Пока жива надежда

Артур немо смотрел на Гвиневру, слегка мотая головой. — Я не понимаю, — шептал он после долгого, мучительного молчания. — Я не понимаю. Первая эмоция: неприятие. Она просачивалась в душу короля ядовитой змеей, заставляла потерянно жмуриться и задыхаться от тяжести в легких. «Нет», — крутилось в его голове болезненным калейдоскопом, глупости! «Позавчера я еще был в Камелоте, и все было как обычно», — снова болезненная мысль. Он кидал рассеянные взгляды на Гвен, Мерлина, только пришедшего Гаюса, пытался всмотреться в их наполненные слезами глаза. — Тебя спасла магия, — аккуратно выговорил Мерлин, делая глубокие вдохи дрожащей грудью. — Ты… правда был мертв. Я… я пустил твое тело на лодке, я… При упоминании магии Артур вздрогнул: едва заметно, быстро взяв себя в руки. Волшебство погубило его отца, оно не могло спасти Артура. — Вы утверждаете, что я воскрес? — почти неразборчиво спросил Пендрагон. — Чепуха. — Нет, Артур, — мягко возразил Гаюс, — ты не воскрес. Кто-то отправил тебя сюда из прошлого. В это сложно поверить, но это так. Артур, ты есть надежда всего Альбиона, и тебе даровали вторую жизнь. Вторая эмоция: осознание. Осознание повеяло на Артура Пендрагона свежим ветром, подхватывая мелкие слезинки на ресницах, ускоряло и без того быстрый пульс, заставляло вдохнуть чистый воздух полной грудью. Он держал в руке королевскую печать, висящую на шее Гвен, и долго смотрел на нее под лучами обеденного солнца. Гвиневра едва ощутимо поддерживала его за запястье, словно боясь, что он снова исчезнет. — То есть, ты стала моей женой? — Артур улыбнулся краешками губ, накрывая ее руку своей. — Да, — еле слышно прошептала Гвен, — я твоя супруга. Лес уже начали покрывать сумерки, когда Артур поднялся на ноги. Сознание до сих пор было покрыто легким туманом, мысли путались, разум отказывался верить в происходящее. — Скоро здесь будет патруль, — отозвалась Гвиневра. — Артура не должны пока видеть. — Мне нужно отойти, — кинул он тихо, вгоняя в землю меч, — я сейчас. Мерлин тихо пошел следом, ощущая себя необходимым. Пендрагон сидел у небольшого ручейка, наблюдая за течением прозрачной воды. Пальцы на автомате щупали острые камни, губы сжимались в тонкую линию. Мерлин стоял сзади. Стоял незамеченным, стоял сильной тенью, закрывающей спину короля, и верно ждал. — Я правда был мертв? — выявилось, что Артур услышал Мерлина еще с первой минуты. Мерлин никогда не мог стоять тихо. — Да, — произнес маг твердым голосом. — Уже как четыре года. Ты погиб в сражении, борясь за Камелот до последнего своего выдоха. — В сражении? С кем? — Артур не поворачивался к Мерлину, продолжая наблюдать за течением ручья. — С Морганой, — выдохнул он в ответ. — Все уже позади. — В самом деле? — Моргана мертва. Король, наконец, повернулся к Мерлину лицом — и на нем было написано страдание. — Мне очень сложно в это поверить, Мерлин, — произнес Артур едва слышно, — но я верю. Если Моргана мертва, то уже все хорошо? Мерлин медленно пожал плечами, ежась от наступающего вечернего холода. — После твоей смерти я жил в лесу, — тихая фраза. — Я не смог остаться в Камелоте. Артур слегка зажмурил глаза, пытаясь осознать услышанное. Объяснилось странное поведение своего слуги, и королю стало все, все понятно, до последней дрогнувшей мышцы на лице Мерлина. — Почему же? — Не видел смысла находиться там. — Мерлин больно прикусил губу, пытаясь угомонить нахлынувшие воспоминания. Когда они вернулись к Гаюсу и Гвен, те уже беспокойно их ждали, собрав необходимые вещи и снарядив лошадей. Гаюс протянул Артуру плащ с широким капюшоном. — Лучше надеть его, сир, — произнес он мягко. — Для народа это будет огромное потрясение. В этом плаще можно незаметно пробраться в замок. Спустя несколько часов дорога была позади. Камелот горел от лучей закатного солнца; кровавое небо кидало страшные тени, что угрюмо висели над замком, в беспокойстве кричали люди. Артур резко остановился, ощущая все то волнение, что укутало Камелот; он сжимал кулаки и рвался вперед. Мерлин пытался его удержать, схватив его за руку. — Что-то происходит, Мерлин! — кричал он, разрывая хватку. — Я должен разобраться! — Ты не можешь побежать туда прямо сейчас, — маг отчаянно мотал головой, снова хватая его за руку. — Умоляю, Артур, постой же! Артур остановился, вдыхая прохладный вечерний воздух. В жилах закипала кровь. Королева Гвиневра в печали опустила голову, пытаясь собраться с силами. Она все поняла, и понимание острым ножом прорезало ее сердце, болезненным беспокойством заполняло душу. — Это король Один. Наверное, он нападет на рассвете.

***

На ночном небе едва виднелись первые лучи солнца: неумолимо приближался рассвет. Королева была уже в тронном зале, сжав в замок руки. До наступления оставалось лишь несколько часов. — Рыцари Камелота, — медленно проговаривала она, словно заклинание, — над нами снова нависла угроза. Рыцари поднимали вверх свои мечи, подхватывали один за другим клятву верности, сжимали руки в кулаки. Небо неумолимо светлело с каждым мгновением, и у королевы все сильнее колотилось сердце. Артур Пендрагон стоял в своих покоях, наблюдая в окно за игрой рассветного неба. Мерлин молча готовил доспехи и оружие — послышался громкий звон. — Ты что-то уронил? — Я волнуюсь, Артур, — прошептал Мерлин, подбирая упавший щит. — Мы только тебя вернули, и ты сразу же поддаешь себя опасности. Пожалуйста, я не хочу тебя терять вновь. Не иди. Артур хмыкнул, позволяя надеть на себя доспехи. — То есть, ты считаешь, что я останусь сидеть здесь, когда мой народ в беде? — Нет, — честно ответил Мерлин, — но я хотя бы попытался. Их было около семи тысяч. Уходящая ночь еще немного покрывала все мраком, открывая очертания горящих факелов. Артур вышел на переднюю линию, и в венах его закипал гнев; рядом стояли самые верные рыцари, не подозревающие о том, кто стоит рядом. Позади горели огни Камелота. Король Один стоял впереди, часто поднимая грудь. Враги ждали приказа наступать, и вокруг витал трепет перед предстоящей битвой; оставались считанные секунды. — С королем умерло и королевство! — прохрипел громадный воин, звеня своим мечом. Небо полностью стало светлым: поднималась осмелевшая заря. Мерлин взглянул на еще бледное солнце, незаметно шепча заклинание. Тут же поднялись первые лучи… и осветили стоящий силуэт Артура Пендрагона. Он медленно снимал свой шлем, подставляя лицо под белые лучи. Словно разряд молнии — дикой, всеобъемлющей, поднялся гул. Кто-то закричал, протягивая в неверии руки, кто-то — попятился назад. «Артур», — прохладный утренний ветер подхватил дрожащие от страха и счастья голоса: «Артур!» Рыцари Камелота на передовой линии начали поочередно снимать свои шлемы, медленно становясь на колени: все дрожали, а на глазах стояли слезы. Король Артур держал в руке свой меч, направляя острие на застывшего Одина. — Ошибаетесь, — проговорил Пендрагон, и голос его разразил еще более страшную молнию. — Я жив, и живо мое королевство.