Свора

Si vis pacem para bellum/хочешь мира - готовься к войне.

Безумные цифры неслись по прямоугольной бегущей строке, растянувшейся на всю стену. Люди, неустанно наблюдавшие за главными мониторами, периодически сновали из угла в угол. Работа кипела. Особенно в пристанище сухих цифр, постепенно трансформирующихся в ценные бумаги. Малейшие колебания вызывали едва заметную панику, резкие скачки сопровождались бурной реакцией в виде криков, а ежеминутная стабильность ценилась агентами куда больше. Царство величайшего людского порока, как скептики окрестили биржу, представляло собой идеальный механизм. Слаженный и систематизированный. Без видимых изъянов. Поглощающий каждого самоуверенного игрока, не сумевшего покорить вершину финансовой пирамиды. Как и пищевой цепочки. Здесь действуют только первобытные законы. Выживает сильнейший. Пусть красивая облицовка здания и вводила прохожих в заблуждение, она не играла важной роли. Скорее символизировала собой безупречный гроб для всех находящихся внутри. Рано или поздно любой может заиграться или просчитаться. Тогда его похоронят под завалами акций, утративших свою ценность в ходе глупых манипуляций. Безусловно, все имеют право на ошибку. Но не в подобных местах. Просчеты недопустимы, а мизерный промах будет исчисляться миллионами. Таковы суровые биржевые реалии. Кто-то терпит поражение. Кто-то добивается невиданного успеха. Временного, разумеется. Есть третья категория финансистов – они не теряют и не приобретают. Возможно, их акции пережили пару несущественных скачков, но к моменту закрытия биржи все нормализовалось. Потерь в любом случае не избежать. Главная задача – их минимизировать. Остаться при этом на плаву. И попытаться побить рынок. Сегодня, к сожалению, эта задача покажется невыполнимой для большинства присутствующих. Кроме одного заядлого игрока, обособленно стоявшего возле заставленного экранами стенда. Ему не нужна группа поддержки, с блеском в глазах взирающая на лидера и усиленно сжимающая кулачки во имя очередного повышения – ему вполне хватало одного себя. Не нужны громогласные слоганы, скрывающие внутреннюю неуверенность в своих силах – общая расслабленность в позе свидетельствовала об этом, как и немой вызов в зеленых глазах. Облокотившись на столешницу, усеянную бумагами и проводами, мужчина скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся от главных экранов. Акции ведущих американских технологических компаний продолжали уверенно доводить всех до нервного срыва своим падением. Все неискушенные игроки балансировали над экономической пропастью под страшным наименованием – убыток. Рискнуть всем и потерпеть сокрушительное поражение. Стать жертвой беспощадного биржевого монстра и оказаться в числе тех, кого он так быстро поглотил. Незавидная судьба, постигающая всех без различия – незаурядных тружеников и талантливых гордецов, скромных гениев и напыщенных смельчаков. Биржа всегда была чем-то вроде театра с объемной сценой для драматических выступлений. Она отсеивала ненужные элементы и без того тесного финансового пространства. Лишь один актер никак не мог освоиться с навязанной обществом ролью потенциальной жертвы изменчивой фортуны. И он все еще предавался созерцанию хаотичных цифр посреди всеобщей суматохи. Сколько же иррациональных страхов в них гнездится, раз весьма предсказуемое падение котировок акций превратило биржу в гражданскую панихиду по рынку. Взволнованные клиенты обрывали почти все телефонные линии, раздувая пузырь тотальной паники. Так обваливаются не только мечты на безоблачную старость вкладчика, но и фондовые рынки. Если что-то случится с Доу-Джонсом, то до закрытия сессии ни одного жизнеспособного конкурента в помещении не останется. Этот причудливый американский фатализм часто становился предметом для шуток в компании таких же лютых борцов, каковым являлся игрок в конце зала. Он не менял позу уже полчаса. Верил, что это принесет удачу? Абсурд. Просто хотелось поскорее со всем покончить, но акции упорно держались на непозволительно высокой отметке. Следовало что-то предпринять. К нему уже несколько раз подходили люди из ближайшего окружения и многозначительно кивали. Он ничем не мог их порадовать. Пока что. Оставалось только ждать. В этом ему не было равных. И в игре на понижение тоже. Сколько лет он покорял биржу, проникая в ее деструктивную логику и подчиняя себе? Как давно являлся персоной нон-грата в обществе незадачливых игроков, что шли на дно вместе с остатками своей спеси? Тяжело вывести математически правильное число. Однако чего они ожидали от человека, решившего самостоятельно предать себя анафеме во имя другого, более надежного бога – денег? Они символизировали не просто двигатель прогресса, а целостность бытия, центр согласованности с самим собой, триумф высокоразвитой личности. Отвлекшись на долю секунды – непозволительную долю – мужчина перевел взгляд на экран, где уже замелькали обновленные котировки. В голове всех собравшихся одновременно прозвучал какой-то сигнал, запустивший обратный отсчет. Весь биржевой мир, построенный на чистейших цифрах, засасывал в пучину вечного денежного потока. В своеобразную игру с несправедливыми начальными ставками. Но такова человеческая природа – риски давно известны и просчитаны. Осталось ответить на важный для себя вопрос: принять ли правила игры, заведомо зная, что нет никаких шансов попасть хотя бы в тысячу лучших? Обзавестись малейшим пониманием самого института биржи? Так называемой четвертой ветви власти. Нужно найти не просто правильный подход – хотя такового не существует априори – а тот самый подход, который позволит править финансовым миром. Поэтому его и прозвали пастырем материального мира. Осталось возвести в ранг Денежного Императора, родоначальника Акционной династии. – Неужели ты действительно никогда не нервничаешь? – поинтересовался один из акционеров, сопровождающий признанного короля биржи на все сессии. Иногда он приносил им обоим кофе и новости с дальних экранов. – А это поможет? – неотрывно мониторя сводку, собеседник весело ухмылялся. Без тени намека на самоуверенность. Отсутствующая щетина не прикрывала заметных ямочек, растягивающихся во всю длину вместе с губами. Это создавало эффект вечной усмешки. – Скоро мы отсюда уедем. Луизиана обещает быть более приветливой, чем Нью-Йорк. – Твои слова ранили бы любого уважающего себя американца! Рассмеявшись, они оба втайне задумались о своем эмигрантском прошлом. Увы, американское гражданство не сотрет определенные пункты биографии, сколько бы услуг ты не оказывал этой стране. Как странно. Он не вспоминал о Родине больше пяти лет. По новостям передают, что там нынче тяжелые времена. Свирепствует тотальное беззаконие при содействии силовых структур. Власть сконцентрирована в руках нелегитимного правительства. Но для оффшорных операций эта страна по-прежнему сравнима с Райским пристанищем. Все остальное особого значения не имеет. Брокер не собирался туда возвращаться. Ближайшие лет тридцать точно. – Прекрасная картина: глава успешного хедж-фонда терпеливо ожидает снижения индексов, но вскоре осознает всю бессмысленность данного предприятия. Один из представителей противоборствующего лагеря, играющий на повышение, решил завести диалог. Скучно. Впрочем, такие люди пригождаются. Дышат в спину и напоминают о том, что все смертны. Пригладив ладонью выбившиеся темно-коричневые пряди волос, финансист вернулся к мониторам. Один из сценариев реализовал себя: акции конкурентоспособных компаний упали на критические проценты. Безоговорочный победитель ничем не выдал своих эмоций: в былые времена он бы начал бить себя в грудь и разбрасывать тонны документов. Сейчас для подобного веселья нет подходящего места. Можно ограничиться неприкрытой триумфальной улыбкой и легким одобрительным кивком. Без злорадства – кто знает, где все они окажутся завтра. Биржа – непредсказуемый Левиафан с жестокими условиями социального контракта. * – Не переживай, может, повезет с облигациями, – снисходительно похлопав застывшего от шока соперника по плечу, брокер направился к своей команде за дальним столом. – Вот наша визитка. На случай, если захочешь приборести пару акций Канема по выгодной цене, – один из последователей биржевого короля, скрывавшийся в тени котировок, любезно раздал всем окружающим визитки, после чего подошел к столу компании. Они ликовали, чествуя своего полководца. – Мы как будто сраную Римскую империю захватили. Кстати, босс, тебе постоянно звонили по внутреннему номеру. Должно быть что-то важное, но я сбрасывал. Сейчас снова звонят. Послать их? ** – Когда-нибудь ты поймешь, что все клиенты важны, даже после такого головокружительного и монументального успеха, – подмигнув, мужчина взял протянутый телефон, с которым позволял себе расстаться лишь в минуты отчаянной игры, и ответил на входящий звонок. – Кто бы Вы ни были, я хочу поблагодарить Вас, что звоните в исторический для меня момент, и по-прежнему являетесь верным клиентом моего фонда, но если Вы хотите продать акции, то подумайте еще раз. Сегодня Ваш счастливый день. – Мистер Воннегут, мы, безусловно, рады, что Вы нашли себе занятие по душе и преуспеваете в нем на протяжении семи лет, но Вы же не забыли о своих долговых обязательствах перед одной организацией? – лицо, украшенное улыбкой бессмертия, мгновенно изменилось. Озорной блеск в глазах растворился под напором сузившегося зрачка. – Вам когда-то нужна была наша помощь. Теперь нам нужна Ваша. Вы нас понимаете? К несчастью, он все хорошо понимал. Правила знали все, кто когда-то согласился следовать им. Не было никакого принуждения, контракт заключался исключительно на добровольной основе. В час нужды приходилось прибегать к крайним мерам. И надеяться на то, что соглашения когда-нибудь аннулируют. Но тщетно. В глубине души мужчина тоже надеялся, что этот звонок никогда не омрачит его мирного брокерского существования. Никогда не станет причиной, по которой он покинет нынешний дом и вернется в тот, другой. Проигнорировав шампанское на подносе и вдохновляющие поздравительные речи, глава фонда вырвался из обступившего его кольца доброжелателей и рванул к выходу, чтобы успеть добраться до дома без пробок. В машине он уже распоряжался по поводу покупки билета и поиска надежного заместителя, которому можно доверить большое количество вечно нестабильных клиентов. Как иронично – только довелось мысленно возвратиться в Республику, как она тут же призвала его обратно. Зов карающего орудия смерти. Из-за сложной политической ситуации ближайший и единственный рейс мог быть забронирован на завтрашнее утро. Воннегут ненавидел утренние рейсы. Даже больше, чем официальные костюмы. Пришлось заранее подготавливать речь для жены и детей. Омерзительная ложь в виде командировки была отвергнута во время подъезда к крыльцу. Лучше рассказать правду и стать свидетелем женской истерики, чем наблюдать за ней же из гроба в случае печального развития событий. Вопреки всем ожиданиям, страшного взрыва не последовало. Она довольно апатично восприняла новость о том, что на их след вышла свора голодных собак, и пообещала заботиться о детях. Только нужно оплатить еще один год обучения и переоформить важные документы. Финансист снова пришел в восторг от прагматичного американского ума. Вероятность того, что он выберется из передряги под названием Республика, равнялась процентным ставкам от контор на окраине города, а она всего лишь заранее обеспокоилась будущим их совместных детей. Ему редко доводилось испытывать такое явление, как эмоциональная привязанность. Отношения не могут выходить за рамки десятизначных цифр, мельтешащих на панелях главных зданий. В этом плане брак господина Воннегута являл собой мечту любого среднестатистического бизнесмена, живущего биржевыми правилами. Биржа – превыше всего. Деньги – нерушимая религия. Семья, правительство, взаимоотношения с людьми, политическая нестабильность, терроризм – все это мелкие недочеты идеальной финансовой структуры. Изъяны искаженной реальности. Подобные мысли, словно детская считалочка, засели в голове брокера и уже пятнадцать лет помогала заснуть. Несмотря на то, что он, фактически, приобрел билет в один конец, спалось не так плохо. Покидать Америку в разгар сезона может только глупец, или тот, кто связан обязательствами на крови. В его случае второй вариант перекрыл все. Проснувшись прежде будильника, Воннегут позавтракал – жена все равно успела встать раньше и приготовить еду – отправил несколько важных сообщений по компьютеру, а затем попрощался с сонными детьми и поехал в аэропорт. В громоздком чемодане не было нужды – все вещи ему выдадут непосредственно в клубе. Требуется лишь пачка документов, отданная на хранение, и он сам, как хранитель. Перелет занял больше восьми часов. В Амстердаме он провел всего два, прежде чем объявили посадку на рейс до Республики. Еще четыре часа прошли в относительном спокойствии. Чтобы не портить себе настроение заранее, брокер опустил пластиковое окошко и заказал побольше виски. Только в состоянии легкого алкогольного опьянения можно правильно воспринимать происходящее в этой чудесной стране. Он уже предвкушал воссоединение. Ведь кто-то из классиков писал: “Забывать о Республике – большой грех. А за грехи человек попадает в Ад. Между ними нет особой разницы. Так стоит ли рисковать?”. Газет никто не предложил. Маленькое правило принимающего государства, не желающего снабжать туристов сведениями. Или террористов. Грань между этими двумя понятиями очень сильно размывалась, если речь заходила о возвышенном республиканском патриотизме. Когда шасси самолета резко коснулись земли и проехались по ней, как по льду, Воннегут понял, что пути назад нет. В первый раз он проклял преимущество бизнес-класса, позволяющего выйти из салона первым. Лучше бы он посидел подольше и попробовал договориться со бортпроводницами о благополучном возвращении в Нидерланды. К сожалению, они играли на стороне противника: любезно подали отданный ранее пиджак и пожелали приятной дороги. Вежливая жестокость. Не обращая внимания на красочные виды разлагающегося института государственности, финансист направился к паспортному контролю. Наличие американского гражданства явно упростило всю процедуру, но не помогло избежать личного досмотра. В связи с участившимися атаками разных антиправительственных группировок тщательные проверки стали обыденностью. Но кейс почти никого не заинтересовал. И правильно. К скандалам его хозяин точно не предрасположен. Все, чего он хотел – это поскорее оказаться в помещении с теплым душем и свежей чашкой кофе. Конечно, его ждали. Черную машину с затонированными стеклами благоразумно припарковали как можно дальше от аэропорта. Но не очень далеко, чтобы долгожданный гость не пресытился компанией молчаливых охранников в темных костюмах. Все по маскарадным канонам. В мафию эта шайка играть так и не перестала. Позднее глава фонда понял, почему – Город обязывал. Все еще находясь на пересечении темных веков человеческой истории, он порождал на свет точно таких же персонажей. Это не прогрессивные Штаты, отказавшиеся от никому ненужных баталий за власть. Увы, в этой стране ничего не поменялось. Все здесь провоняло беззаконием, бездушием и бездействием. Типичное недогосударство–наследник Советского Союза с фригидными судами и фасадной демократией. Вместе с отвратительными дорогами. – Зовут Кларк Долан. Можно просто Кларк. Мы же тут все плывем в одной подводной лодке, – голос с переднего сидения показался довольно знакомым. Хотя маловероятно, что они пересекались – после отъезда главного казначея Виктория неоднократно пополняла коллекцию. – Попрошу Вас не включать телефон. Лучше отдайте его мне. Ваше местоположение наверняка отслеживается. Не будем искушать судьбу. – не поворачиваясь, говоривший протянул назад раскрытую ладонь, надеясь получить все средства связи. – Сет Воннегут, – ответил брокер, благоразумно пряча кейс в ногах и вместе с тем передавая все телефоны. – У вас тут найдется хотя бы парочка газет? Нахожусь вне информационного поля уже добрую половину суток. – Заехали бы в ближайший газетный киоск, но на улицах слишком много патрулей. И лучше нам не узнавать, кому они подчиняются сегодня. Можете пока почитать новости с моего телефона, если так хотите испортить себе настроение. Прошу, игнорируйте девушек на заставке. Усмехнувшись, Воннегут отметил про себя, что Виктория не изменила привычке собирать вокруг откровенных забавников. Последовав совету проводника не акцентировать внимание на сомнительных изображениях, мужчина открыл первый попавшийся новостной сайт. Обстановка действительно оставляла желать лучшего. Иностранные СМИ не лгали, хотя в Штатах склонны приукрашивать и преувеличивать зверства иностранных диктаторов. Но тут запущенный случай. Новая идеология – Маунтанизм, призвана оправдывать политические гонения и репрессии против собственного народа. Рядом с подробным анализом недавнего выступления Премьер-министра, на котором провозгласили доктрину всеобщего повиновения, находилась статья с домыслами о виновных во взрыве ипподрома. Автор расписывал теорию о причастности Президента к теракту с целью поднятия рейтинга. Но зачем? Таким всемогущим правителям рейтинг не нужен. В самом низу расположилась неприметная статейка под изящным заголовком “Убивайте всех. Демократия узнает своих”. Приправленная порцией иронии и словоблудием. Авторства Винсента Вэнса. Он не поскупился на изобличительные комментарии в адрес действующего правительства, обвиняемого в узурпации власти. – Это ваш человек? – поинтересовался Воннегут, с интересом изучая статью. Удивительно, как ее пропустила цензура. – Наш человек, – исправив собеседника, Долан подмигнул ему через салонное зеркало. – Вы же один из нас, не так ли? – опасный вопрос. Никто ведь не интересовался, хочет ли он быть частью всего этого печального сопротивления. – Вы же знаете, почему Вас призвали? Свора находится в состоянии войны. Поэтому рука экономической помощи нам не помешает. – И с кем мы воюем? – Неправильный вопрос. Нужно спрашивать – во имя чего? Воюем мы со всеми, это очевидно. А вот цели бывают понятны не всегда. Но, думаю, Виктория посвятит Вас в детали. Гораздо лучше, чем это сделаю я, простая сторожевая. Но могу точно заверить, что Ваш скепсис пропадет, когда мы приедем. Прошло больше десяти лет. Организация изменилась. “Но не страна” – Воннегут воздержался от подобного замечания. О великих переменах они точно поговорят с Викторией. Раз уж она вытащила его из цивилизованного мира и затащила в самый паршивый край на Земле, то должна будет уделить гостю побольше времени. Автомобиль резко затормозил перед нужным поворотом, огражденным линией серых машин. Возле них собрались подозрительного вида люди, явно скрывающие за пазухой по два автомата. – Это что еще за несанкционированный митинг малоимущих? – сняв очки, Кларк опустил стекло и, высунувшись из машины, постучал по двери рукой. – Ну-ка приблизься. Хочу поздороваться, – выискивая глазами потенциального главаря странной шайки, офицер про себя отметил, что все они одеты совершенно одинаково. Очередная силовая структура. – Эй, пассажиры? Вы в курсе, что улицу перекрыли? Можете немножко отъехать в правый угол и мы расстанемся друзьями? Никто не отреагировал на мирное предложение. Подчеркнуто незаинтересованные взгляды не помогали установить зрительный контакт. Однако Долан не терял надежду: еще раз постучав по двери, дабы привлечь внимание неподвижных объектов, он выкрикнул пару-тройку оскорблений и задал как минимум три вопроса касательно личности их работодателя. Бесполезно. Кордон оставался на своем месте. – Блядство. Если это люди Волкера, то у Виктории большие проблемы. Может, ты позвонишь ей, пока я ищу, в какую щель нужно вставить монетку этим шлагбаумам? – апатичный водитель тут же извлек кнопочный телефон и принялся искать номер. – Хотя постой. Вон идет какой-то очень важный дядя. Может, удастся с ним договориться. – уловив на себе чужой взгляд через салонное зеркало, Кларк полуобернулся к сидящему на заднем сидении финансисту. – Не высовывайтесь. Вообще не проявляйте интереса к происходящему. Вы – иностранец, здешних мест не знаете. – толпа дорожных охранников, словно репетируя это движение, разошлась в стороны, чтобы дать проход начальству. – Скажите, Вас что, государство не отправляет в оплачиваемый отпуск? Или Вы – индивидуальный предприниматель? Вышедший вперед производил скорее комический эффект, нежели требуемо пугающий. Низкий рост, подчеркнутый нелепой фуражкой на военный манер, заметная лысина с остатками редких коротких волос на затылке, упитанные щеки, кое-где покрытые серой щетиной. Темный пиджак был ему явно великоват, поскольку на плечах образовались складки, а галстук, выделяющийся синей сплошной линией на белой клетчатой рубашке, застрял где-то в области среза. Но образ грозного силовика окончательно разрушили очки для зрения, впрочем, с правильными стеклами прямоугольной формы. Таким образом, они никак визуально не увеличивали маленькие темно-коричневые глаза. Очевидной военной походкой мужчина приблизился к машине и слегка наклонился, чтобы быть на одном уровне с Доланом. – Скоро комендантский час, а вы разъезжаете по улице в столь позднее время. Если бы знали о правилах, то не удивлялись бы, – бывший полицейский скривился, глядя на своего коллегу. – Вы тут проживаете? Можно документы? – На каком основании? Комендантский час начинается в десять. А сейчас только полдесятого. У нас в запасе целых полчаса, – широко улыбнувшись, Кларк уставился в непроницаемые стекла очков, за которыми скрывался прищур. – Мы же не виноваты, что около аэропорта образовалась пробка, а наш дорогой гость застрял на паспортном контроле. Строго между нами, уж лучше бы правительство разобралось с этими проблемами, нежели вводило бессмысленные ограничения на передвижение. – Я учту Ваши скромные пожелания, а пока что дайте документы, будьте добры. И того господина тоже. – Слушайте, офицер, я ведь тоже когда-то работал в полиции и понимаю, как тут все устроено. Давайте так – мы ограничимся устным предупреждением. В последний раз. Но штраф я оплачу. Неофициально. Как Вам такая идея? – достав портмоне, эдемовец отсчитал пять купюр из общей пачки и протянул в направлении грозного блюстителя порядка. – Возьмите. Раздайте ребятам. Или заберите себе всю сумму и приходите в одно из моих игорных заведений. Мне кажется, Вы уже догадались, с кем разговариваете, поэтому я могу пообещать Вам скидку на все алкогольные напитки. – А Вы не догадались, с кем говорите? – встретив непонимание, законник слабо улыбнулся. Это образовало ямочки на мясистых щеках и растянуло маленькие губы. Осмотрев купюры, мужчина скомкал их и швырнул под колеса. Долан заметно напрягся – в Республике нельзя было решить проблемы только с теми, кому платили больше. – Мистер Долан, кажется, я просил Вас дать мне документы. Вместо этого Вы предложили взятку должностному лицу. Вы знаете, что это карается тюремным заключением сроком до пяти лет. А если учитывать Ваше заманчивое предложение об алкоголе, то можно считать это повторной попыткой дать взятку. А это уже восемь лет. Вместе с приятным дополнением в виде конфискации имущества. – Кто ты, черт возьми, такой? – Кларк не успел отпрянуть прежде, чем массивная ладонь схватила его за воротник рубашки и практически вытащила из машины через стекло. – Брэм Гровер, министр внутренней безопасности и старый друг твоей работодательницы, – Сет машинально прижал кейс к ногам, а водитель резко достал пистолет, направляя на атакующего. Люди Гровера не замедлили сделать тоже самое. – Спокойнее. Любое неосторожное движение будет стоить вашей шайке дополнительных расходов на похороны. Удачи с этим. – решив убрать оружие, водитель положил обе руки на руль. – Мудрое решение. Мистер Воннегут, у нас нет ни одной объективной причины для Вашего задержания. А вот мистер Долан, боюсь, должен будет прокатиться со мной. Он подозревается в антиправительственной деятельности и повреждении имущества одного из государственных деятелей, что, впрочем, одно и тоже. – свободной рукой Брэм сжал плечо подозреваемого и потянул на себя, тем самым окончательно вытаскивая его из автомобиля и швыряя на асфальт. – Добро пожаловать в Республику!

Эдем, за час до этих событий.

Ранним утром явился священнослужитель из соседствующей с клубом церкви, поблагодарил все небесные силы за еще один спокойно прожитый день в столь успешном государстве, не отринул богохульного предложения испить хорошего вина и выкурить по сигарете, после чего поделился свежими городскими сплетнями и, наконец, принял финальный платеж за передержку ценного груза. Получив оговоренную сумму, епископ пересчитал ее дважды, попросил еще вина, рассказал пошлый анекдот и, по прошествии двух часов непринужденной беседы, сложил наличные в кейс и омыл руки в тазе со святой водой. Своеобразный обряд очищения от мирской денежной грязи. Выглядит забавно, но сама идея угнетала. Было в этом нечто неприятное. – Кстати, мои поздравления, Ваше величество! Новый Арсенал выглядит великолепно! – перед уходом Карнэги все же не обошелся без излюбленного восхваления на грани лести. Такому человеку не просто так доверили управление сектой. – Через пару часов мои прихожане занесут туда весь Ваш товар. Церковь Иисуса Христа Святых последних дней благодарит за сотрудничество. Новая партия икон, скорее всего, попадет в нашу страну на следующей неделе. Если заинтересуетесь – звоните в любое время. Не сопротивляйся, дитя, все дела во славу Творца. – И это только начало дня, – прикрыв рукой веки, Виктория просидела в таком положении минут пять, прежде чем поднялась с кресла и открыла окно. В кабинете стало невыносимо жарко. Пару месяцев назад она отчаянно ждала прихода весны. Весна действительно пришла. Вместе с очередной порцией боли и неразрешимых проблем. Лучше бы все оставалось покрытым льдом. Зимняя апатичность прекрасно соответствовала общему настроению. Весной же все оживляются и начинают с новыми силами кидаться в бой за собственную никчемную жизнь. Усложняя, таким образом, существование другим. Повеяло прохладой. Свежий воздух немного взбодрит, в особенности после вина. Редко ей приходилось пить с утра. Исключение становилось правилом. Следующие несколько часов прошли в непривычной безмятежности, нарушаемой двумя-тремя звонками в час. И частыми посещения возбужденного Вэнса, строчащего по статье в день. Ему так нравилось играть в либеральное общество, что небольшой очерк превращался в фельетон. Было забавно наблюдать за преображением обиженного журналиста, поклявшегося отомстить властям за уничтожение дела всей его жизни. Пришлось начинать все заново. Нельзя сказать, что это не мотивирует. Каждый раз он врывался в главный кабинет, метался по нему в поисках слова, чтобы посмаковать оплошность нынешнего правительства и, продолжая находиться в эйфории, громко произносил его вслух, а затем убегал в соседнюю комнату. Виктория смирилась с этим, стараясь не вмешиваться в мыслительный процесс искалеченного писателя. Многочисленные раны на его лице уже затянулись, но впалые щеки и глубокие синяки под глазами навсегда перечеркнули тот вечный образ нахального бумагомарателя, охотящегося за юбками и сенсациями. Очень жаль. – Винсент, прими таблетку и выйди из моего кабинета! – Перри уже не могла слушать бессвязный бред соратника. Пусть переживает творческий подъем где-нибудь в другом месте, подальше от верхних этажей. Ни люди Волкера, ни он сам до сих пор не связались с организацией. Более того, Виктории никто так и не сообщил время приезда главного гостя. По идее, мистер Воннегут должен приехать сюда не позднее восьми. В условиях тщательных проверках на паспортных контролях все обязательно затянется. И никак нельзя было повлиять на пропускную способность – раньше все решалось за считанные секунды. Надо было всего лишь набрать определенного человека, контролирующего границу, и друзья Эдема проходили практически без очереди. Сегодня столь полезный человек уже не занимает этот пост. Фигурки на шахматной доске пропадали так быстро, что сами игроки не успевали следить за ходом игры. Вплоть до шести часов вечера Королева пребывала в задумчивости. Внутренняя политика страны перетерпела существенные изменения в связи с приходом к власти шайки Мастерса. Мало того, что он заложил фундамент для новой абсурдной идеологии, так еще и назвал ее в честь бывшего главы Республики. Весьма разумный ход, позволяющий управлять скорбящими массами. Любой пропагандист и грамотный политтехнолог аплодировал бы стоя. И все было бы хорошо, если бы Секретарь не подчинил себе Парламент, не снял с должностей практически всех министров и не назначил своих людей. Фактически, он сосредоточил всю власть в одних руках. И не допускал до нее никого из возможных политических оппонентов, представителей оппозиции или очевидных сторонников без вести пропавшего Маунтана. Еще неизвестно, при ком жилось хуже – при строгом, но снисходительном Маунтане, игравшем в безобидного Отца Нации с редкими демонстрациями особой жестокости. Или же при злобном, расчётливом безумце с нереализованными амбициями и вечным клеймом третьего номера. Он всегда оставался в тени великолепного Кассиуса и любимчика публики Армана. Но все же хотели перемен, не так ли? Видимо, слишком много молитв было услышано. – Мисс Маргулис, прошу прощения за беспокойство, – резко мотнув головой, женщина прогнала ненужные измышления о судьбе мира. Глаза, подернутые сонной дымкой, сфокусировались на непрошеном посетителе. – Винсент попросил взять у Вас копии предсмертной записки бывшего кандидата, чтобы, цитирую, вдохнуть в статью толику неизбывного трагизма. Небезызвестная предсмертная записка так и не пролила свет на причины, побудившие одного из многообещающих участников клуба и по совместительству высокорейтингового кандидата в мэры покончить с собой. Он написал несколько писем, адресовав два из них тем единственным людям из Эдема, с которыми поддерживал общение. Хотя они с Викторией встречались всего два раза на светских мероприятиях, этого хватило, чтобы оказаться в их числе. Стиль написания был довольно сдержанным. Опытный психолог не смог бы выявить у автора депрессию или иной вид психологического терзания. Сухой язык вкупе с шаблонными выражениями скорее намекали на нежелание участвовать в предвыборной кампании, чем о побочном действии в виде выстрела в лицо. "Мудрейшей и славнейшей женщине государства Республики, безоговорочной правительнице и непревзойденной собеседнице желает здравствовать Декарт". Очень странное приветствие для того, кто собирался снести себе половину черепа. Если представлять, как человек пишет это, попутно держа в другой руке пистолет, то можно невольно усмехнуться. После такого вступления риторика быстро изменилась: шли пространные рассуждения о бренности всего сущего, о жизни за пределами миров и дуалистической философии. Сплошная чушь. Лишь под конец почерк стал менее разборчивым – рука явно дрогнула – а текст наполнился более приземленным смыслом и перестал походить на онтологический трактат. Все сводилось к тому, что жизнь бессмысленна, Uород проклят, а боль не проходит. Поэтому нет иного выхода, кроме как избавиться от бремени. Смысла больше не существует. *** Примечательным являлся тот факт, что автор не развивал тему боли и бремени дальше. Пройдя незамеченными, они потонули в общем несвязном потоке чужого сознания. Вообще, у каждого, кто прочел это письмо, создавалось ощущение, что предполагаемый самоубийца просто нашел возможность выговориться. Исключая нелепый оборот речи в начале, автор ни разу не обращался к кому-то конкретному. Будто письмо предназначалось вовсе не живому человеку, а зрителям в театре. Слушателям сценического монолога. Второе письмо, оставленное для Вуди, содержало в себе разного рода извинения за несовершенные поступки. Видимо, он действительно питал к калеке некое подобие дружественных чувств. Или же делал вид. Дружба с инвалидом – жертвой кровавого режима, – серьезно влияет на рейтинги. – Он совсем тронулся умом, – констатировала Перри, обхватывая лицо руками. Иногда хотелось собрать вещи и уехать подальше от этого веселого сброда. Однажды она уже так поступила – клуб едва удержался на плаву. – Скажите, Гудвин, с каких пор Вы стали мальчиком на побегушках? – Я просто проходил мимо, решил заглянуть к Вэнсу, а он там чуть головой об стену не бьется, – пригладив темные волосы, Себастьян придвинул одно из кресел к столу и расположился прямо напротив собеседницы. – А еще мне нужен был повод повидаться. Вас тяжело поймать. – Накопилось много дел. Но Вы времени тоже даром не теряли. Я смотрела новости. Как работа на Долана? – Мы с ним равноценные партнеры, – усмехнувшись, валютчик достал из кармана пачку сигарет и прикурил, до этого подвинув к себе пепельницу. – Он предложил немного развеяться, немного покататься по Городу. – В комендантский час? – Все было согласовано с вышестоящими, – выставив руки в защитном жесте, Гудвин улыбнулся. В карих глазах тоже плясали задорные искорки. – Томас дал нашему проекту зеленый свет и мы… – Томас всего лишь исполняющий обязанности. Вице-президент. Он, конечно, стоит на порядок выше обыкновенных подчиненных, но по-прежнему не имеет права распоряжаться их жизнями. Так что Ваш проект вообще вне закона. В буквальном смысла. – Оу, как неловко-то получилось, – изобразив огорчение, мужчина откинулся на спинку кресла и выдохнул наверх маленькое торнадо из сизого дыма. – Но нам было весело. Я впервые за месяц, если не больше, вышел наружу! Не скажу, что там сильно что-то изменилось. Все точно также до безвкусия тоталитарно. Только теперь повсюду плакаты с рожей Мастерса. – Если Вы так пресытились земной жизнью, то могли бы сказать сразу. Илай бы застрелил Вас на пороге клуба и не пришлось бы для этого уничтожать плантации Премьер-министра. – Да бросьте, с Вами не могли не проконсультироваться насчет такой невинной шалости. Но если быть до конца честным, то Долан меня не посвящал в свои планы. Полагаю, что весь этот набег – совместное спонтанное решение его травмированной души, дерзкой натуры и бутылки виски, которую мы приговорили за два часа. – Ну конечно, узнаю дорогого Кларка. Шефа полиции и лучшего работника, – Гудвин рассмеялся, не вытаскивая сигареты изо рта. Докурив, он снова достал пачку, однако на этот раз протянул ее в направлении Виктории. Та отказалась. – Не переношу Ричмонд. Остаюсь верна своей марке вот уже пятнадцать лет, – пожав плечами, контрабандист затянулся и откинул голову назад. – Так по поводу Долана: я надеюсь, Вы с ним не играли. – Разумеется, играли! – он готов был поклясться, что услышал стон отчаяния. – Для меня загадка, как он может владеть крупными казино по всему Городу, если сам не умеет играть. – Вы не первый, кто задается этим вопросом. Но он всегда выживал за счет неповторимого стиля и лидерских качеств. Поэтому попал сюда. И поэтому смог убедить Вас совершить преступление против властей. – Мыслите шире! Я просто интегрировался в организацию, проникся ее несломленным духом и решил начать приносить пользу! Думаю, мой испытательный срок прошел и я могу пройти обряд посвящения в полноценные члены. Как у Вас тут это решается? Нужно становиться на колени? – Маргулис не сдержала улыбки. Отрицательно покачав головой, она все же достала сигареты из ящика огромного стола. Поиски зажигалки затянулись до такой степени, что Себастьян любезно предложил свою. Приблизив лицо к пламени, Виктория не отрывала взгляд от гипнотизирующих глаз собеседника. – Или все-таки нужно повторно пригласить Ее величество на ужин? Умышленно отодвигая зажигалку от края сигареты, Гудвин вынудил женщину придвинуться чуть ближе. Обхватив мужскую руку ладонью, Перри заставила ее замереть в одном положения. Их занятные игры могли продолжаться очень долго, но реальность всегда беспощаднее фантазий. Прежде чем войти, консьерж клуба прокашлялся и вежливо постучал в приоткрытую дверь. Не обращая внимания на явное замешательство хозяйки клуба, резко выпрямившейся в кресле, он сообщил о прибытии вооруженной делегации во главе с достопочтенным Волкером. – Черт, – выругавшись сквозь зубы, Королева поднялась с места и устремилась к выходу. Ее могли бы предупредить заранее, но Арман отдавал предпочтение эффектным выступлениям. – Не попадайся ему на глаза. Вообще держись подальше от всего этого. – Что происходит? – вскочив с кресла, Себастьян принялся внимательно изучать женские черты лица. Они исказились под давлением тревоги и страха? – Заключение сепаратного мира. **** Не вдаваясь в подробности, Виктория почти выбежала из кабинета навстречу новым союзникам – бывшим врагам. Ей не хотелось покидать общество обаятельного торговца валютой – с ним все проблемы уходили на задний план. На долю секунды можно было отвлечься и ощутить такую до странности непривычную легкость в общении. С Гудвином не нужно осторожничать, подбирать правильные слова или перенаправлять беседу в правильное русло, чтобы получить желаемое. С ним не нужно притворяться. Отмахнувшись от подобных мыслей, Маргулис приняла гордый вид и, замедлив шаг, неспешно прошествовала на широкую лестничную площадку второго этажа. Ей когда-то нравилось воодушевлять отсюда толпу верноподданных. Десять лет назад это казалось новаторским решением, придающий особый шик всей общине. – Виктория! – держась за массивные кованые поручни, Маркус перепрыгивал через мраморные ступени, дабы побыстрее добраться до вершины. Растрепанные волосы вкупе с испачканным плащом буквально кричали об очередной порции проблем. – Ты должна немедленно спуститься вниз! Наши люди попали в… – Марк, ты не вовремя… Участники клуба постепенно начинали заполнять пустое пространство обширного центрального зала. Каждый из них когда-то поклялся в верности общине, но слово сдержали немногие. Причем, те, от кого этого меньше всего ждали. Люди все еще умели удивлять. Вечные забулдыги, авторы запрещенной литературы, блаженные безработные философы, религиозные фанатики, военные в отставке, ветераны проигранной войны, неудавшиеся революционеры, успешные политики с извращенными вкусами, откровенные социопаты – цвет нации, лучшие представители великого государства Республика! Брошенные на произвол судьбы самозабвенной демократией. Никому ненужные, кроме бездушной машины политических репрессий. Закаленные в страшных бойнях за право прожить еще один день в этом медленно умирающем мире. Сколько раз их распинали и вывешивали на Голгофе? Сколько раз убивали и воскрешали вновь, чтобы начать все заново? Разбежавшись по группам, великомученики перешептывались друг с другом, надеясь дознаться до причин, вынудивших их собраться. Пару минут назад один из асов попросил всех спуститься или подняться в главный зал. Для них это священное место. Сродни Римскому форуму. Важный механизм для передачи ценной информации. Любое слово, звучащее из уст верховных лидеров, является незыблемым правилом. Если завтра кто-то из окружения Королевы попросит собраться вместе и устроить покушение на Президента, никто не посмеет возразить. Безусловно, можно не подчиниться, но это карается по всей строгости Эдемовского закона. Даже в Раю есть контракты и условия их выполнения. Впрочем, на все не озвученные вслух вопросы были даны весьма четкие ответы. Из отдаленного коридора, соединяющего все помещения в единый схематичный участок, послышались громкие возгласы толпы. Обернувшись, вестники не поверили в увиденное: несколько десятков хорошо вооруженных мужчин медленно двигались по комнате. Их возглавлял небезызвестный Армандо Волкер, ключевой противник Своры. Изящное черное пальто, подчеркивающее стройную фигуру бывшего президентского советника, прекрасно сочеталось с намерениями его владельца. На сей раз оно было застегнуто на весь ряд золотистых пуговиц с узором в виде летящего ворона. Что-что, а впечатление Арман производить умел. Безукоризненные манеры вместе с неотъемлемой харизмой обеспечили ему успешную карьеру. И кучу врагов, не обладающих ни тем, ни другим. – Сраный Томми Шелби, – выплюнул один из эдемовцев, презрительно облизывая губы и скалясь на чужаков. Им не нравилось подобное шоу – это очевидно. Но кто будет спрашивать? Королева приняла окончательное решение заключить союз с единственным кланом, все еще цепляющимся за жизнь. ***** Свита Регента не изобиловала разнообразными кадрами. Все носили одинаковые темно-серые костюмы, явно утяжеленные бронежилетами и автоматами на плечах. Никто из них не нарушал строй, несмотря на недружелюбную атмосферу. Их тренировали и натаскивали на поиски тех, в чье логово они так беспрепятственно сегодня вошли. Звероловы. Профессиональные убийцы. Их рука точно не дрогнет. Ни один мускул не дернется, когда они будут потрошить тело невинного гражданина или закоренелого преступника. Личная гвардия несравненного Кардинала, второго человека в стране. – Вопрос заключается в другом, – прошептал один из членов клуба, затерявшийся в темном углу вместе с дымившейся трубкой. – Он в проигрышном положении. На чужой территории. Но выход все же имеется. А точнее – два. Либо признать законные права Виктории и позволить ей остаться у руля. Либо узурпировать власть в ненавистной организации. Все просто. Волкер осознавал, что стоит на кону. Именно поэтому он подал своему отряду знак остановиться и поднял голову наверх, встречаясь взглядом с новоявленной союзницей. Рядом с ней уже давно стоял печально известный палач Эдема – Илай Данбар. Облаченный в пиджак, чья сверкающая белизна не могла скрыть кровавой натуры владельца, он сканировал каждого присутствующего своими безжизненными глазами. Силы равны. Игра в гляделки могла длиться вечно, как и выжидающая пауза. Виктория не двинулась с места, лишь немного облокотилась на поручень. В свою очередь, Мануэль не сдержал веселой улыбки – редчайшей гостье его обычно равнодушного ко всему лица. Кивнув скорее самому себе, чем окружающим, он в последний раз огляделся, после чего снял с головы шляпу с подвернутыми краями и, поднеся к груди, низко поклонился. – Мое почтение, мисс Маргулис, – выкрикнул двуличный скоморох, откровенно забавляющийся от всего происходящего. – Как и договаривались, мои скромные резервы в Вашем распоряжении! – Ублюдок! – донеслось из одного конца зала. – Что она себе позволяет? – послышалось из другого. – Умный мальчишка, – признался Курц, продолжая раскуривать трубку и наблюдать за тем, как вершится история. – Обошелся без демонстрации способностей. Виктория снисходительно улыбнулась, оценив высокий жест любовника. Вэнс был прав: они оба ловили странный кайф от всего этого. Создается впечатление, что все вокруг, включая безумные слоганы, убийства, попытки государственного переворота, кровную вражду, высокие должности и геостратегии – сплошная бутафория. Мастерски сконструированная декорация, чтобы не было так скучно. Иначе как можно еще объяснить потребность в нездоровых ролевых играх. Либо им нравилось примерять на себя различные маски, с которыми они позже сжились, либо это просто результат психологической травмы. Хотя одно другому не мешает. – Я был великолепен? – Волкер не смог удержаться и не задать этот вопрос. Вальяжной походкой, поднимаясь по ступеням, он встретил на пусти преграду в виде помрачневшего Данбара. Тем не менее, тот сразу же отошел в сторону по личному приказу хозяйки и спустился вниз к остальным. – Держишь псов на поводке? – Несомненно. Особенно новичков, которых подбираю с улицы, – уловив искорки наигранного гнева в расширившихся мужских зрачках, Виктория приблизилась к политику вплотную, напрочь игнорируя окружающий мир. Он все равно сгорит в огне. Они лишь зачем-то пытаются продлить свою агонию. – Рада видеть тебя, Кен. Ошеломленный Арман изначально не понял, к кому обращалась его сторонница, пока не увидел пробирающегося сквозь толпу адвоката. Яркий малиновый пиджак – невольная фишка Зингера, – аляповатым пятном выделялся на фоне всеобщего похоронного гардероба. Добравшись до вершины, Кен едва не споткнулся на последней ступеньке и не рухнул на колени, но все же удержался на ногах. Поправив очки и пригладив рыжеватые волосы, он с благоговением взглянул на лидеров только что сформировавшейся коалиции. – Да, Господи, да! Мы так давно с тобой не виделись, дорогая! – радостно воскликнул законник, неустанно шмыгая носом. Бросившись к Королеве, он поцеловал ее в обе щеки. А ей, похоже, нравилось получать внимание и злить Волкера одновременно. – Арман часто говорил о тебе, но не давал разрешения на встречи! Все забирал себе! Представляешь? А нам даже кофе не позволял выпить! – Наверное, вынуждали обстоятельства, – насмешливо глядя на растущее недовольство Волкера через адвокатское плечо, вдова специально продолжала разговор: – Но мы ведь уже действуем сообща. Думаю, поводов выпить кофе наберется за время плодотворного сотрудничества. – Виктория, ты срочно нужна внизу! – Маркус все же сумел пробиться обратно на площадку, не придавая значения яростным восклицаниям и недоброжелательным взгляда. – У нас проблемы. – Марк, я же сказала, что занята. Попроси Тома помочь или попытайся разобраться сам. Я приду чуть позже. – Ты не понимаешь, – стараясь не повышать тон, Салливан сжал кулаки и наклонился еще ближе, переходя на шепот. – Воннегут здесь. Но Долана с ним нет. Их задержали по дороге… – Извиняюсь, что вмешиваюсь, но нам нужно заканчивать, – прервав разговор двоих эдемовцев, Мануэль таким образом напомнил о себе. – Я помогу решить любые твои недоразумения, но все же давай для начала озвучим пару общих правил. – Ты уже достаточно помог, чертов лицемер, – рявкнул Маркус, принимая угрожающую позу и оскаливаясь. Дружба или иной вид союза между ними невозможны. Не после пережитого. – Не думай, что пользуешься неограниченной властью только потому, что у нас общий враг. Который, кстати, уже успел нанести первый удар по нашим позициям, пока вы тут мило выясняли, кто из вас будет сверху. – Успокойся! – голос мгновенно изменился, приобрел металлический оттенок и приказной тон. Ей никогда не нравились публичные саботажи. – Немедленно найди Тома и жди меня вместе с ним внизу. Ты понял? – Консультант фыркнул, но не стал пререкаться дальше. Махнув краем плаща, он эффектно покинул сцену по противоположной лестнице. – Ничего не говори. У него какой-то кризис жанра, длящийся уже пару месяцев. – Мне-то какая разница? – Арман пожал плечами, выражая незаинтересованность чужими истериками. – Я не собираюсь впутываться в ваши внутренние дрязги. До тех пор, пока они не вредят лично мне или не представляют прямую угрозу для тебя. – Знаешь, потеря должности тебе к лицу. Ты сразу становишься человечным, – хмыкнув, бывший советник Президента отошел немного в сторону, тем самым уступая место оратора. – Любезно, – прислонившись к перилам, Перри обвела всех собравшихся пристальным взглядом. Не стоило сомневаться – эти люди пойдут с ней до конца. Им нечего терять, некуда идти. Небольшая бойня на выходных даже внесет в их однообразную жизнь непривычные краски. – В связи с нынешней политической обстановкой в стране наша организация была вынуждена сменить приоритеты. Не буду ворошить прошлое и снова перечислять все причины, из года в год побуждающие нас вести войну против господина Волкера. Сейчас все наши распри не имеют никакого значения. Потому что на пороге нашего клуба возник более опасный противник. – выдержав необходимую паузу, Маргулис повернула голову в сторону неожиданного союзника, внимающего каждому ее слову. А ведь его мечта осуществилась – они действительно объединились. – Дуайт Мастерс, премьер-министр Республики, фактически объявил себя преемником исчезнувшего Президента. Мы, увы, не обладаем сведениями относительно его нынешнего местоположения, но точно знаем, что он не уполномочивал кого-либо действовать от своего имени. И уж точно – брать ответственность за управление державой. Вся эта чушь, которую Мастерс несет по телевизору, не имеет ничего общего со здравым смыслом и законностью. Конечно, мы не можем в полной мере полагаться на закон в нашей стране, но и узурпировать власть – тоже. – легкий смешок пронесся по залу. Все слушали. Никто не нарушал периодически воцарявшейся тишины. – Господин Волкер солидарен со мной. Он, как вы знаете, был единственным человеком, кому президент Маунтан полностью доверял. Не во всем, разумеется. Но он бы никогда не допустил, чтобы от имени Республики говорил Мастерс – всем известный коррупционер и рецидивист. Он неоднократно пытался дискредитировать нашу организацию, неоднократно пытался объявить нас вне закона или подкупить. Однако все знают, что мы не работаем с преступными элементами, систематически разграбляющими нашу страну и разрушающими ее до основания, – большинство участников автоматически кивнуло, подтверждая один из основных принципов общины. – Вопреки распространённому мнению, господин Волкер не относится к таким людям. За ним водится немалое количество грехов, но он точно никогда не действовал во вред государству. Он мог действовать в своих интересах и вредить нашему клубу, но он никогда бы не поставил на карту целостность Республики! Вопрос цены. – Превосходная речь, – поаплодировав, Регент не спешил присоединиться к новообразованному союзу. Любимая тактика – выжидать развязки, мысленно просчитывая наиболее выгодные пути решения. – В дополнение могу лишь сказать: мои поздравления, мы вступаем на тропу войны! – звероловы, как по сигналу, дружно расхохотались, вызывая раздражение эдемовцев. – Мы тоже репетировали, дорогая, – весело подмигнув стоявшим рядом людям, Мануэль почти полностью облокотился на поручень. – Со своей стороны я даю стопроцентные гарантии, что перемирие не будет нарушено. Отныне мы друзья. Не навеки, но на продолжительное время. Нарушение этого мира не приветствуется и будет караться со всей суровостью. – вооруженная свита не отрывала глаз от своего пресловутого короля. Любое слово – закон. Лишних рассуждений не требовалось. – Нужен чисто символический жест для закрепления договора. – Можем расписаться кровью на клочке бумаги, – съязвила Виктория, уставшая от лицедейства. – Примитивно, любовь моя. И предсказуемо. Нет-нет. У меня есть предложение получше. Артур! Мужчина с аккуратно выбритым затылком, возглавляющий шествие кардинальских гвардейцев, мгновенно поднял голову, словно преданная борзая. Из-за всклоченных рыжих усов над верхней губой, выделяющихся на изувеченной шрамами коже, он выглядел гораздо старше своих лет. Линии морщин, образовавшихся под блеклыми глазами, визуально уродовали продолговатое лицо, успевшее посинеть от постоянного бритья под корень. Безжизненный взгляд вкупе с вечно нахмуренными бровями и сжатой до предела челюстью создавали для их хозяина общий устрашающий эффект. Внешние признаки сразу выдавали в нем работника внутренних органов полиции. В Республике невозможно уйти в отставку насовсем. Те, чья жизнь прошла за закрытыми дверьми различных охранных организаций, устраняющих неугодные режиму души, будет востребован до конца дней своих. Сначала они истязали хрупкое человеческое тело, потом ломали податливые кости, после чего вкладывали в перебитые, дрожащие пальцы ручку и помогали расписаться под чистосердечным признанием в совершении пятнадцати особо жестоких убийств. Или в крамоле – зависело от социального статуса подсудимого и уровня раскрываемости преступлений. Страна требовала крови в больших количествах. И, судя по возрасту главного зверолова, он очень долго удовлетворял ее запросы поставками свежих аристократических душ. Не один вельможа был замучен им до смерти в период великих чисток. – Пожми руку своему брату по оружию, прояви любезность, – приказал Регент, наслаждаясь шоу и удивленным выражением лица Виктории. – Не смотри на меня так, это обычный жест доброй воли. Значит, своеобразная борьба за первенство не окончена. Им еще предстояло выяснить, кто же в итоге окажется на пресловутом троне. Никто ведь не уточнял, что произойдет в случае триумфа их славного тандема. Победа над очередным властолюбцем, безусловно, важна, но последствия играют куда более значительную роль. Все может стать как прежде: она продолжит вести дела Своры, не обремененные правительственным вмешательством, а он возглавит кабинет министров как возможный преемник Всеотца и впервые за всю историю Республики проведет честные выборы, либо поставит народ перед свершившимся фактом своего безоговорочного правления. Расклад довольно неплохой, но утопичный. Если Волкеру достанется жирный кусок, он захочет большего. Такова его натура. – Илай, – изменившимся голосом произнесла Маргулис, в упор глядя на верного стража Эдема. Не торопясь сделать шаг навстречу протянутой ладони противника, Данбар, тем не менее, издал утробное рычание. Ему определенно не нравилась перспектива сотрудничать с ублюдками, что систематически истребляли сторонников Королевы. Но правила игры резко поменялись. Теперь их связывает нерушимый союз. До первого конфликта интересов. Обстановка нагнеталась. Все присутствующие с затаенным дыханием следили за психологическим поединком двоих убийц. Равные по силе, дикие по натуре, они больше походили на зверей, чем на людей. От человека у них осталось только умение разговаривать, хотя им они не злоупотребляли без надобности. Артур решил первым перешагнуть через невидимый барьер: приблизившись к бдительному Данбару, он еще раз предложил свою руку. Наконец, палач Эдема соизволил ответить взаимностью. – Вот видишь, эти двое поладят между собой, – отметил Советник, облизывая пересохшие губы. Игравшая на них полуулыбка не вязалась с лихорадочными движениями и легким прищуром – политик явно был чем-то озабочен. Как бы там ни было, возможности просить не представилось – показательное выступление было прервано серией громких пистолетных выстрелов. За возникшей тишиной последовал громкий гул встревоженных голосов вперемешку с яростными возгласами. Община уже не в первый раз подвергалась нападениям со стороны подкупленных провластных группировок или хвастливых конкурентов, претендующих на роль главного импортера потенциальных мятежников. По этой причине никто не впал в панику, все лишь синхронно обернулись к источнику звука. – Марк, – прошептала Виктория, не до конца осознавая случившееся. Хаотичные мысли упорно отказывались воспринимать реальность. Худшие варианты генерировались сами по себе. – Боже мой. Илай отреагировал моментально: вытащив из наплечной кобуры гравированный пистолет, он не стал дожидаться подкрепления и направился к выходу. За ним последовала вооруженная братия Волкера, по его особому распоряжению. – Видимо, наши королевские интрижки стали достоянием общественности, – облокотившись на поручень, Мануэль не сразу заметил исчезновение Виктории, которая резко бросилась следом за своими людьми. – Когда-нибудь они тебя погубят, – с тяжелым вздохом Арман опустил голову вниз и простоял так несколько секунд, прежде чем ринуться к центральному входу. Расталкивая по дороге сгрудившихся членов клуба, Кардинал едва пробился наружу. Увиденное заставило его замереть на крыльце здания, позади шеренги автоматчиков. Они держали оружие наготове, целясь в подозрительное скопище серых машин, остановившихся на и без того узкой проезжей части. С завидным спокойствием звероловы наблюдали за тем, как несколько человек вышли из автомобиля и, открыв заднюю дверцу, позволили изувеченному телу вывалиться на асфальт. Едва пробившись в самую гущу соратников, Перри старалась не рассматривать окровавленное месиво, стонущее посреди грязной дороги. Безусловно, Долан был еще жив, но из целого у него остались только пальцы, отчаянно загоняющие песок под ногти. Весной дни все еще были короткими, и вечерело довольно рано, но освещенная фонарями улица позволяла детально разглядеть противников и соратников. – Не стрелять! – Том находился неподалеку с высоко поднятыми руками. Он больше пятнадцати минут убеждал незнакомцев согласиться на переговоры, но те упорно требовали саму Королеву. Что же, она явилась в сопровождении вооруженного до зубов эскорта и ненавистного Регента. Что может пойти не так? – Сохраняйте спокойствие! – обращаясь попеременно к каждой из сторон, Ридус отчаянно крутился на месте. Он пытался найти выход из положения. – Послушайте. Сюда в любой момент могут нагрянуть военные. Сейчас комендантский час, а вы привлекли их выстрелами. – Уверяю Вас, мистер Ридус, военные не прибудут сюда, пока я не дам соответствующий указ, – незнакомый мужчина, до сих пор скрывавшийся на заднем сидении машины, сверкнул очками сквозь нависший вечерний мрак. – Для человека, курирующего дела одной из влиятельнейших организаций Республики, Вы чересчур суетливы. Разве мы представляем для Вас прямую угрозу? – говоривший слегка наклонил голову вбок, позволяя неуловимой улыбке промелькнуть на лице. – Вы неверно истолковали наши намерения. Они отнюдь не враждебные. Мы ведь не задерживали других ваших людей? Напротив, мы сопроводили их до этой улицы, позвонили вашему человеку и попросили встретить их. Все строго в рамках закона о гостеприимстве. Ну а это, – он указал на распростертого на земле Кларка, молча страдавшего от невыносимой боли. – Так называемый ответный удар. Мистер Долан подозревается в совершении ряда тяжких преступлений. Конечно, у нас нет прямых доказательств, но офицерское чутье все же подсказывает, что он виновен. Еще у меня развито чувство милосердия – мы ведь его не убили? – риторический вопрос. Только жить ему явно теперь не захочется. – Немного изувечили, да, но это вынужденная мера. Но, снова-таки, подумайте: мы не бросили его гнить в каком-нибудь кювете или сточной канаве. Напротив, привезли сюда, облегчая вам задачу. Вы сможете оказать ему медицинскую помощь. – Вы крайне любезны, мистер…? – Брэм Гровер, глава министерства внутренней безопасности, – ровным тоном заявил политик, не отрывая хищных маленьких глаз от непроницаемого лица собеседника. – Мы встречались на одном мероприятии больше десяти лет назад. Вы можете этого не помнить. – Такое не забывается, мистер Гровер, – вскинув подбородок, Томас уловил ненужные движения со стороны эдемовцев. Заблаговременно выставив руку, он тем самым призвал к подчинению. – Мне казалось, Вы покинули Республику. – Страна призвала несправедливо изгнанного слугу назад. Она во мне нуждалась, – оскалившись в улыбке, Министр перевел взгляд на когорту противников и прищурился. – Меня нанял мистер Мастерс, предварительно восстановив в должности и повысив. Я благодарен ему. Вы понимаете, насколько благодарность важна в наше нестабильное время, – поправив галстук, офицер кивнул пустоте и поднес руку с часами поближе к глазам. Нахмурившись, он задумчиво хмыкнул. Мысли бороздили просторы его изощренного разума. – К счастью для вас, он не выдвинул обвинения в адрес вашей организации и мистера Долана в частности. Хотя его частная собственность сильно пострадала в результате действий вашего человека. – Ридус внимательно слушал нового главу министерства, с чьими интересами теперь придется считаться. – Но мы уладили это недоразумение в личном порядке. Правда, для этого пришлось использовать очень много бензина. – Брэм сделал вид, что не заметил вопросительного взгляда собеседника. – Чудесная погода сегодня, правда? Нет пронизывающего холода, но и нестерпимый жары тоже. Идеально. – Поджоги в Южнопортовом районе – Ваших рук дело? – Я бы скорее назвал это карающей дланью Господа. Мы же с Вами говорили о справедливости. По мнению мистера Мастерса, было справедливо лишить мистера Долана его собственности. Для равновесия сил. – Но мистер Долан никого не избивал. – Верное замечание! Тут, пожалуй, соглашусь, – вдохнув весеннюю прохладу, Гровер расправил плечи. – Будем считать это досадным упущением. В любом случае, это первое предупреждение вашей организации. В дальнейшем мой департамент будет надеяться на сотрудничество с вами. Мы же не хотим превратить улицы нашей славной Столицы в арену для гладиаторских боев. И, поверьте мне, вам не достанется роль гордого льва. – Роль гладиатора, я полагаю? – ни на что не отвлекаясь, Томас смотрел Министру в глаза. – Блажен, кто верует, мистер Ридус, – не дожидаясь ответа, политик замолчал, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Наконец, он сосредоточил внимание на двух фигурах, возглавлявших вооруженную группировку. Когда-то они оба приложили руку к его свержению, разоблачив пару коррумпированных схем и махинаций с оборонной промышленностью. – Доброго вечера, мисс Маргулис! Как поживает Ваш дядя? – Виктория никак не отреагировала на этот выпад, предпочтя хранить молчание. Впрочем, ответ все равно все знали. – Я бы с удовольствием поболтал с Вами, Томас, однако у меня осталась парочка неотложных дел. Всего Вам доброго. И спасибо за понимание. Будем надеяться на Ваше благоразумие, – подмигнув, Гровер одарил переговорщика хитрой улыбкой, после чего развернулся и подал знак своим людям. В течении нескольких секунд оживившийся квартал снова превратился в нежилой. С одним лишь ничем непримечательным зданием из красного кирпича, восстановленным Арсеналом, весьма странной квадратичной церквушкой, увенчанной золотистым шпилем, полуживым человеком в окровавленном костюме и сворой зарвавшихся мятежников, осознавших, что путь к отступлению им отрезан.