву, вытянув вперед ногу, когда Мерлин рассеянно делал свою работу. Сердце выпрыгивало из груди. Скоро должен прийти Гаюс и Гвен: солнце уже было довольно высоко. — Артур, — осторожно начал Мерлин, — нужно поговорить. — Да? — кинул король, устраиваясь поудобнее. — Ну, дерзай, Мерлин. Юноша замолчал, наблюдая, как лошади пьют прохладную воду. Что ему сказать? — Мерлин? — Пендрагон вопросительно поднял брови, ожидая обещанный разговор. — Что-то случилось? Мерлин мысленно выругал себя за то, что не подумал над своими словами заранее. — Тебе… Тебе нельзя сейчас в Камелот, — смущенно выпалил он, яростно перебирая в голове варианты своих дальнейших ответов. Артур криво улыбнулся. — Ты что-то натворил? Надо было сразу мне рассказать, Мерлин. Что, неподъемный долг в таверне? — хмыкнул Пендрагон, поднимаясь на ноги. — Н-н-нет, Артур, ты меня не понял. Странное давление внутри снова заставило Мерлина замолчать, угрюмо опустив голову. Король подошел ближе, похлопав его по плечу. — Да ладно тебе, говори, — Артур уже не на шутку был взволнован касательно продолжительного странного поведения Мерлина. — Я слушаю. — Все в Камелоте считают, что ты мертв, — выдавил из себя юноша, прикрыв веки. — Ты и правда… — Что за чушь, — перебил его Пендрагон, садясь на лошадь, — дома покажешься Гаюсу, у тебя, видимо, горячка. Поехали, Мерлин. — Ты и правда был мертв, Артур! — крикнул в сердцах Мерлин, удерживая его лошадь. — Ты должен меня выслушать! Артур внимательно посмотрел на своего слугу, затем медленно слез на землю. О чем он? — Если ты сейчас прибудешь в Камелот, это вызовет страшную панику среди народа, понимаешь? — Я отсутствовал два дня, о чем ты говоришь? — устало произнес Пендрагон, скрестив руки. — Нет, — медленно замотал головой Мерлин, пытаясь скрыть застилающие глаза слезы. — Нет, Артур, тебя не было четыре года. Королю не нашлось, что сказать, и он лишь вздохнул, пытаясь осмыслить слова Мерлина. Хотелось упрекнуть его в сумасшествии, сесть на лошадь и поскорее уехать домой, но что-то удерживало юного Пендрагона стоять на месте. Возможно, взгляд своего слуги, полный какой-то старой боли, вперемешку со счастьем? Внезапно из-за кустов послышался какой-то шорох: Артур резко достал меч, внимательно осматриваясь по сторонам. После в памяти Артура долго оставался этот момент, и каждый раз это воспоминание волновало его сердце. Он увидел Гвен, которая медленно шагала навстречу: новую, с неизвестной ему раньше твердостью в глазах. Она шла мягкими, неслышными шагами и находилась в полном, всеобъемлющем волнении. И чем ближе она приближалась к Артуру, тем сильнее дрожали ее руки. — Гвен! — искренне удивился король, делая шаги вперед. — Что ты здесь делаешь? Гвиневра молчала. Мелкие слезы полностью застилали ее лицо; она в неверии мотала головой, но все-таки с каждой секундой начинал верить в его существование. — Артур, — губы сами произнесли имя, как будто по привычке; ее губы часто кричали его во время ночных кошмаров. — Артур. — Объясни мне, пожалуйста, что произошло, — мягко просил он, стирая слезы с ее щек. — Пожалуйста, Гвен. Вместо ответа Гвиневра достала с-под ворота платья ниточку с королевской печатью, точно такой, что и висела на шее Артура.