Смерть не любит никто

      Один поворот ключа, второй, третий. На четвёртом дверь поддалась и с противным скрипом открылась. Яна нетерпеливо толкнула её вперёд. Из открывшегося коридора потянуло застоявшимся воздухом, сыростью и затхлостью. Проще говоря, специфическим запахом помещения, которое много лет не проветривали и не использовали для жизни никто, кроме крыс и плесени.       — Какая тут вонища, — брезгливо приложила пальцы к носу Алка, просунув голову в дверной проём. — Одно желание: зайти туда и поскорее открыть все окна. Если есть возможность обследовать объект, не задыхаясь от пыли и мышиного говна, то зачем же делать себе хуже?       — Ну, а чего ты хотела от давным-давно брошенного хозяевами дома? — Яна пыталась вытащить из замка заевший ключ. — Ничего удивительного в том, что там не пахнет розами, я не вижу. Или кто-то думал, что те жмурики, ожидая явления наших царственных особ, ещё и уборку для нас сделают? Так, куда опять исчезла мужская часть нашего сборища?       Она посмотрела по сторонам, пытаясь найти в поле видимости уже испарившегося в неизвестном направлении своего благоверного или его друзей.       — Проклятье, — схватилась за голову Лена, спускаясь с крыльца. — Что это за плохая привычка не уметь концентрировать внимание на поставленных задачах и так безответственно вестись на мимолётные интересы?       — Ребят, идите сюда, — чуть повысила голос Яна. Она обнаружила пропажу курящими в беседке. Олег вальяжно сидел на подоконнике, поставив ноги на лавочку, и рассказывал какую-то очередную историю. Вовка прижимал к себе Зину и иногда вставлял в повествование короткие фразы. Ника сжалась в комочек и тряслась то ли от холода, то ли от похмелья. Серёга галантно предлагал ей тёплые вещи, но девчонка презрительно отмахивалась. Сложно сказать, что в этой ситуации тошнотворнее: мерзкий бабник или кофейный дым его крепких сигарилл.       — Да, сейчас, — отозвался Вовка, поцеловав жену. — Милая, иди к девочкам, пожалуйста, а у нас ещё один важный разговор. И Нику забери.       Зина хмыкнула — такой расклад ей был явно не по душе. Однако спорить она не стала и, подхватив звезду вечера под локоть, направилась к остальным. Яна поджала губы и не сдержалась от язвительной усмешки, ибо воспринимать серьёзно то, как девчонки гаркаются между собой, уже никак не предоставлялось возможным. Причина склоки была очевидна как белый день, если брать частный случай. В масштабах жизни для скандалов и взаимных упрёков она находилась всегда, даже порою и на пустом месте. Горячая любовь существовала ровно столько же, сколько и отношения Вовки и Зины. Зина ненавидела Нику с первых дней за неумеренное пьянство, способность попадать в разные задницы и то, что её супруг мог чуть ли не из постели подорваться выручать сестрицу из очередной истории. Ника в долгу не оставалась: отвечала невестке презрением и считала её мерзкой ворчливой ведьмой.       Вовка проводил своих девочек взглядом и удручённо хлопнул себя по карманам штанов. Он хоть и пытался примирить и сводить в шутку такие фокусы, но с поставленной задачей не особо хорошо справлялся. В этот раз он вообще решил не вмешиваться в очередной яркий пример их отношений в быту и продолжил разговор с парнями.       — Вот кто ты после этого, в самом деле? — Зина оседлала любимого конька. Глаза у неё сверкали как у рассерженной рыси. — Какой же надо быть дурой, чтобы нажраться перед таким интересным походом? Чтобы вот так неосмотрительно и безответственно полезть на рожон? Совершенно потеряла чувство осторожности?       — Что я опять сделала? — вопросом на вопрос ответила Ника и глупо хихикнула. — Ну, очень даже мило пообщалась с этими гопниками в маскарадных костюмах, хотела немного пошутить и спустить на тормозах ситуацию. Разве мне это не удалось, мой выход не произвёл на них впечатление?       — Ты последние мозги пропила, — заорала Зина, помахав ладонью перед лицом нетрезвой малолетки. Та в ответ скорчила ей рожу. — Ты хоть помнишь, куда мы собирались и зачем пришли? Ровно как и то, что то были нихрена не гопники?       Вовкина жена начала выходить из себя и с силой тряхнула за плечи прикидывающуюся дурой Нику.       — Всё я помню, — опровергла претензию юная леди и закатила невинные глазки. — Мы пришли в тот лес с кладбищем и особняком, про которое Олег нам столько рассказывал. Вовка нас подорвал в путешествие сюда, ага. Я на радости выпила чуток, меня немного развезло. С кем не бывает?       Зинка выдохнула, растерянно махнув кулаком. Похоже, она уже устала злиться и ругаться.       — Как ты меня достала.       — Лучше сигарету дай, — как ни в чём не бывало выдала Ника. — Я свои найти не могу, куда же они могли деться?       — Бухать надо меньше. Такими темпами по пьяни всё можно посеять. И благодари своих богов, что я всё это собрала.       Ника самозабвенно шарилась по всем карманам, полезла в свою торбу, но везде было пусто, как в голове у кретина. Совершенно ничего не понимая, она громко материлась, но, естественно, от этого ничего не материализовалось.       — Да у меня твоё барахло, алё, — Зина ещё раз толкнула не полностью вернувшуюся из другого мира девчонку. — На, забирай. И вообще, зная характер твоих похождений, пришей на карманы молнии. Вот твоя фигня.       Из карманов Зинкиной куртки начали появляться те выпавшие из Ники мелочи по дороге. Та сразу же схватила курево, только потом взяла остальное.       — Могла бы спасибо сказать, — воспитательным тоном прошипела Зина. — Никто не обязан за тобой следить, а уж твои причиндалы собирать — тем более. Ой, нарвёшься ты ещё на своём веку.       — Ладно, девки, ну хватит вам, — Яна как всегда решила выступить в роли миротворца, — ещё не хватало нам меж собой эти скандалы устраивать. Вместо того, чтобы организованно выполнить квест, вы ругаетесь. Зина, будь умнее, давайте жить дружно. Стоп, а эта троица где? Я хоть и справилась без них с заевшей дверью, но тем не менее.       Она показала пальцем на беседку. Олега, Вовки и Серёги не было видно в радиусе обзора.       — Вот именно, нечего всё валить на меня, — Ника решила, что её подколка будет удачной. — Не только я пропадаю, проблемы создаю и торможу всех. Да, это был сарказм, не ведомый старым ведьмам, — она мстительно показала язык Зине в спину. Та вряд ли поняла тонкости шутки и заметила жест в свою сторону. Просто в противном случае Нике бы точно не поздоровилось.       — Они уже в доме, — предположила Лена. — Пока вы тут пререкаетесь, они уже всё там осмотрят. Наверняка.       Эта версия имела под собой подоплёку, дверь уже была раскрыта настежь. Яна подошла и заглянула внутрь. Запах затхлости чуть улетучился. С удовольствием вдохнув полной грудью, она шагнула через порог. Особняк встретил пустотой и темнотой. Яна машинально пошарила по стенам в поисках хоть какого-то намёка на выключатель. Как же здесь было пугающе тихо. Не бывает такого спокойствия в доме, который хозяева просто ненадолго покинули — какие-то звуки жизни всё равно присутствуют: гудит там холодильник, шуршит штора в незакрытой форточке, тикают часы, шумит вода в трубах — да что угодно. Мышь там пищит за стеной, например. Звуки, символизирующие дыхание дома, которые доказывают, что он жив. А этот дом был мёртвым. Совсем. Тишина, мрак, холод. Яна продвинулась ещё на один шаг вперёд. Половица скрипнула под каблуком тяжёлого ботинка. Этот звук походил на нервную судорогу оживающего монстра, совершенно недовольного от пробуждения. Неприятные он вызвал ощущения. Яна уже хотела квалифицировать их, как резко перехватило дыхание, а грудь и шею сильно сдавило. Мягко, но плотно, словно удав.       — Молчи! — прошептали ей на ухо. — Не стоит издавать звуки.       Яна попыталась обернуться, но руки схватившего её стесняли любое действие как тиски. Перед глазами уже понеслась вся жизнь, параноидальные мысли о том, что они таки попали в ловушку — всё, что пришло ей в голову. Но как резко и произошёл захват, так же он резко и прекратился. Раздался смех.       — Испугалась? — голос действительно был более чем знакомый. — Вижу, что да. Хоть не обделалась?       — Вовка, — бледными губами прошептала Яна, пытаясь справиться с одышкой. Как же захотелось прибить этого шутника. — Ты придурок! Какой же ты идиот!       — Я горжусь этим, — засмеялся товарищ. — Да ладно, извини, если напугал сильно. Я всего лишь хотел повеселиться после всех этих представлений.       — Я тебе это припомню, — уже улыбалась Яна, поправляя оборки на блузке. — А где Олег?       — Да тут же где-то был, — ответил Вовка, оглядываясь. — Далеко не уйдёт, не переживай. Так стремится в объятия этого суккуба и пропасть с концами по собственной воле — нет, это уже верх непроходимой тупости.       — Идёмте уже вовнутрь, — Лена переступила порог. Алка влетела ей в спину, зацепившись за что-то каблуком, и брезгливо шарахнулась от пыльного косяка. — Только найти бы какой-нить источник света. От фонариков мало будет проку, а боюсь, что в темноте мы с трудом рассмотрим лишь очертания предметов.       — Чёрт подери, да тут темно как в аду, — проворчала Зина, опасливо заглядывая с улицы внутрь.       — Хм, никогда не думала, что в аду темно, — подала голос подошедшая Ника. — Хотя тебе виднее, наверняка же помогаешь чертям дровишки подкидывать под котлы, чтоб грешнички посильнее мучились и шкварчали.       Вовка залился истерическим хохотом. Яна, посмотрев на Нику и поняв, что та серьёзно, подхватила это веселье. Следом не выдержали и обе её подруги. Зина же надулась и покраснела. Хотя в темноте этого всё равно не было видно.       — Что ж ты злишься? — Вовка обнял её за плечи. — Я бы гордился таким сравнением. К тому же, тебе очень идёт, моя дьяволица.       Серёга, выруливший с левой стороны коридора, разрядил обстановку. Из кармана его жилетки торчал помирающий фонарик, а в руках он нёс несколько подсвечников.       — Насчёт проблем со светом, - сказал он. - Это было первое, и о чём я подумал, — — Прекрасные дамы не желают немного романтики?       Парень плюхнул увесистый агрегат на танкетку возле шкафа и чиркнул зажигалкой. Огонек рассёк мрак и откинул огромную тень на противоположную стену. Серёга работал быстро и слаженно — остальные светильники нашли свои места на полочках и подоконниках. Тусклый свет заполнил помещение, ставшее выглядеть только более зловеще.       — Прямо за этой дверью большой холл, — объяснил Серёга, — там я и нашёл подсвечники. Там столько ещё всякой ковки. Среди старого и пыльного хлама всегда можно найти полезности. Так же, как ищут золото в песке.       — Как же прикольно, — Яна скрючивала пальцы, создавая теневые образы в проекции на белом гобелене с натюрмортом. — Следующий акт представления — это поучаствовать в создании небольшой пьесы с участием импровизированных персонажей.       — В кое-то веке готова принять твоё предложение, — неожиданно для всех Лена кивнула Серёге и уверенно пошла вперёд. — Кому что, а мне интересен этот дом, а не ваши игрушки. Нашим творческим красавицам только дай повод покривляться.       — Я же говорил: истинная ведьма, опасная и строгая, - с долей уважения произнес Серёга.       — Не создаем пробку в одном помещении, — Лена проигнорировала галантно протянутую руку дамского угодника и взяла Алку за локоть, ища в ней союзницу.       — Милая, ну что ты такая злюка? — Яна повернулась к подругам, уже уходящим за Серёгой. — Ко всему просто необходим творческий подход, иначе и жить становится сложнее.       — Вот поэтому я врач, а ты — танцующая артистка, — пробубнила Лена перед уходом.       — А ты чего дуешься? — оживлённое озорство и дурачество вернулись к Нике. То ли из попытки поддержать весёлую атмосферу, создаваемую Яной, то ли из вредности. — Вон как раздулась да красная вся стала. Или краска через волосяные луковицы въелась в кожу и теперь распространяется по организму со скоростью чумы? Точно, помидорка, вот так теперь буду тебя называть. Только зелёной шапки не хватает для полноты образа.       Зина попыталась ответить на провокацию, но Вовка приложил ей палец к губам. Сестрёнка, радостно напевая какую-то дразнилку, вприпрыжку побежала за остальными. Недовольная сравнением Зина тяжело выдохнула, опустила глаза и повисла на шее мужа.       — Вам нужно побыть вдвоём? — попыталась спросить Яна, но ответом был только утверждающий и недвусмысленный взгляд товарища. Она понимающе кивнула и ретировалась из интимной обстановки.       Супруги остались наедине. Зинка прижалась виском к шее Вовки. Он крепко обнял её и погладил по волосам. Судя по тому, как вздрагивали плечи и раздавались чуть слышные всхлипы, последние комментарии в чём-то задели жену за живое. Или просто довели до слёз.       — Неужели я правда такая плохая, что заслуживаю подобных эпитетов? — с горечью в голосе задала она риторический вопрос. — Почему твоя сестра так ненавидит меня, а ты даже не шикнул на неё за последние слова?       — Не принимай близко к сердцу, — как можно мягче ответил Вовка, покрывая её лицо поцелуями. — Ты действительно-таки иногда перегибаешь палку с нравоучениями для Ники. Пойми, она ещё совсем ребёнок в душе, относись к этому как к детской непосредственности.       — Ребёнок, — поёжилась Зина, — она уже почти взрослая. В былые годы в таком возрасте уже были матерями семейства. Я часто и не со зла ей указываю, а просто пытаюсь хоть чуток жизни научить. Она же совсем без башки и соображения. Думает, что ты вечно будешь её спасать и помогать ей.       — А как по-другому же? — оторопел Вовка. — Я несу за неё ответственность, пока не буду уверен, что рядом с ней будет другой мужик, что всегда её защитит. Поверь, дорогая, был бы у тебя брат, он вёл бы себя точно так же. Ты же гораздо опытнее и мудрее, так и отнесись к ситуации соответственно. Постарайся стать авторитетом для неё, сделай так, чтоб ей хотелось к тебе прислушиваться и твоё мнение имело вес в её картине мира. Этими наездами и воплями ты лишь обозлишь малышку. Ты вспомни нас в её возрасте. Многим ли ты от неё отличалась, когда спрыгивала прямо в мои объятия со второго этажа, а я при этом сидел на мотоцикле? Как мы бухали потом всю ночь, пьяные катались и чуть не разбились?       — Благо удачно затормозили, — Зина улыбнулась тёплым воспоминаниям.       — И вот теперь ты её в чём-то упрекаешь? Отнесись же с пониманием молодецкой дури.       — Да как же это сделать, если меня так бесит своими глупостями эта малышка? — всхлипнула Зина. Она хотела продолжить, но не договорила — Вовка просто закрыл ей рот поцелуем, надеясь успокоить и зарядить позитивом. Это сработало: нервное напряжение постепенно пропадало, тело расслабилось, взгляд подобрел, а слёзы высохли. Зина с нежностью прильнула к мужу.       — Хорошо, — наконец прошептала она, — я очень постараюсь быть с ней учтивее и меньше нотаций читать. Я ведь задумалась, а ты же прав. Наверняка будь у меня старший брат, он бы так же пытался защитить меня от невзгод. Да и мы в её возрасте такое творили. Почему я никогда об этом не задумывалась?       — Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулся Вовка. Он нежно гладил Зину по спине и ягодицам. Кончиками пальцев, что не были закрыты обрезанными перчатками, он ощущал гладкость и прохладу кожаной куртки и мягкость джинсовой юбки. Зинка в его объятиях довольно урчала и извивалась. Вовка поцеловал шею и поднялся к уху. — Рано или поздно Нику клюнет в мягкое место жареный петух и она образумится. Такой момент случается в жизни каждого человека. Жаль лишь то, что иногда цена такому опыту слишком высока.       — Как же ты это поймёшь? — Зинка расцвела от ласки. — Специально смоделируешь ситуацию?       — Нет, я уже ничего не смогу сделать, — загадочно протянул Вовка. — Это будет её ад, который подкинут демоны жизни. А сейчас, ну прошу тебя, не нагнетай остановку. Идем уже посмотрим, куда Олег нас притащил.       Ответом и согласием Зинки был короткий поцелуй.

***

      Серёга вёл женскую часть компании по огромному холлу. Свет от умирающего фонарика освещал пространство максимум на пару шагов вперёд. Увидев большой канделябр и пару подсвечников в нишах, Серёга незамедлительно поджёг их.       — Ну не верю я, что здесь нет света, — Лена опять решила влезть со своим прагматичным мнением. — В послевоенные годы он был проведён уже повсеместно.       — Сколько времени дом стоит без ухода? — Яна прищурилась так, словно подруга сказала полную глупость. — Если и есть проводка, то она уж точно старше нас вместе взятых. Ты рискнешь ей пользоваться?       — Вы видели по дороге хоть один столб с проводами? — пожал плечами Серёга. — Ради одного дома никто не стал бы тянуть в такую глушь целую линию электропередач.       — Очень красивый зал, — Алка рассматривала картины, орнаменты и гипсовую лепнину под потолком. — Язык не повернётся назвать сие коридором или прихожей.       — Судя по обстановке, последние хозяева его именно так и использовали, — Серёга осматривался по сторонам. — Оглядись вокруг и сделай выводы. Он слишком узок в ширину, чтоб здесь устраивать балы и приёмы. Единственное окно в самом конце ещё больше зрительно превращает помещение в кишку и не даёт ему сходства с гостиной.       — Действительно, окно, — Алка пару раз чихнула от пыли. — Вот что нужно изучить детальнее и пустить немного лунного света и свежего воздуха.       Ника посерьёзнела, в её глазах мелькнул лучик интереса к окружающей обстановке. У стены величественно раскинулся огромный шкаф с кучей дополнительных секций. Блестящие дверцы украшала затейливая резьба. Оленьи рога около него явно предназначались для головных уборов. Большие колонны по центру словно надвое разделяли пространство. За колоннами было ничего не разглядеть кроме темноты, которая поглотила собой все формы. Постепенно глаза привыкали к полумраку, а воображение дорисовывало скрытое от зрения. Ника обошла вокруг одной из колонн, сфокусировала взгляд на тёмной неизвестности. Усилия оказались бесполезными — кроме общих очертаний ничего она не улицезрела. Яна порылась в кармане плаща, достала оттуда зажигалку и чиркнула ей. Слабый огонёк освещал пространство максимум на полшага вперёд. Чуть-чуть стал заметен коричневый ковёр под ногами. Лена любовалась на свой силуэт, отражающийся на дверце шкафа, и водила пальцем по изящному орнаменту.       — Вот такая мрачная красота и романтика явно по мне, — она явно упивалась, загадочно улыбаясь и принимая позы словно для фотографий.       — Кстати, ребята, — резко выпалила Яна, словно просыпаясь и вспоминая что-то очень важное. — Куда делись Олег и Стив?       — Для тебя стало открытием, что у Олега шило в одном месте? — Серёга поджёг последнюю найденную им свечку витиеватой формы в подсвечнике, имеющем форму цветка. — Наверняка уже грезит находками замечательными и стремится как можно быстрее доказать свою крутость. Мечтает ловить вампиров и хвастаться этим.       — Конечно, но это не значит, что нужно пропасть ото всех, — Яна посмотрела по сторонам и потушила огонёк, начавший жечь пальцы.       — Жесть, — Алку явно не интересовала суть разговора. Она раздвинула шторы на единственном окне и безрезультатно пыталась его открыть. Шпингалеты заржавели, а старая рама ссохлась. Лишь лунные блики заплясали по блестящим поверхностям. — Проветрить, проветрить здесь обязательно. Дышать же нечем окромя этой плесени-тухлятины.       — Ты только аккуратнее, не используй ещё раз свой талант взломщицы, — прокомментировал её действия Вовка. Они с Зинкой как раз подошли, держась за руки. — Прецедент уже был, не хотелось бы, чтоб ещё пострадали вещи. Проветрить действительно лишним не будет, пованивает тут весьма внушительно. Дай сюда, — он отодвинул плечом Алку, — не видишь, что раму перекосило? Это нужно немного подправить.        Алка обиженно надулась, но увидев, как нарисовавшийся помощник, прилагая немаленькие усилия, далеко не сразу справился с окном, сменила гнев на милость.       — Честно, это было не для женских рук, — Вовка отряхнул перчатки, — без обид.       — Где Олег? — спросила в пустоту Яна, снова зажигая огонь. Пламя чуть подсветило её лицо снизу. Громко звать не хотелось, было ощущение, что криками она может привлечь кого-то нежелательного. — Фонарик мой у него, а зажигалки надолго не хватит.       — Ты лучше погаси, не перегревай, — посоветовала ей Ника. — А то сломается же, тогда вообще останешься без огонька.        Сказала как в воду глядела — буквально через пару секунд зажигалка погасла и задымилась. Яна выругалась про себя, отбрасывая горячий кусок пластмассы. Серёга улыбнулся и протянул бедолаге зиппу.       — Спасибо тебе.       — Чтоб вы без Серёги делали. Приятно чувствовать себя добрым волшебником. Обращайтесь, красавица, не стесняйтесь.       — Но ведь предлагаешь только зажигалку, оставляя более удобный светильник себе, — Ника показала пальцем на подсвечник в руках.       — Ничего страшного, и за это спасибо, — Яна дёрнула подругу за плечо. — Пламя сильнее и хватит уж точно на большее время. Причем наверняка все останутся здесь, а я всё же отправлюсь на поиски Олега.       — Присоединюсь, — кивнула Ника. — Лучше я пройдусь с тобой.       Она взяла Яну за запястье, нащупав браслет из камушков. Сопровождаемые огоньком Серёгиной зажигалки девушки двинулись вперёд по тусклому коридору. Приятной неожиданностью оказалось, что дальше не так темно — стоило повернуть влево и там в полстены раскинулось огромное круглое окно. Луна светила в него не хуже, чем газовый фонарь. Подруги продвигались с осторожностью, нащупывая каждый шаг, как будто кто-то неведомый расставил кругом ловушки.       — Зажигалке можно дать и отдохнуть, — Яна захлопнула крышечку. Её взгляд остановился на чём-то у противоположной стены. Ника застопорилась и начала всматриваться в очертания предмета, так привлекшего её подругу. Это оказался большой комод из красного дерева со множеством ящиков и ящичков. Причудливые ножки мастер прошлых лет вырезал в форме птичьих лап.       — Классная вещь, — Ника присвистнула от восторга. — Надо посмотреть получше, — она открыла ящик и начала безостановочно чихать. — Едрёна-макарона, с этой пылью нужно что-то решить, пока она не победила нас в неравной борьбе.       — Для начала проветрить, — вынесла вердикт Яна, подходя к окну и повторяя Алкин подвиг. Окно сердито затрещало, что-то в нём хрустнуло. Один из сегментов круга всё же открылся. В помещение ворвалась ночная прохлада, казалось, сами стены вздохнули с облегчением и сказали спасибо. Сколько же лет они не чуяли свежего воздуха? Им словно тоже было приятно от дуновения ветерка.       — Интересно, что в нём? — Ника уже рылась в комоде. — Сейчас посмотрим. Ой, какие красивые!       — И что же там лежит?       — Книги, — глаза Ники загорелись, она схватила одно из печатных изданий. Элегантную тёмно-серую обложку в серебристом переплёте украшало изображение крылатой женщины и круглых разветвлённых символов. Готический роман. Как же захотелось открыть его и погрузится в приключения героев, одновременно наслаждаясь красиво написанными заглавными буквами и рисунками средневековых художников.       — Ты знаешь язык, на котором это написано? — Яна словно прочитала мысли юной мечтательницы. — Прекрасно понимаю твоё рвение…        На полуслове её оборвало раздавшееся с другого конца коридора шуршание. Яна слегка попятилась, затаив дыхание. К девушкам всё ближе приближалась тень угрожающих размеров. Шутники это очередные, крысы, вампиры? Ника боком отошла к окну, прижав к груди раздобытое сокровище. Она оперлась на старые кашпо с давно повядшими цветами и потупила глаза. Пьяный азарт, с которым она встретила предыдущих гостей, пропал без следа.       — Это что, те приколисты разряженные, которых я отгоняла? — прошептала она. — Они таки здесь живут, а мы залезли в их дом?       — Да ладно, я уже ничему не удивлюсь, — таким же шёпотом ответила Яна. — Вампиры так вампиры. Хозяева дома так хозяева дома. Знаешь, какой-то лимит удивления на сегодня точно исчерпан.       Тень приближалась и уменьшалась в размерах. В подходящей фигуре всё больше и больше угадывались знакомые черты. Это был Стив! Он шёл по другому коридору, который вёл в правое крыло дома. Парень ступал с носка на пятку, тихо и аккуратно, и осматривался по сторонам. Увидев девчонок, он заметно вздрогнул.       — Ох, вы меня напугали, — выдохнул Стив, вытянувшись по стойке смирно. — Я уже почти поверил, что Джа указал мне путь, который не видим никому больше. Пока вы толклись на пороге, я уже нашёл другой вход сюда и решил исследовать…       — Ты нас не меньше напугал, — перебила Ника. — Чертовщины всякой хватает тут.       — Я и не собирался вас пугать, — Стив сложил ладони вместе. — Шёл и искал, где здесь направление на север.       — Какой север? — Яна не поняла странной философии. — Зачем он тебе? Это раз. И два: у тебя хоть компас, что ли, есть?       — Есть, — протянул Стив. Он порылся в кармане рубашки и извлёк оттуда листок бумаги. Развернул его и показал девчонкам. На вырванном из блокнота листике была нарисована стрелка и латинская буква «N».       — Что это? — уронила челюсть Яна. — И зачем тебе эта хрень?       — Это не хрень, — таким же голосом продолжил парень. — Это великий Вавилонский компас. Нужно сначала найти север вручную, потом показать на него стрелкой и идти в нужную сторону.       — А если и так знаешь, где север, то зачем тебе этот типа компас? — спросила Ника. — Или совсем ничего не понимаю ни в этой жизни, ни в другой, твоей укуренной?       — Потому что в поход берут с собой компас, так положено, — отрезал Стив. — И он же верно показывает на север. Тогда в чём проблема? — Ника закатила глаза и не стала спорить.       — Где Олег? — сменила тему Яна, чтоб оборвать эту растаманскую сказку. Слушать её до утра совершенно не входило в планы, а подобные прецеденты уже случались.       — Ты меня спрашиваешь, где Олег? — усмехнулся Стив. — А я отвечаю, что этого Джа мне никогда не поведает, ведь Олег не относится к нему с должным почтением. Не видел его с момента, как подошёл к нему, чтобы поинтересоваться о причине моего чудесного спасения. Получив порцию хамства, я, признаюсь, решил не портить себе настроение и ушёл от вас. Осмотрел дом внимательнее, заметил на втором этаже окно без решетки, через него сюда и залез. Вон там, кстати, лестница на второй этаж, по которой я к вам спустился, — Стив показал пальцем влево от себя и чуть ввысь. Если присмотреться, то там были заметны пыльные перила. — Попал сюда и понял, что первым делом на неразведанной местности надо найти север, — он уставился вновь на свой импровизированный компас.       — Где Олег? — повторила вопрос Яна, хватаясь за лоб. Возвращаться к изначальной теме севера и великих растаманских путешествий желания не было.       — Без понятия, — протянул Стив, хихикнув. — Я же рассказал вам про свои действия. Да ты не волнуйся, куда он мог уйти? Тут кругом только кладбище…       В воздухе что-то противно запищало. Стив вскинул голову вверх, но зря он это сделал. В следующий момент точно на его лицо — вот захочешь, а так метко не попадёшь — десантировала крыса. Парень заорал и попытался скинуть её с себя. Но зверёк был напуган не меньше и поэтому отчаянно перебирал лапками по лицу, оставляя царапины и цепляясь за дреды. После нескольких неудачных попыток Стиву всё же удалось её скинуть эту мерзость. От резкого рывка он приземлился на пятую точку. Крыса заметалась в ужасе, истерически пища, и побежала в сторону девчонок. Они от неожиданности тоже начали издавать ультразвуки.       — Что тут у вас случилось? — испуганно спросил Вовка, первым прибежавший на крик. — Что за вопли?       — Ни на секунду вас нельзя оставить, дамы, — Серёга так и не расстался с подсвечником. Мышь испугалась света и быстрее молнии метнулась за шкаф. — Вас так напугал очередной кровососущий обитатель дома?       — Крыса, — пропищала подошедшая Алка и тут же спряталась за Вовку. — Практически обязательное приложение к старым домам. Ой, что с тобой, дорогой?       Увидев Стива, сидящего на полу, тяжело дышавшего и расцарапанного, она бросилась к нему. Села рядом на корточки, обняла.       — Я в порядке, детка, — попытался как можно спокойнее сказать Стив. — Просто это было малость неожиданно, что вот крыса так на меня приземлилась. Всё со мной хорошо, честно-честно…       Взрыв хохота, раздававшийся сверху, прекратил его монолог. Яна посмотрела наверх, в сторону перил второго этажа. На них сидел Олег. Его смех отдавался огромным эхом. Всё встало на свои места. Теперь было абсолютно ясно, откуда взялась эта неожиданная неприятность.       — Ну как? Здорово, правда? — спросил Олег очень даже весёлым тоном. В гробовой тишине его голос показался настоящим громом. — Эту крысу наверняка твой сраный Джа направил, коли она так метко на харю приземлилась.       — Прекрати! — заорала Алка. — Любой бы испугался! Это совершенно не характеризует человека трусом.       — Да тебя-то мне чего пугать? — невзначай ответил Олег, эффектно спрыгивая с перил вниз. — Твоя реакция мне и так понятна и в ней ничего интересного. Да и я слишком люблю женский пол, чтобы совершать в его адрес такие приколы.       Шутник встал с корточек и подошёл к сидящей на полу парочке. Алка очень злобно на него посмотрела, а Стив старался сохранить невозмутимость. Он флегматично поправлял на себе рубашку.       — Так вот к чему всё это, — артистично продолжил свою тираду Олег. Он заметно упивался и гордился собой. — Что и требовалось доказать. Я тебя опустил ниже плинтуса при твоей девушке, а ты даже не имеешь желания мне врезать за такое?       — Просто понимаешь, — в очередной раз попытался свести всё в шутку Стив, пожимая плечами, — есть такая мыша зелёная с глазами красными, которая кайф навеки обламывает. Вот я и застремался сразу, а вдруг это она?       — О, поверженные Олимпийцы, — закатил глаза Олег. — Опять вместо мужского поступка речи твои наркоманские. Помнишь, как в прошлый раз, когда я тебя чуть-чуть разыграл? И ты мне сказал, что тебе помогут Астерикс и Обеликс?       — Дак да, они же галлы, — важно ответил Стив. — Почему если их хорошо не попросить, то они не помогут? — он завязал шнурок на ботинке и встал с пола. Олег смотрел на него с наглой ухмылкой. — Слушай, ну чего ты от меня хочешь, зачем провоцируешь? Хочешь так?       Стив сжал кулак и стукнул в челюсть задире. Олег чуть покачнулся скорее от неожиданности, чем от силы удара. Такой исход не был ожидаем. Олег быстро опомнился и буквально в два счёта опрокинул Стива на пол. Уж как ни крути, но перевес в силе был явно на стороне уличного бойца со стажем.       — Неужели? — зло ухмыльнулся любитель драк, заламывая за спиной руки противника. Глаза загорелись от предвкушения. — Ты не такая уж тряпка, померяемся силами, наконец. Есть, я тебя довёл. Предел терпения есть у всех, любопытно изучать человеческие слабости.       — Хватит меня унижать, — спокойно ответил Стив, выворачиваясь из захвата. — Заколебал, ей-богу!       Он резко развернулся и наподдал коленом в живот. Олег ответил ударом лба в нос. Потекла кровь, Стив закусил губы то ли от боли, то ли от злости. С обоих сторон полились нецензурные ругательства, в драке оба входили в раж. Это уже никак не было похоже на потешный бой приятелей. Олег почти без усилий скрутил Стива и пытался стукнуть его головой об пол. Тот же выворачивался довольно ловко, словно его тело и одежда были покрыты маслом. Он бил Олега наотмашь, стараясь попасть в грудь и челюсть. Получив пару сильных ударов, он озверел, встал и начал запинывать Стива своими тяжёлыми ботинками. При таком раскладе ссадинами, синяками и даже сломанным носом уже могло и не кончиться.       — Так, ну всё, прекращайте это, — строго сказал Вовка, подходя к дерущимся парням. Сейчас уже стоило вмешаться и их растащить. Как никто другой знал он взрывной характер своего друга, как тот мог уже просто не контролировать себя, когда эйфория драки проникала в каждую клеточку его тела. — Олег, отцепись от него!       Вовка схватил парня за косуху и с силой рванул на себя. Но с таким же успехом он мог тянуть огромный воз дров. Серёга, видя, что в одиночку тут не справится, передал подсвечник Зине и поторопился на помощь. Вдвоём они оттащили разъяренного борова, готового уже растерзать добычу. У Стива хлестала кровь из носа, а у Олега появилась ссадина на левой скуле.       — И запомни, — пригрозил Олег, — ещё раз услышу, как ты несёшь свою ересь, то всю найденную траву распихаю тебе по всем щелям!       — Другого раза не будет, — усмехнулся Стив, вытирая лицо. — Это я тебе гарантирую, драки больше не повторится.       — Ага, значит, дурь важнее чести? Что ты за мужик такой?       — Заткнулись оба! — скомандовал Вовка, заламывая в болевом захвате другу руку за спину. — Особенно ты!       Стив утёр разбитый нос, не без труда встал. Его лицо перекосила гримаса боли, и он схватился за правый бок. Алка взяла под руку и вместе они поковыляли куда-то вперёд по коридору. Олег харкнул вслед, попытался рвануть вдогонку. Но друзья крепко его держали и не пускали.       — Успокойся, — взгляд Серёги стал ледяным, а голос твёрдым. — Не смей за ним идти!       — Давай-давай, заплачь ещё, — Олег не собирался следовать дельным советам. — Получил по лицу и струсил?       — Завали варежку уже, в конце концов! — начал выходить из себя Вовка. — Тебе не кажется, что ты уже все палки перегнул? Хватит!       — Ребята, дайте я с ним поговорю, так будет лучше, — Яна, доселе молча наблюдавшая за всем действием, решила вмешаться. — Отпустите, я всё беру на себя.       — Ты уверена? — Вовка всё же ослабил хватку. Олег, почувствовав свободу, вырвался из более слабого захвата Серёги, часто задышал и откинул с лица растрепавшиеся волосы.       — Кисуль, ну ты-то чего лезешь? — как можно мягче попытался произнести Олег. Спокойный тон давался ему сейчас с большим трудом. Разобравшись с волосами, он поправил кулон на шее. Яна взяла Олега за щёки и заглянула в серо-зелёные глаза. Чёртики в них потихоньку успокаивались, но ещё не прошёл боевой задор.       — Я не считаю правильными твои действия, — Яна словно начала читать лекцию. — Наблюдать за тем, как ты постоянно издеваешься над парнем моей лучшей подруги, уже за гранью моих сил. Причем было бы за что — всего лишь за разное восприятие реальности, другую систему ценностей и мировоззрения. Разве он делает тебе гадости или пакости? Даже на оные от тебя в его адрес пытается отшутиться и спустить на тормозах конфликт. Извини, но сегодняшняя картинка перешла рамки всего дозволенного и недозволенного.       — Я отвечаю ему тем же, как он ведёт себя, — кивнул Олег. — Ему забавно нести свой бред, а у меня другое представление о юморе. Вот и выносим друг другу мозги и рёбра.       — Так, девочки, — Серёга подошёл к сладкой парочке. Лена и Ника взялись за руки и устало переглядывались. — Я полагаю, что мы здесь немного лишние.       — Оставьте нас вдвоём, ребята, — попросила Яна, глянув на Вовку с Зиной. — Наедине некоторые вещи лучше дойдут и проще для восприятия.       — Да, пожалуй, — неожиданно согласился Олег. Он медленно поправил воротник косухи.       Вовка в ответ кивнул и, обняв Зину за талию, направился с ней вперёд. Серёга без вопросов и лишних действий повёл за собой подруг.

***

      Олег прижал к себе Яну. Она почувствовала, как бешено колотится сердце — взъедливый парень всё ещё не мог отдышаться.       — Итак, зачем ты это сделал? — Яна провела пальцем по ссадине на лице Олега, отчего он чуть слышно зашипел. — Почему ты Стива постоянно унижаешь и прилюдно издеваешься?       — Неужели не понятно, как раздражает меня его бредятина? — Олег фыркнул и зарылся носом в рыжую шевелюру любимой. — Какой глубинный смысл в этих речах наркоманских? Я услышал, как он вам мозг ковырял этим севером. В этот момент мне крыса на ботинок залезает, нагло так, по-хозяйски, будто я часть декораций её логова. Я снимаю её с себя за хвост и уже собираюсь познакомить со стенкой, но тут-то меня осеняет: а не заткнуть ли этого умника довольно оригинальным способом…       — Ещё раз спрашиваю: зачем? Рассказывает чувак какие-то сказки свои укуренные — так послушать иногда смешно и интересно. Почему если он не агрессивный, добрый и весёлый, не лезет везде с кулаками, то он слабак, идиот и не имеет право жить с тобой на одной планете? Почему есть два мнения: твое и неправильное?       — Кисуля, — прекратил поток вопросов Олег, вдыхая аромат волос Яны. Как же он их любил. — Он же наркоман, который, по моему глубокому убеждению, прокурил уже все мозги. Согласись же, что любой серьёзный разговор сводит в свои раздувы и какие-то непонятные речи, совершенно не может за них ответить. Словно у него совершенно нет ума. Такие кадры не достойны портить человеческий генофонд. Ладно, единственный весомый аргумент, который меня сдерживает от того, чтоб Стива не отметелить так, что живого места не останется…       — И что? — резко ляпнула Яна, дёрнув рукой. — А мы алкоголики, например. Он же не лезет к нам с этими предъявами. Потому что уважает чужую точку зрения и считает, что не вправе указывать другим, как им жить.       — Он не лезет, верно. Боится от меня отхватить, как вот сегодня, — зло захохотал Олег, крепче сжимая в объятиях талию Яны и скользя ладонью к ягодицам. От резкого движения пальцами хрустнула разбитая костяшка. — Ещё бы этот хлюпик жизни меня учить начал, ну-ну. Сопли вон распустил, девчонке своей побежал жаловаться. Это как называется? — он презрительно хмыкнул.       — Вообще-то твой прикол действительно был не смешной, а куда больше злой. А если бы эта крыса его покусала и занесла заразу какую? Любой бы на его месте испугался, и подобная реакция никак не характеризует человека как тряпку или слабака — моё мнение, если оно тебе интересно. Будешь себя так вести — уж попрошу ребят, чтоб закрыли тебя где-нибудь в подвале до конца экспедиции.       — Ой-ёй-ёй, — Олег ответил с издёвкой, но тут же осёкся, вспомнив, с кем говорит. — Как же тебя обожаю за твою доброту. Хотя я тебя понимаю, тебе же за Алку обидно.       — Нет, — Яна дерзко гнула свою линию. — За Стива. Если ты не заметил, я всегда людей воспринимаю как личностей, а не как приложение к кому-то. Стива я искренне считаю неплохим человеком и не заслуживающим такого отношения. Твоё поведение по отношению к нему — конченное свинство.       — Хорошо-хорошо, ладно, — сдался парень. Он поцеловал Яну в щёку. — Хватит уже о нём. Обещаю, что именно так больше делать не буду. Пусть этот нарик благодарит все свои высшие силы и глюки, что ты за него заступилась.       — Правда? — улыбнулась Яна. Она чуть вскинула голову для примирительного поцелуя. — Точно-точно?       — Прости, пожалуйста, — шептал Олег на ушко, забираясь под блузку и гладя нежную кожу. — Не трону больше я этого морально обиженного дурачка.       — Перед Стивом извиняйся, а не передо мной, — Яна снова заговорила серьёзным тоном. Олег счёл, что разговор закончен, и без лишних слов прикусил нижнюю губу любимой. Она промурчала, и парочка слилась в страстном поцелуе.

***

      Комната, которая, видимо, когда-то служила прошлым хозяевам гостиной, выглядела не такой тёмной, как коридор из-за светлых стен и двух распахнутых окон. Красные бархатные занавески на них с шуршанием колыхались от сквозняка. Явно можно было рассмотреть камин из камня (кирпич ли, гранит ли, или мрамор), кресла с высокими спинками и журнальный столик у него, мягкие диваны вдоль стен. Греческие вазы и торшеры с шёлковыми абажурами стояли на полу на плетёных ковриках. Меж окнами висели красивые большие часы с кукушкой и длинным маятником. Алка внимательно рассматривала их, подтянула гири, перевела стрелки. Маятник она толкнула чисто инстинктивно, думая, что ничего это не изменит. Раздавшееся равномерное тиканье заставило вздрогнуть. Звуки хода вполне рабочих часов заполнили тишину. Алка улыбнулась и с удовольствием вдохнула свежий воздух, который уже заменил запах сырости и застоялости. Дом оживал. Сквозняк в комнатах — это всё равно, что живая кровь в организме. Ровный стук механизма, дыхание двух людей и слабые постанывания Стива наполнили присутствием и теплом ещё час назад законсервированную гостиную.       Стив полулежал на одном из диванов, прижимая к носу кружевной платок, любезно выделенный ему для этой цели его девушкой. Алка прилегла рядом. Стив чуть застонал, дёрнулся и немного её подвинул — ребро, сломанное мартинсом Олега, давало о себе знать.       — Почему у меня ассоциации с тем, что у дома начало биться сердце? — прокомментировал парень, задумчиво глядя в потолок.       — Ну как ты? — Алка не обратила внимания на фантазии. Она ласково погладила Стива по голове. — Хоть немного лучше?       — Средней паршивости, — он криво усмехнулся и осторожно поманил свою милую детку ближе. Она обвила руками его за шею и поцеловала. — Вот блин, чего я полез с ним драться, на что надеялся? И ребро-то болит. Может, там и не перелом, но уж трещина точно. В итоге дал этому засранцу повод для веселья.       — Нельзя так остро на всё реагировать, — попыталась поддержать Алка. — И уж тем более не стоит показывать Олегу то, что тебе больно. Поверь, я его лучше знаю, он только больше будет тебя подкалывать. Если ты хочешь утереть ему нос, то ни в коем случае нельзя показывать ему слабость, которую он так презирает.       — В чём я неправ был? — продолжал свой монолог Стив, грустно вздыхая. — За что он так со мной поступает? Джа не открыл мне тайны, с чего вдруг сильные мира сего считают меня отбросом. Столько физической силы у меня просто нет, чтобы выглядеть перед ним достойно по его меркам. Неужели всё упирается в неё?       — Ты более чем достойно поступил и всё правильно сделал, — промурлыкала Алка. Она перебирала его дреды и крепче прижималась. — Ты четвёртый на моей памяти, кто вообще не побоялся на Олега руку поднять. Он же всех без разбору так гасит, кто его величеству не мил, я-то привыкла. Знает прекрасно, что фиг кто ему в ответ врежет. А ты молодец — ты ответил. Вот вспомни Костика, к примеру…       — Давай без этих длинных историй, — перебил Стив, поглаживая её живот, едва прикрытый полупрозрачной кофточкой. — Зачем ты меня успокаиваешь мыслью, что я не один дурак такой?       — А ты и не дурак, — отрезала девушка. — И вообще, мне надоело слушать, как ты себя гнобишь. Так что, будь добр, помолчи.       Алка, повернувшись лицом и перекинув одну ногу, аккуратно обвила его за шею. Стив начал покрывать ключицы любимой быстрыми поцелуями.       — Знаю, — отвечал он, расстегнув на кофточке пару пуговиц и спускаясь губами к груди, прикрытой тонким кружевом. — Но он умудряется постоянно портить мне такое позитивнейшее настроение.       — Ничего, сейчас мы его поднимем, — Алка выгнула спину и замурчала оттого, как Стив умудрился ущипнуть сосок сквозь лифчик. Он потянулся к застёжке бюстгальтера, но послышавшиеся в коридоре шаги как минимум двух пар тяжёлых ботинок заставили его остановиться. Эта мера предосторожности не оказалась лишней — вот и робкий стук в дверь. Алка, шипя сквозь зубы, стала торопливо обратно застегивать кофточку.       — Можно к вам зайти? — из-за чуть приоткрывшейся двери вежливо спросила Яна.       — Да, заходите, — недовольно ответила ей подруга, заканчивая приводить себя в порядок. Следом за Яной вошла Лена, а после, с руками в карманах, Олег. Он прислонился плечом к стене и уставился на люстру, словно это всё, что его интересовало в данный момент.       — Я дико извиняюсь за то, что мы вам помешали, — Лена вскинула ладони вверх. — Но тут Олег созрел для небольшой речи для Стива.       — Что-то сдохло в лесу или солнце взошло на западе? — фыркнул тот. — С чего это я удостоен такой чести?       — Вот так, — резко сказала Яна и строго посмотрела на Олега. Тот подошёл ближе. Стив уничтожил его взглядом и развалился на диване, старясь принять невозмутимый вид. Не особо ему это удалось, ибо ребро болело нещадно. Олег переменулся с ноги на ногу, заломил пальцы, потеребил пряжку ремня, достал сигарету и перекрутил её в руке. Свои нервные переживания скрыть практически не удавалось — судя по их масштабам, ставка ответственности очень немаленькая.       — Извини, пожалуйста, — наконец, выдавил из себя Олег. — Я был неправ, мне хотелось выставить тебя на посмешище, так делать плохо.       На искреннее раскаяние это походило мало — скорее на заученную мантру. Стив подозрительно покосился, Алка скорчила недовольную гримасу. Такого откровения они явно не ожидали, в чём же подвох?       — Что это с тобой? — оторопела Алка, привстала и потрогала его лоб. — Горячечный бред? Так температуры вроде нет. Или у меня что-то со слухом, или… Ну не может быть, что ты и впервые за всё время перед кем-то извинился. У тебя есть совесть?       — Ладно, проехали, — Стив не без труда встал с дивана. — Просто было противно, когда эта крыса на меня упала, испугался от неожиданности, да. Драка на сильных эмоциях, — Олег хмыкнул на это, но строгий взгляд Яны не дал истечь из его уст очередной ахинее. — Сломанное ребро — это, конечно, неприятно. Ладно, мир, больше я с тобой драться не хочу. Да и вообще, зачем оно надо — вся эта ругань?       Олег тяжело дышал и не знал, что культурного ответить. Будто в его голове неслась только вереница гадостей. Парень меланхолично сунул правую руку в карман, а левой прикурил сигарету. Стив подошёл к нему и протянул ему руку.       — Мир? — переспросил он.       — Да, конечно. Мир, дружба, жвачка, — протараторил Олег и в ответ на жест протянул ту руку, которую только что вытащил из кармана. Появившаяся внезапно на пальце большая чёрная печатка заставила бы задуматься любого стороннего наблюдателя, умеющего логически мыслить. Но все мысли Стива занимало желание лишь поскорее решить конфликт. С радостью и энтузиазмом сжал он пятерню товарища, предвкушая, что поход больше ничего не испортит.       Но вот он коснулся этого кольца. С печатки подскочила хитро сделанная крышечка, а из внутренностей выскочила змейка и противно зашипела. Стив вздрогнул и отскочил назад, Алка тяжело вздохнула, Лена с ужасом сжала виски руками, а Яна подошла быстрым строевым шагом и отвесила благоверному смачный подзатыльник.       — Вот она и нестыковка, — Алка сжала кулачки в бессильной ярости. — Ну не верилось мне, хоть режьте, что этот засранец просто так возьмёт и извинится. Вот и всё понятно, что ещё было от тебя ожидать?       — Ну ты и сволочь, — прошипела Лена. — Какая же всё-таки сволочь.       — Да что я такого сделал опять? — Олег смотрел на Яну совершенно невозмутимыми и детскими глазами. — Я пообещал больше не бить, не обзывать и не кидаться крысами. Всего лишь милое кольцо, которым я ещё в школе народ развлекал. Кисуль, хватит дуться.       — Может, если я с тобой разговаривать перестану, то ты хоть что-то поймёшь? До тебя же только грубыми методами доходит? — Яна сорвалась на крик.       — Забейте, — еле-еле, заикаясь, промолвил Стив, вскидывая руки. — Ещё не хватало, чтоб вы из-за меня поругались. Будьте добрее и друг к другу тоже.       — Мы в это время осматривали первый этаж, — сменила тему Лена. — Соседнее помещение определённо столовая. Вот это гостиная — видно по камину, мягкой мебели. А там…       — Идём продолжать экскурсию, — устало кивнула Алка, беря Стива за руку. — Слушать эти скандалы нет никакого интереса, надоели.       — Я покажу, — суетилась Лена, взявшая на себя роль гида. — Все остальные там. Зинка посудой восхищается, Серёга…       — Сейчас сами всё увидим, — перебила Алка, выходя за остальными.       Яна переглянулась с подругой, подмигнула ей, и они отошли в другую сторону. Олег затянулся сигаретой и уже хотел пуститься вдогонку. Лена схватила его за рукав, пресекая попытку. Олег немного помялся, но всё же решил не срываться и не обострять без того уже накалённую ситуацию, поэтому направился за провожатой.       Лена повела их вперёд буквально на десяток шагов и остановилась около открытых дверей из красного дерева, указав на них. Изнутри раздавались пререкания Вовки и Зины, звон посуды и дивная мелодия. Новоприбывшие оказались в большом зале, имеющем форму полукруга. Узкие заострённые на концах окна, прикрытые невесомым тюлем и шторами из органзы, уже были приоткрыты. Почётное место по центру занимал круглый стол, накрытый скатертью, и за ним — пять чёрных стульев с резными спинками и мягкими подушками. В правую сторону от дверей раскинулись громадные буфеты и серванты с посудой. Левую часть занимал старинный кабинетный рояль. За ним сидела Ника и играла на нём. Серёга наслаждался музыкой, покачиваясь в её такт и пригубливая напиток из фужера с узором. Судя по выражению лица, парню действительно нравились звуки, извлекаемые длинными пальцами из инструмента. Не походило на очередной показушный маневр для завоевания сердца дамы.       Зинка открыла стеклянную дверцу буфета и рассматривала тарелки, чашечки, вазочки и другую посуду, оставленную неведомыми хозяевами дома. Как ребёнок, она восхищалась тонкостью работы, росписи и фарфора. Вовка ходил за ней по пятам и следил, чтоб она ничего не разбила. Следующая комната наполнилась жизнью, музыкой и свежим воздухом.       — Вы только посмотрите на эту хрустальную вазу! — почти закричала Зинка, увидев заходящих ребят. В её руках находилась посудина с изогнутыми ручками. — Более красивой, изящной и восхитительной я в жизни не встречала.       — Забыла добавить, что хрупкой, — остерегал Вовка. — Аккуратнее, не разбей такую прелесть, а то, зная твои руки-крюки, помноженные на степень восхищения, последствия могут быть плачевными. Сама же потом расстроишься.       Зина лишь покривилась и вернулась к своему занятию. Стив и Олег с большим удивлением и уважением смотрели на Нику, что с лёгкостью исполняла довольно лиричную, трогающую за душу, временами пересечённую дерзкими нотами мелодию. Но эти переходы так плавно и мастерски сменяли друг друга и формировались в завершённую композицию, что слаженнее произведение сложно было и представить. Закрыв глаза, можно было вообразить целую пьесу или балет с завязкой сюжета, переплетением в нём разных ролей, неожиданными поворотами событий. Как разные образы сочетаются в общем рисунке жизни, так в этой мелодии всё было гармонично, всё было не лишним. Такое исполнение доступно далеко не каждому профессиональному музыканту.       — Ты умеешь играть на рояле? — Стив всё же задал интересующий его вопрос. — Никогда бы не подумал, да ещё и так здорово. Стоп, в темноте, без нот? Как?       — А что, по-твоему, я только бухать умею? — плутовски усмехнулась Ника. — Почему же ты в плену таких стереотипов считаешь меня тупой и ни на что не годной пьянью? Назови произведение, скажем, из классики — и процентов восемьдесят вероятности, что я его исполню.       — Не многовато ли ты на себя берёшь? — засмеялась Зина. — Ладно, допустим, я согласна, что ты у нас обладаешь феноменальной памятью и отличным талантом. Любое, говоришь, произведение? Четвёртой балладой Шопена нас порадуешь?       — Ты специально решила выбрать то, что сыграть практически нереально? — погрустнела пианистка. — Я работаю над этим, пытаюсь подобрать, но пока не выходит. Злюка ты.       — Не лезь в бутылку, — рассмеялся Олег. — Ой, извини, я в твой адрес опять про бутылки, и почему именно это крылатое выражение пришло на ум?       — Музыкальный дар от бога моей дамы сердца я уже оценил, — Серёга опёрся на рояль. — Но не всё зависит в этом деле от человека — инструмент тоже играет немаловажную роль. Вовка, — позвал он друга, — ты у нас профессионал в этом деле, а я лишь скромный любитель, кое-как чутка учившийся в музыкальной школе. Неужели за полвека в неотапливаемом помещении, без должного ухода, рояль будет так прекрасно настроен, не ссохнется?       — Объяснить этот фактор тем, — Вовка открывал жене очередную коробку, — что к нему прикоснулась прекрасная юная дева. Силой своей красоты и умения сразу смогла направить инструмент на путь истинный. Даже рояль, у которого тоже есть душа, не устоял пред её желаниями исполнить на нём мелодию.       — Может, за полвека он и сам соскучился по тому, кто сможет им воспользоваться по назначению, — включился в игру Стив, — вот взял и привёл себя в порядок магическим образом.       — Это всё, конечно, смешно, — Вовка допил остатки пива из рядом стоящей бутылки, — но на деле я даже и не знаю. Могу лишь предположить, что не без ухода рояль стоит, если у мышки-проститутки ключи были от дома.       — За углом библиотека есть, — Лена показала пальцем на порядочную стопочку на столе. — Там сколько интересных и красивых книг. Может в своё время они и были распространены и редкостью не были, но вот в наше уже такие достать довольно проблематично. Там есть и готические романы вроде тех, что в коридоре в комоде лежат, древние книги по оккультизму, произведения средневековых авторов. И совсем ни к селу, ни к городу — всякая муть на немецком, фашистская, что ли. Не вписывается она как-то в общую картину коллекции.       — Да, их очень много, я же тоже видела, — Ника продолжила играть. — Но вот одна незадача — те, что на латыни написаны, ещё можно хоть как-то понять. Или же просто восхититься их красотой. Но там есть и другие, в которых вообще чёрт ногу сломит, белиберда какая-то. Я уже так обломилась вот с этой, с какими-то типа магическими знаками, — она показала взглядом на лежащую около Серёги книгу в зелёном кожаном переплёте.       — Может, всё же попробуем понять? — предложила Лена, взяв увесистый талмуд. Открыла, перелистнула пару страниц. — Как жаль, что Костика с нами нет, он бы разобрался куда лучше, чем я. Только два слова на немецком, карандашом написанные на титульном листе. Наг-Сотх. Что бы это могло значить?..       — Опять ты поминаешь своего… — Олег оборвался на полуслове, увидев, как в столовую заглянула Яна. — Кисуль, где ты была, я даже успел тебя потерять?       — Девчонки, идёмте со мной, — она проигнорировала вопрос своего парня, обращаясь к подругам. — Там такая классная спальня, а в шкафу столько одежды всякой. Винтажной, так сказать, и не очень.       — Та я уже видела ту спальню-будуар, — пожала плечами Лена, присаживаясь с книгой в руках на табуретку. — Мой выбор остановился на библиотеке — книги мне куда интереснее, чем тряпки старинные.       — Я предпочту провести время с музыкой, нежели у зеркала, — не поддержала предложение и Ника.       — О, моё живое воплощение музы Эрато, — Серёга поднял бокал. — Ты будешь продолжать вдохновлять меня своей игрой на любовные стихи?       — Прямо не знаю, в какой конец мне и бросится, — Зина высунула голову из буфета. — Мать, ты меня соблазняешь оставить рассматривание этих чудес и пойти смотреть на другие. Хотя, ладно — за двумя зайцами гнаться не стоит. Закончу с посудой и присоединюсь, идёт?       — Ну, а я что? — развела руками Яна. — Моё дело предложить.       — Я с тобой с радостью! — оживилась Алка, хватая со стола подсвечник. — Чего же ты раньше молчала? Что может быть прекрасней платьев, украшений, зеркал старинных?       Девчонки взялись за руки и, весело обсуждая что-то своё, девичье, направились к новым свершениям и познаниям тайн оживавшего дома. Олег достал из-за пазухи фляжку и отхлебнул из неё. Неужели Яна действительно на него обиделась? Стоит надеяться, что наряды уж точно поднимут девчонке настроение, и примирительную беседу вести будет куда как проще.       — Не теряй, — Олег подошёл к Вовке и тронул его за плечо. — Я пойду присмотрю за ними, да и разговор есть.       — Угу, — отозвался друг. — Буду иметь в виду. Смотри только не сделай ещё хуже, как ты мастерски умеешь. Пусть твари бездны вдохновят и вразумят тебя.       Олег довольно улыбнулся в ответ. Кто же ещё, как не тот, с которым пройдена большая часть жизненного пути, так легко понимал бы его с полуслова.       — Как бы хотелось добиться такого же единодушия с Яной, — Олег сделал несколько глотков пива из Вовкиной бутылки и вышел со столовой.

***

      Подруги, убежавшие от своих мужчин, уже пару минут как осматривались в опочивальне, обставленной со вкусом, но в то же время без каких-либо изысков и лишних милых мелочей. Яна посветила фонариком по стенам — на однотонных шёлковых обоях висели несколько картин с мрачноватыми пейзажами. Холодная осень в сумеречных тонах, мёртвый лес, в недрах которого притаились обитатели, одинокий дом посреди скал. Вторую стену украшало изображение ворона, сидящего на склепе, обросшем мхом. Озеро, в котором отражается стареющая луна, на его берегу сидит фигура в капюшоне, склонив голову. Два кожистых крыла тянутся с её спины и цепляются за близлежащий кустарник. Ярко-красные ягоды на сухих ветках бросаются в глаза как единственная яркая деталь композиции. Как капли крови, стекающие с острых шипов. Большинство картин пожухли и краска на них потрескалась, по стилистике, скорее всего картины принадлежали руке одного художника.       — Жутковато, — Алка потёрла озябшие руки. — Такое впечатление, что художник не имел больше вдохновения кроме окружающей его яви. Брр, почему так реалистично, этот ворон словно сейчас поднимется ввысь и закаркает. Открою-ка я лучше окно.       — Раньше в дворянских домах были ключницы, — Яна наблюдала за действиями подруги, как она подвязывает шторы и тянет на себя раму, — а ты у нас кто? Оконница?       — Я виновата в том, что мне дышать нечем? — Алка перешла на свой капризный тон. — Плюс ещё какое-то подсознательное желание очистить помещение от скверны.       Количество света в помещении хоть незначительно, но увеличилось. Ни один из светильников не давал его достаточно, но все вместе они таки позволили предстать перед взором предметам мебели. Они уже не походили на монстров из сказок или строгие бездушные деревяшки. Вон трюмо в серебристой раме, на котором разложена косметика, стоит пара шкатулок, внизу несколько ящиков и симпатичная танкетка с бахромой. Двуспальная кровать с балдахином, накрытая покрывалом в оборках, по её бокам пухленькие тумбочки. Огромный гардероб занимал практически целую стену. Открытые дверцы приветливо манили к себе отблесками света в зеркалах.       — Вот тут, в шкафу, такие платья, такие костюмы, — зачастила Яна, показывая на наряды. — Я мало рассмотрела, Серёгина зиппа тоже пошла по женской линии. Но ведь мы не ищем лёгких путей и всегда добиваемся своего?       Девчонки переглянулись и полезли в закрома с тряпками. Алка взяла и подсвечник, и фонарь, а Яна доставала вешалку за вешалкой. Вычурные вечерние платья из атласа и блестящего бархата, строгие костюмы, повседневная одежда. Юбка-клёш, блузка с бантами и манжетами до локтя, платье с рукавами-фонариками, жакеты, похожие на военные шинели.       — Точно сороковые, не позже, — Алка с важным видом блеснула знаниями о моде. — Причём их конец. В военное время экономили на всём, в том числе и на ткани, поэтому юбки шили карандашами, а широкие рукава считались лишними затратами. Но как только кризис более или менее закончился, то всё вернулось. Хм, белые рубашки изо льна, — она взяла фонарик под мышку, а пальцами дёрнула на себя одну из вещиц. — Если мы говорим о том времени — их могли позволить себе только очень богатые люди по всё тем же причинам. Ведь именно тогда в обиход вошли съёмные воротнички и манжеты. Хорошо и аккуратно выглядеть простым людям хотелось всегда, а ткань стоила немереных денег. Вот и нашли выход.       — Женщины всегда остаются женщинами, даже во время войны, — Яна рассматривала нежно-бежевое пальто с большими лацканами. — Даже если у них совершенно не будет ресурсов, они всё равно найдут способ выглядеть стильно и привлекательно. Так, а это у нас что? Как-то подозрительно знакомо выглядит жакет. Ткань точно такая же.       — Ты о чём? — Алке под руку попалось летнее платье в крупный цветок. Она перевела взгляд на подругу. У той в руках был тёмно-синий жакет с квадратным покроем плеч.       — Помнишь, какое платье было на крылатой бабе? — Яна поскребла ногтём по пуговице. — Хотя да, откуда бы тебе помнить, кисейная барышня. Так вот, очень сильные у меня подозрения, что вот с этим пиджаком они были когда-то единым целым комплектом — эти застежки я запомнила.       — Не помню, — призналась Алка, — я чуть от страха не умерла тогда. Мало что я рассмотрела из состояния отключки.       Яна саркастически засмеялась оттого, что настолько логичный вывод не пришёл ей в голову. Обменявшись с подругой ещё парочкой шуток, она откинула злополучный жакет куда-то в сторону, ибо её внимание привлекла расклешённая юбка.       — Ну и спальня! — Олег стоял в дверях и не мог сдержать восторга. Яна глянула на него, поджав губы. — Здесь хватит места для игры в футбол. А какая кроватка!       Олег продефилировал через комнату и чуть ли не рыбкой плюхнулся на огромное ложе. Закинул руки за голову, разостлал по покрывалу ноги в ботинках. Яна скривилась — хоть ничего её и не удивило, но всё же её чувство прекрасного взяло верх.       — Ну что ты делаешь? — попыталась одёрнуть своего парня Яна, заметив, как с подошв его ботинок сыпется засохшая грязь. — Ну-ка встань!       — Пытается привлечь твоё внимание к себе, — шепнула ей на ухо Алка. — И довольно успешно с этим справляется.       — Какая кровать клёвая, — не обратил внимания на замечание Олег, продолжая витать в своих облаках и мечтательно уставившись в потолок. — Вот бы потрахаться здесь.       Яна сделала вид, что не слышала этой последней фразы. Алка нашла в шкафу симпатичную синюю вязаную кофточку, надела её на себя и посмотрела на отражение. Тёмно-синий цвет и ажурная вязка очень красиво сочетались с золотистыми волосами и гармонировали по цвету с бусами из лазурита. Девушка вскинула нос вверх и начала заплетать свои длинные волосы в косу.       — Я бы от такого зеркала не отказалась, — Алка крутилась перед зеркалом и ей определённо нравилась увиденная картина, — мне жутко оно нравится. Хочу такое себе насовсем, именно такого элемента интерьера не хватает в моей спальне. Такого притягательного, такого мистического.       — Хотеть не вредно, — Олег сладко потянулся и перевёрнулся на кровати. Алка отвернулась от зеркала и скорчила ему рожу.       — О, приколитесь, вьетконговец в зеркале! — задорный смех Стива было ни с чем не спутать. Он пялился в трюмо, согнувшись пополам, и тыкал пальцем на него. Задорный смех так и лился непрекращающимся потоком.       — А зелибобы там нет? — Алка, обернувшись, безнадёжным взглядом оценила картину. — Того самого, что в прошлый раз к тебе приходил?       — Не, только цыгане с медведями вокруг головы хороводы водят! — Стив тряхнул дредами. — И песни поют: «Ай-нане-нане-нане-нане!». Надоели, если честно.       — Твою же мать! — выплюнул Олег. — Начался опять малый театр одного актера в сочетании с филиалом дурдома. Опять дунул своей пакости, да?       — Вообще-то у меня ребро сильно болело, — вполне человеческим тоном ответил Стив. — Я его немного обезболил, а проблемы с ним благодаря тебе. Какой напрашивается вывод? И да, моя покойная мать тут точно не при чём, — он философски и как-то грустно присвистнул.       Олег уже на автомате хотел ответить, но, глянув на Яну, стиснул зубы и перевернулся на кровати. Обострить конфликт в этой ситуации означало ещё больше разозлить свою ненаглядную кисулю, которая и так-то была не в восторге. Стив также не горел желанием выяснять отношения и пререкаться со своим вечным оппонентом. Поднятая тема задела его за живое, уж точно стало не до смеха.       — Пойдём отсюда? — предложил он Алке. — Я только забылся от боли и всех этих недобрых мыслей, как опять начались волны ненависти и злости. Предлагаю провести время в более приятной обстановке.       Алку не надо было долго уговаривать — она нежно и с каким-то пониманием обняла Стива за талию и положила голову ему на плечо. Целуясь и милуясь, парочка покинула комнату. Как только за ними захлопнулась дверь, Олег прицыкнул языком и достал из внутреннего кармана фляжку. Сделав из неё большой глоток, он встал с кровати и подошёл к Яне, что так и копалась в тряпках. Обнял её за плечи, сел рядом и предложил напиток.       — Кисуля, ну чего ты злишься? — парень переместил пальцы чуть выше, к шее.       — Не догадываешься? — Яна фыркнула, недовольно дёрнулась, но фляжку всё же взяла. — Ты мне что обещал, что Стива больше задирать не будешь?       — Я разве сделал ему что-то плохое? — Олег виновато глянул на нахохлившуюся девушку. — Своё обещание, не бить и не издеваться, я более чем сдержал. А вот делать ему замечания я вполне имею право.       — Можешь, конечно. Кольцо по типу чёртика из табакерки тоже объяснишь своей политикой полиции нравов? После такой шоковой терапии он должен был изменить своё отношение к юмору?       — Ты сейчас немного однобоко воспринимаешь ситуацию, — Олег расстегнул ворот блузки и потянулся губами к обнажившейся белой коже. — Почему наш укурок волен веселиться так, как ему вздумается, а я нет? Ему смешно оттого, что он несёт бред, а мне — от его страха и испуга. Тебе не кажется, что в этом есть своеобразная двойная мораль?       — Я выбираю наименьшее зло и путь меньшего сопротивления, — Яна поддалась навстречу ласке. — Его растаманские сказки не приносят ни зла, ни вреда. Твои же жёсткие, а порой жестокие приколы могут и изувечить, и заикой оставить. Вот зачем ты сейчас...       — Давай не сейчас об этом, — прошептал Олег, подхватив Яну на руки и приникнув к её рту затяжным и глубоким поцелуем. Боковым зрением он глянул на кровать. Вот и самое время действовать и осуществить парой минут ранее озвученное желание.       Олег прошагал к ложу и бережно усадил на него Яну. Её щёки чуть зарделись румянцем, а глаза заблестели. Возможно, от крепкой настойки, а возможно, и от предвкушения нежности и романтики. Обида и плохое настроение улетучились без следа.       — Вот почему почти все наши серьёзные разговоры заканчиваются так? — Яна замурчала, прикрыв веки. Олег нежно оглаживал бедра и талию. — Что ты за существо такое, которое всегда может остудить мой гнев? — она игриво пощекотала за щёки своего искусителя.       — Какое такое? — парень незаметно подбирался к поясу брюк и дразнил любимую лёгкими прикосновениями.       — Которое всегда знает, как сделать так, чтоб я забыла обо всём на свете, — томно прошептала Яна, сдерживая стон.       — Ловкость рук и немного мошенничества, — Олег ласково потрепал рыжие кудри, взяв второй рукой фляжку. Пока он приобщался к терпким нотам дубовой коры, Яна сняла плащ и аккуратно повесила его на спинку кровати. Олег осмотрелся по сторонам и направился к двери, чтоб закрыть её надежнее.       В тишине раздался щелчок. Яна растянулась на покрывале и с довольной улыбкой наблюдала, как её любимый небрежно скидывает косуху на пол. Тяжёлая кожаная куртка, увешанная металлом, бренча всеми своими частями, приземлилась с противным чавкающим звуком. Яна томно извивалась, наслаждаясь видом крепкого мужского тела, закалённого уличными драками. Железные бицепсы украшали татуировки и шрамы.       Олег подошёл вплотную и прижался коленом к бедру, плавно переводя Яну в лежачее положение. Она запустила руки под его футболку, легко царапая ноготками широкую грудь и медленно спускаясь ниже к накачанному животу. Олег, тяжело дыша и настойчиво целуя девичье лицо, принялся расшнуровывать блузку непослушными от нетерпения пальцами. Яна чуть приподнялась на локтях и откинула с его лба растрёпанные волосы.       — Ты хорошо закрыл дверь? — Яна слегка прикусила ухо Олега и поймала зубами серёжку. — Надеюсь, никто к нам не вломится?       — Классно, — он справился с последними лентами и крючками и нежно поглаживал спину. — Никто нам не помешает, расслабься и получай удовольствие.       Яна прикрыла глаза и тяжело выдохнула, когда Олег стал спускаться поцелуями от уха к ключице. Он освободил тело любимой от блузки, обнажая зелёный лифчик. Закончив с этим, он залюбовался фигурой девушки, распростёртой под ним. Подсвечник, оставленный Алкой на столике, освещал столь родные и дорогие сердцу черты. Кровь стремительно приливала к нижней части тела.       — Слушай, я тут вспомнила, — приподняла голову Яна, чуть дёрнувшись. Олег недовольно рыкнул. — Та крылатая, Аридана, обещала прийти к нам. Наверное, нехорошо будет, если она застанет нас в неглиже.       — Забей, — Олег избавился от лифчика и прикоснулся к груди. — Вот когда придёт, тогда и подумаем. Ты думаешь, что, судя по её виду, она мало голых людей за жизнь видела?       Он жадно провёл языком по шее и поймал пальцами сосок. Приятное тепло и возбуждение разливались по телу всё больше и больше. Яна согнула ноги в коленях и ощутила напряжение члена. Олег выпрямился и скинул с себя футболку. Одной рукой он продолжал проводить по изгибам тела, а второй взял фляжку с настойкой, забытую на спинке кровати. Следующий глоток из неё разлил ещё большее тепло по нутру и придал стимула желанию более активных и откровенных действий. Яна игриво перехватила фляжку и выпила тоже. Вернув на прежнее место ёмкость, украшенную изображением дракона, она откинулась на кровати. Олег продолжал целовать и покусывать груди, начиная спускаться ниже. Запустив пальцы под пояс брюк, он нежно погладил живот любимой и потянулся к ширинке. Быстро расстегнув пуговицу и молнию, Олег начал стягивать только мешавшую в такой обстановке одежду вместе с кружевным бельем. Он дотронулся до внутренней стороны бедра, поднимаясь выше и запуская руку ей между ног. Яна застонала, растворяясь в волне экстаза — прикосновения к клитору просто сводили с ума. Приоткрыв глаза, она машинально начала расстёгивать тяжёлый ремень Олега — как-никак, но удовольствие должно быть обоюдным.       — Ах ты ж, — Яну резко что-то смутило. — Давай-ка уже разуемся и уляжемся нормально?       — Есть в твоём предложении определённый здравый смысл, — Олег провёл языком меж грудей и приподнялся на руках.       С кошачьей ловкостью он прыгнул в вертикальное положение и нагнулся к шнуркам на ботинках. Руки плохо его слушались, развязать их удалось далеко не с первой попытки. Наконец, мартинсы стояли на полу, а Олег, уже забравшись с ногами на кровать, снова сжал Яну в объятиях. Она успела уже не только разуться, но и обнажиться полностью. Яна по-змеиному выгнулась, словно совершая движения танца. Не выходя из образа, она вцепилась ноготками Олегу в плечи. Её пальцы быстро двигались, девушка перебирала ими по груди и прессу любимого, опускаясь к пряжке ремня. Ловко расстегнула ещё и ширинку джинсов. Олег привстал и избавился от них. Штаны упали на пол, звонко громыхнув цепью. Яна сползла ниже, перед её взором предстал напряжённый член. Пробежав пальцами по всей длине, она взяла его в рот и втянула в себя. Олег тяжело и часто задышал и зарылся пальцами в Янины волосы. Стараясь углубить проникновение, он сделал несколько движений вперёд.       Поставленную задачу Яна выполняла отлично — до логической развязки оставалось уже совсем чуть-чуть. Нет, ещё не время закончиться любовным утехам. Олег с шипением отпрянул от Яны, аккуратно взял её за руки и уложил на спину, прижимая к себе. В воздухе повис звук страстного и глубокого поцелуя. Олег схватил любимую за коленки, спускаясь губами вниз по телу и разводя ей ноги в стороны. Яна резко сделала движение тазом наверх и замурчала, как только язык коснулся её лона. Волны удовольствия пробивали плоть словно током, да и трепетало от них похожим эффектом.       Олег, убедившись, что Яне уже совсем хорошо и сладко, начал проделывать ртом обратный долгий путь по животу, груди, шее, пока, наконец, не добрался до лица. Яна несколько раз коротко чмокнула его щёки и постанывала от предвкушения, пока Олег устраивался меж её ног. Она закатила глаза и выгнулась, когда стоящий колом член заполнил её. После пары толчков с губ слетел уже не сладострастный стон, а крик. Олега это только подбодрило и он начал ускорять темп. Яна закричала громче и вскинула бедра, двигаясь навстречу. Она впивалась когтями в спину любимого, крепче прижимая его к себе. Олег заметил, как она содрогнулась в оргазме, остановился и мягко вошёл на максимум. Как только Яна перестала дрожать, он аккуратно слез с неё и ненавязчивым жестом предложил ей перевернуться.       Яна поняла намёк и, задорно улыбнувшись, встала на четвереньки. Олег взял её за талию и плавно вошёл сзади. Начав с бережных движений, он постепенно ускорялся. Время словно остановилось для этих двоих — существовал лишь момент наслаждения друг другом и трепета одного на двоих. Яна дышала всё тяжелее и тяжелее, временами срываясь на постанывание. Её любимый убыстрял темп соития, стерпеть ещё раз подкатывающий оргазм не представлялось ни возможным, ни желаемым. Апогей настал буквально через несколько секунд: Олег выдернул член, а Яна изогнулась в конвульсиях и упала без сил, забравшись под одеяло. Олег поцеловал её и лёг рядом.       Отдышавшись, девушка привстала и потянулась к своему плащу за сигаретами. Прикурив от догорающей свечки, Яна выдохнула дым куда-то вверх. Его клубы медленно расползались под потолком. В приоткрытое окно влетел порыв холодного ночного ветра и начал раскачивать платье на вешалке, что девчонки оставили на дверце шкафа. Она шатнулась и противно скрипнула. Нетёплый воздух коснулся обнажённого тела Яны, заставив её поёжится и вновь накрыться одеялом. Олег прижал её к себе, а свободной рукой перехватил у неё сигарету.       — Как тебе здесь вообще? — Яна обвила его за шею и устроилась на плече.       — Прикуривать от свечи плохая примета: к покойнику в доме, — Олег затянулся никотином. — Нельзя было зажигалку попросить?       — Ты в это серьёзно веришь? Это мне говорит тот, кто разрушает мифы? Разве я смотрительница маяка и какие-то корабли потеряют ориентацию от моего действия?       — Нет, просто пламя может потухнуть совсем, — Олег с укоризной посмотрел на дотлевающий огарок. — Так не хочется вставать и снова поджигать, — он загадочно рассмеялся.       — Так ты мой вопрос слышал?       — Просто отлично здесь, кисуль. Я доволен. Этот поход превзошёл все мои ожидания, а ведь сколько ещё находок нас ждут. Коттеджи голливудских ужастиков отдыхают перед этой красотой, построенной парой веков раньше. Интересно, как мне лучше будет описать стычку с теми крылатыми чертями? Байки вокруг этого дома были просто обязаны оправдать себя? У этих сплетен есть последователи, что разыграли перед нами представление? Честно, я бы не удивился, коли бы нас снимала скрытая камера.       — Я уверена, что это были не актёры, — покачала головой Яна, взяв фляжку. — Слишком реально для постановки, уж поверь артистке. И не хорохорься сейчас — уж я-то видела, как ты побледнел и был настроен на серьёзную схватку. Я видела, как тот вояка тебя опрокинул, а уж как пулевое ранение у него зажило.… Так что сомневаюсь я, что тут всё так просто. Интересно, что же нам желает рассказать та мадам в корсете?       — Придёт — так узнаем, — Олег погладил Янино плечо. — Дай насладиться моментом и почувствовать себя средневековым лордом в этой кровати.       — Плохое какое-то сравнение. Мало романтики в историях про героев того времени, когда смерть была гораздо более верной спутницей жизни.       — Да, смерть, — задумался Олег, тоже отхлёбывая коньяк, — болезни и войны тогда не щадили никого. Но ведь у всего есть плюсы: люди жили одним днём, наслаждались моментом и быстро угасали. Казалось бы, Жизнь и Смерть, две сестры. Первую с лёгкостью побеждали войны, эпидемии, инквизиции, топор палача, наконец. А есть ли сила в этом мире, которая сильнее Смерти? Кто знает, когда она решит прикоснуться к любому из нас? В этом-то мы ничем от них не отличаемся, от людей Средневековья, мы также в любую секунду можем умереть. Может разве что по другим причинам, нежели тогдашние богачи и те, кто мог себе позволить жить именно в таких условиях, но тем не менее.       — Интересная аналогия, — согласилась Яна. — Если продолжать тему Средневековья, так тогда и уровень жизни-то был куда хуже, много что было не дотягивающим до современного уровня.       — Если меня не станет, например, — философски продолжал Олег, — долго ли ты будешь горевать по мне? Этот же вопрос наоборот я могу задать и себе. Нет, конечно, я не собираюсь умирать, но коли такое произойдёт, то страдания…       — Хватит, — перебила Яна, — ты уже нажрался, что ли? После коньяка и секса частенько тянет на рассуждения о вечной материи, но вот о жизни и смерти — это уже слишком.       — Конечно, — выдохнул Олег, опять прикладываясь к напитку и дотягивая последние остатки сигареты, — это правда. Романтика странных вещей и страстных любовных утех сведёт с ума кого угодно.       — Жизнь вообще полна сюрпризов и странных поворотов.       — На то она и есть. Показывает нам возможности, течёт, гибко извивается и меняет форму. Но тут приходит её сестра и грубой стагнацией сковывает все её усилия. Один момент остаётся навсегда. За это никто её и не любит. Смерть — истинный скульптор жизни, оставляющий…       — Иди сюда, мой мыслитель, — Яна отставила фляжку в сторону и припала к губам Олега поцелуем, пока его не унесло в слишком далёкие дебри рассуждений. Он крепко прижал Яну к себе и потёрся о её бедра. Девушка вновь растаяла в объятиях любимого, в его сильных, но нежных для неё руках. Напряжённый член опять всё сильнее прижимался к её чреслам. Яна закинула ногу на бок Олегу и пустила его в себя. Он сгрёб её в охапку и вошёл в неё одним резким движением. В воздухе вновь повис стон удовольствия. В таком же уже свежем, как и в остальных помещениях, заполнившихся живой энергетикой. Одежда валяется на полу, ожидая хозяев. Свеча горит, дверца шкафа покачивается, в зеркале отражается трепыхающееся одеяло. Два раза пробили часы, что в гостиной завела Алка, их было прекрасно слышно и здесь. Старый и всеми забытый особняк выходил из мёртвого состояния. Сколько же пылкой энергии наполнило спальню — казалось, сами стены стали теплее. Дом очень давно не ощущал любви.

***

      Алка нагнулась над комодом с книгами в коридоре и доставала что-то из нижнего ящика. Стив стоял у открытого окна, опираясь плечом на стекло и на свет рассматривал свой нож. Блики красиво отблёскивали от металла, обтекая форму и переламываясь на кровостоке. В этой картине он выглядел как чёрное жало неведомого зверя, покусившегося на светлую материю. Как то, до чего свет не может добраться и оно является корнем зла. Как корень зла, который порождает свет. Как то, что умерло, чтобы подняться из пепла, а новая жизнь зарождалась вокруг выжженного остова. Зрелище завораживало, всё новые и новые эпитеты просились в голову.       — Занятно, — голос Алки выдернул его из далёких глубин сознания, — беглым взглядом я пробежалась всего по нескольким страницам, а уже чувствую образ педантичной и холодной фрау, — последние слова были не без сарказма. — Страсти в немецком любовном романе горят так же, как у всех людей.       — Понравилось? — Стив оторвал взгляд от своей цацки. Он прекрасно знал страсть своей любимой к немецкому языку, который та знала, словно родной.       — Я щас тут и останусь, нет, не стоит, — Алка захлопнула ящик шкафа. — Пойдём лучше дальше — в этом коридоре холодно и неуютно.       — За музыкальной комнатой я приметил несколько кладовых и чуланчиков. Посмотрим, что там?       Стив аккуратно спрятал нож в карман и взял Алку за руку. Они миновали по коридору место недавней драки, о которой напоминали несколько капель крови на полу и отскочившая от одежды заклепка. Из-за неприкрытой двери в гостиную слышалось, как чётко и звонко отстукивали часы. В столовой Лена и Серёга вели оживлённую дискуссию по поводу изречений какого-то там средневекового философа и определением их для современных реалий мира. Чуть поодаль, в небольшом закутке обнаружилась маленькая дверца. Судя по её неприметному и непрезентабельному виду, вела она то ли в подвал, то ли в чулан. В лучшем случае — подсобное помещение, коих в таких домах любили делать немереное количество. Стив осмотрел её и с силой дёрнул на себя. Неплотно прикрытая задвижка слетела.       — И что же там? — Алка нетерпеливо выглянула из-за его плеча.       — Это винный погреб, — парень включил фонарик и водил им по сторонам. В маленьком радиусе обзора, что освещал огонёк, были видны запылённые горлышки бутылок.       — Отлично, — довольно протянула Алка. — Прихвати бутылочку с собой. Вполне себе можно распить, как думаешь?       — Вино, чтобы догнаться, самое оно. Да, детка, ты права.       Стив выбрал самую близкую к нему бутылку и засунул её в рукав джинсовки. Прикрыв дверку помещения, он хаотично провёл лучом света по тёмным закромам.       — Смотри, — прищурился Стив. — Вон там явно есть ещё что-то, я вижу проход вдаль. Хотя подожди, двери там вообще нет — там арка над входом. Интересно.       Освещая себе путь, Стив направился осматривать обнаруженную локацию. Алка последовала за ним. Арка, о которой шла речь, находилась чуть левее от чулана-погреба. Более детальное рассмотрение под лучом света явило взору изображение как будто из средневековых книг, показывающее алхимиков за работой. Они готовили в котле варево и о чём-то ожесточенно спорили. Один из них вскинул руку в предупреждающем жесте. За ними художник изобразил полки со скляночками, книгами, неведомыми снадобьями. Алка уронила челюсть, всматриваясь в прорисованные до мелочей детали. Стив прошёл вовнутрь помещения. Фонарик освещал очертания старой газовой плиты, проржавевшей раковины, навесных шкафов, небольшого стола под стеной, пары кокетливых кресел в углу около небольшого столика с кофейным сервизом. Кухня, без сомнений. Алка уже аккуратно открывала форточку, впуская свежий воздух. Он врывался потоками ветра, прогоняя застоявшуюся и мёртвую атмосферу.       — Интересная зарисовка, — девушка чуть поёжилась. — Алхимики и кухня. Ассоциации, однако, занятные.       — Кухня как кухня, — комментировал Стив, открывая дверцы. — Сковородки, кастрюли, плита, шкафы, посуда. Всё обычно, несмотря на красивый декор и картину над входом. Что я ещё могу сказать? О, даже холодильник тут есть.       — Что ты там ищешь? — Алка напряглась, увидев, как её любимый распахнул чудо техники более чем полувековой давности.       — Я открываю холодильник — там солнце! Я открываю холодильник — там небо! — запел на только ему понятной волне любитель странного юмора. — И ещё маленькие папуасики радуются новому дню.       Алка сжала виски кулаками, как будто у неё раскалывалась голова, небрежно скинула ветровку в кресло и уселась на подоконник, расправив свою расклешённую тёмно-бордовую юбку. Разрез на ней обнажил ногу в кружевном чулке и высоком сапоге. Алка откинулась назад, ближе к свежему воздуху. К этому укуренному бреду она давно уже привыкла и принимала дорогого человека таким, какой он есть. Иногда шутки даже веселили и радовали, но сейчас явно не тот случай. Романтика и вино, интимная обстановка. Вот именно сейчас зашкаливало желание становиться слушательницей в единственном числе. Стив почти сразу заметил плохое настроение своей куколки, резко посерьёзнел и посмотрел в её сторону. Хоть он и строил на людях из себя весёлого дурачка, это же совершенно не означало, что он им и являлся.       — Детка, ты в порядке? Я чем-то тебя обидел?       — Ну как чего? — молвила в ответ Алка, надув губки. — Твои приколы уже напрягают даже меня. Где обещанная романтика?       — Извини, — Стив подошёл ближе и взял её за коленку, дразняще выглядывающую из разреза юбки. — Сейчас я всё организую, детка, это не стоит твоих капризов. Твоё желание для меня закон.       — Мы же не закончили в гостиной, — Алка игриво потерлась о щёку.       — Ну, в общем, да, ты права, — Стив поцеловал ярко накрашенные губы. Она в ответ обняла, жадно накинулась, обхватила ногами.       — Твоё ребро, — опешила Алка, увидев, как любимый на её действия зашипел, чуть согнулся и резко отошёл в сторону. — Моя очередь просить прощения за неаккуратность.       — Да, чёрт подери, будь оно трижды проклято, — пробубнил Стив. Горечь в интонации словно сулила разочарование всей жизни. — Надо бы обезболить немного, да и настроиться на позитив.       Он подошёл к резному столику. Уселся в одно из кресел, достал из рукава ту бутылку вина, прихваченную в винном погребе. Нет, чего-то не хватает в этой композиции. Держась за бок, Стив подошёл к шкафчику с посудой, что стоял рядом. Нашёл там два бокала и переставил их на столик рядом с бутылкой. Так натюрморт стал более полным. Стив, довольный своей работой, вытащил из кармана трубку, наполнил её травкой, поджёг и с удовольствием раскурил.       — Я сейчас пойду за книжкой той вернусь, — Алка возмутилась и хлопнула себя по ногам. — Пока ты покуришь, я ещё почитаю. Всё честно, каждый занят своим делом.       — Детка, расслабься и не парься, сейчас я пыхну, — Стив сделал большой затяг, — и буду взлетать на волнах добра. Я надеюсь, ничего не испортит этот чудесный вечер, и никакие негативные мысли не помешают нам подняться к небесам.       — Давай-давай, взлетай-взлетай, только потолок головой не пробей.       — А вино-то отличное, — ушедший на свою волну любимый укурок не слушал её, а изучал винную бутылку. Он достал нож и откупорил её. — Почти вековой давности, офигеть просто! Я знаю, сейчас надо ещё свечи найти, будет вообще ништяк. Уверен, они где-то тут есть. Ищущий — найдёт. Я ищущий — и я найду.       То ли великий Джа решил снизойти до своего почитателя, то ли лучше назвать факт случайным стечением обстоятельств, но чтоб обнаружить желаемое, стоило только парню повернуть голову. Два кованных канделябра спрятались за кофейным сервизом. Один имел форму сплетающихся в клубок трёх змей, головы которых свечи украшали, будто короны. Второй походил на неведомого морского гада, раскидавшего щупальца. Стив поджёг их оба и расставил по бокам стола. Плавное и тёплое пламя шести свеч навело полумрак в помещении. Предметы интерьера откинули чудные тени на стены, огоньки слегка вздрагивали от сквозняка. Довольный выполненной задачей Стив разлил вино по бокалам и снова затянулся своей трубкой.       — Ну, может быть, ты присоединишься? — он позвал обречённо уставившуюся в пол Алку.       — Ладно, вино я буду с удовольствием, умеешь ты уговаривать, — Алка спрыгнула с подоконника, как кошка. Её шифоновая кофточка чуть задралась. Стив с удовольствием облизнулся. Травка вкупе с созерцанием плавных линий тела вызывала у него вполне естественные желания.       — Вообще-то я хотел оставить его на догонку, — недовольно заметил романтично настроенный любитель веселящего дурмана, попыхивая трубкой, — но если ты хочешь сейчас, то держи.       Он отложил трубку и начал разливать вино. Наполнив бокалы рубиновой жидкостью, Стив протянул один из них Алке. Взяв пузатую ёмкость за изящную ножку, она села на столик и устроила ноги на подлокотнике кресла, в котором сидел Стив.       — А вино прекрасное, — сняла пробу с напитка Алка. — Разве что кислит сильнее, чем хотелось бы.       — Чувствую себя арабским султаном, — Стива уже хорошо начало накрывать. Он пару раз сильно моргнул и принялся гладить чулки, пробираясь в разрез юбки. — Около меня сейчас прекрасная наложница в лёгкой одежде, что не только не скрывает, а ещё больше показывает идеальные формы.       — Ты султан? — Алке даже стало интересно, что же за глюки посетили её парня в этот раз. Она хихикнула. — А почему ж ты без чалмы?       — У нас так не принято. Мы не носим чалму, она затрудняет получение энергии из космоса. Вот закрою голову и потеряю связь с тем миром, — глубокомысленно изрёк Стив. Его глаза немного покраснели.       — Из космоса приходит энергия? — еле сдерживала смех Алка, залпом осушив бокал и наливая себе второй. — И получается она только через голову?       — О да, госпожа. Так приходит великая мудрость от других цивилизаций, находящихся от нас на расстоянии нескольких миллиардов километров. Именно так и происходит обмен информацией у нас с ними. По-другому же никак с ними и не связаться. Процесс получения нового и прекрасного идёт у меня с ними постоянно и подсказывает ответы в разных ситуациях. Например, сейчас высшие силы дали мне способность разглядеть, насколько же нежны и идеальны кромки твоих чулок. Это не дано увидеть простому смертному. Она открывается только просвещённым.       — Инопланетяне с тобой говорят? — Алка решила включиться в игру. — И вызывают у меня смущение?       — Как же может вызывать смущение правда? Кто же о себе знать такого не будет, если сделал себя красивым, но в скрытой форме? Наши разумные братья не могут мне врать.       Алка больше приподняла подол и выпрямила ноги. Стив перебирал пальцами по тонкому нейлону. Резкая граница — и он уже ощущает бархатистую нежную кожу. Алка мяукнула и подставила бедра для ласки. Она выгнула спину и опёрлась на правую руку, в левой всё ещё держа бокал с вином. Алка качала его из стороны в сторону и наблюдала за движением жидкости в стенках. Вот в одну сторону — прилив, вот в другую — отлив. Красный — цвет страсти. Эти волны словно символизируют нарастающее возбуждение. Они такой же бурей поднимаются в стакане, стремясь выплеснуться наружу. Нет, это не горячая страсть, а другой образ, который идёт всё ближе и ближе. Тёплая струя потекла по груди — пара алых капель попали на кофточку.       — Что случилось, детка? — Стив заговорил почти нормальным голосом, после того как Алка вздрогнула от неожиданности. — До тебя дошла негативная энергия?       — Не совсем, — испуганно, она залпом выпила остатки из бокала. — Появилось какое-то нехорошее предчувствие — уж слишком это вино похоже на кровь. Красный цвет не только символизирует любовь, но ещё и то, что течёт по нашим сосудам. Слушай, я, видимо, твоей травки надышалась. Когда я вино пролила, то меня на мгновенье посетило видение. Огромная какая-то фигура с топором, замах — и всё, больше ничего. Милый, я боюсь, что не за горами подобное у нас случится. Как будто скоро кровь будет литься так же, как и это вино сейчас пролилось. Странный какой-то знак, меня словно насквозь пронзило. Так прострелило плечо, оох.       — Мда, а я же так надеялся, что ничего нам не испортит вечер, — расстроился Стив. — Да и ты же сама хотела позитива. Только вот почему тебе пришли мысли про каких-то маньяков? Не надо ничего бояться — дядьки с топорами гоняются за людьми только в фильмах.       Алка ушла в себя. Взяв со стола бутылку, она продолжала сама себя вводить в гипноз. Видение повторилось, но уже отчетливее: кровавая бойня, огромная фигура. Тряхнув белыми волосами, непривычная к таким сюрпризам девушка отхлебнула вина из горла, пытаясь отставить мир грёз и вернуться в реальность. Это же всего лишь домыслы, сродни страшному сну, навязчивая идея, наконец, после того пережитого ужаса. «Это же бред и галлюцинации», — говорил разум. «Неспроста и именно сейчас», — говорило сердце.       — Детка, ну что же с тобой? — словно из другого мира услышала она Стива. Он нежно прижимал её к себе. — Теперь вот ещё и плакать начала, из-за чего?       — Да, и встреченные нами существа бывают только в вымышленных историях, — по щеке Алки скатилась слеза. Наваждение вроде испарилось. — Нет, здесь явно замешаны не люди. Интуиция мне говорит, что лучше уйти. Давай убежим отсюда подальше. Яна не обидится…       — Не нужно получать плохие сигналы, — плавно начал Стив, покрывая зарёванное лицо поцелуями и поглаживая нежную шею. — Видимо, ты настроилась не на тот канал. Нужно получать полезную и позитивную информацию. Не лови негативных волн — они будут стараться тебя сбить с толку, но ведь ты гораздо сильнее и можешь сама решать, что получить, а что нет. Сейчас сними стресс, выпей и покури ещё, детка. Потом покружись в танце немного — он обязательно развеет твою печаль. Я обещаю тебе, что после этого все страхи исчезнут так же, как солнце прогоняет тьму, как вода тушит огонь, как весна прогоняет зиму.       Алка ответила на поцелуи. Нежные напудренные щёки оставили следы на щетине Стива. Пару раз вздохнув, девушка начала выполнять указания, полученные ранее. После проведённых манипуляций мозг затуманило до такой степени, что новые мысли просто не хотели приходить — лишь видимая явь заполнила собой восприятие. Алка немного походила кругами по кухне, пытаясь забыть остатки тех старых и нехороших мыслей. Стоило только пару раз прокрутиться вокруг оси, как наваждения начали улетучиваться, а пережитое и показавшееся показалось дурным сном и чужеродным навеянным образом. Вино ударило в голову, конопля замедлила время и реальность начала проще восприниматься. Стив наблюдал за незамысловатыми движениями и ощутил прилив нежности — так сладко было смотреть на появившуюся улыбку на лице любимой. Парень пошёл навстречу, Алка же продолжала извиваться в образе. Стив поймал её, притянул к себе и поцеловал.       — Ну вот, я же говорил, — прошептал он, торопливо расстегивая пуговицы на её кофточке. — Ничего плохого не будет, а если и случится когда-нибудь, я буду с тобой рядом. Постараюсь никогда-никогда тебя не оставить, что бы не случилось.       — Да, я верю, — Алка отстранилась к подоконнику, прогибая спину и выпячивая грудь. Лёгкая блузка, державшаяся уже только на плечах, плавно опустилась на пол.       — Я люблю тебя, детка, — Стив усадил любимую на подоконник, поглаживая её талию и бедра. — Это не сможет изменить ничто ни в этом, ни в другом мире. Твой образ идеален, твоя фигура совершенна, — он поцеловал мягкое плечо.       Алка закрыла глаза, растаяв от комплиментов, и поддалась волне нежности. Вино уже очень хорошо сделало своё дело: подробности того, как Стив развязал ленточки на её стрингах, покрывал поцелуями шею и грудь, избавился от лифчика и нежно сжал соски остались за кадром. Алка призывно раскинула ноги, прекрасно понимая намёк на то, к чему всё идёт. Окидывая жадным взглядом фигурку любимой в неверном свете догорающих свечей, Стив почувствовал, что больше не может терпеть — желание заняться любовью стало первоочерёдным. Одним резким движением он вошёл в неё и начал быстро двигаться, заставляя старый подоконник противно скрипеть. Алка застонала, но эта попытка была довольно быстро пресечена поцелуем. Непрекращающиеся наслаждение, флюиды счастья, казалось, играли в каждой клеточке тела — этот секс был неземным, выходящим за грани сознания. Вся вселенная ограничилась взаимными феромонами — блаженство лишь набирало обороты.       — Наша любовь будет вечной, — томно выдохнула Алка, когда Стив, прорычав, спрыгнул с неё. — Такой же вечной и сладкой.       — Это наша вечность, милая, — Стив подал ей кофточку с пола. — Ты для меня вселенная, а твоя красота — самая яркая галактика в ней.       Одевшись, Алка опустила голову на сложенные руки. Активные действия и небольшой перебор увеселительно-развлекательных веществ вызвали спазмы в желудке и вертолёты в голове — нужно было перевести дух. Стив всё понял без слов и, превозмогая боль в сломанном ребре, поднял любимую на руки и устроился с ней в кресле. Алка заворочалась, поудобнее укладываясь на груди. Стив обнял её и взял со стола недопитую бутылку. Он сделал несколько глотков из неё, с блаженным видом разглядывая и поглаживая белокурого ангела, который занимал все его мысли и сердце.       Так прошло около получаса. Стив и не заметил, как опустошил бутылку и сам уже начал засыпать. Но резкие движения и пронзающая боль заставили его забыть об отдыхе. Парень выругался и открыл глаза. Алка проснулась и смотрела на него с изумлением и шоком. Взгляд человека, который пытается ответить себе на вопрос «кто я?» Когда в голове крутятся странные мысли, и она смутно вспоминала события.       — Проснулась? Ну как ты?       Алка медленно подняла гудящую голову, хлопала глазами, схватилась за лоб и начала возвращаться к реальности. Стив аккуратно пересаживал её на другое своё колено и поправлял одежду.       — Что это было? Я вспоминаю совсем странные события, у меня такая каша в голове. Султан какой-то, потом про странное тревожное чувство, связанное с кровью. Резкий перепад, потом обалденный секс. Меня как будто отрубило, удовольствие было слишком сильным, как в последний раз прямо. Где бы здесь умыться и привести себя в порядок?       — Очередные интересные приходы, — с улыбкой заметил Стив. — Ты и до этого мне говорила про странные ощущения, но я тогда подумал, что всё-таки тебя отпустит. Довольно занятные перепады вызывает у тебя то, что должно давать по большей части радостные видения.       — Но занятия любовью в таком состоянии божественны, — Алка обхватила любимого за шею и поднесла губы к его губам.       Стив жадно впился в её рот, на котором остался сладкий запах перебродившего винограда. Парочка устроилась в кресле удобнее — благо его размеры позволяли впихнуть хоть колосса. Кухня заполнилась ароматом благовоний и воска от догорающих свечей, запахом травки и вина. На столике грязная посуда, на полу Алкины стринги, на спинках кресла одежда. Определённо кухня тоже ожила.

***

      — Может, ты всё-таки не будешь пытаться туда залезать? — предостерегал Зину Вовка, видя, как она пытается встать на полочку буфета, чтобы дотянуться до блюда с изображением корабля. — Ты же и так уже его видишь, зачем обязательно всё сцапать?       — Печально это, — Зинка поняла, как жалобно хрустит деревяшка под её коленкой. — Так мне не видно все мельчайшие детали композиции. Ну ладно уже, хрен с ним. Тогда получается, что здесь всё мной осмотрено, — она начала составлять посуду обратно в шкафчик. — Что вы там говорили про наряды в спальне?       — Там, — Лена показала пальцем сторону, не отрываясь от книги. — По коридору дальше и направо. Наслаждайтесь.       — Да, точно, Олег же мне говорил, что они туда ушли, — вспомнил Вовка, поправляя сползшую с плеча шлейку от гитарного чехла. — Что ж, пошли оценим, чего там можно найти интересного.       — Есть у меня подозрения, что вам там уже делать нечего, — засмеялась Ника, резко прекратив играть довольно задорную мелодию. — Поверьте моему достаточно идеальному слуху и логике, по которой я сделала вывод о расположении этой спальни.       — Что за моча тебе опять ударила в голову? — не могла не нагрубить ей Зинка. — Загадками какими-то ещё говорить начала.       — Не веришь мне — вперёд, — невозмутимо ответила Ника, слова кладя руки на клавиши. — Я с радостью послушаю, какую нечисть и какие круги ада помянут ребята после того, как вы к ним вломитесь. Насколько в далекое путешествие вы будете посланы. Поверь, дорогая, я услышу, — неприкрытое торжество в голосе возвысилось даже над сарказмом.       Девчонка опустила взгляд на клавиши и всем своим видом дала понять, что разговор окончен. Серёга даже зааплодировал на такой выпад. Зина презрительно отвернулась — этот раунд был явно не в её пользу.       — Ладно, идём уже, — Вовка взял жену за руку и потянул к выходу. Спустить ситуацию на тормозах показалось лучшим выходом, чем стать свидетелем атомного взрыва.       — Почему она опять выставляет меня на посмешище? Кто из нас ещё злая и язвительная ведьма? — Зинка резко дёрнулась в сторону объекта ненависти в ответ на издевательски показанный ей средний палец. — Ах ты, манда малосольная! По какому праву ты мне дерзишь?       — Не сочти за наглость, — Серёга перекинул ногу на ногу, — но тебя, моя красноволосая дьяволица, я сейчас слышу в разы громче и больше. Твои ругательства гораздо оскорбительнее, а агрессия хлеще.       — Обойдусь без адвоката, — фыркнула Ника.       — Если не желаешь успокаиваться мирными методами, то мне придётся применить некоторые секретные приёмы, — Вовка перехватил разбушевавшуюся Зину поперёк туловища и ещё более решительно продвинулся к выходу.       — У каждого свои понятия о брачных играх, — Серёга игриво проводил взглядом, как Вовка буквально выволок с комнаты свою бушующую вторую половинку. — Завоевать расположение прекрасной дамы и подобрать ключик к её сердцу. Милая, ну как же мне доставить тебе удовольствие? — он протянул ладонь к Нике.       — Для начала перестать меня доставать. Я не верю в серьёзность твоих намерений, равно как и в то, что я вызываю у тебя нежные чувства. Влюблённые не ведут себя так, как, например, ты сегодня. Почему ты засмотрелся на эту Аридану?       — Ревность, — просюсюкал Серёга, спрыгивая с рояля. — Душа моя, почему мне сейчас показалось, что мы с тобой уже лет десять как женаты? Ты успела сама придумать причину, обидится, но при всём этом выясняешь отношения, а не посылаешь меня.       — Я скорее умру старой девой.       — Любить кого-то, держа дистанцию, — как же это прекрасно. Не давать мне надежд, но и ругаться за то, что я кошусь на других телочек. Милая, ну почему ты такая упрямая? — Серёга подошёл вплотную сзади к Нике и картинно провёл пальцами от её щеки к плечу.       — Уйди, — у неё явно не было настроения на разговоры с дамским угодником. Она презрительно отдёрнулась.       — Мы сколько с тобой уже встречаемся, почти два месяца? — навязчивый ухажёр не сдавался. Присев на корточки, он скользнул рукой от бока к животу. Ника стиснула зубы и продолжила играть. — Тебе не кажется, что я ждал уже более чем достаточно, чтоб получить свою награду?       — Нет, — девчонка стукнула локтём по кисти, что уже забиралась ей под пояс штанов.       — О, какая страсть, — Серёга допил вино из бокала и в один прыжок оказался у открытого окна. — Почему мне вспомнилась подсмотренная в детстве кошачья романтика. Как кошка шипит на кота, возжелавшего её, бьёт его по морде. Всем своим видом показывая, что не нужны ей его ухаживания. А он в итоге берёт её зубами за шкирку и жёстко трахает. Нет-нет, я так делать не собираюсь — воспитание не позволит мне так обойтись с барышней. Но чему-то поучиться у этого кота можно.       — Что ты собрался делать, умник? — Лена оторвалась от книги. Серёга запрыгнул на подоконник и перемахнул на улицу. — Ты совсем больной или решил покончить с собой от несчастной любви? Выпрыгнув с первого этажа?       — Ой, да не парься ты, дорогая, — Ника игриво засмеялась. — Меня это так забавляет, будто ты не знаешь, что он в душе-то безобидный?       — Не особо. Я стараюсь держать дистанцию от таких людей, — покачала головой Лена. — Я к чему и спрашиваю: ты не обидишься, если я тебя с ним оставлю? Смотреть на то, как этот дурень стоит из себя рыцаря, нет никаких сил. Мне было бы гораздо интереснее пойти в библиотеку и там до упоения предаться пополнению копилки своих знаний.       — Любому другому человеку я бы сказала, что он слишком странно себя ведёт, — тон Ники стал холодным и рассудительным. — Ты держишься особняком от всех, нервно осматриваешься по сторонам, действуешь на своей волне. Это похоже на тебя, но…       — Меня просто напрягает постоянно находиться с людьми, — Лена отвечала сбивчиво и с заминками. — Поэтому извини, но я пойду изучать книги.       — Лен, скажи ты правду, — Ника впилась глазами. — Тебе очень плохо и некомфортно не с нами, а потому что с нами нет Кости? По какой причине? Тебя интересует только литература — это тоже на тебя не похоже. Ни наряды, ни антиквариат…       — У Костика много работы, — рука Лены дёрнулась — она уронила стопку книг около себя. — Та ничего страшного, мы с ним ещё здесь побываем как-нибудь в другой раз. Неважно.       Ника нахмурила лоб и поджала губы куриной попкой, наблюдая за тем, как подруга собирает уроненные книги, хватает со стола подсвечник и спешно удаляется. Нет, она точно что-то недоговаривает, а, возможно, даже привирает. Паранойя или интуиция?       — Цветы с кладбища для самой прекрасной тёмной пианистки, — Серёга впрыгнул в окно как кот. В зубах он держал букет из огромных полевых цветов и нескольких лилий. — Вот почему в таких местах они особо большие и красивые? Как раз такие, чтоб по достоинству оценить твой музыкальный дар.       — Мило, — Ника одарила коротким взглядом преклонившего перед ней колено парня. — Спасибо, дорогой поклонник моего таланта. Оставь на крышке.       Серёга хотел на это разлиться очередными рассуждениями о высокой природе любви, но его прекрасная нимфа уже снова отвернулась к инструменту и с экстазом погрузилась в исполнение следующей композиции. Она настолько вкладывала в неё душу и эмоции, что ноты лились как летний дождь. Казалось, можно было ощутить дуновение тёплого ветра и запах мокрой травы. Где-то далеко пели птицы и порхали бабочки.       — Это воистину небесная рапсодия, — Серёга вынырнул из захлестнувших его сознание образов и встал у рояля с другой стороны клавиш. Немного помедлив и просчитав ритм и такты, он начал подыгрывать в тему басовую партию.       — Как будто прогремел гром, — Ника отвлеклась и посмотрела на товарища с улыбкой, — но, чёрт подери, это очень даже в тему.       — Я рад, что смог тебе угодить, — Серёга продолжал перебирать по клавишам. — Нежность и брутальность прекрасно сочлись. И мысли наши о том, что несёт в себе эта композиция, тоже. Может, это первый шажок к единению наших душ?       Ника широко улыбалась, не совсем было ясно, что она хотела этим сказать. Неужели такое своеобразное совместное творчество произвело на неё впечатление и теперь есть шансы хоть чем-то в дальнейшем её заинтересовать? Почему на душе стало так тепло и радостно просто от одного её счастливого вида? Как же хотелось прижать её к себе и поцеловать. Шансы на то, что эта мечта осуществится, резко переместились по шкале в плюсовом значении.       «Главное не торопить события, — думал Серёга. — К каждой красавице нужен свой подход, какой бы ледяной она не казалась. Поздравляю себя, кажется, я нашёл направление, в котором следует работать. Она улыбается мне, это победа».       Разбросанные на диванчике и столике книжки, пустые бутылки, открытый буфет с выставленной посудой, живые цветы на рояле и тёплая и любовная мелодия, исполняемая двумя пианистами. Разве этого мало для утверждения, что сия зала тоже вспомнила о жизни?

***

      Широкий металлический браслет противно впился в кожу под крепкой хваткой дорогого мужа. Зина давно уже перестала брыкаться и пытаться вырваться, однако Вовка всё ещё не отпускал её.       — Ты успокоилась, бесёнок мой? — он аккуратно прижал жену к стенке.       — Пусти, — ворчливо протянула Зинка, пытаясь пригладить растрёпанную косу. — Извини, я немного сорвалась. Я из кожи вон лезла, но твоя сестра не умеет общаться с людьми. Ей стоит преподать урок!       — Остуди немного огонь в пекле амбиций и прислушайся сама, — Вовка старался говорить как можно мягче. — Неужели эти стоны Яны и стук кровати ни о чём тебе не говорят?       Вовка обнял за плечи всё ещё тяжело дышавшую жёнушку и неторопливо пошёл с ней вперёд по коридору, как будто они были на прогулке в парке. Зина расплела волосы, ярко-красные пряди на чёрной кожаной куртке смотрелись как языки пламени на углях.       — Прислушайся, — прошептал Вовка, остановившись около тяжёлой дубовой двери. Зина заломила руки, но всё же припала ухом.       — Похоже на то, что я действительно погорячилась, — она исподлобья виновато глянула на мужа. — Ника в этот раз была полностью права. Всё же это ваше семейное — такой идеальный слух, присущий музыкантам.       — Вот и шевелим ножками отсюда, — Вовка игриво приложил палец к губам, из закрытой двери раздался стон.       — Хорошо разлекаются, чертенята наши, — Зина прыснула в кулачок и на цыпочках направилась дальше по коридору.       До следующей двери, небольшой и изящной, оказалось менее десяти шагов. Зина аккуратно толкнула чуть приоткрытую створку. Та поддалась без проблем. Ещё одно помещение распахнуло своё нутро искателям приключений. Местонахождение окна в комнате определилось по узкой полоске света, что выбивалась из-под достаточно лёгкой гардины. Зина, аккуратно двигаясь и шаря руками впереди себя, двинулась вперёд.       — Такое впечатление, что бабочка летит на свет, — она тихо заматерилась, когда почти у самой цели что-то упёрлось ей в спину. — Блин, где фонарики все подевались, я ничего не вижу.       — Вот эта штука ещё должна работать, — Вовка на ощупь пытался реанимировать переносной светильник на батарейках. — Надеюсь, что мы всё же получим из адской конструкции, собранной на коленке в гараже, хоть немного фотонов.       Зина распахнула занавески, но это действие не возымело никаких последствий. Под окном раскинул ветви вековой дуб.       — Дерево взяло на себя роль чёрного стража, — Зина стукнула по подоконнику. — Чтоб ни один луч света извне не проник в тёмную-тёмную комнату.       — Огромное мудрое дерево встало, загородив своей живой плотью одно из окон, — произнёс Вовка нараспев, продолжая попытки включить агрегат. — Чтоб целиком и полностью придать атмосферы зловещности, не давать помещению проветриваться и сохнуть под живительными солнечными лучами. Живые люди уже чувствовали себя покойникам в склепе.       — Для экспромта неплохо, — резкая вспышка заставила Зину зажмуриться. — Запиши в блокнот, обязательно доведём до ума балладу о дереве, не пускающем солнце… Что это?! А-а-а!       Стоило Зине открыть глаза, как из её горла вырвался крик ужаса. Слабый свет тусклой лампочки заполнил помещение и позволил рассмотреть то, что упиралось в тело. Холодный пот выступил на лбу, майка противно прилипла к стене. Чучело медведя, довольно изрядно побитое молью.       — Испугалась мишку? — Вовка не мог не засмеяться оттого, как жена отпрыгнула в сторону. Он приземлил конструкцию из проводков, железок и стекла на ближайшую сподручную поверхность и начал придирчиво осматривать очередную находку. — Здорово. Знал, что головы оленей над каминами вешают, но чтобы как элемент декора поставить медведя — это, конечно, да! Хотя, и в этом есть какая-то эстетика смерти, очень подходящая под образ всего этого дома.       — Ничего я его не боюсь, — Зина уже вовсю игралась острыми клыками и теребила за уши. — Брр, как живой. Работа сделана явно с душой, мастер потратил не одну неделю, чтоб придать покинувшей жизнь тушке черты, застывшие в одной позе.       Вовка, сунув руки в карманы, оценивающе оглядывал комнату, гадая, в качестве чего её могли использовать последние хозяева. Около медведя стояли большие напольные китайские вазы с засушенными цветами и растениями. Они до сих пор не потеряли пряного аромата. Напротив медведя находилась узкая кровать с кружевными покрывалами, мягкими игрушками и маленькими вышитыми подушками на ней. Около неё — тумбочка с ночником, из-за которого выглядывала рыжая кошка, тоже сделанная таксидермистами. В углу свалены какие-то тряпки, на них в беспорядке валялись куклы и наряды для них. Одна из них, в половину человеческого роста, в голубоватом атласном платье, шляпке и кружевных перчатках, смотрела на гостей своими стеклянными фиолетовыми глазами с длинными пушистыми ресницами с кукольного стульчика. Около трюмо, застеленного кружевной салфеткой, приютилась старая швейная машинка и кукольный домик. У двери стоял комод с выдвижными ящиками — его венчали чучело павлина, несколько склянок и светильников. Завершали картину шкаф с платьицами и мягкий бежевый ковёр на полу овальной формы.       — По этому ковру даже жаль топтаться в обуви, — Зина отошла с него в сторону. — Какой красивый!       — Разрази меня гром, — в голосе Вовки было неподдельное изумление, — я болен и ничего не понимаю в этой жизни, или эта комната когда-то принадлежала маленькой девочке?       — Действительно, игрушечная детская, — согласилась Зина. Она взяла одну из фарфоровых кукол и крутила её в руках. — Не слишком ли странная метафора? К вопросу о метафорах. Мне пришли свежие мысли насчёт дерева, что закрывает свет. Как оно пытается спасти невинную душу от окружающей её тьмы.       Вовка внимательно и сосредоточенно рассматривал ковёр. То, что на первый взгляд показалось узором на нём, оказалось засохшими и старыми пятнами. Ворс на их месте склеился и стал чёрным. Мысли об их происхождении стали появляться самые странные и развивать их явно не хотелось.       — А кружева-то сколько настелили кругом, аж тошно, — горько усмехалась Зина. Она открыла окно и высунулась на улицу с сигаретой. — Вот покажите мне дебила, что был дизайнером этой детской. Выделить ребёнку угловую тёмную комнату, наставить страшноватых чучел, повесить на стены мрачные картины, но кругом настелить местами даже безвкусных накидок. Комната, достойная автора ужасов, а не девочки. Уж никак в голове не укладывается, что нежное создание засыпало, видя перед собой медведя и играя в эти игрушки.       — Что же оставалось ребёнку? — Вовка снял гитару и сел на кровать, ковыряя носком берца одно из пятен на ковре. — Не думаю, что мнение девочки интересовало взрослых. Я почему-то уверен, что привыкла потом. Ко всему таки мы привыкаем, — он откинулся на кровать.       — Потом удивляемся, что же так травмирует детскую психику, — продолжала злиться Зина. Она докурила и развернулась лицом к Вовке. — Я себе это так и представляю: как малая выходит гулять, а вместо детской площадки у неё кладбище.       — Будет готом с самого детства, — засмеялся Вовка. Он порылся в рюкзаке и вытащил оттуда бутылку пива. Откупорил её и стал пить. — Кстати, милая, я тоже заметил, что эти картины с крылатыми тварями висят по всему дому. Как же и с чем сие связано?       — Может, родители девочки были художниками? — Зина фыркнула и подошла к Вовке. Положив ему руки на плечи, она уселась к парню на колени, раскинув ноги. — Тогда это многое объясняет: творческие личности иногда сами не ведают, что творят.       — Да, к сожалению, оно так, — Вовка обнял жену, — иногда они ещё больше навязывают своё мнение, нежели цивильные обыватели. Просто тараканы у каждого свои, а суть явления одна и та же.       — Интересно, что выросло из девочки, с детства окружённой смертью? — Зина скинула боты и потянулась к пиву. — Мрачноватая красавица с белой кожей или полная противоположность, желающая жить в розовых облаках?       — В зависимости от воли и характера человека, — Вовка расшнуровывал берцы, попутно целуя грудь, покрытую татуировками.       — Лишь цветы придают немного больше очарования, — Зина сделала большой глоток и отставила бутылку.       — Эти мёртвые цветы, как по мне, придают зловещности, а уж никак не очарования, — Вовка разулся и мягким движением повалил супругу на кровать. — Даже эти милые мягкие игрушки напоминают гораздо больше кукол из ужастика. О чём думали окружающие взрослые?       — Если у нас будут дети, — Зина прильнула всем телом и закинула ногу на бедро мужа, — пообещай, что мы сделаем всё для того, чтоб они были счастливы.       — Насколько мы творческая и шизонутая пара, — прошептал Вовка, — это будет довольно интересно…       Зинка не дала ему договорить, закрыв рот глубоким поцелуем. Она дерзко запустила руки мужу под балахон, оставляя на коже следы от ногтей. Парень недовольно передёрнулся от холодных металлических браслетов, торопливо скидывая с себя перчатки.       — Небольшая заминка, — виновато шепнул он, — так будет лучше.       Закончив с этим, Вовка уткнулся носом в шею любимой, вдыхая чуть резковатый аромат духов. Зина усилила хватку, ощущая, как муж стягивает с её шеи совсем не нужную сейчас арафатку и медленно скользит по коже губами. От шеи он спускался к груди, а его наглые руки уже давно орудовали под майкой.       — Секс в зловещей детской, — Вовка нащупал грудь, — это интересно.       — Да, — протянула Зина, откинув с лица мужа почти чёрные кудри. — Что же ты медлишь, — она одним движением стянула колготки.       — Ну, я хотел сделать всё красивее, но раз так, — парень углубил поцелуй и потянулся к застёжке своих штанов. Только он расстегнул ремень и ширинку, как Зина перевернула его на спину и заелозила на бедрах.       Издав тяжёлый вдох от входящего члена, она начала двигаться, ускоряя темп. Чувствуя приближающуюся развязку, тихо рыкнув, Вовка быстро подмял Зину под себя и, сделав буквально пару движений, кончил.       — Извини, что я так облажался, — через пару минут он, чмокнув Зинку в лоб, слез с неё. Застегнул штаны и потянулся за пивной бутылкой.       — Да всё прикольно, милый, не накручивай себя, — Зина натянула на себя одежду обратно и мечтательно улыбалась. — В этом же и соль, когда оно так спонтанно и в таком странном месте. Дай промочить горло.       — Конечно, — Вовка облегчённо выдохнул. Если жена довольна, то значит всё хорошо. — Что-то в этом, безусловно, есть. На какое место занести жутковатую детскую в заброшке к статистике нашего секса в странных местах?       — В первую пятерку так точно, — замурчала Зинка, устраиваясь головой на его груди. — Кайф-то какой.       — По-моему, мы тут не одни такие, — хитро прищурился Вовка, откидывая с лица растрёпанные волосы и прикуривая сигарету. — Олега с Яной мы прекрасно слышали. Спорим, что Стив с Алкой тем же где-то занимаются, да ещё и укуриваются? У дураков же мысли-то сходятся.       — Не надо спорить, я верю, — Зинка накинула на себя покрывало. — Ника пускай завидует и трахается с роялем. Хотя, может, Серёга её уломает. Делаем ставки?       — Чего ты опять подкалываешь? — одёрнул её Вовка. — Это её жизнь, она сама решит, как ей поступить. Милая, сейчас мне совершенно не хочется думать о таких вещах.       — Аналогично, — закрыла глаза Зина. Вовка посмотрел на неё с нежностью, крепче прижал к себе и сделал глоток пива. Как же жизнь прекрасна, ничего не может быть лучше чем видеть счастливой свою такую вредную и местами агрессивную любимую девушку. Почему когда они вдвоём, то её сущность чертёнка куда-то испаряется?       Детскую заполнил их смех, звяканье бутылок, шелест искусственных цветов на ветерке, сигаретный дым. Покрывала откинуты, свет зажжён. Теперь и здесь стало живо.

***

      Лена аккуратно ступала по паркету в холле, разглядывая книги в стеллажах. Некоторые её совершенно не интересовали, другие же она брала и подолгу листала. Огонёк свечи отражался в стёклах её очков.       — Сколько же времени прошло? — пробубнила она себе по нос, потягиваясь и протирая уставшие от чтения в полумраке глаза.       Сняв очки, Лена посмотрела на наручные часы и присвистнула. Два с половиной часа уже она тут бродит в обществе себя любимой и книг. Она отложило пособие по вызыванию душ самоубийц и прислушалась: ни голосов, ни шагов нигде не было слышно. Музыка тоже стихла.       «Я что, последний герой, который держится дольше всех? — прихватив с собой пару заинтересовавших её печатных изданий, девушка направилась в правое крыло. — Ну что ж, прекрасный шанс осмотреть библиотеку без галдёжа над душой. Если уж я планирую заниматься исследовательской работой, то окружающие, ей-богу, только мешают. Кроме одного человека в этом мире. Где же ты, мой дорогой, сейчас?»       В тишине, коя снова заполнила дом, стук каблуков по паркету был слышен за версту. В своих мыслях и чуть не пустив слезу, Лена достигла библиотеки — комнаты, которую нельзя было спутать ни с чем другим. Круглая палата, расположившаяся на первом ярусе башни. Не более чем двадцать метров квадратной площади занимали несколько стеллажей из сандалового дерева, журнальный столик с пепельницей на нём и мягким диванчиком рядом, и несколькими бра над ними. Они висели с таким расчётом, чтоб читателю было комфортно и удобно. Лена пожала плечами, безуспешно подергав выключатели. «Здесь же нет света, на какое ещё чудо я надеюсь?» — библиофилка поставила на столик свой подсвечник, аккуратно положила принесённые с собой книги и потянулась к стеллажам.       Чего же здесь только не было! Настоящий рай для ценителей на любой вкус. Выбор был в разы больше, нежели в коридоре. Здесь куда чаще попадались не совсем популярные вещи или же более сложные для восприятия. Наверное, убирали то, чем не пользовались достаточно регулярно или же просто незаслуженно забывали. Почти битый час Лена останавливала свой выбор на том, что же нужно прочитать вот прямо сейчас. Наконец, выбрав сборник работ по знахарству и целебным травам, она устроилась с ним на диване. Чуть задрав ноги, Лена меланхолично открыла книгу, закурила и осмотрелась по сторонам, словно пытаясь запомнить окружающую обстановку перед погружением в другой мир. Свет падал на страницы, мягко отблескивал от кожаных брюк и перстня с большим янтарём. Лена докурила сигарету, раздавила окурок в пепельнице и погрузилась в чтение. Ещё несколько страниц — и последствия тяжёлого дня сказались усталостью, веки начали наливаться дрёмой. Она устроила голову на подлокотнике и обняла книгу.       «Именно её я и подарю тебе, Кость, — с нежностью подумала она. — Тебе обязательно будет интересно, ну вот хоть что-то и для тебя нашла. Чёрт подери, я словно тебя обнимаю, а не кожаный переплёт».       Перед глазами поплыли разноцветные круги. Начиналось то состояние, когда ты ещё и не спишь, но уже и можешь активировать свои грёзы. Только для этого не пришлось сильно напрягаться — воспоминания нахлынули сами собой. По щеке скатилась слеза, всё больше их освежая.       Предыдущий день перед этим походом. Костик и Олег долго спорили о технических тонкостях, попутно заливая в себя коньяк. Костя с несвойственной ему эмоциональностью доказывал что-то Олегу, тот лишь срывался на крик. Парни пререкались уже добрых полчаса, когда Лена решила присоединиться к этой дискуссии.       — Пойдём, — глаза Кости горели недобрым огнём. — Мне больше не о чем с ним говорить.       — Вот завтра пойдём осматривать тот дом, и ты обязательно отыграешься, — Лена попыталась приободрить любимого, но сделала только хуже.       — Ты не поняла. Я никуда не пойду с этим нахалом и хамлом, считающим себя пупом земли и только единственным правым во всех мирах!       — Что так резко повлияло на твоё решение? — искренне удивилась Лена, хлопая глазами. — Мы ведь столько готовились, ты всегда изучал магию и бессмертие. Неужели…       — Готовились, да, — прорычал в ответ Костя, — но это уже личностное оскорбление в мой адрес. Ерундой я, значит, занимаюсь, травки перекладываю да всё в зеркало смотрю! Мои исследования годны лишь для книг!       — Ты про Олега? Ну что ж поделать, что у вас противоположные взгляды на эти вещи? Он опровергает, а ты…       — В зеркало я смотрюсь — это я за красотой своей слежу подобно красной девице, — дудел своё Костя. Лена поёжилась — она ни разу не видела его настолько злым.       — Ты можешь успокоиться?       — Я-то могу, но этот крысиный выродок не следит за словами. Слушать его постоянные упрёки насчёт моего стиля в одежде и моей неправильной личности, не вписывающейся в его картину бренного мира, сил уже никаких нет. Принцесса моя, — Костя чуть отдышался и обратил внимание на Лену, — полюбуйся, оно опять нарылось до белых чертей. Сейчас он раскритиковал не только наши нестыковки в работах, но ещё и назвал меня существом нетрадиционной ориентации. С тобой я, дескать, только чтоб не палиться. А его фраза, что я не полезу в драку, ибо кружева на рубашке мешают и вообще девчонки не дерутся. Ублюдок!       Лена опустила глаза. Ругательство, сорвавшееся с уст всегда спокойного и вежливого парня, вылетело словно плевок.       — Ну, он же просто пьяный, — она всё ещё пыталась сгладить ситуацию, а у самой на душе заскребли кошки. Про мерзкие взаимоотношения Олега с теми, кто ему не угодил, ходили легенды. Его многие боялись — гроза шпаны практически всегда решал конфликты драками. Редко кто мог ему хоть что-то противопоставить, поэтому предпочитали не связываться.       Как говорится, первое впечатление и есть самое верное. Когда Лена решила по своей глупости, что двое парней, интересующихся магией, уж точно найдут общий язык. Организовалась встреча, настроение было прекрасным. Но Олег, увидев Костика, начал дико хохотать и даже не ответил на рукопожатие.       — Лен, ты поменяла ориентацию и завела себе девушку? — веселился он. — Рубашка с оборками, кружева, украшения. Что-то совершенно это существо не походит на парня.       — Тебе не кажется, что это не смешно и не вежливо? — пинок по мягкому месту от Яны заставил замолчать хама. — Встретить по одёжке не есть мудрое решение.       В этом была доля истины. Костя одевался в готическо-викторианском стиле. Олег, по только известным причинам, этого совершенно принимать не хотел и постоянно всячески над ним издевался и подкалывал. Остаётся огромной загадкой, чем же мог не угодить ему интеллигентный и образованный гот. Больше года уже прошло. Костя держался геройски, зачастую решал конфликты парочкой выданных умных тирад, которые заставляли задуматься. Несколько раз Олег даже завуалированно похвалил интеллект своего объекта насмешек, но проходило время и всё начиналось заново. Олега всё это забавляло, смешило и удовлетворяло его собственное эго.       Гром грянул примерно за неделю до организации похода. Когда Олег, будучи сильно пьяным, начал чаще обычного обзываться уж совсем нехорошими словами и провоцировать на драку. Создавалась впечатление, что парни не поделили меж собой что-то более существенное, нежели несостыковку мировоззрений. Костя много курил, сильно нервничал, уходил из дома. Лена переживала не меньше, а её попытки вывести на откровенный разговор того, с кем собиралась связать жизнь, не увенчивались успехом.       — Эта экспедиция должна была быть моей! — тяжело дышал Костя, еле сдерживая ярость. — Давай как-то сами, в другой раз…       — Почему? — вдруг не выдержала Лена. — С чего это мы не идём с остальными? Мы так долго выбирали время и готовились, а теперь вот так ты хочешь всё сорвать? При этом ты совершенно ничего мне не рассказываешь!       — Нет, — прошептал Костя, прижимая любимую к себе. — Есть вещи, которые пока что тебе знать не нужно, я и сам не во всём уверен. Просто Олег поступает как свинья и сегодняшний наш с ним разговор расставил последние точки.       Костя провёл дрожащей рукой по волосам своей девушки и попытался её поцеловать. Лена передёрнулась — зло в её душе отказывалось побунтовать и улечься.       — Как же это понимать? — взвизгнула она, отталкивая Костика. — Ты испугался Олега, испугался его кулаков? Из-за этой трусости ты готов похерить работу почти половины своей жизни?       — Принцесса моя… — Костя снова потянулся к Лене с поцелуем и хотел ей ещё что-то объяснить.       — Ну что это за такая позиция? — Лену было уже не остановить. — Как знаешь, а я всё равно пойду с ребятами в поход! Если что, место встречи завтра ты знаешь. Подумай.       На это парень резко погрустнел и отошёл в сторону.       — Что же, коли так, то иди, — сказал он как-то совсем безразлично. Лена даже испугалась этого тона, с неё сразу слетела вся спесь. — Раз это твой выбор.       — После похода увидимся. Или, может, передумаешь и завтра подойдёшь? — частила она. Костя в ответ только покачал головой, быстро поцеловал её и ушёл. Он не пришёл ночевать домой. Не пришёл он и утром на место встречи. Лена тряслась, как на иголках — мало ли что могло произойти?       Яна прекрасно чувствовала волнение подруги и постоянно задавала вопросы, что же у них пошло не так. Лена туманно что-то отвечала по поводу внеплановой работы. Яна была удовлетворена таким объяснением, ведь Костик был хирургом — форс-мажоры происходили постоянно, сложная операция или внеплановое дежурство были в порядке вещей.       Всю дорогу и по сей момент злоба на Олега и волнение за любимого занимали в мыслях первоочерёдный приоритет. Может, и правда к лешему этот поход такой ценой, что сердце от боли разрывается. Поддаться тем сиюминутным гордости и упрямству, потеряв при этом душевное спокойствие и счастье?       Нет, лучше быть счастливой, нежели гордой. Как же хотелось извиниться за всё и прижаться к Косте. Дремать на его плече, а не на этой подушке. Конечно, она принесёт ему книжек в подарок, но разве они стоят всех этих душевных терзаний? Расскажет про приключения, про личную встречу со странными существами. Как же его не хватало там, во дворе. Почему ярая уверенность в том, что он бы смог многое объяснить и сделать, не покидала девушку?       Но чугунная сковорода реальности говорила о том, что Костя увидит лишь пуговицу с платья Элары, отлетевшую под ножом Стива. Сама не зная зачем, Лена нашла её и бережно спрятала в карман. Под давлением всех этих аргументов Костя обязательно смягчится. Они помирятся и больше никогда-никогда не будет таких недоразумений. Второй пункт — серьезный разговор с Яной. Хватит это терпеть, нужно уже раз и навсегда прийти к какому-то компромиссу.       — Привет ещё раз, — картавый присюсюкивающий голос влетел в мозг словно пуля, возвращая в бренный мир. За окном слышалось шуршание, не бывшее производным фантазии. — Вот я и пришла, как обещала. Все готовы к интересным рассказам? Пусти меня.       Лена тряхнула головой, прогоняя остатки дрёмы. Сны и воспоминания отлетели от неё, начали обратно вырисовываться черты окружающей обстановки. На подоконнике со стороны улицы сидела Аридана. Крылья её были сложены за спиной и совершенно не бросались в глаза, волосы и накидка на плечах чуть колыхались. Рукояткой кинжала она постукивала об косяк.       — Открой окно, милая, — повторила гостья.       — Да, конечно, заходи, — Лена протёрла глаза, окончательно размазав косметику. — Ты меня напугала и разбудила.       — Не нарочно, право слово, — Аридана перекинула ноги через подоконник, как только ворчащая и немного злая девушка справилась со старыми шпингалетами. — Я даже не стала стучать в дверь, чтобы не разбудить всех.       — Решила ограничиться мной, — Лена открыла свой рюкзак и начала в нём копаться. На свет появилась сначала фляжка, а потом небольшое зеркальце с изображённой на нём чёрной розой на противоположной стороне.       — Как называется твой стиль? — Аридана оценивающе осматривала довольно элегантную одежду. Волосы в тусклом свете блестели как серебро.       — Ты сильно интересуешься модой? — оторопевшая Лена незаметно бросила в сумку ту книгу, с которой спала в обнимку. Немного выпила из фляжки, отправила её следом.       — Ты обводишь глаза углем и носишь брюки из кожи. Это сочетается с пальто, которое достойно знатных дам. Никогда раньше такого не видела, но очень красиво и стильно.       — Всё бывает в первый раз.       — О, ля-ля, мадам, — Аридана засмеялась и сложила руки в картинном жесте. Лена передёрнулась — голос оказался достаточно высоким и бил по барабанным перепонкам. — Красота — это так важно, так важно. Но, помнится, в моё время она действительно требовала жертв.       — Я понимаю, — Лена сосредоточенно рисовала стрелки на глазах. — Если я правильно помню ту эпоху, в которую ты жила. Франция, век так восемнадцатый? Тогда очень странно, что ты не знаешь о готическом стиле.       — Мне ещё повезло, — сказала Аридана. — Что я таки стала такой, как сейчас, раньше, чем ртутные крема или свинцовые белила убили меня. Но зато какой цвет лица они делали. Сейчас таких уже не достать. Насчёт готического стиля — я прекрасно в курсе, но как он связан с кожаными брюками?       — Они были ядовитыми и дорогими, да? — Лена собрала рюкзачок и накинула его на спину. Она явно не слышала последнего вопроса.       — Многое из того. Проще было пользоваться натуральными средствами. Поверишь, что помаду мы делали из клешней раков?       — Почему не поверю? Читала и про такие методы.       — О красоте и косметике сможем говорить бесконечно, — Аридана накрутила на палец прядь волос. — Но, наверное, стоит уже собрать всех и устроить наш творческий вечер по обмену опытом и знаниями? Вот там и обсудим все вопросы.       — Да, ты права, — согласилась Лена. — Единственное, понятия не имею, кто куда разбрёлся.       — Будем искать и собирать, — Аридана направилась к двери. Но не успела она к ней подойти, как последняя распахнулась. Весело смеясь, в библиотеку зашли сначала Яна, а после Серёга и Ника. У каждого из них в руках была бутылка с вином.       — О, ты здесь, — весело произнесла Яна чуть пьяным голосом. — Ленка, погляди, что мы нашли! Там винный погреб есть, в нём полно такого содержимого.       — Мы так и подумали, где тебя искать, — Серёга протянул Лене бутылку. — Присоединяйся, не хватает лишь тебя. Коллективный разум решил, что исследования на сегодня закончены и можно собираться на вечернюю пирушку.       — Разум или всё же винный погреб? — напомнила о своём присутствии Аридана. — Но тогда это вдвойне прекрасно, если вечер рассказов будет украшён прекрасными винами? Я хоть алкоголь почти и не пью…       — Вы не разделите с нами напитки, красавица? — Серёга сделал шаг вперёд. — Про трапезу даже спрашивать не буду.       — Ника, вот спорим, это ты по запаху его нашла, — Лена пригубила вино и ей явно понравилось попробованное. — Довольно недурное полусухое, надо сказать.       — Нет, это мы с Олегом обнаружили, — объяснила Яна. — Выходим из спальни и видим… — … открытый чулан, — Олег закончил за неё фразу. Он держал в руках две откупоренных бутылки. Одну из них он любезно протянул Лене, которая с милой улыбкой поблагодарила его.       — Как давно за мной не пытались ухаживать настолько симпатичные и обходительные ковбои, — Аридана бросила кокетливый взгляд на Серёгу. — Пожалуй, сегодня всё же приложусь с вами к разорению запасов Вольфа.       — Запасы Вольфа? Это тот хер, в которого я случайно выстрелил, если мне память не изменяет? — Серёга словно и не удивился. — Это его бухло?       — Всё очень и очень запутано, — ответила Аридана. — Рассказывать нужно всё по порядку и с начала.       — Главное в алкоголе, — Ника подняла палец вверх, — чтоб он веселил. Оно может быть хоть векового вампира, хоть бомжа с подворотни. Спирт везде един.       — Интересное у людей отношение к вину, — Аридана перевела взгляд на уже опять повеселевшую озорную девчонку. — Идут столетия, а оно не меняется. Есть те, кто выбирают себе марку и год под разную степень прожарки мяса, а есть те, для кого всё едино это увеселительный напиток. Вы относитесь ко второму типу, да?       — Приветствую тебя ещё раз, — Олег заметил вампирессу. — Значит, настало время офигительных историй? Кстати, в том чулане не только вино водится, я оттуда прихватил ещё шнапс. И пива там хоть упейся.       — Вот с пивом осторожнее, я Вовку уже предупреждал, — Серёга решил предостеречь товарища. — Если оно просроченное, то им можно и отравиться.       — Посмотрел бы я на пиво, от которого мне будет плохо, — Олег прикурил сигарету. — Хотя ладно, уговорил: просрусь так просрусь.       — Так вот, выходим мы, значит, из спальни, — рассказывала Яна подругам, — и видим открытый чулан, полный бутылок!       — От радости визжали, как хрюшки на баланду, — ожила Ника. — Мы занимались себе музыкой, а тут довольные крики про вино.       — Да, конечно, музыкой и только ей, — Серёга недвусмысленно погладил её по плечу. — Я, наверное, ошибся и ты муза Евтерпа, если это теперь так называется.       — Совет да любовь вам тогда, — хихикнула Яна, предлагая тост.       Пятеро ребят весело рассмеялись и чокнулись бутылками. Аридана наблюдала за их милой беседой и действиями и всё больше убеждалась, что не ошиблась в них. Эти лихие искатели приключений нравились ей всё больше и больше. Столько непринуждённости, оптимизма и безразличия к трудностям. Готовность к любой ситуации и настрой на поиск решений из самых неординарных случаев. Может, именно поэтому Вольф и Элара потерпели такое фиаско, пытаясь их хотя бы напугать? Их методы оказались бессильны супротив такого склада ума и характера.       — Дьявол подери, — прищурилась Аридана, протягивая руку к вину. — Ещё вчера ну ни за что бы не поверила в такой нонсенс: живые люди не боятся меня, а весело пьют со мной вино. Это было очень и очень странно, но и приятно по-своему. Итак, предлагаю тост за начало хорошего вечера.       — Конечно! — все дружно чокнулись второй раз.       — Но ведь не все живые в сборе, — Аридана сделала небольшой глоток и вернула бутылку Серёге. — Где гитарист и красноволосая? Тот забавный паренёк с дредами?       — Откуда ж мне знать? — развёл руками Олег.       — Они тоже в погребе шарятся, — пришёл на помощь Серёга.       — Уже нет, — Вовка с Зиной подошли к открытой двери, таща большой ящик пива. — Мы уже нашли себе напитки на вечер и методом исключения и научного тыка определили то, где вы собрались.       — Вас сложно не услышать, — улыбнулась Зина.       — Тайник с вином, между прочим, мы обнаружили, — раздался голос Стива. Они с Алкой, держась за руки, вышли с кухни. — Почему он и был открытый. Смотрю, вы все как коршуны на него налетели, время зря не теряли.       — Все собрались? — перебила Аридана. — Тогда с вашего позволения предлагаю вам последовать за мной на второй этаж. Там есть очень удобный кабинет, в котором мы все удобно рассядемся.       — Мы ещё не были наверху, — Яна вскинула голову, её глаза загорелись.       — Ну, я мимо проходил, — признался Олег. — Когда ещё в окно на втором этаже залез. Но ничего там толком не видел, кроме маленькой крыски.       — Вот и пришло время исправить эту досадную оплошность, — Аридана вышла в коридор и раскинула руки. — Все за мной!        Она бодро двинулась вперёд, к лестнице на второй этаж, шурша оборками на юбке. Ребята, шутя и смеясь, пошли за ней.       — Позвольте вас придержать на лестнице, мадам, — Серёга попытался взять под локоток Аридану, когда та ступила на лестницу.       — Очень мило, но я прекрасно ориентируюсь в доме и не нуждаюсь в свете. Лучше за подругами пригляди — им нужнее твоя помощь.       Аридана бодро и резво поднялась по лестнице, свернула по коридору. Когда она уже толкнула дверь впереди себя, ребята только начали подтягиваться.       — Быстро же ты бегаешь, — пронёсся шепоток.       — Заходите! — скомандовала Аридана пригласительным тоном. На удивление здесь шторы на трёх больших были открыты и было не так темно. Вниманию был предоставлен рабочий кабинет прошлых веков, такой, каким представляют их в фильмах и книгах, когда хотят описать приёмную или рабочую комнату не бедного господина.       Практически каждая вещь в нём — антиквариат. Под потолком свешивалась аляповатая хрустальная люстра в стиле барокко, отделанная бронзой. Деталей и висюлек на ней было такое множество, что глаза разбегались. Мебель была старинная, кондовая, из дорогого дерева и кожи. Вдоль стен раскинулись оригинальные стеллажи с книгами, украшенные резьбой и рисунками. Между ними висел портрет Гитлера, фюрер строго и чопорно смотрел на посетителей кабинета. В одном из углов стеллажи интересным образом сходились так, что перекрывали собой часть помещения, и разграничивались дверкой шкафа. У стены стоял чёрный кожаный диван. Основное место напротив окна занимал письменный стол с многочисленными предметами на нём как часы, рамки с фотографиями, письменные приборы, большая яшмовая пепельница. Также на нём лежали папки и конверты с непонятными на них немецкими надписями и одной строчкой, которую можно было разобрать. Она гласила о том, что скрытые бумаги секретны и не подлежат разглашению. Позади стола стоял фашистский штандарт с изображённой на нём свастикой. На палке красовался набалдашник в виде орла. Чуть левее стола — огромные часы с длинным маятником. С другой стороны в узком стеклянном шкафу находилась снайперская винтовка «Mauzer».       — Я смотрю, судя по вашим лицам, вас удивило это убранство? — Аридана нарушила молчание. Она наблюдала за броуновским движением ребят по кабинету.       — Прости, но немного растерялись от пафоса и роскоши, — Серёга рассматривал миниатюрные фигурки над циферблатом.       — Ох ты ж, свастика, — первым опомнился Олег. — Винтовка, немецкие документы.… Тут что, действительно жили фашисты, наш клоун в кружевах не ошибся?       — Ты опять? — одёрнула благоверного Яна. — Про немцев, между прочим, и мы с тобой читали. Вот лишь бы гадость сказать.       Стив с опаской рассматривал винтовку. Ника пошевелила полотнище штандарта. Алка взяла бумаги со стола.       — Документы, подтверждающие покупку неким военным начальником какого-то участка земли, — она перевернула страницу. — Тут же сметы о выписанных им премиях.       — Мы с Костей читали про немцев, — Лена не обратила внимания на грубость. — Здесь скрывались фашисты, ага. Да, они вроде как исчезли, а тему с их исчезновением замяли. Этот дом был такой загадкой долгие годы. Про вампиров выдумали — так нет же. Блин, я запуталась, — она схватилась за голову.       — Вот сейчас и будем распутывать клубочек, — загадочно начала Аридана и села за письменный стол. — Ладно, устраивайтесь поудобнее, располагайтесь. Выбирайте места, на которых будет комфортно и удобно.       Вовка уже сидел в большом кресле напротив стола и открывал бутылку пива из того ящика, что они прихватили из погреба. Зинка уселась к нему на колени и повторила его действие. Олег устроился во втором кресле напротив стола и посадил Яну себе на руки. Она откинула полы плаща, закинула ногу на ногу и довольно пила вино из бутылки. Стив, матерясь на опять разболевшееся ребро, лёг на диване, Алка пригнездилась рядом. Ника села у них в ногах, скинула сапоги и поджала ступни под себя. Серёга сел на подлокотник и укрыл свою прекрасную пианистку найденным где-то пледом. Она поблагодарила его и, взяв свою бутылку, приготовилась слушать. Лена, поняв, что сидячих мест больше не осталось, сделала проще всех: плюхнулась на подоконник, уперевшись каблуками в подобие батареи.       — Итак, ну а теперь поговорим, — начала Аридана, убедившись, что все расселись.