------

Войдя в резные двери огромного особняка, его хозяин, слегка повернув к своему спутнику голову, произнес: — Ты можешь выбрать любую свободную комнату, здесь их предостаточно. «Он не собирается запереть меня?» — легкое удивление коснулось сознания, — «Кто я, пленник или все-таки гость?» В любом случае бежать было некуда, да и бессмысленно. Прежнее место его обитания было начисто уничтожено во время боя, и все экспериментальные образцы погибли. Следовало найти новое прибежище, и этот огромный полупустой замок вполне подходил. Франкенштейн собирался продолжить свое последнее исследование. Первые опыты по воздействию изобретенного им состава на кровь благородных принесли весьма многообещающие результаты. Он выбрал комнату, исходя из соображений возможности быстрого побега, и отправился изучать особняк в поисках подходящего укромного уголка для временной лаборатории. Глупо было организовывать ее прямо в логове врага, но пока у него не было выбора. Небольшие и неопасные эксперименты легко можно будет скрыть, а после уже решить, что делать дальше. Он нашел подходящий погреб в отдаленном крыле замка. Теперь стоило отдохнуть и приступать к восстановлению утраченных знаний. Он прямиком направился в свою комнату. Путь его пролегал мимо гостиной, где он расстался с приютившим его благородным. Не удержавшись, Франкенштейн заглянул туда. И удивленно замер на пороге. Хозяин замка стоял спиной к двери, глядя в высокое узкое окно, а за его спиной находился накрытый на две персоны стол. Глаза человека сверкнули голодным блеском. Только сейчас он осознал, насколько сильно хочет есть. Не решаясь зайти, он застыл в дверях. «Он ждет … меня?» — промелькнула показавшаяся абсурдной мысль. В это мгновение благородный обернулся и, посмотрев на человека мягко и спокойно, произнес: — Не разделишь ли ты со мной эту трапезу? Франкенштейн ел очень быстро, и лишь немного насытившись, понял, насколько неучтивым, должно быть, выглядит его поведение. Благородные всегда были столь чванливы в отношении манер, и хотя человек тоже никогда не отличался их отсутствием, сейчас, жадно и торопливо набросившись на предложенный ужин, наверняка произвел негативное впечатление. Он бросил быстрый взгляд на хозяина, но тот, казалось, не обратил на его неловкость ни малейшего внимания. На лице его не было и следа надменного равнодушия, снисходительности или презрения, столь привычного в здешних краях в отношении «опасной игрушки» лорда. Франкенштейн принял подобающий вид, сел прямо, вознамерившись доказать, что слухи о его буйстве и дикости сильно преувеличены. По правде говоря, в первый раз с тех пор, как он ступил на землю Лукедонии, он оказался за одним столом с настоящим чистокровным. И тем более удивило его, что предложенные блюда были вовсе не столь изысканы, как он ожидал. — Тебе не нравится? – он вздрогнул, поскольку вопрос хозяина замка был чересчур созвучен его мыслям. — Не то что бы… — с сомнением ответил он, — эта пища не плоха. Возможно, не совсем такая, как я себе представлял. — Ты можешь приготовить лучше? Его удивил столь неожиданный вопрос. Безусловно, он мог. Для его гения не было различия в ювелирной точности подбора ингредиентов для экспериментальных смесей, или же для обычной готовки. Он был перфекционистом, привыкшим доводить любое начинание до идеала, будь то сверхчеловеческая сила или простая яичница. Он также был талантливым кулинаром, но никто прежде не имел возможности познакомиться с этой стороной его таланта. — Если ты действительно на это способен, я хотел бы это увидеть. Мгновенно в голове Франкенштейна родилась новая идея. «О, ты хочешь увидеть, на что я способен? Что ж, я предоставлю тебе такую возможность». Он улыбнулся со всей возможной любезностью: — Я приготовлю для те…, — он осекся и смутился, неожиданно даже для себя самого. «Похоже, это обстановка не способствует фамильярности», — очень вовремя появилась мысль, которую он тут же счел хорошим оправданием. — … для вас… я приготовлю для вас такое блюдо, которое вам никогда не доводилось пробовать. Его собеседник кивнул. «Это очень кстати», — радостно думал Франкенштейн, направляясь в свою комнату после ужина, — «именно под приготовление пищи я замаскирую свои начальные эксперименты. Все складывается более чем удачно». Немного передохнув после полного потрясений дня, он придирчиво осмотрел свое жилище. И нашел чистоту комнаты отнюдь не идеальной. — Что за прислуга в этом доме? — возмущенно вопросил он пространство. — Далеко не лучшая еда, и чистота тоже не вызывает восторга… Ну, раз теперь это мой дом, пусть даже временный… И Франкенштейн принялся за уборку. Доведя свои покои до совершенства, он вышел наружу и с сожалением отметил огромную разницу между ставшей безупречной чистотой комнаты и обликом коридора, лестниц, гостиной... И лишь спустя несколько часов, с удивлением остановившись где-то посреди уборки просторного холла, он задался вопросом о том, что же и зачем он делает. «Буду считать это подробным знакомством с вражеской территорией, — после некоторого раздумья решил он, — «это пригодится, когда я буду готов уничтожить Лукедонию». И он одержимо продолжил свое занятие. В это время Кадис Этрама Ди Райзел стоял на небольшой террасе замка и задумчиво смотрел на восходящую над храмом почти полную луну. Прислушиваясь к непрекращающемуся копошению в своем доме, он подумал, что погружение в сон в ближайшем будущем планировать не придется.