Смерть не любит никто

      Тора сняла с бедра нож и порезала себе руку. Жестом она лениво поманила Берту к себе. Фрау переминалась с ноги на ногу, посмотрела сначала на небо, потом на Генриха. Муж старался сделать невозмутимый вид и молча курил.       — Страшно таки немного, — выдавила из себя Берта, всхлипнув и спрятав лицо на груди супруга.       — Ну, пусть тебя подбадривает мысль, что ты скоро встретишься с братом и снова увидишь дочь, — горько ответил Генрих. — Не бойся, дорогая, я с тобой, — он обнял жену свободной рукой, взяв сигарету в зубы.       В ответ Берта лишь крепче сжала его руку. Генрих тяжело вздохнул, крепко затянулся, словно в следующую секунду у него должны выбить чурбан из-под ног.       — Ну же, трусиха, — поторопила Тора, — ты первая.       Берта выполнила команду и как сомнамбула подошла к вампирессе. Та прислонила ей к губам окровавленную кисть и протянула один из своих кинжалов.       — Отлично. Теперь берёшь кинжал. Направляешь его вот сюда, — вампиресса деловито показала место между третьим и четвёртым ребром. — Произносишь то, что ты отрекаешься от своего имени и со всего маха вонзаешь кинжал туда, куда я показала. Вот только смотри не промахнись — если попадешь в ребро, то будет очень больно. И да, постарайся все сделать так, чтоб как можно больше брызг твоей крови попало на портал.       Тора замолчала и о чём-то задумалась. Берта уже собиралась привести в действие наставление, но вампиресса перехватила ей руку.       — Нет, подожди. Зная твою криворукость, лучше сделаем так, — она подняла Бертину руку с кинжалом к сонной артерии. — Просто если ты с первого раза не попадешь, то будешь долго мучиться. А так надежнее. Теперь готовься, произнеси слова и режь, — она одобряюще усмехнулась.       Берта, всё ещё сомневаясь и колеблясь, крепко сжала кинжал. Нужно решиться, ведь логика говорила, что если это всё неправда, то зачем бы было Торе устраивать это представление? Неужели не проще было её просто убить? Собрав остатки воли в кулак, Берта сделала то, о чём её инструктировала убийца. Кровь резко хлынула из разреза и залила всё вокруг, в том числе и тот странный портал.       Ноги подкосились, ослабевшая фрау рухнула на землю. Казалось, что с кровью её покидала жизнь. Боль пронзила тело как удар молнии. Конечности онемели, дыхание перехватило, а сердце почти перестало биться. Но это довольно быстро прошло, на смену пришло ощущение непередаваемой лёгкости. Неужели так ощущается смерть?       Боль прекратилась, сменившись приятным морозом, по коже побежали мурашки, всё её тело наполнилось необъяснимым блаженством. После резко выгнулся хребет. Ощущение было похожим на то, что со спины выдирали куски кожи и вытягивали их наружу. Но меньше чем за пару минут это прошло. Фрау открыла глаза и необъятный спектр новых ощущений нахлынул на неё. Она продолжала видеть те же очертания предметов, но цветовая гамма была совершенно иной и непривычной. Также изменениям подвергся и слух: она отчетливо слышала бешеное биение сердца Генриха.       Кровь перестала течь с раны на шее, а сама она затянулась без следа. Та же, что уже была на земле, не впиталась, а начала принимать различимые формы. Формы букв. «Элара».       — Это ещё что? — Генрих склонился над женой, разглядывая витиеватые закорючки около неё. — Элара?       — Новое её имя, — объяснила Тора. — Ты произнёс её новое имя и нарёк её им. Так что теперь зови её именно так. Теперь твоя очередь, герр офицер. Если ты, конечно, не передумал следовать за этой гадиной.       — Рот закрой, — от резкости тона Тора даже на секунду смутилась. Она вновь разрезала себе руку и протянула её Генриху. Тот не замедлил испить её крови, но на предложенный кинжал лишь скривился.       — Убери резалку, — Генрих не стал ждать и медлить — достал из кобуры свой вальтер, засунул дуло в рот и, не медля, нажал на спусковой крючок. Пара-тройка минут — всё те же изменения: затянувшаяся дыра от пули, выросшие с хрустом крылья, появившиеся на крови слово.       — Вольф, — Элара уже встала и собирала растрепавшиеся волосы. — Хорошо, что не Мессинг, а то ещё мне еврея-провидца не хватало.       — Зато знал бы все твои истерики заблаговременно и вовремя уходил из дома, — Вольф встал и отряхнулся. Он ещё что-то говорил, но уже ругательствами на баварском диалекте.       — Так, ну вот процесс обращения и закончен, — Тора подошла к порталу и взмахнула рукой. — Идём за мной.

***

      — Стой, а где заклинание, которое на латыни? — Лена аж вытянулась от внимательного слушания. — Ты же говорила, что тебя обращали именно при помощи его и что это важно.       — Как выяснилось, обращение не требует никаких заклинаний, — Аридана хлопнула себя по лбу, словно вспоминая забытое. — А тот вампир, видать, любил излишний пафос и не более того. Вот так эти двое и стали частью нашего мира.       — Так зачем же? — Олег открыл следующую бутылку вина девчонкам и медленно снимал пробку со спирали штопора. Сам же он предпочёл перейти на шнапс. — Нахрена они этой Торе сдались?       — Ещё и с таким пафосом она их обращала, — хмыкнул Серёга. — Чтобы показать больше своей значимости?       — Все любят пафос, ты, Аридана, не исключение, — засмеялась Зина. — Наш мир, как же это звучит. Неужели он уж настолько другой?       — Твой сарказм здесь не совсем уместен, — ответила вампиресса. — Ибо это не пафос: то, где мы живём — это другая реальность, это параллельный мир с другими физическими и ментальными законами. Он словно специально задумывался таким, не приспособленным для людей. Долгого нахождения в нашем мире живые люди не выдерживают — их психика расшатывается. Рекорд был, что парень прожил почти человеческих полгода в нашем мире, потом умер от серьёзных повреждений мозга и психических расстройств. Лишнее доказательство, что там, где побеждена смерть — нет места временному. Разница в давлении, в искажении пространства и малая приспособляемость людишек к агрессивной для их обитания среде делает своё дело. Человеческий мозг просто разлагается, мутится сознание, теряется способность к разумному мышлению. Это заметили ещё давным-давно до меня и решили попробовать использовать себе же на благо. Гениальная идея пришла моим сородичам, когда они поняли, что даже с нашими не особо большими аппетитами — жизненная сила одного человека может насытить нас на довольно продолжительное время — людей на нас просто не хватит, или же если их будет пропадать слишком много, они начнут задумываться о причинах этих смертей и, в конце концов, выйдут на наш след и узнают о нас.       — К чему ты это ведёшь? — заметно напряглась Яна.       — Времена и нравы меняются. В начале сего века человеческая жизнь начала цениться куда больше. Мои сородичи стали всё серьёзнее задумываться о компромиссе: как же не убивать людей и при этом получать нам свою необходимую пищу. Самая логичная идея состояла в том, чтоб выращивать людей как скот. Но по причине неспособности людей жить в нашем мире довольно заманчивое предложение требовало множество доработок. Нас не волновал их разум и мозг — то, что разрушается прежде всего, — главное — хороший уровень гемоглобина и достаточное количество крови с человеческого тела. Наши учёные начали разрабатывать метод для того, чтобы люди, пусть и в виде безмозглых скотин, смогли жить среди нас.       — Какая гуманность, — протянул Серёга.       — Мы начали брать в плен людей и ставить над нами эксперименты, — Аридана не отреагировала на реплику. — Ох, это было сложно, далеко не все выживали. Если их не убивала губительная среда, то довольно жестокие опыты. Проходили месяцы и годы и вот, наконец, способ, как оставить человеческий организм жизнеспособным, был найден. Люди стали выживать всё чаще и чаще, но их разум, что подвергался воздействию препаратов и непривычной среде, просто мутировал и исчезал до уровня скота. В таком состоянии они прекрасно волокли своё существование. Размножать их начали как тот же скот, которым они, собственно говоря, и стали. Да, людей мы выращиваем для еды, так же, как в вашем мире это делают со свиньями или коровами, например. Это наша основная пища для поддержания наших организмов. Охота на живых в вашем мире — это уже пару столетий как стало лишь деликатесом из людских мучений и страданий. Один из наших, помню, постоянно крутился возле концлагерей.       — А что же с вами станет, коли вы перестанете питаться? — Лену явно интересовала техническая сторона вопроса. — Вы же не можете умереть?       — Терзаемые голодом мы становимся неконтролируемо агрессивными. Мысли о том, где найти пищу, вытесняют даже здравый смысл. В этом мы, наверное, мало отличаемся от людей. Я честно уже забыла, какой он — человеческий голод.       — Да уж, занятно получается, — Вовка явно удивился и стряхнул с намокшего лба прядь волос. — Это ты имела в виду, когда говорила, что убиваешь только серых, скучных и неинтересных людишек?       — Я уже давно не убивала разумных людей, да, — кивнула Аридана. — Я очень-очень люблю наблюдать за человечеством, за жизнью, за деятельностью. Интересно смотреть на то, что меняется. Иногда даже возникает соблазн войти в более близкий контакт, а дальше уже по обстоятельствам. Как вот с вами, например.       — Брр, какой же кошмар, — скривилась Алка. — Я как только себе это представила, как люди у вас сидят в загонах, как свиньи…       — А мне сразу представилась картинка из серии «а где-то в параллельной вселенной», — перебил Олег. Его глаза вовсю пылали каким-то задорным огоньком то ли от хорошего настроения, то ли от количества употреблённого шнапса. — Чем же тебе не нравится параллельная вселенная, где с людьми вот так обращаются, вот так их содержат? Учитывая то, что, ну как не крути, существа, смогшие их подчинить, куда более разумны и сильны. Естественный отбор сделал своё дело, а не только те законы вашего мира. По-моему, это круто.       — Круто? — не согласился Стив. — Долго ли бы длилась твоя радость, если бы тебя посадили в такой загон и относились как к скоту? Это же ужасно, — растамана аж передёрнуло.       — Я сижу здесь и сейчас, — высокомерно протянул неформал. — И разум меня не покинул и покидать не собирается. В отличие от некоторых, кому и никаких вампирских загонов не надо…       — Так, опять началось, — Аридана задумчиво вскинула глаза к потолку. — Хотя интересная позиция столкновения таких мнений. Века идут, ничего не меняется.       — Чем ещё ваш мир отличается от нашего? — сменила тему Яна, быстро закрыв Олегу рот рукой. Он недовольно замычал и пересадил её на другое своё колено. — В чём же выражается эта разница в физических законах?       — Свет в вашем понимании, — ответила вампиресса. — У нас же нет небесных светил: небо чистое и бездонное, смены дня и ночи нет совсем. В состав нашей атмосферы входит элемент, который даёт слабоватый, обычно зеленоватый полумрак. Но он имеет свойство иногда менять цвет. Вот представьте себе: привыкли вы видеть всё в зелёном, скажем, а тут в одном месте воздух становится фиолетовым, во втором — каким-то желтым. Нам-то, вампирам, это неудобств не доставляет. А вот для людей это ещё одна из причин, почему они у нас не живут…       — Что тут страшного, я тоже иногда так мир вижу, — вставил пять копеек Стив.       — Оно и понятно, — не мог сдержаться от язвительного комментария Олег. — Вот насмотрелся на такой мир и остался без мозгов. Всё логично.       — Это и есть единственный естественный источник света у нас, — Аридана продолжала, не обращая внимания на эти детские разногласия. — Фонари и факелы используются больше в декоративных целях, нежели для усиления природного. Яркий свет нам же и не нужен. А вот для людей солнечный свет, смена дня и ночи таки обязательна для нормального функционирования.       — А вода у вас там есть? — спросила Яна. — Я, конечно, догадываюсь, что пить вам не надо. Но сам факт?       — Есть, — ответила вампиресса. — Даже целые источники. Пить нам действительно не надо, но вот грязь в домах или заляпанная одежда, — согласитесь, это неприятно для любого разумного существа. Вода используется как техническая жидкость для стирки-уборки-мытья.       — Если у вас там есть вода и воздух, значит, есть и растения, животные? — сделал логический вывод Вовка. — Они есть вообще или они тоже как вы?       — Флора представлена в основном видами, которые вам известны как мхи, неприхотливые деревья, некоторые травы. Но есть и экзотические виды. Например, сон-цветы. Они встречаются фиолетового и оранжевого цветов. Обладают причудливой формой листьев в виде маленьких коготков и не менее интересной формой соцветия. Я даже и не знаю, как вам объяснить, на что похожи они из того, что вы могли видеть. Вот когда к ним прикасаешься, они выпускают облако спор, которое содержит очень мощное снотворное. Человека оно кладёт за секунду, а нам слегка нарушает координацию. Некоторые вампиры даже нашли вдыхание этого облака для себя приятным…       — И у вас есть свои наркоманы, — не унимался Олег.       — Есть ещё деревья, структура которых схожа с человеческими костями, — пропустила мимо ушей его слова Аридана. — Огонь с них не разведёшь. Используют их для строительства и получения муки, из которой делают лепёшки для скота.       — Стесняюсь спросить, но спрошу, — Серёга встал и сделал несколько разминочных движений. — Чем вы этот, скажем так, скот кормите?       — Трупами таких же, как они, — ответила вампиресса. — Нам же нужна только кровь с них. После того, как кровь сцежена, тело разделывается и из него уже готовят для них блюда. Я бы не сказала, что уж сильно изысканные, но они не жалуются. Между прочим, как раз это и стало способом жизни людей в нашем мире. Каннибализм магическим образом стал беречь их тела от воздействия неблагоприятных условий. Может, это как-то связано с кровью. Честно, я доподлинно не знаю.       На этих словах Алку передернуло, а Зина подавилась пивом.       — Не, ну, а чего? — веселился Олег. — Сок сцедили, а жмых выкинули. Безотходное производство!       — Дебил, — пнула его Зина. — Слушай, Аридана, может, лучше вернуться к истории, что ты рассказывала, пока меня не стошнило?       — Хорошо, — вежливо улыбнулась Аридана. — Обещаю, больше постараюсь вас так не шокировать. Итак.

***

      Вольф и Элара шагнули в портал за Торой. Первым чувством была полнейшая дезориентация в пространстве. Через какое-то время они поняли причину этого: ни один предмет не отбрасывал тени. Но очень быстро, буквально за пару минут, глаза к этому приспособились. Они стояли на дороге, покрытой чем-то чёрным и склизким. Тора скомандовала им следовать за ней, расправила крылья и воспарила ввысь. И Вольф, и Элара аккуратно расправили крылья, поначалу в них дико путаясь, как в римской тоге. Чтоб было понятно, представьте себе, какого это, что у кого-то из вас выросли дополнительные руки. Вы далеко не сразу скоординируетесь, как сделать так, чтоб они гармонично сочетались с теми, которые у вас уже есть.       — Погоди, ну ты же сразу полетела? — уточнил Стив.       — Давай я тебе прижму что-нибудь раскаленными щипцами, ты у меня и без крыльев полетишь! — Аридана клацнула два раза руками в сторону растамана.       Но, преодолев первую неуверенность и страх, Вольф и Элара таки поднялись в воздух и последовали за Торой. Летели они первое время неуверенно — их сносило потоками ветра. Но уже примерно на середине пути оба они приноровились, как работать крыльями и управлять своим телом в полёте. Лететь пришлось довольно быстро, мало что они успели тогда рассмотреть в свой первый полёт.       — Долго ещё до дворца Фридриха? — спросила Элара, надеясь, что Тора её услышит. Но вместо ответа убийца начала кружить и спускаться на землю. На горизонте была видна стена с воротами в ней, но из-за ещё непривычного искажения пространства было непонятно, насколько она далеко.       — Во-первых, не смей его так называть, — прошипела Тора, — а во-вторых, вот пункт назначения. Я вас здесь оставляю, дальше идите сами, — она откланялась.       Супруги приземлились на ноги. Под ними и здесь было что-то чёрное и склизкое, похожее то ли на запёкшуюся кровь, то ли на какой-то мазут. Всё это казалось им только плохим сном. Дальше к замку они медленно пошли пешком. Перед их взором предстали огромные чёрные ворота, украшенные кованой решёткой и причудливыми рисунками. Они были приветливо распахнуты. Вольф и Элара, взявшись за руки как дети, вошли в них. Не успели они пройти и двух шагов, как им навстречу вышёл страж, полностью закованный в доспехи. Единственным неприкрытым железом местом были прорези для крыльев на спине.       — Идите за мной, — глухо донеслось из-под забрала. Он перехватил алебарду другой рукой, развернулся на сто восемьдесят градусов и строевым шагом направился к самому высокому из виднеющихся зданий.       — Мне нравится этот парень, — улыбнулся Вольф, оценив выправку стража. — Отличная дисциплина, никаких лишних вопросов.       Элара тоже хотела что-то вставить, но Вольф быстрым шагом последовал за стражником и ей пришлось их догонять. Внутри замок был наполнен привычной суетой, на процессию никто не обращал внимания. Слышался звон кувалды о наковальню, крики торговцев, ругательная речь престарелого вампира, отчитывающего молодого. Пока шли, они заметили, что это больше похоже не на замок, а на небольшой городок, который мало по сути своей отличался от человеческого. Они подошли к двери главного дворца: она была гостеприимно открыта, словно здесь уже ждали гостей. Это было мрачное здание, выложенное из красного и чёрного камня, с многочисленными шпилями и башнями, которые зловеще поднимались ввысь.       — Ну почему здесь у них всё так мрачно? — выдала Элара. — Неужели сложно было добавить ярких красок?       Страж ничего ей на это не ответил, впрочем, как и Вольф. Первый сделал шаг влево, полуобернувшись к ним, стукнул алебардой и склонил голову.       — Я думаю, он предлагает нам войти? — именно так Вольф охарактеризовал этот жест, и они с женой вошли во дворец. В большом помещении в разные стороны расходились коридоры и лестницы, там и сям виднелись несколько десятков дверей. Неожиданно и картинно к гостям подлетел вампир, наряженный во фрак. С прилизанной прической и чопорностью Букингемского дворецкого.       — Приветствую вас в нашей столице, — поклонился вампир. — Я здешний мажордом. Прошу вас следовать за мной.       Супруги последовали за управляющим. Они поднялись по одной из лестниц, зашли в какую-то дверь, потом прошли по коридору, зашли в ещё одну. Элара сначала попыталась запоминать дорогу, но после пятого поворота окончательно потерялась. По дороге всюду мелькали готические гобелены, гротескные скульптуры, картины. Элара с любопытством рассматривала архитектуру дворца и его украшения. Странно было то, что на стенах не встретилось ни одного окна, хотя снаружи она их видела. Вампиресса попыталась спросить об этом дворецкого, но он лишь вежливо попросил её внимательно за ним следовать. Оно и понятно — в этом сплошном лабиринте лестниц, коридоров, небольших закутков, зловеще изогнутых дверей, заблудиться было проще простого, вот окажись Элара одна, то уже бы и не нашла дорогу обратно….

***

      — Прямо как этот дом, да? — опять перебил Стив. — Вампирский мир был создан по подобию или наоборот?       — С чего ты это взял, милый? — засмеялась Аридана. — Дворец был построен по земному летоисчислению в 13 веке, потому и соответствует он той эпохе. А дом — уж куда и куда позже.       — Значит, хоть те сплетни были правдой, — Яна задумчиво упёрла подбородок в кулачки. — Семья офицера действительно стала вампирами. Постой, а что стало с девочкой? Почему-то я не верю, что Хильда могла её убить.       — Полагаю, что она где-то спрятала любимую племянницу, — предположил Вовка. — Но вторая мне представилась совсем уж зверем…       — Обо всём по порядку, — перебила вампиресса, помахав пальчиком. — Так вот, значит…

***

      — Как впечатления? — спросил Вольф супругу, осторожно осматриваясь по сторонам.       — Такое ощущение, что я попала в страшную сказку, — Элара поджала губы, как маленькая девочка. — По крайней мере, эти декорации очень похожи на что-то подобное. Скажите, а давно вы здесь? — последний её вопрос был обращён к дворецкому.       — Госпожа, я был одним из тех, кто закладывал фундамент этого дворца, — со свойственным его профессии флегматизмом ответил мажордом.       — А далеко нам ещё идти? — не унималась Элара. — Эти коридоры меня уже начали утомлять.       Он не ответил и продолжил путь. Завернув за очередной поворот, они остановились перед высокой двухстворчатой дверью с аркой сверху. Элару затрясло от внутреннего холода и перенапряжения, ведь она вот-вот должна была увидеть того, кого столько лет считала умершим. Мир рухнул и изменился в один момент, кровь в жилах готова была оледенеть.       — Ну, идём, — подбодрил её Вольф и взял под локоть. Мажордом уже почтительно распахнул дверь. — Пора встретиться с Фридрихом, я уже ничему не удивлюсь.       — Да, — тихо ответила Элара. — Пора.       Они переступили порог. В отличие от всех остальных виденных ими раньше помещений это было ярко освещено факелами и выглядело как-то живее. Залу украшали разноцветные знамена с вышитыми на них животными, пол устилал мягкий бордовый ковёр, а в центре стоял трон. На нём виднелась неподвижная мужская фигура, словно это был истукан, застывший в образе абсолютного вальяжного пафоса. Абсолютно белые волосы падали на плечи, серые глаза горели в полутьме красноватыми огоньками. Чёрная бархатная мантия, красная с внутренней стороны и вышитая серебром снаружи, плавной волной спускалась на ступеньки трона. На груди она была перехвачена фибулой в виде золотого черепа. Блеск металла и бархата при свете факела резко контрастировали с бледной кожей. Простота одежды под мантией — чёрная рубашка и брюки — лишь добавляла шарма и элегантности. Высокие, почти до колен, сапоги, обитые стальными украшениями, довольно ярко дополняли образ. Голову венчала диадема с яркими камнями, украшение с такими же камнями спускалось на грудь. Руками в чёрных кожаных перчатках мужчина держал рукоять длинного меча.       Элара внимательно смотрела в лицо этого пафосного и величественного вампира и поняла, что узнает его. Король смотрел на гостей с большим удивлением и даже какой-то робостью. Странно, он не казался жестоким! Наоборот, в его огромных глазах была какая-то вселенская грусть.       — Ваше Величество, госпожа Элара… — начал было мажордом.       — Оставь свою официальность, Крон, — махнул рукой король, отставляя меч к подлокотнику, — я и так знаю, кто это такие. Ты свободен.       Вампиресса набралась смелости и пошла к трону. Король встал и сделал встречный шаг. Сапоги громыхнули в наступившей тишине. Он посмотрел на Элару сурово, она аж скукожилась под взглядом. Но не прошло и секунды, как он засмеялся, улыбнулся и раскрыл объятия. Узрев эту юношескую ухмылку, украшенную клыками, вампиресса полностью признала своего брата.       — Привет, Берта, то есть Элара! Чего ты как не своя? — хохотал король.       Элара попятилась. Это действительно был до боли знакомый голос её брата. Правда, уже слегка подзабытый за несколько лет.       — Фрид? — полным ужаса и удивления голосом сказала Элара, — не может быть, это ты?       — Да, когда-то меня так звали. Но Фридрих давно умер. Перед тобой стоит Люцингерг, и это всё принадлежит мне, — он властным жестом обвёл весь зал.       — Ладно-ладно, пусть так, хорошо, — зачастила Элара и бросилась к нему объятия. — Не может быть, я в это не верю. Ты живой, это просто чудо.       — Получается весело, — Люцингерг нежно прижал к себе сестру. — Своими исследованиями я довёл всех своих близких до вот такого вот состояния. Теперь весь этот мир принадлежит мне, и вы — часть его. Ну неужели это не комично? — он подхватил Элару и с хохотом закружил танец по залу. Когда воображаемая мелодия закончилась, Люцингерг пригласил их пройти в комнату, вход в которую прикрывал один из флагов.       «Почему я себя чувствую всё поганее? — мысли Вольфа то сплетались в клубок, то разносились по закоулкам его сознания. Он так и стоял на одном месте и меланхолично наблюдал за семейной сценой. — Никакой радости от встречи со старым другом я не испытываю. Лишь чувство долга заставляет меня переставлять ноги. Я знаю, что Амалии сейчас необходима моя помощь. Но с каждым мгновением мой гнев испаряется, что его старается вытеснить абсолютное безразличие ко всему. Что-то мне это не нравится».       Они втроём проследовали по приглашению Люцингерга в маленькую гостиную. Из предметов интерьера там были откидной столик по типу барной стойки, много подушек на полу и небольшой шкафчик в углу. Люцингерг открыл его и достал три кубка, которые поставил на столик. За ними из шкафчика появился большой графин с зеленоватой в нём жидкостью.       — Что, Фрид? — Вольфа, наконец, отпустило из пучины его раздумий и он начал всё лучше и лучше принимать факт того, что его старый товарищ снова с ним. — Жизнь новая, а привычки старые? Что у тебя в графине?       — Привыкай уже к моему новому имени, — весело ответил король, разливая напиток по кубкам, украшенным изображениями крылатых тварей и готичным орнаментом. — Это называется зленнг. Настойка на полыни, только мутировавший в нашем мире. Так сказать, вампирский абсент. Самых дорогих гостей я всегда принимаю тут, в интимной обстановке.       Все взяли кубки, приземлились на подушки, чокнулись за встречу.       — Какой же театр абсурда, — всхлипнула Элара, отведав алкоголя. — Ещё вчера утром я бы ни за что не поверила, что увижу тебя, что жизнь так изменится. Я же так переживала, я же верила в то, что ты умер.       — Я, будем честными, тоже скучал по семье. Ни за что не думал, что встречусь с вами здесь. Наоборот хотел, чтоб вас это не коснулось. Ну ладно, рассказывай, — в глазах Люцингерга появился игривый огонёк, — как узнала про ритуал?       — Ой, это долгая история, — Элара сделала второй глоток.       Не буду никого утомлять ненужными повторениями: Элара поведала братцу всё то, что я вам уже рассказывала. Начиная с того, как она считала себя виноватой в его самоубийстве из-за своей слежки, и заканчивая тем, как они с мужем добрались до его дворца. Люцингерг всё внимательно выслушивал, и игривость на его лице сменилась сначала удивлением, а потом шоком. Под конец рассказа её перебил раздавшийся стук в дверь.       — Ваше Величество, — из-за двери раздался голос Крона. — Я нижайше извиняюсь, но на сейчас ещё запланировано…       — Да плевать! — рыкнул король. — Перенеси на потом, разберитесь сами! Неужели без меня никто и ничего сделать не может? Я занят, осиновый кол тебе в задницу и ещё три в глотку! Уйди, пока я сам тебя не выкинул! — Люцингерга трясло от злости.       — Извините, повелитель, — промямлил Крон и решил не испытывать на себе гнев повелителя, — всё будет сделано.       Люцингерг залпом осушил кубок, налил ещё.       — Ты считала себя виноватой в моём самоубийстве, и с этого всё началось, да? И поэтому ты решила стать вампиром сразу же, как только узнала, что я — вампир? А потом и Амалию похитили? Чёрт, картинка складывается…       — Да, — перебила Элара. — Я была на всё готова, чтобы извиниться перед тобой, чтобы спасти дочку. Вот мы и решились на этот шаг — стать такими. Прости меня, если сможешь, за всё то, что я сделала тебе плохого.       — Не за что тебе извинятся, — в голосе Люцингерга появилась неприкрытая горечь. — Ни за что я на тебя и не злился, а к твоим странностям и дуростям давно привык. Как же я не хотел, чтобы вы во всё это лезли. Специально ведь заметал все следы, спрятал все доказательства, оставил предсмертную записку и пытался завуалировать под то, что самоубийство связано с моей службой на благо Рейха. Зря вы всё это затеяли. Ой, Элара, какой была, такой осталась. Меня всегда поражала твоя способность делать выводы.       — Почему? — почти закричала Элара. — А как же Амалия?       — Подожди, ещё всё узнаешь, — оборвал её Люцингерг. — Давай по порядку обо всем. Начнём с причины моего самоубийства. Причиной стала совершенно не твоя слежка, а то, во что я залез. То, кем были Хильда и Балаш.       — Я же тебе говорил, — ожил Вольф, — что мутная это всё история какая-то, что очень много странных несостыковок. Нет, надо было опять закатить истерику вместо того, чтобы подумать логически. Сделать свои тупые выводы… Эх, да что уже сейчас. Люцингерг, что же случилось и где Амалия?       — Что случилось на самом деле? — пробубнила Элара. — Тогда расскажи про причины и как всё оно привело к такому?       — Эта сучка Тора, — ответил король, презрительно поджав губы, — она и есть корень зла в этой истории. Сама-то проблема стара как все девять миров, вместе взятые: боязнь потери власти. Я смирился с другой физиологией Хильды, хотя это было и непросто, а то, что нашёл записи да реликвии от графа — ну и что, это моя природная любознательность. Из-за факта того, что Хильда зависела от этой Торы, ей приходилось делать многие вещи, что были далеко не по душе. Очень там всё было непросто, но так сложились звёзды, что вот такая женщина мне досталась. Кому-то из создателей всех миров было это нужно для своих целей или своих насмешек над устройством того, что они сами и создали. Хильда, будучи даже в самом невыгодном положении, не собиралась меня предавать. Она отвечала любовью на любовь. Как же мне повезло с ней, ума не приложу, где я так заинтересовал создателя?       — Хватит уже твоих пафосных речей! — перебил Вольф. — Давай по сути уже!

***

      Аридана снова замолчала, откинулась на спинку кресла и взяла сигаретную пачку со стола. Она оказалась уже пустой.       — Есть ещё сигареты? — смущённо спросила вампиресса. — Просто так приятно вдыхать дым, когда долго говоришь.       — Да, конечно, — хором ответили Олег и Вовка. Первый начал охлопывать свои карманы, а второй полез в рюкзак. Зина же, видя это, лукаво улыбнулась и вытащила новую пачку из Вовкиного кармана на штанах.       — Вот почему я лучше знаю, что и где у тебя лежит? — Зина покрутила пачкой у мужа под носом и протянула её Аридане. На пару с Олегом, который тоже выудил сигареты из закромов косухи и любезно предлагал их рассказчице. Аридану аж смутило такое внимание; она приложила руки к груди и склонила голову.       — О-ля-ля, ребята, какой же сервис. Спасибо, красавчик, — выбор вампирессы таки пал на пачку, предложенную Олегом.       — Я тоже могу предложить покурить, — Стив привстал и протянул Аридане свою трубку. — Вдруг тебе понра…       Но слишком суровый взгляд Олега в его сторону даже не дал ему договорить.       — Не стоит, — разрядила обстановку Аридана. — Эта хрень, что ты куришь, мне как-то не особо и интересна. Я лучше человеческими сигаретами побалуюсь.       — Как знаешь, — ответил Стив и попытался трубку поджечь. Но резкий удар по ней на пару секунд заставил его оторопеть.       — Охренел совсем? — Олег стоял рядом и сжимал кулаки. — Ты тут как бы ни один находишься.       — Дорогой, ты же обещал его больше не бить, — Яна встала и сделала показательный жест. — Сделай милость, сядь на место.       Неформал тяжело вздохнул, но всё же выполнил просьбу любимой — вернулся в кресло. Она села рядом, закинула на него ноги и прижала его голову к груди. Олег зашипел и обнял её.       — Всё, тихо, — сказала Яна, перебирая его волосы и целуя в щёку. — Всё хорошо.       — Так что рассказал Люцингерг? — поинтересовалась Алка. — Пролил свет на эту историю? Рассказал, как всё было в его картине мира?       — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответила Аридана, закуривая. — Начал посвящать сестричку в тонкости нашего мира и нашей жизни. Поведал со своей колокольни.       — Так рассказывай, — перебил Олег, отдышавшись. — Вот, честно говоря, этот перец мне уже почему-то не нравится. Напыщенность и пафос только из одного места не прут.       — Да, — Аридана выпустила струйку дыма.

***

       — Значит так, — начал Люцингерг. — Давай начнём с самого начала: с нашего переезда. Когда я узнал о том, где нам предстоит поселиться, радости моей не было конца. Загадочный старинный дом, который строил ещё английский граф, окружённый вуалью сплетен и романтикой мистики. Пустует дом много лет, никто не хочет в нём жить. Эта честь выпадет нам. Как же я уже тогда хотел погрузиться в эту атмосферу, найти интересный антиквариат, разгадывать и разгадывать загадки. Да, чёрт бы побрал, я всегда был романтиком.       Разумеется, первым делом я решил обрадовать Хильду. Как сейчас помню тот вечер: я был уже весь в грёзах и мечтах, ждал её и готовил речь, что я ей скажу. Будучи в своих облаках я даже и не заметил, как она пришла. В мир человеческий меня вернуло прикосновение пальцев к плечу, упавшие к лицу чёрные локоны и поцелуй за ухом.       — Привет, Фрид, — раздался бархатный голос. — Ты совсем заработался, меня даже не встречаешь?       — Ты уже пришла, душа моя? — ловким движением я схватил её за бедра и усадил себе на колени. — Я тут весь вечер думал, как тебя обрадовать замечательной новостью.       — Что же это за новость такая, что нужно весь вечер думать? — Хильда улыбнулась, поудобнее устроилась и обвила руками мою шею. — Или ты в своём репертуаре и хочешь напустить красивой интриги?       — Нет, дорогая, это правда тебя обрадует. Мы переезжаем в старинный особняк в глухом лесу. Мало того что дом — произведение искусства и коллекции антиквариата там огромны, так ещё и настолько уединённое место, что отлично мы там спрячемся. Я уже представляю, как буду заниматься тайными исследованиями…       Резко побледневшее лицо и задрожавшие губы любимой заставили меня замолчать. Хильда потупила взгляд и прижалась ко мне. Я буквально услышал, как бешено заколотилось её сердце. Ничего умнее в тот момент не придумав, я начал покрывать её лицо поцелуями, чтобы успокоить.       — Это же плохое место, — всхлипнула Хильда. — Я прекрасно знаю, о чём ты говоришь. Я там… бывала. Я не хочу туда ехать жить.       — Слишком много наслушалась тех сплетней в «Аннанебре»? — я искренне хотел свести всё в шутку.       — Это не сплетни, это правда. Фрид, давай не поедем туда, ну пожалуйста.       — Дорогая, всё будет хорошо. И я обещаю, что буду рядом.       Дальнейшие её высказывания были бессвязным потоком слов о каком-то пробуждении силы, плохим ритуалом, другой её природе. Честно, я особо и не слушал — кое-как Хильду успокоил и спать уложил. В день нашего переезда она категорически отказалась ехать с нами, вы же это помните. Прошёл примерно месяц с нашего поселения в особняке. Я начал изучать собранные там коллекции книг, узнал многое про секреты вечной жизни и вечной молодости. Почему-то это и оказалось основной тематикой библиотеки — граф, который там жил, интересовался именно этим. С Хильдой мы виделись по нескольку раз в неделю. В конце концов, я уговорил её приехать к нам. Да и она призналась, что очень скучает, и поэтому согласилась. А там — будь что будет. Мы быстренько собрали её вещи и поехали домой. И тот вечер я помню: какую ты мину скривила, сестрица, когда я объявил тебе, что Хильда остаётся у нас насовсем.       В каком же прекрасном расположении духа я проснулся на следующее утро. Вся моя паранойя по поводу странных ощущений от дома, занимательных книг, что неспроста были так собраны, куда-то улетучилась. Я крепко прижал к себе ещё спящую Хильду и чувствовал себя счастливей всех на свете. Наконец-то её страхи прошли; я был уверен, что дальше нас ждало только счастье. Да только вот позитив этот мой был недолгим — до пробуждения Хильды. Только стоило ей выйти из царства морфея, как её передёрнуло, а из глотки вырвался какой-то затяжной хрип.       — Ты в порядке, дорогая? — спросил я. — Похоже на то, что ты простыла.       — Я очень плохо себя чувствую, — был ответ. — Энергетика этого дома и близость определённых мест несколько вызвали дисбаланс в моём странном организме. Я сегодня проведу день в кровати, надеюсь, что завтра мне станет лучше.       — Магия-мистика? Неужели ты настолько впечатлительная, что это сказалось на твоём самочувствии?       — Со мной всё будет в порядке, просто подожди.       Я не особо обратил на это внимание тогда, а зря. Списал всё на стресс от нового места, на простуду. Через пару дней ей действительно стало лучше, жизнь пошла своим чередом. Мы с Хильдой с головой ушли в работу — её много свалилось тогда. Кроме работы я читал и исследовал книги из библиотеки, почти каждый день узнавал что-то новое. Пытался говорить с Хильдой об этом, но каждый раз она как-то грустнела и старалась сменить тему. Причём очень странно — это был не природный скептицизм, как вот, например, у тебя, Вольф. Было ощущение, что это для неё какая-то то ли запретная, то ли неприятная тема. И на это я особого внимания не обращал, ибо не обязана же она разделять мои интересы и увлечения, мало ли, по какой причине она так реагировала. До одного замечательного вечера поздней осенью.       Итак, моя сыщица. Тебе же было интересно, куда Хильда пропадает, а потом приходит такая замученная и уставшая. Насколько далеко вы продвинулись в своём расследовании, товарищ детектив, каковы ваши предположения?       — К Балашу Хильда ходила, с ним была, наверное, — предположила Элара.       — Солнышко ты моё, — король захохотал очень громко. — Ну почему когда раздавали мозги, ты куда-то отошла? Вот видишь, ничего ты не знаешь, а полезла не в своё дело.       — Слушай, что-то и я запутался, — привстал Вольф, барабаня пальцами по бокалу. — Хильда же тоже обратилась в вампира, да? Что за чушь про какой-то зов крови?       — Ой, дружище, — Люцингерг погрустнел и вновь наполнил кубки. — Как же всё это было сложно и тяжело…

***

      В тот злополучный осенний вечер я лёг спать немного раньше, чем обычно. Голова сильно гудела от количества полученной информации и проделанного количества работы. Хильда опять жаловалась на плохое самочувствие и весь день практически не вставала. Я ложился спать, стараясь не шуметь и не тревожить её. Сон ко мне пришёл, как только я коснулся подушки. Вдруг среди ночи что-то меня резко подорвало, вселяя какую-то звериную тревогу. Я пару раз тяжело вздохнул, потянулся к Хильде, чтоб обнять её. Но моя рука наткнулась на пустое место. Кровь бросилась мне в голову, я резко сел и оглядел комнату.       — Не стоит, любимый, — услышал я Хильдин голос. — Как же я не хотела, чтоб ты это видел. Но всё тайное становится явным. Вот и время пришло узнать тебе о моём секрете.       Я продрал глаза, остатки сна с меня как рукой сняло. Стоило мне посмотреть в сторону открытого балкона, откуда донеслись эти слова, я просто обомлел от изумления. Хильда находилась там. Она стояла, опустив голову и руки, её лицо словно осунулось и сильнее обтянулось кожей. Крылья за её спиной чуть колыхались, из них в стороны торчали шипы. Многое я повидал в этой жизни, уж искренне думал, что меня не удивить.       — Что с тобой? — еле выдавил из себя я. — Почему ты стала такой?       — Вот, теперь ты меня отвергнешь, узнав, какая я, — Хильда говорила всё грустнее. — Так делали практически все людишки, кто узнавал о моей второй половине. Как можно хорошо относиться к тому, кто не такой, как ты? Кто может в любой момент разорвать тебя на части?       — Как это произошло? Почему ты такая? — я был в полном шоке и даже не знал, как узнать подробности и спросить, что произошло.       — Я полукровка, — прошептала Хильда. — Я не человек и не вечный вампир. Я изгой и там, и здесь, мне никогда не быть счастливой ни в этом мире, ни в том…       — Прекрати, — я нашёл в себе силы приблизиться к ней. Взял её за плечи, нежно поцеловал в шею. Она в ответ повела крылом и свернула его за спину.       — Аккуратнее, дорогой. Не напорись на мои ядовитые шипы. Они напитаны смертельным для людей ядом. Он сначала вызывает паралич…       — Расскажи мне свой страшный секрет, — я прижал её к себе. Меня аж передернуло оттого, насколько же Хильда оказалась холодная.       — Мой страшный секрет? А что рассказывать? Вот он, перед тобой. Ты знаешь про вампиров?       — Конечно, читал сказки про мертвецов, что по ночам из могил выходят и кровь пьют. Это здесь причём?       — Вот именно, что это сказки. На самом деле вампиры выглядят вот как я сейчас. Живём мы в альтернативной реальности. Мир, который такой же, как человеческий, только он предназначен для тех, на ком вечность оставила свою метку. От вампиров из сказок у нас разве то, что нам нужно питаться кровью: поддерживать наши тела гемоглобином и живой энергией. Нас нельзя назвать ни живыми, ни мёртвыми. Хоть и многие процессы в нашем организмах идут так же, как и в человеческих: мы можем там есть, заниматься сексом, даже детей заводить — различия просто колоссальны. Мы не чувствуем ни жары, ни холода, раны и повреждения затягиваются на нас за минуты, мы видим лучше кошек и слышим биение сердца аж за версту. Живых людей просто интуитивно ощущаем. Физические данные куда лучше и не только потому, что мы умеем летать. Убить одним движением или не отдыхать несколько суток — это ещё ерунда. Не стареть по несколько столетий, не нуждаться в солнечном свете и воде…       — Как ты такой стала? — я хлопал глазами, не зная, что и спросить.       — Хорошо, расскажу с начала, — Хильда уронила голову мне на грудь и прижалась. — Только не пугайся и не удивляйся ничему. И если ты после этого захочешь послать меня подальше, то я не обижусь и не удивлюсь.       — Я слушаю тебя, — мне не терпелось узнать такие подробности.

***

      — Мы с Балашом выросли в цыганском таборе с отцом, он был цыганским бароном, — начала рассказ Хильда. — Официально неженатым и растившим двоих, как нам говорили, подкидышей.       Матери я не помню — отец на все разговоры о ней говорил, что она умерла. Балаш, который старше меня на три года, иногда загадочно улыбался и говорил, что матушка была необычной женщиной, очень даже особенной. Смутно, но он её припоминал. В таборе о ней не говорили вслух — только перешёптывались, что она — наша птица счастья, спустившаяся с небес. Она приносила дары, с удовольствием нянчила маленького сына и уединялась с отцом. Другие цыганки постарше напротив считали её змиёвским отродьем, да ещё и мёртвым.       Большего я добиться ни от кого не могла: ни от брата, ни от наших сказочниц. Чем старше мы с братом становились, тем больше я замечала странностей в поведении и физическом состоянии нас обоих. Но тогда это ещё не бросалось в глаза — всё списывалось на детскую непосредственность и странное здоровье.       Отец умер, когда мне было восемь, а Балашу одиннадцать. И только перед смертью, когда мы рыдали около него, он рассказал нам страшную тайну о нашем наследии. Про то, что его любимая, наша мать, была не человеком, а вампиром или, как их называли на нашем языке «мулло лилияко», что в переводе означает летучая мышь-нежить. Да, золотой, летучие мыши считаются у моего народа символом счастья.       Такой, какой была наша мать, может стать, в теории, любой человек, имея определённые знания и жертвуя своей человеческой жизнью. Отец долго и тепло рассказывал об их с мамой знакомстве. Я уже не помню подробностей, но там что-то было связано с тем, как таинственным образом стали пропадать лошади из отцовского табуна. Их находили обескровленными по всей округе. Тогда ещё совсем молодой и горячий парень Сонакай поклялся перед семьёй, что обязательно выследит преступника или монстра и разберется с ним по всей строгости.       Ночью Сонакай притаился и стал ждать таинственного вора. Каким же было великим его удивление, когда вместо банды головорезов он узрел одинокую и давно пропавшую Витту, красавицу из соседнего табора, которую считали мёртвой. Рассказывали, что она слишком много общалась с покойниками (не удивляйся, это было у нас в порядке вещей), из-за чего они утащили её с собой, и теперь Витта ела людей. Что же тогда она тут делала, зачем же на отвязала коня и направилась с ним в неизвестность?       Отец догнал девушку и схватил за запястье. Та даже и не сопротивлялась, а лишь опустила глаза. Попросила Сонакая отпустить её и дать ей спокойно закончить начатое, ибо ни она, ни её родичи не могут без крови, а со своим скотом у них слишком тяжко. Рассказ её был сбивчивый и напуганный, словно в этой истории Сонакай был монстром, а уж никак не она. Отец собрался с духом, ослабил хватку и убрал нож от горла девушки, попросил её выдохнуть и рассказать всё по порядку.       Витта перестала дёргаться, как птичка в силках охотника, и начала свой рассказ издалека. Как её славили за красоту, каждый хотел на ней жениться, но высокомерная девушка отвергала всех, считая, что никто её не достоин.       — Не много ли ты о себе возомнила? — в сердцах выпалил один из отверженных женихов. — Твоя красота зачахнет, а ты останешься одна.       Витта приняла это как вызов. Она начала искать способ сохранить себя, так и дошла до вампиризма, обратилась. Как она это сделала — никто уже не узнает. Сказала или даже потребовала теперь звать её Ясминой.       — Ты единственный, кто мне всегда нравился, — мама, а это была именно она, завороженно смотрела на отца. — Как меня зацепили твои горячая кровь и лихой нрав.       — Это взаимно, — Сонакай не мог налюбоваться на ещё вчера казавшуюся ему такой недоступной красавицу.       — Постараюсь больше не трогать твоих лошадей, — Ясмина распустила волосы, — и хватит уже разговоров. Лучше скажи мне, как же сильно ты меня любишь.       Отец вернулся под утро счастливый, а в таборе по нему уже поминки собирали. Родичи посчитали, что неведомый монстр его разорвал или утащил с собой. Но их ждал приятный сюрприз: Сонакай не только вернулся домой, но и обрадовал всех хорошими новостями. А вот когда он поведал про Ясмину, мнения разделились.       — Она же мертва, сынок, — качали головами старые цыганки, — покойница же может и тебя с собой забрать. Лучше не увлекайся этим и остановись, пока не поздно.       — Это летучая мышь, наша птица счастья, — парировали другие. — Уже бы утащила, коли хотела. Вот увидите, её появление — лишь хороший знак.       Тем не менее, исчезновения лошадей прекратились. Меж Ясминой и Сонакаем вспыхнул бурный поток чувств. Как же их огорчало то, что они теперь живут в разных мирах.       — Сородичи будут очень сильно смеяться за мою связь с человеком, — мама кокетливо склоняла голову на папину грудь. — Такие связи не запрещены, но и отношение к ним неодобрительное.       — Я не могу последовать за тобой, — Сонакай чуть не рыдал, прижимая к себе любимую. — На кого же я оставлю семью?       — Прекрасно понимаю, золотой, — Ясмина загадочно улыбнулась, — и да, у всего есть свои плюсы. Гораздо больше вероятности, что наше дитя, которое сейчас во мне, родится живым и не умрёт.       — Ты о чём? — отец смотрел на маму примерно так же, как ты сейчас на меня.       — Полукровки, родившиеся от такой смешанной связи, обладают куда большей жизнеспособностью, чем дети, зачатые чистокровными. Не смейся, но мы, настолько сильные и вечные существа, очень и очень слабы в детском возрасте. А вот человеческое семя — оно так же несёт жизненную силу, как и кровь, оно даст ребёнку дополнительные шансы на жизнь. Он сочтёт в себе сильные и слабые качества обоих видов. Но вот какая именно произойдёт мутация — неизвестно никому. Остаётся только ждать.       Спустя положенное время родился Балаш, мама почти сразу же принесла его отцу в табор и пояснила, что сейчас он родился человеком и жить ему в нашей реальности уж никак не стоит. Сонакай, который тогда уже достиг немаленького положения в таборе и заслужил уважение семьи, торжественно объявил, что ребёнка просто подкинули, и он будет его растить, как своего. Люди поахали, но ничего не сказали.       Шли годы, Балаш подрастал, мама регулярно навещала табор, приносила подарки людям и поддерживала свою легенду о том, что она — хранительница спокойствия и счастья. И тут наступает новое потрясение: мама понимает, что беременна вновь.       — Как ты оправдаешь второго подкидыша? — они с отцом решали, что же теперь делать.       — Я что-то придумаю, — отвечал Сонакай, держа на руках уже подросшего Балаша.       Вот, тащемто, родилась я. У отца появился второй «подкидыш». Недобрых взглядов становилось всё больше, завистников и недоброжелателей хватало всегда. Те родственники, что считали маму змеиным отродьем и нехорошей нежитью, скооперировались с целой толпой озлобленных молодых цыганок, мечтавших выйти замуж за богатого Сонакая. Полагаю, у мамы были ещё свои проблемы с чистокровными. Иначе чем объяснить, что через пару месяцев она пришла к нам, еле передвигаясь? В горячечном бреду говорила что-то о том, как её отравили и что теперь лишь воля богов на то, что с ней будет. Через три дня она умерла у отца на руках.       Он очень переживал из-за этого и решил, что ничего нам про это не скажет уж до поры до времени точно. Но вот это время пришло. Последними его напутствиями было, чтоб мы не бросали друг друга, помнили и не забывали о своём наследии. Также он нам рассказал всё о том, что делать, когда вампирская половина взыграет в нас в полную силу. Поведал и об этом лесе, и о портале. И о том, как нас потянет в эту область, когда вампирская половина будет брать верх — мама рассказывала ему это всё, чтоб он смог посвятить нас, своих детей. Отдав нам последний свой долг, отец умер.       — А я ведь помню матушку, — улыбнулся Балаш. — Удивлялся, почему она такая, с крыльями.       — И что теперь? — ревела я. — Какая вампирская половина?       — Будем жить дальше, сестрёнка, — он подошёл и взял меня за руки. — А наследие... Я, кажись, понимаю, о чём батя говорил. Я заметил, как все взрослые над ним смеялись и считали, что он несёт бред в горячке. Что помнит он прекрасно, как крылатая первый раз появилась, как до последнего он считал, что это наваждение. Но с каждой их встречей всё больше и больше убеждался в том, что она реальна. И что мы — его дети, никакие не подкидыши, а их совместные. Ещё, как я понял, мама хотела, чтобы мы не знали об этой своей природе как можно дольше. Как это не прискорбно, но мама была другой. Что ты так удивлённо смотришь? Я в отличие от тебя её помню. Крылья у неё были, она умела летать на них, никто так больше не умел! Она была классной и замечательной. Но будет у нас ещё время со всем разобраться. Не переживай, со всем справимся.       Ах, как же тяжело нам пришлось после смерти отца. Средств к существованию практически не было, что где урывали и воровали — этим и были счастливы. Так и выросли. И наследие дало о себе знать, никуда оно не делось. Помню, как я в свои двенадцать так же уронила челюсть, когда первый раз увидел Балаша с развернутыми громадными крыльями и вполне себе шикарными клыками. Он лишь горько усмехнулся и сказал, что был готов к этому, что вот именно так и выглядела наша мать. Он взмахнул крыльями и взмыл ввысь. После я его не видела почти месяц. Балаш вернулся как ни в чём не бывало. Такие его отлучки стали чем-то обыденным. Я привыкла… а потом это произошло и со мной, когда я из девочки стала девушкой. Ох, брат с меня смеялся, что я была так шокирована. Потом же мы с ним посидели, поговорили и пришли к выводу, что всё не так уж и плохо, как кажется, что мама оставила нам просто шикарное наследие, ведь сколько появляется возможностей. Но и минусов нашлось выше крыши: хотя бы то, что мы обязаны подчиняться законам того мира. Но жить сквозь века, следить за людьми…

***

      — Как ты оказалась здесь? — перебил я любимую. — Сколько же тебе пришлось пережить? Как давно ты родилась?       — Я не стану говорить о подробностях, как Балаш стал секретным агентом русских спецслужб — это ты всё и сам знаешь, — продолжала Хильда. — Наши способности ему очень помогли в этом. А дальше — да, вы с ним работали. Да, он в один прекрасный день попросил меня передать тебе документы…       — Почему ты раньше мне этого всего не рассказала?       — Я боялась, честно. За один намёк на подобное люди меня посылали далеко и прямо. А я… я сама страдаю из-за этого. Дорогой, не нужно тебе ввязываться в это. Пока я здесь и такая — тебе угрожает немало опасностей. У меня есть свои обязанности там и своё место.       — Чем это помешает нам и дальше жить, как мы жили?       — То есть? Ты… ты не отказываешься от меня и не сбегаешь в ужасе? А задаёшь такие вопросы?       — Конечно, спрошу. Как и то, что поэтому была такая странная твоя реакция на мои исследования? Скажи уже честно, именно таких существ, как вы, и изучал тот граф?       — Нет, не совсем таких… — Хильда опустила глаза. — Я… не по своей воле стала такой, а по рождению. Наверное, поэтому мне настолько тяжело и дико всё это осознавать. Это не та жизнь, которой я хотела. Быть вынужденной убивать, постоянно видеть смерти близких мне людей. Да, я же и живу не столько, сколько люди. Смерть, может, была бы освобождением для меня, но и умереть я вот так просто не могу. Приходится жить с этими мучениями. Для вас проходит лет сто, а для меня от силы пару лет. То есть вы проживаете жизнь, а я лишь переворачиваю страницу своей повести. Из-за многих дурацких вещей я не могу жить счастливо ни здесь, ни там. Здесь дорогие мне люди слишком быстро умирают, а там мои обязанности и необходимость убивать. И презрение и спесь чистокровных.       — Что мешает тебе оставаться человеком? — тут голос мой затрясся от пережитого и того, что придётся принять. — Ведь долгое время эта твоя половина не давала о себе знать? Если не таких изучал тот граф, тогда значит, есть и другие?       — Мои эмоции, я не всегда могу их сдержать. Чувство опасности. Например, как-то я обратилась, когда на меня напали трое грабителей. Испуг и сильные переживания дали о себе знать бурлением крови и странными ощущениями в изменении тела. Всё произошло за секунды. Я обрела эту силу и без проблем с ними разделалась. После этого инцидента я, как и Балаш, стала превращаться регулярно. Когда что-то не соответствует моим желаниям, моему комфорту. Когда меня что-то сильно пугает.       — Ты не ответила про то, какие есть другие.       — Не скажу. Фрид, не нужно тебе этого знать. Другие, ставшие такими по своей воле, в большинстве своем очень высокомерны и считают себя существами высшего порядка. Есть исключения, но их немного. Они совсем недалеко здесь обитают: на этом кладбище вход в тот другой мир. Почему я так не хотела в этот дом — я была уверена, что здесь опять будет пробуждение, ибо слишком близко я нахожусь. И ты увидишь меня такой. Мои опасения были не напрасны. Я пыталась сдержать это, но не смогла. Теперь ты бросишь меня… и я это пойму.       — Ни в коем случае, — я как можно ласковей поцеловал холодные губы. — Я люблю тебя и приму такой, какая ты есть. Мы справимся с твоими проблемами.       — Ты прям как Балаш, — лицо цыганки тронула улыбка. — Он тоже всегда подбадривает меня. И говорит, что всё будет хорошо. Теперь извини… мне нужно идти. Я вернусь… если ты не против?       — Я жду тебя, — только успел я сказать, как Хильда сделала шаг в сторону от меня, взмахнула крыльями, поднялась в воздух и через несколько секунд её и след простыл.       Сказать, что я был в шоке, — значит не сказать ничего. Всё, что я мог в тот момент, так это закурить сигарету. Зажжённый уголёк и горечь дыма помогли хоть немного собрать мысли в кучу и сложить мозаику. Значит, это всё правда в тех трактатах, что мне попадались. Такие создания действительно существуют. Но если Хильда не является одной из тех, кем интересовался тот граф-колдун — да и она сама сказала, что есть другие, — то что же за огромной силой они обладают и насколько они ещё совершеннее? Разгадка этих тайн манила и тянула меня. Я твёрдо решил на свежую голову продолжить свои поиски, а сейчас постараться уснуть. Не спорю, в тот вечер налился коньяком до беспамятства, до засыпания с бокалом прямо в кресле. За это время я успел передумать практически всё, что волновало меня на тот момент. Начиная от сегодняшних новостей и заканчивая тем, что нужно приобрести новые письменные принадлежности. По пьяной голове пришло множество самых замечательных идей, как сейчас же пойти рыться в библиотеке, чтобы искать этот секрет вечной молодости, или же допытываться до Хильды, что же за опасность мне угрожает…

***

      — Ты знал об этом, но мне ничего не сказал? — перебила Элара.       — А тебе зачем? — захохотал весело Люцингерг. — Чтобы ты опять начала строить свои глупые предположения? Лезть ко мне своими нравоучениями? Меня не испугала другая её природа, а даже заинтересовала. Нелюди с такими способностями — не они ли и есть идеальная раса, и мы где-то в чём-то ошибались? Проведя ночку с коньяком, я окончательно решил, что ничего в этом страшного нет. Все мы разные, в конце концов. Кто-то вот и до такой степени. Что теперь, если она вот такая? Она же не виновата. Неужели она не заслуживает ни любви, ни сочувствия? Только последняя сволочь могла бы её бросить за это.       — Как всегда, — Вольф откинулся на подушки и закатил глаза. — Ты в своём репертуаре. Раз уж такое дело было, мне-то хоть мог сказать? Я бы уж нашёл, как это преподнести супруге и глупостей было бы меньше.       — Ты бы мне поверил, да? — хитро прищурился Люцингерг. — Над тем, что я читаю книжки, ты смеялся, а тут бы точно решил, что я спятил.       — Честно говоря, ты прав, — ответил Вольф, поднимая руки. — Я как-то уже и подзабыл, что ещё пару дней назад в это всё не верил. С тех пор как будто целая жизнь прошла.       — Итак, — скрестил ладони король. — Это только начало этого кошмара…

***

      Я проснулся на рассвете, сидя в кресле и с разлитым фужером коньяка. Первая мысль была, что всё это вчерашнее мне просто приснилось в пьяном угаре. Разыгралось воображение на почве прочитанных книг и Хильдиного плохого самочувствия. Вот мозг и нарисовал такую картинку. Борясь с жаждой и тошнотой, с трудом поднимая голову, я осмотрел комнату. Кровать была помята, а балкон распахнут. Рядом со мной стояла полная пепельница окурков и валялись какие-то рисунки с изображенными на них летучими мышами.       — Дорогая, ты где? — позвал я Хильду. — Извини, что вчера перебрал…       — Доброе утро, моя любимая пьянь, — раздалось радостное из-за моей спины. — Ну и нализался ты вчера. Я вернулась, ты спишь тут себе.       Я с трудом обернулся. Хильда стояла за моей спиной и выглядела так же, как и вчера: крылья, клыки. Остатки хмеля выветрились из меня, увиденное заставило поверить, что вчерашнее мне не приснилось. Вот же она, такая же при свете дня. Разговор у нас был долгим, коньяка мы ещё выпили немерено. Порешали вроде эту проблему тем, что я её не брошу, мы живём, как и жили, но для остальной семьи мы храним эту её тайну. Всё было очень просто: она вполне могла влетать и вылетать в окно, дверями ей пользоваться было не обязательно. У нас в комнатах мы вместе могли проводить сколько угодно времени, для остальных же это выглядело так, будто Хильда просто испарилась на несколько дней. Я спрашивал её, сколько это продлится, такое её состояние. Она ответила лишь то, что когда как. Может быть и пару дней, а может быть и пару лет. В тот первый раз всё обошлось — через четыре дня с утра я обнаружил её спящей рядом. И без крыльев.       — Вот ведь какая дрянь, — возмущённо выплюнула Элара. — Жила себе, значит, на два фронта, неизвестно что там творила в своём мире, а ты ей верил!       — Элечка, — Люцингерг потрепал сестру по носу. — Давай ты не будешь перебивать, а выслушаешь. Мы прекрасно и дружно жили, собирались пожениться. Хильда была прекраснейшей женщиной во всех смыслах этого слова. Между прочим, она очень любила свою семью, а таковой она считала нас и Балаша. Всегда тебе угодить старалась, а ты на неё вечно всех собак спускала. Тише, тише. Чтоб в зародыше остановить твой новый поток феерического бреда, были вещи, от которых она никуда не могла деться, приходилось выкручиваться. Вот Тора как раз и была одной из таких вещей. Поверь мне, любой другой на месте Хильды давно бы уже перерезал мне глотку во сне, как ей было приказано, а она, зная, чем ей это грозит, ещё и пыталась остановить Тору, дать мне шанс спастись. Ах, Хильда-Хильда…

***

      Прошло несколько месяцев. За это время Хильда покидала меня в другую реальность ещё около шести раз. В вечера, когда она исчезала, я сильно пил. С каждым днём я привязывался к любимой всё больше, смотреть на её извечные страдания становилось всё тяжелее. Она не хотела уходить в другой мир, а я просто не мог её потерять, да и одна мысль о том, что она вынуждена жить в месте, где её презирают, казалась отвратительной. Идеи приходили всякие. В итоге я пришёл к выводу, что просто обязан продолжить свои исследования оккультной библиотеки. А вдруг я найду лекарство от её недуга и ей не нужно будет более страдать от этих обращений? Разгадаю секрет тех существ, которыми интересовался граф? Имея огромное желание расширить свой кругозор и помочь Хильде, я взялся за расшифровку старинных текстов и манускриптов с утроенной силой.       Вскоре мне улыбнулась удача. Я понял, что далеко не все книги в библиотеке имели значение. В некоторых из них я находил заметки на полях и титульных листах, автором которых был тот же граф Ричард. Поначалу я не придавал этому значения, но позже исключительно ради интереса я решил вынести эти заметки в отдельную тетрадь. Их набралось штук тридцать и тоже далеко не все они несли смысловую нагрузку. По крайней мере мне так казалось изначально. Я долго в них вглядывался ежедневно и начал понимать — среди понятных и разборчивых слов часто встречались мне незнакомые: «илее, нри, вст». Этому я сначала нашел логическое объяснение, списав на то, что это староанглийские вводные слова. Я их вынес отдельно наподобие кроссворда и после целого дня кропотливой мозговой деятельности умудрился собрать их в предложение. Честно, я не знаю, чем Ричард руководствовался: помощью последователям или личными психическими расстройствами, — но там была чёткая инструкция по нахождению его сокровища. И да, вот я нашёл эту чёртову шкатулку в лабиринте подвала.       — Которая была у тебя в тайнике? — опять перебила Элара. — С бутылочкой с красной жидкостью и кинжалом?       — Нашли всё-таки у меня её. Да, она самая. С кровью вампирской, которая, судя по началу записей Ричарда, что я взялся переводить, обладала огромной силой. Как же я молил всех богов, чтоб эта была именно та сила, что поможет Хильде избавиться от её вампирской половины. Я не успел перевести трактат до конца — со своей находкой я ринулся к любимой. Но её реакция была прямо противоположной: она погрустнела и её затрясло.       — Где ты это взял? — прошептала она, отставляя чашку кофе.       — Нашёл по указаниям графа, она была спрятана у нас в доме. Ты знаешь, что это и какой силой она обладает?       — Я слышала от Балаша, а он когда-то от родителей красивую легенду про сокровище графа, что поможет обрести великую силу любому человеку. И что спрятано оно у всех на виду, да так, что никто не найдёт, — Хильда говорила как-то туманно, не похоже это было на правду.       — Скажи, оно поможет тебе избавиться от твоей половины, раз обладает такой великой силой?       — Нет, точно тебе говорю, — Хильда замахала руками. — Выброси её лучше подальше. Мне она не поможет, а вреда и бед натворить может много. Пообещай, что выбросишь её и прекратишь свои поиски.       — Хорошо, дорогая, обещаю.       По глазам Хильды было понятно, что она мне не поверила. Она слишком хорошо меня знала и осознавала, что так легко не соглашусь на прекращение интересной мне работы. Мне пришлось применить многое из своего обаяния и красноречия, чтобы убедить её в своей уверенности оставить эту затею. Но в глубине души у меня таки завёлся червячок сомнения. Равно как и мой интерес к загадке, которую хотелось решить до конца. Поэтому я спрятал шкатулку у себя в тайнике и стал переводить трактат дальше. Тайком от Хильды уже, разумеется. Я это сделал. Результат меня просто ошеломил — Ричард уверял, что, пригубив вампирской крови и убив себя, станешь вампиром! У меня сразу возникла куча вопросов по поводу правоты этого. Хотя бы то, почему он сам этого не сделал, а спрятал своё сокровище. Что вообще с графом случилось? Надо заметить, что на этом все его записи оборвались. Были ли вообще удачными все его опыты? Я думал, что разгадал загадку, а на деле получил ещё больше вопросов. Не сумев в тот момент найти объяснений, я закинул шкатулку в тайник и решил потом ещё поискать какие-то источники и книги, которые приведут к дальнейшему пониманию тех странностей.       Дела и жизнь шли своим чередом, проходили недели и месяцы. Спустя некоторое время после этого моего открытия Хильда снова приняла своё второе обличье. Но в этот раз всё шло не так, как прежде. Её взгляд был наполнен вселенской тоской как никогда раньше.       — Дорогой, дело совсем плохо, — сказала она мне. — Ты ввязался не в своё дело, появились те, кто желает твоей смерти. Неимоверная жестокость некоторых моих сородичей огромна, их ничего не остановит в целях. В основном это те, кто стали такими по своей… — тут она резко оборвалась и поняла, что сказала лишнее.       — То есть? — переспросил я. — Ты говоришь про тех других, что отличаются от тебя?       — Неважно уже. Будь начеку — они не оставят тебя в покое. А я… я не знаю, чем тебе помочь. Смотри в оба, а лучше уезжай отсюда.       Не успел я хоть что-то на это ответить, как Хильда расправила крылья и улетела. Я в полном недоумении пошёл к себе в кабинет, занялся обычными делами. Сел работать с новыми документами, что Хильда как раз утром принесла от Балаша, старался отвлечься от всей этой потусторонней чертовщины. Меня вывел из размышлений стук в дверь — это была ты, моя радость. Поведала ты мне трогательную историю о своей слежке. Вот до сих пор не могу понять, что у меня она вызвала за эмоции: смех или желание тебя прибить. Так, цыц, я рассказываю. Захлопнул дверь у тебя перед носом и занялся работой дальше. Дело шло к ночи.       Внезапно распахнувшееся окно заставило меня вздрогнуть. Хильда ворвалась так, будто за ней гнались. Вид у неё был очень испуганный, да и я опешил не меньше.       — Спасайся, живо, быстрее, — почти шёпотом произнесла она. Я встал из-за стола и попятился. — Я предупреждала тебя об опасности. Она нашла тебя…       — Зачем я им нужен? Что происходит, Хильда?       Только она хотела что-то ответить, как следом за ней ворвалась ещё одна крылатая. Это была небезызвестная вам Тора. Она презрительно окинула взглядом комнату, потом посмотрела на меня и в последнюю очередь на Хильду.       — Почему он ещё жив? — это был приказной тон начальника с подчинённым. — Тебе было сказано перерезать ему глотку так, чтоб это выглядело как самоубийство! Сколько времени тебе на это давалось, сколько ты говорила о своих неудачах? Теперь-то что помешало тебе?       — Я этого не сделаю и никогда не собиралась, — неожиданно твёрдо ответила Хильда. — Я не стану выполнять твои приказы в ущерб ему. Что ты мне сделаешь? Убьёшь меня? Давай, всем будет легче!       — Ах, ты же… — начала поток ругани вторая вампиресса, но я этого уже не слушал. Я понял, что имела в виду Хильда, когда говорила об опасности. Мне хватило лишь беглого взгляда на Тору, чтобы понять: она — боец с многолетним опытом, у неё огромный арсенал оружия и это помножено на всю ту нечеловеческую силу. Я же располагал лишь вальтером. Сравнив силы, я понял, что они не равны и что в честном бою я проиграю. Убегать из кабинета тоже не было смысла — так бы я подставлял под удар и всех остальных, кто был в доме. Мне совершенно не хотелось, чтоб из-за этой моей любознательности и наших с Хильдой проблем пострадал кто-то из вас. Тут я вспомнил про тайник. Уж не знаю, чем я руководствовался в тот момент, но я мгновенно метнулся туда и запер дверь. Тора, заметив это, начала пытаться взять штурмом мою каморку, выкрикивая разные ругательства. Вот тогда я понял, что это конец и последние минуты моей жизни. Дверь долго не продержится, вампиресса скоро её выломает и разорвёт меня в клочья. В мыслях я со всеми уже попрощался и у всех попросил прощения, но как вдруг резко меня осенило: как раз здесь же лежит шкатулка Ричарда! Посчитав, что уже без разницы, как мне умирать, я трясущимися руками вытащил её из комода и открыл. Вспомнил о последнем его трактате, над которым посмеялся. В тот момент он не показался мне таким уж бредовым. Возможно, это было из-за трусливой природы людской: что когда стоишь одной ногой на краю бездны — поверишь в любое чудо. Я осознал, что жизнь закончена и нет уже разницы, каким способом я отправлюсь на другой свет. Но во втором случае есть хоть какой-то шанс, что магия графа сработает. Дверные петли до сих пор держались молодцом, но с каждым ударом всё больше и больше расшатывались. Как и замок, что уже почти вылетел. Больше не раздумывая, я пригубил жидкости из бутылочки и одним резким и верным ударом полоснул себе по горлу прилагаемым кинжалом.       Не стану утруждать ваш слух ощущениями и изменениями, произошедшими со мной — сами всё это знаете. Граф не ошибался — его сокровище сработало на ура. Рана заросла, я встал и расправил крылья. Конечно же, не в полную силу, ибо размеры тайника этого не позволяли. Я спрятал обратно шкатулку и открыл окно. Чем же я теперь хуже них, подумалось мне. Раз они так прекрасно пользуются окнами вместо дверей, то и я смогу. Только я переступил подоконник, взмахнул новообретёнными крыльями и воспарил ввысь, как замок не выдержал и дверца распахнулась. Я полетел вперёд, навстречу ветру и неизвестности. Вспоминал все рассказы Хильды об этом мире, в котором теперь мне предстояло жить. Перспектива и пугала, и манила одновременно. Только одно я понимал точно: теперь не знаю, что делать дальше и как с этим жить. Где друзья, а где враги? От Торы этой я убежал, но в чём был глубинный смысл? Почему ей понадобилась моя жизнь? Что за странные законы в этом мире?

***

      — Какая красивая и романтичная история любви, — мечтательно сложила руки Алка. — Они так любили друг друга, так любили, несчастная цыганка пыталась спасти своего любимого. В итоге он стал частью её мира. Ах, как в сказке.       — Если это всё, что ты вынесла из моего рассказа про этих двоих, то мне тебя жаль, — почесала в затылке Аридана. — Я же столько подробностей их переживаний рассказала, сложностей, с которыми они столкнулись.       — Всё равно это так красиво, — мурлыкала блондинка, развалившись на груди у Стива. Из её взгляда почти пропали остатки интеллекта, девушка унеслась далеко в свои грёзы. Аридана покачала головой, наблюдая за этим.       — Как этот хрен получил своё новое имя? — спросил Олег, перебивая эту порцию розовых соплей. — Ты же говорила, что его получают при смерти человеческой?       — Зачем он сдался этой Торе? — Серёга поддержал товарища в задавании куда более насущных вопросов. — Неужели она решила, что ей зачем-то необходим его дотошный ум? Или, наоборот, он ей мешал?       — Та он получил новое имя — капли крови так же слились в него, — Аридана широко распахнула глаза и приложила пальцы ко лбу, словно у неё болела голова. — Просто не успел он его прочитать. А я… и так знала, что он уже идёт, и имя его знала. Это не могло меня не радовать.       — Откуда? И зачем тебе это было? — поинтересовалась Зина.       — Как же трудно ничего не упустить, — согласилась Аридана. — Тора была нашей королевой, причём ещё задолго до того, как я очутилась в вечности. Как раз ей и донесли вербовщики обо мне, заинтересовала её моя личность и она велела им любой ценой не дать мне умереть. Я хотела поблагодарить её, но когда мы познакомились лично, то у меня пропало всякое желание продолжать это знакомство. Она с энтузиазмом расспрашивала, как меня пытали, как я разделалась со стражей. Вышла я с аудиенции с гудящей головой, потом уже стала узнавать подробности у сородичей. Ответы меня ошеломили. Тора правила уже долгие годы с такой жестокостью, что средневековые тираны отдыхают перед её сумасбродством. Я вам уже говорила, что людей мы выращиваем как скот, а охота на живых — это не более чем ради азарта и далеко не каждый день. Это сродни вашей охоте на животных. Но у Торы к людям некая особая ненависть: она приказывала приводить ей группы людей из этого мира и издевалась над ними. Это не запрещено, но далеко не всем вампирам это было по нраву.       — Я правильно понимаю, что если провести аналогию, — уточнил Вовка, — это то же самое, как издеваться на охоте над зайцами? Действительно, зачем?       — Ну да, правильно, — пьяно захохотал Олег. — Поймал, шею свернул да освежевал. Чего с едой играться?       — А у вас там есть своя партия зелёных? — первый раз за весь вечер Ника оторвалась от распития вина.       — Каких зелёных? — опешила Аридана, моргнув глазами. — Мы вроде все бледные.       — Ну, у нас это те, которые природу защищают, — объяснила Ника. — Я так понимаю, люди у вас на уровне домашнего скота же, вот и решила чуть уточнить.       — Нет, — Аридана как-то по-доброму засмеялась, — у нас такого нет. Так вот, возвращаясь к Торе. Это один из примеров. Другой пример: она ненавидела вот таких полукровок, как Хильда. Считала их достойными быть лишь своими рабами и относилась соответственно. А законы, которые она принимала — на ограничение владения собственностью, на ограничение продовольствия. Много чего там было, вдаваться в подробности такие смысла не вижу, думаю, и так вам всё понятно. Просто знайте, она не нравилась практически никому, все хотели от неё избавиться.       — Чего же тогда ей пинка не дал кто-нибудь уже тогда? — вопрос Серёги просто зашкаливал своей логичностью. — Чего же вы под ней так ходили?       — Тут против нас сыграли наши же собственные законы, но давайте всё же по порядку, пока я не запуталась. Итак, практически все особи нашего вида хотели свергнуть королеву, но все попытки были провальными. Собралось целое многочисленное общество, которое называлось — только не смейтесь — «Особо оскорблённые королевой». Я была среди них. Мы придумывали разные изощрённые способы для свержения, но всё без толку. Некоторые из них Тора (дурой не являющаяся, просто сукой и стервой) разгадывала, на другие нам не хватало смелости.       — А что она сделала лично тебе, какое оскорбление нанесла? — поинтересовалась Яна, старательно откупоривая следующую бутылку вина.       — Во-первых, она запретила мне владеть не то что поместьем, но и любым клочком земли. Почему? Потому что сука она! Во-вторых, она хотела, чтоб я была её личным оракулом, но она просчиталась. Не люблю я находиться на побегушках у всяких мразей. Ведь я, помимо всего прочего, неплохо раскрыла в себе ясновидение. Этим я её даже и зацепила.       — То есть причина увековечить твою личность была не за твой талант куртизанки? — Серёга не мог удержаться от очередного похабного комментария.       — Почему-то я так и знала, что ты это скажешь, — Аридана ответила слащавым голосом. — Вполне возможно, что это было и в комплексе. Но разве сейчас это уже кого-то волнует? Если я была нужна тому миру, значит, так решили существа уж точно повыше Торы.       Когда я впервые увидела Фридриха, меня посетило видение. Оно было размытым, словно туман, но кое-какой смысл я уловила. Я поняла, что этот парень сыграет немаловажную роль не только в моей жизни, но и в судьбах многих. Я наблюдала за этой семьёй, видела, как король (тогда ещё будущий) усердно и с пристрастием интересуется тайнами графа. И совершенно неожиданно, что Хильда была там с ним. Двоякое у меня было к этому отношение: с одной стороны я видела, как Фридрих с ней счастлив. А с другой — зная, как Тора ей помыкает, то вдруг прикажет сотворить какую-то глупость. Наконец я увидела тот день, когда будущий король увидел её вторую сущность. Он не только не испугался, но и захотел вникнуть в эти дела. Тогда я осознала — это судьба. Что я просто обязана провести ритуал для открытия мне будущего. Он довольно долгий и кропотливый, я очень редко к нему прибегала. После него ко мне пришло открытие — это и есть тот самый человек, который сможет нам помочь и остановить безрассудное правление сумасшедшей королевы.       Я организовала сбор сообщества оскорблённых, и мы придумали хитрый план. Правда, основные участники — Хильда и Фридрих — не были в него посвящены, но на это не обижаются. Мы бережно охраняли этот дом от всяких напастей до того момента, пока Фрид не разгадал ритуал обращения. Потом, подгадав момент, наш шпион (который, несмотря на личные обиды, смог втереться Торе в доверие) слил ей информацию о моём предсказании, изрядно его приукрасив. А ещё добавил от себя, что после отстранения от власти настанет её смерть, не пройдёт и нескольких десятков лет. Узнав об этом, она, схватив Хильду за шкирку, понеслась на крыльях ненависти убивать этого слишком любопытного агента. Итог той истории в кабинете вы уже знаете.       — Знаем, — вздохнула Яна. — Что было дальше?       — Мы закончили историю Фридриха на том, как он на всех парах улетел из дома. Вот тут-то я его и подловила…

***

      Я сидела в лесу и терпеливо ожидала развития событий. Они не заставили меня ждать — Люцингерг пролетел у меня над головой и умчался вглубь леса. Я никогда не забуду, как он с непривычки мотылял руками и ногами, петляя меж деревьями. Ну представьте: взять вот это укуренное тело — Аридана показала пальцем, — посадить его в спортивную машину и выпустить на оживлённую трассу. Зрелище будет весьма схожее. Так, похихикали и хватит — без оскорблений, красавчик, — Аридана строго глянула на Олега.       На протяжении километров десяти я старалась его догнать, но тщетно. Пока на помощь не пришла счастливая случайность в виде дерева, в которое Люцингерг угодил лбом на всей скорости. Я подошла к драматично распростёртому на земле телу и помогла ему встать.       — Приветствую вас, фрейлин, а вы кто? — будущий король не потерял вежливости. Он улыбался мне и потирал лоб. После, оторвав взгляд от чулок и бюста, заметил мои крылья и отпрыгнул в сторону.       — Стой-стой, — я развела руки в дружеском жесте, — я тебе не враг. Я твой, так сказать, вампир-хранитель.       — Чего, какой ещё, к чертям, хранитель? — опешил вампир.       — Обычный, — я махнула рукой. — Ладно, идём, я по дороге всё тебе расскажу. Ножками идём, полётам тебе явно стоит подучиться. А пешие прогулки полезны для здоровья — голова целее будет.       Я взяла его за руку, и мы пошли пешком обратно к порталу. Пока мы шли, я всё ему рассказала. Про вампиров, про Хильду, про своё пророчество. Утаила лишь то, что он являлся частью моего заговора. А также про Тору, которая теперь вдребезги разобьётся, но в живых его не оставит. Люцингерг на меня немного обиделся за то, что своим пророчеством я вынудила его стать таким. Но я ответила, что лишь предрекаю судьбу, а не меняю её. Так, за разговором, мы дошли до портала. Когда мы были на подходе, он пожелал ненадолго вернуться в свой кабинет. Мы залетели в окно, он начал там что-то убирать и писать письмо. После завершения его действий я отвела будущего короля к стенке тайника и показала ему кровавые разводы.       — Люцингерг… — спросил он, прочитав надпись. — Что это значит?       — Забудь, как тебя звали прежде, — ответила ему я. — Теперь это твоё имя.       — И чего дальше?       — Теперь мы отправимся в наш мир. Идём, я всё расскажу по пути.       Мы вошли в портал, по дороге в замок я бегло посвятила его в вампирские законы, традиции и устои. Мы прошли ворота, остановились перед входом во дворец и стали ждать. Торе, разумеется, прихлебатели уже доложили о нас. Как только она собственной персоной соизволила выйти, Люцингерг упал на одно колено и присягнул ей на верность.       — Аридана, мать твою трижды в ухо! — заорала королева. Похоже, она сама занималась подобными сексуальными экспериментами. — Ты для чего его сюда приволокла? Сама же нарекла мне гибель от него!       — Повелительница, прошу мою мать не трогать, — выставила я вперёд руку. — Как видите, он пришёл к вам по собственной воле и присягнул вам.       — Ну уж нет, — злилась Тора, — такой наглости я не потерплю. Стража, схватить этого нахала!       Но ни один вампир в поле видимости даже с места не сдвинулся.       — Вы, непослушные тупые мешки с дерьмом! — лихостилась королева. — Вы смеете ослушаться моего приказа! Раз вы ни на что не способны, я это сделаю сама!       В мгновение ока Тора оказалась рядом с Люцингергом. Первый кинжал вошёл по рукоять в лёгкие. Второй, метящий в горло, до цели дойти не успел — её тонкую кисть перехватила рука в латной перчатке. В следующий момент Тора оказалась на земле, но так же быстро поднялась на ноги. Между ней и истекающим кровью Люцингергом стоял привратник. Несмотря на целиком покрывающие тело доспехи, двигался он удивительно ловко, прям как артист балета.       — Госпожа, только что вы нарушили один из важнейших наших законов, — голос из-под шлема был подобен ударам молота об камень. — Согласно уставу я обязан доставить вас в темницу для дальнейшего суда.       — Да как ты вообще смеешь? — взвизгнула истерически Тора. В порыве ярости она чуть ли не прыгнула на стража, но была остановлена направленной в её грудь алебардой. Нас окружили остальные стражники.       — Повелительница, — так же невозмутимо ответил привратник, — при всём уважении к вам, я попрошу вас не оказывать сопротивления, а добровольно сложить оружие и пройти со мной в темницу.       Все остальные грозно молчали. Гнев в глазах Торы сменился смятением, будто до неё дошёл смысл происходящего. Как они смогли так обвести её вокруг пальца?       — Ах ты ж гадина! Это был твой план? Свергнуть меня решила? — королева едва ли не брызгалась слюной. — У тебя это так просто не получится!       Привратник молча ударил древком алебарды по брусчатке, напоминая о своём присутствии. Под пристальным взором всех окружающих Тора, не прекращая поток ругани, стала бросать на землю всё своё оружие. Когда они со стражником удалились, к Люцингергу подбежал наш придворный лекарь.       — Лежите спокойно, у меня тут травы лечебные есть. Подождите немного, они остановят кровотечение, — он поднял руки вверх, привлекая внимание окружающих. — Я беру ответственность за его жизнь на себя! Парни, помогите мне отнести его к себе в дом.       У себя дома лекарь выделил отдельную комнату и приказал мне сидеть рядом с ним. Я его выхаживала, он довольно быстро шёл на поправку. Через трое земных суток состоялся суд. Он был крайне необычен тем, что подсудимой была королевская особь. Такое происходило впервые. Защитником Люцингерга был тот самый привратник. На защиту Торы не встал никто. По правилам за такое вопиющее нарушение закона зачастую назначаются смерть или изгнание. Но ей, как королеве, дали право очистить свою честь священным поединком.

***

      — Что же это за закон такой Тора нарушила? — заинтересовано взглянул на Аридану Олег. — Всё интереснее и интереснее.       — Закон неприкосновенности, — пояснила вампиресса. — Образовался он ещё в древние времена, когда войны среди вампиров были обычным делом. Когда наш вид медленно и уверенно уничтожал сам себя. Но потом вампиры поняли, что враг — это люди. Тогда посредством длительных переговоров было решено установить абсолютную монархию и ввести этот самый закон. Согласно ему, каждый присягнувший на верность повелителю вампир не имеет права причинять вред себе подобному. Поначалу ему следовали неохотно, часто нарушали. Но, пройдя не одно столетие, он настолько укрепился в сознании вампиров, что стал неотъемлемой частью их жизни. В этом законе есть несколько аспектов. Если потерпевший вампир посчитает, что получил повреждения заслуженно, он может вызвать обидевшего его на поединок, либо простить. Если же потерпевший вины своей не признает — обидчику присуждают казнь или изгнание. А если со смертельным исходом, то наказание присуждают родственники, друзья, близкие, а за неимением таковых — судья или повелитель. Таким образом, у нас в обществе практически отсутствует насилие, его искореняют самым жестоким способом.       — Вау, а ваше общество не такое уж плохое, — улыбнулся Стив. — Это круто, когда нельзя бить себе подобных существ. Не убивали бы людей и не были к ним жестоки — так вообще были бы как хиппи. Жаль, что у нас не так.       — А ты понимаешь, что людей гораздо больше? — повернулся к нему Вовка. — У нас бы с таким менталитетом давным давно произошёл глобальный демографический кризис. Вампиры, как я понял, размножаются куда медленнее, каждая личность из них важна, а у нас без войн и эпидемий истощились бы все ресурсы.       — Охренеть, ты где таких слов нахватался? — уронил челюсть подкуренный растаман.       — Вовка, а ты подумай, — вступил в дебаты Серёга. — Не было бы войн, то все финансы, ресурсы и время, потраченные на развитие оружейной промышленности, могли пойти в медицину, науку. Человечество могло бы избавиться от большинства болезней, научиться синтезировать продовольствие, осваивать и делать пригодными для жизни соседние небесные тела в конце концов. Может, поэтому в вашем мире куда более высокий уровень развития всего, ведь вы не воюете друг с другом?       — Я как-то не задумывалась об этом, — смутилась Аридана. — Но ведь правда. Факт в том, что абсолютную пустошь сделали пригодной для жизни.       — Посмотрите на рожу этого укурка, — вставил свои пять копеек Олег. — Он вообще ни во что не въехал. Ладно, красавица, рассказывай дальше.       Аридана взяла ещё сигарету и продолжила повествование.

***

      Через земную неделю Люцингерг был полностью здоров. За это время на центральной площади успели подготовить своего рода ринг с заграждениями и трибунами. Я тоже не сидела сложа руки: Люцингерг познакомился через меня с местным оружейником и последние четыре дня брал у него уроки фехтования. Больших успехов он, естественно, достигнуть не успел, но хотя бы основы освоил. Я же прекрасно понимала, что против Торы в честном бою у него нет ни малейшего шанса.       Наступил день поединка. Все жители города и окрестных деревень слетелись, будто мухи на навоз, чтоб насладиться таким нечастым зрелищем. И вот, когда все и вся были в сборе, Люцингерг и Тора вышли на арену. Перед боем я предупредила Люцингерга не брать кинжалы со стенда, который самолично вызвалась помогать устанавливать. На этом стенде я специально оставила лишь два кинжала — таких, которые больше всего предпочитала королева.       — Господа и дамы, леди и джентльмены! — над замком пронёсся звонкий голос мажордома, усиленный аппаратурой. — Сегодня состоится священный поединок, в котором наша повелительница Тора будет отстаивать свою честь перед Люцингергом.

***

      — Прям бокс какой-то, а не бой насмерть, — не сдержал смех Олег, — а у вас ещё и микрофоны есть?       — А почему им бы у нас не быть? — ответила Аридана. — Большинство вампиров прибыло из вашего мира и что такое техника им более чем знакомо. Да и прогресс у нас не стоит на месте, ведь и среди вампиров есть немало хороших учёных. Или ты думаешь, что мы только людей вкушать горазды? Вот тебя, например, к нам отправь. Неужели ты откажешься от благ цивилизации, к которым привык?       — Чего тогда у вас там замки средневековые, нравы тех же времен, законы доисторические? — удивился неформал.       — Ну, вообще-то они гораздо красивее, чем эти бетонные высотки, в которых вы живёте, а про законы мы уже говорили, пускай они и немного дурацкие. Вот попробуй сравнить ваше разлагающееся общество с нашим процветающим.       — Ладно, молчу-молчу, — Олег приготовился слушать дальше.

***

      Тора с Люцингергом подошли к стенду с оружием. Королева сразу схватила два единственных кинжала и засунула их за пояс, а в руки взяла топор и три метательных ножа. Люцингерг, глядя на её выбор, долго не мог определиться, но в итоге повесил ножны с мечом на пояс и взял копьё со щитом. Также им предложили шлема, но они оба отказались, дабы не ухудшать обзор. Противники встали друг напротив друга, и мажордом объявил начало поединка.       Тора напала первой. Не сокращая до поры дистанции, она метнула первый нож. Люцингерг едва успел прикрыть голову, приняв на щит удар от такого маленького, но не менее смертоносного оружия. После они с Торой, глядя друг другу в глаза, прошлись полукругом по арене. Наконец, не выдержав вспышки адреналина, вызванной гневом, Люцингерг прыгнул на противницу, делая выпад копьём в грудь. Но Тора оказалась проворнее, чем он ожидал: она отступила на шаг ещё до того, как его рука успела выпрямиться. Сконцентрировавшись на атаке, мужчина едва не пропустил удар топором. Лишь в последний момент оружие налетело на подставленный щит, оставив в последнем глубокую зарубку. Не имея возможности дотянуться ножом в левой руке, Тора просто со всей силы пнула ногой в щит и со смехом наблюдала, как Люцингерг кувырком отправился в другой край арены.       — Ты долго собрался там отдыхать? — с азартом воскликнула Тора. — Вставай и дерись!       — Сильная, зараза, — пробормотал Люцингерг себе под нос, поднимаясь на ноги.       Отряхнувшись, вампир принял во внимание свою ошибку и решил использовать более выжидательную тактику, не делая опрометчивых поступков. Тора же, заметив оборонительную стойку противника, лишь рассмеялась и сама перешла в нападение. Первая её попытка не удалась — за счёт длины копья она не смогла сразу подступиться. Но вторая была более удачной. Запястьем левой руки она отбила древко в сторону, зашла вправо и со всего маха всадила топор в щит. Люцингерг почувствовал, что топор застрял надежно, и постарался вырвать его, но завершить задумку он не успел — отклонившись в сторону, Тора с метра всадила ему метательный нож в бедро по рукоять. От боли Люцингерг выронил копьё и схватился за ногу. Женщина упёрлась ногой в щит и одним рывком выдернула своё оружие.       — Ну что, вставай на колени, слабак, и подставляй голову, — торжественно прокричала Тора, театрально размахиваясь и вторым ударом превращая щит Люцингерга в щепки. Она тяжело вздохнула и громко взвыла, вызывая гул на трибунах.       К удивлению публики, Люцингерг именно так и поступил. Тора подняла топор над головой, призывая публику к тишине, и со всего маху опустила его противнику на шею. Но Люцингерг этого и ждал. Он подхватил копье и направил вверх. Не ожидая такой подлости, Тора со всего маху наткнулась на него рукой — остриё прошило бицепс насквозь. Не дожидаясь реакции противницы, Люцингерг кувыркнулся в сторону и захромал к стенду с оружием. Он достал нож из бедра, взял другой щит, вынул из ножен меч и не совсем верным шагом двинулся к Торе. Та в своё время вытащила копье из раны, со злости бросила метательный нож в противника, от которого он успешно прикрылся, и достала здоровой рукой из-за пояса кинжал. Вампир приближался медленно, так как раненая нога не позволяла ему развивать скорость, и единственное, что оставалось — это подловить Тору на контратаке. Королева это тоже понимала и сейчас ей нужно было воплотить в жизнь всю суть нинджутсу — нанести один точный удар.       Женщина побежала прямо на Люцингерга, кувыркнулась под просвистевшим над ней мечом, и подрезала колено вампиру. Тот чуть не рухнул на землю — правая нога теперь полностью отказывалась его слушаться и волочилась мёртвым грузом. Теперь мужчине приходилось не только отражать удары убийцы, но и с помощью одной ноги удерживать равновесие. Это было крайне неудобно.       «Аридана, — пронеслись мысли, — я очень надеюсь, что это и является частью твоего плана».       Убийца же не медлила ни секунды. Она развернулась, ловко обошла выставленный щит и прочертила багровую линию вдоль ребёр противника. Люцингерг вскрикнул и слегка попятился. Как бы он не старался дотянуться мечом, эти попытки не приносили результата. Эта проворная змея будто наперёд знала все его атаки. Но тут случилось неожиданное. Перед глазами у него начало плыть: трибуны со зрителями смазались, в голове всё сильнее нарастал какой-то гул. Последнее, что он увидел — это приближающийся пол арены.       Тора стояла в недоумении. Она же не нанесла ни одного смертельного ранения, а раны должны были затянуться и перестать кровоточить. Так почему же он упал?       — Остановите бой! — крикнула я с трибуны. Моему испугу и озадаченности на тот момент позавидовали бы лучшие актёры мира. — Быстро лекаря сюда!       Мажордом услышал мой призыв и поспешил на арену, прихватив по пути лекаря. Ситуация была нестандартная — обычно такие бои заканчивались отрезанием головы, серьёзным повреждением сердца или хребта, а также лишением конечностей. Осмотрев раны на Люцингерге, лекарь попросил Тору предъявить своё оружие. Она фыркнула, но всё же подчинилась. После краткого осмотра, во время которого лекарь даже облизал лезвие, он вынес вердикт.       — Оружие отравлено! — лекарь поднял кинжал над головой и показал всем. После двух ударов сердца, во время которых происходило осмысливание сказанного, толпа яростно заскандалила, покрывая последними ругательствами бесчестную королеву. Тора смотрела на всё это округлившимися от удивления глазами.       — Погодите, — она подняла руки, пытаясь утихомирить толпу. — Вы же видели, что я бы и так его победила, зачем мне было использовать яд?       — Мы не знаем твоих мотивов, но имеем факт, — мажордом и сам постарался взмахом руки успокоить зрителей. Вампиры на трибунах совершенно не хотели успокаиваться, понося свою владычицу как портовую шлюху. Но потом на арену к мажордому подошёл привратник, и толпа утихомирилась сама собой.       — Господин привратник, — намеренно наигранно обратился мажордом, — как у нас принято поступать в таких случаях?       — По закону Эркинланда, — хотя шлем и заглушал голос, но он донёсся до каждого присутствующего здесь вампира, — нарушившему правило священной дуэли присуждается немедленная казнь через отсечение головы или же вечное изгнание без права реабилитации.       — Благодарю вас, — кивнул мажордом. После он обратился к лекарю: — Сэйтен, прошу вас, приведите господина Люцингерга в чувство.       После недолгих манипуляций лекаря раненый закашлялся и открыл глаза. Мажордом вкратце объяснил ему, что произошло, и попросил сделать выбор насчёт участи Торы. Люцингерг чуть задумался, но в итоге сказал:       — Я не злопамятный. Её отсечённая голова не принесёт мне никакой радости. Пусть идёт на все четыре стороны.       — Ну что ж, живи, — вынес вердикт мажордом. — И радуйся. Ибо любой на его месте был бы счастлив увидеть, как твоя голова отделяется от тела. Вы желаете сказать какое-то последнее слово?       Стоявшая до этого в оцепенении Тора как будто вышла из транса.       — То есть ты, — она обратилась сперва к мажордому, — смеешь мне сказать, что с этих пор я числюсь изгнанником?       — Да, миледи, именно так, — был ответ.       — И произошло это из-за непонятного приблуды, который обратился всего с неделю назад?       — Получается что так, миледи.       — Ах ты, гнойный кусок… — Тора начала было поносить Люцингерга, но тут на трибуне заметила меня. — Подождите, я знаю, кто всё это подстроил. Смотрите, вот кто настоящий предатель, вот из-за кого я лишилась трона. Или ты забыла, благодаря кому находишься сейчас здесь, а не гниёшь давным-давно в земле? Какая же ты….

***

      — Ребята, дальше слова уж слишком некультурные, — театрально закрыла лицо руками Аридана. — Можно я не буду это перечислять? Такими ругательствами меня никогда не покрывали.       — Да ладно тебе, — улыбнулась ей Ника. — Что мы, ругательств не знаем?       — Я скиталась по трущобам, работала в борделе. Но добрая половина из того, что высказала мне Тора, была для меня совершенно новой. Хоть что-то хорошее сделала — пополнила мой лексикон. Под конец она поклялась памятью своего сенсея, что найдёт нас с Люцингергом и разорвёт на куски. Я уже тогда была уверена, что выбор нашего будущего короля был неверным, что Тора ещё внесёт свою ложку дёгтя. Тогда она, конечно, разбушевалась не на шутку и едва не вынудила привратника применить силу. До сих пор жалею — хотела бы увидеть его в действии.       — А кто он вообще такой? Почему его так все боятся? — спросила Яна.       — Ну, во-первых, не боятся, а уважают, — подняла палец вверх Аридана. — Во-вторых, достоверную правду не знает никто. Я знаю лишь то, что он сыграл немаловажную роль в объединении вампиров. Ходит легенда, что когда-то он был героем-рыцарем. Но потом он нарушил какую-то свою клятву и дал обет во имя искупления оберегать Эркинланд, то есть нашу столицу, до скончания веков.       — Он ещё при человеческой жизни таким был? — поинтересовался Вовка. — Или у вас там уже стал?       — Из ныне живущих никто этого не знает. А если и знает, то молчит. Ну, вернёмся к нашей истории.

***

      После всех ругательств и угроз Торы в дело вступил тот самый привратник. Знаете, он никогда не принимал напрямую чьей-либо стороны — он своим образом, так сказать, олицетворял само правосудие. И вот он встал напротив Торы в стойку и слегка наклонил алебарду. Вот это зрелище я запомню надолго: разъярённая, пышущая гневом убийца и стальная статуя, сосредоточие спокойствия. Энергия меж ними в тот момент бушевала такая, что простой человек явно бы в обморок упал.       — Теперь ты вольна идти куда захочешь, — сказал привратник. — Но знай, отныне каждый вампир имеет право тебя убить. Более того, практически каждый здесь присутствующий явно этого желает. Поэтому настоятельно рекомендую убраться подальше и не попадаться на глаза ни одному вампиру.       Тора не выдержала, смачно харкнула на пол, развернулась и пошла прочь из города. Вот полжизни бы отдала, чтоб посмотреть на зрелище, если бы Тора на него напала.       На этой самой же арене привратник и провозгласил Люцингерга новым королём. Лучшего момента для этого и не могло быть, поскольку там присутствовали все жители города и окрестных деревень. Его подняли на ноги, а остальные присутствующие, все без исключения, опустились на одно колено. Когда закончилась официальная часть и все начали расходиться, я втёрлась в свиту, провожающую нового короля в покои, и попросила уединения с ним. Люцингерг был не против, и мы остались вдвоём. Я поведала ему о своей хитрости, о том, что заранее нанесла на кинжалы концентрированную настойку сон-травы, прекрасно зная, что Тора обязательно выберет своё любимое оружие. Сначала он был возмущен до глубины души тем, что мог не дожить до того момента, пока она ими воспользуется. Но потом новый король успокоился, и мы подняли бокалы за благополучный исход. И в тот же день Люцингерг назначил меня своей десницей и главной советчицей.

***

      — А десница — это кто? — спросила Ника.       — Это как у вас премьер-министр, — загордилась Аридана. — Второй человек, в нашем случае вампир, в стране.       — Вот так, значит, — Зина открыла с хлопком следующую бутылку пива. — Слушайте, а молодцы вы с Люцингергом, что такое провернули. Всё даже получилось так, как вы задумали.       — Скорее, это был один из моих проектов, который вот закончился удачно, — игриво ответила Аридана. — У общества оскорблённых их были десятки, но на это я сделала такую большую ставку из-за того, что всё же верю в то, что мне открывается благодаря моим ритуалам. Рады были все, кроме, разумеется, Торы. Люцингерг сжалился над ней и не стал казнить. Новый король лишь посмеялся и сказал, что пусть живёт в изгнании и позоре — это куда более серьёзное наказание, нежели смерть.       — А он никогда не задумывался над тем, что она не оставит его в покое? — усмехнулся Олег. — Как же глупо с его стороны. Жизнь твоего врага у тебя в руках — и отпустить его. Ту, что помыкала твоей женщиной, заставила тебя отречься от прошлой жизни…       — Да, кстати, а где же Хильда? — вставила Яна. — Она вернулась, когда Торы не стало?       — Эту часть истории я рассказывала от своего имени, как непосредственный участник, — Аридана выпрямилась и чуть потянулась. — Подождите с Хильдой. Теперь время вернуться к нашей троице, распивающей настойку в комнате за тронным залом.

***

      Элара слушала брата, широко раскрыв глаза. Вольф пару раз даже закашлялся и подавился напитком. Никогда он не думал, что мальчишка Фридрих сможет совершить такой поступок и столько всего добиться. В тот момент перед ним стояла дилемма: это вампирский мир так поменял сознание (что он испытывал и на себе) или же попадание в новые и экстремальные условия, где для тебя это был вопрос жизни и смерти.       — Коронация моя прошла очень пышно и по всем традициям, — хвастался Люцингерг, доставая из шкафчика уже третью бутылку напитка. — На неё съехались многие знатные господа, маги, купцы, ремесленники, простые граждане. Никому не было отказано в приёме в замке в тот день по моему первому указанию, ведь народ так хотел убедиться собственными глазами, что тиранки-правительницы больше нет. С радостью все они поголовно присягали мне на верность. Весь тронный зал был завален разнообразнейшими подарками со всего света. Их было столько, что большую часть я потом передаривал придворным и слугам.       — Все были рады тебе здесь, — улыбалась Элара, уже опьянев от градуса. — Я же места себе не находила и оплакивала тебя как мёртвого. А ты жил и радовался жизни. Как же так?       — Зря ты думаешь, что мне всё это легко досталось, — умерил её пыл король. — На том поединке я заглядывал смерти в глаза — в честном бою у меня не было шансов. Благодаря Аридане я справился. Когда бразды правления легли на мои плечи полным грузом, я тоже долго учился многим тонкостям. Кстати, первый мой изданный закон гласил о том, что полукровки перестают ущемляться. Всё ради Хильды.… Были некоторые волны возмущения, но они моментально прекратились после отмены многих глупостей и возвращение в законное владение земель и поместий. Как же я ждал возвращения Хильды в мир, где больше не будут её презирать. Я клялся когда-то подарить ей весь мир и сделать для неё его прекрасным — я сдержал слово.       — Неужели можно так сильно любить одного человека? — задумчиво спросила Элара.       — Вторым моим законом был запрет на охоту возле моего дома, — Люцингерг продолжал хвалиться своими достижениями. — И это было не только ради того, чтобы защитить вас, мою семью. Дом, где прошли далеко не самые плохие дни моей жизни, был дорог мне как память. Не хотел я память эту осквернять кровопролитием.       — Однако забавно, — закурил сигарету Вольф. — Ты искал способ ей помочь и всё же смог. Хотя постой, — улыбку на лице вампира сменила серьёзность. — Говоришь, тогда ещё, как только взошёл на престол, издал закон этот, и Тора больше не смела так обращаться с твоей супругой? Тогда какого лешего Хильда была с ней заодно и помогала украсть Амалию?       — Начнём с того, что Тора мне не подчиняется, — невозмутимо потягивал из кубка Люцингерг. — Она не то чтобы не присягала мне на верность — она изгой. Она собрала вокруг себя весь наш сброд: мятежников, изгнанников, клятвопреступников и прочих бандитов. Наш мир не идеален — преступники есть и среди нас. Им запрещён вход в наши города, они живут как получится, одним днём. Промышляют разбоями и кражами, зверски убивают людей, никому не подчиняются. Из-за этих моральных уродов люди и думают, что мы отморозки, боятся и рассказывают страшные сказки. Периодически на них устраиваются рейды, их ловят наши блюстители закона, и я вершу суд над ними со всей строгостью. Раз уж они вот так используют свой второй шанс, то третьего не будет. Но поймать саму Тору никак возможным не предоставляется — навыки ниндзя, что остались у неё от человеческой жизни, помогают выйти сухой из воды. Она даже в столицу заходит и уходит незамеченной! Вот уже второй раз, когда она вас провела, и это только те, о которых я знаю!       — Ты хочешь сказать, что найти нашу дочь не предоставляется возможным? — почти взревел Вольф. — Зачем Тора затеяла всю эту интригу? Заставила нас принять такой же облик, какой у вас? Где Амалия, чёрт подери?       — Дружище, не кипятись, — абсолютно спокойно произнёс король и два раза хлопнул в ладоши. Дверь приоткрылась, в комнату скользнула рыжая вампиресса в вызывающем длинном чёрном платье с большим декольте и высокими разрезами по бокам. На шее у неё красовался рубин в металлической оправе, руки украшали массивные браслеты, а на ногах были высокие лёгкие ботинки со шнуровкой. Вампиресса учтиво сделала книксен.       — Мими, — Люцингерг оскалился так, что стали видны клыки. — Забери, пожалуйста, пустые графины да принеси нам ещё выпить. И да, приведи маленькую леди.       — Сей момент, Ваше Величество, — рыжая жеманно засуетилась, убирая пустую тару и покидая помещение.       — Что ты хочешь этим сказать? — немного успокоился Вольф.       — Подошло время в моём рассказе пролить вам свет и на эти тонкости, — король пафосно откинул мантию и встряхнул головой. — Наверное, я не расскажу эту историю лучше, чем вы услышите её от первого лица. Только прошу вас подождать несколько минут.       Супруги замолчали. Что же такого не договаривал Люцингерг и почему от первого лица? Единственным ответом на эти вопросы было ожидание возвращения служанки. Она не заставила себя долго ждать: не прошло и нескольких минут, как Мими вернулась. В одной руке она несла серебристый поднос с пузатыми графинами, а за вторую вела… вампирессочку человеческих лет двенадцати от силы. Светленькую, голубоглазую, в коричневом жакете и бежевом платье. Девочка куда больше походила на ангелочка, нежели на вампира. Если бы только заменить крылья летучей мыши, видневшиеся у неё за спиной, на птичьи. Вольф и Элара обомлели — они узнали свою дочь.       — Выпивка, как и просили, — любезно сказала Мими, ставя поднос на стол, — и маленькая леди Импала.       — Огромное спасибо тебе, дорогая, — кивнул король. — Можешь дальше заниматься своими делами.       Мими поклонилась и вышла. Немая сцена продолжалась — ни одна из сторон не верила, что видит друг друга.       — Мама, папа, что вы здесь делаете? — спросила девочка.       — Амалия, — Вольф опомнился, вскочил на ноги и бросился к дочери. — Как ты здесь оказалась? Что произошло?       — Папа, я теперь Импала, — малышка с удовольствием кинулась отцу на шею. — Я очень рада, что вы теперь здесь, со мной. Я так переживала, что больше вас не увижу.       — Как с тобой это случилось, дорогая? — Элара тоже встала и подошла ближе.       — Вот послушайте вашу дочь, — Люцингерг совершенно апатично наполнил кубки из принесённого служанкой графина. — Если и после её рассказала у вас останутся какие-то сомнения по поводу того, что Хильда не хотела нам зла, то я уже не знаю, как вас убедить. Давай, расскажи родителям всё то, что рассказала мне. Желательно так же красочно.       — Да, дядя, — вежливо кивнула Импала и загадочно улыбнулась. — Мам, пап, а я вам говорила, что дядя жив. Что я его видела неоднократно с крыльями, а вы мне не верили.       — Честно говоря, я ждал Хильду, — признался Люцингерг. — Поэтому иногда и околачивался около нашего дома. Совершенно не знал, что ты не спишь по ночам, и не имел цели тебя пугать.       — Так что ты хотела рассказать, доченька? — Вольфа явно мало интересовали эти психополовые проблемы.       — В то утро после страшного сна ты оставил меня на кухне, — начала рассказ Импала, сложив ручки на животе. — Я увидела тётю Хильду, она звала меня пойти с ней. Постоянно твердила про какую-то опасность. Я сомневалась и не шла. Тогда она меня схватила, выпрыгнула в окно и на крыльях понеслась вверх и вперёд. Мы приземлились на опушке леса. Тётя Хильда отпустила меня из рук и присела рядом. У меня была истерика. Единственной мыслью было спасаться бегством, но тётя Хильда догнала меня, очень попросила её выслушать и не делать глупостей. Она рассказала об огромной опасности, что меня ждёт в лице той плохой тётки с раскосыми глазами. Что та, с ножами, была причиной исчезновения дяди, а теперь пришла и за мной, чтобы убить. Везде она меня найдёт и методы человеческие тут, увы, не помогут. Или же разорвёт на части, или сама заставит убить себя, да так, что я наврежу дяде. Единственным шансом на спасение для меня являлось выполнить все её указания и оказаться в дядином дворце. Тётя Хильда порезала руку, дала мне выпить её крови. После достала из-за пазухи очень острый нож и велела немедля возгнать его себе в горло. Уверяла меня, что это мой единственный шанс на спасение. Я была так напугана, что сделала всё, как она говорила. После этого я стала такой, как сейчас. Я даже до конца и не поняла, что произошло со мной, как тётя Хильда схватила меня за руку, назвала Импалой и куда-то потащила. Мы долго с ней добирались досюда, вот она подвела меня уже практически под ворота дядиного замка. Последним её напутствием было то, чтоб я не боялась, что дядя меня обязательно хорошо примет и здесь я буду в безопасности. Ещё она сунула мне записку, велев передать её дяде. Я спросила, почему мы вместе не пойдём. И сразу же появилась та злая тётка. Они с тетёй Хильдой начали пререкаться и драться. Тётя Хильда велела мне убегать в указанном направлении и не волноваться за неё. Я так и сделала….       — Я, конечно, сначала не поверил, — перебил Люцингерг, махнув рукой в воздухе. — Как так? Мне докладывают, что здесь моя малышка-племянница? Но когда её привели ко мне, испуганную и уставшую, я даже не знал, радоваться или грустить. Импала мне всё рассказала, я пояснил для неё некоторые моменты, которые уже и вам говорил. Она немного успокоилась и протянула мне письмо от Хильды. У меня задрожали руки, я спросил, а где же она сама. Услышав от Импалы про ту драку под стенами замка, я моментально приказал страже проверить там каждый сантиметр. Итогом их поисков были найденные метательный кинжал, застрявшей в стене, клочок ткани от юбки Хильды и прядь чёрных волос. Кровь похолодела у меня в жилах, меня терзали сомнения на тему, чего же ждать от письма. Собравшись с мыслями и налив себе зленнга, я распечатал конверт и погрузился в чтение. Дорогой мой, Не могла не написать тебе этого письма, которое должно объяснить нынешнее положение вещей. Если ты его читаешь, то значит, Амалия, или точнее уже Импала, благополучно добралась. Это уже хорошо. Причины этого всё те же, что и с тобой: эта паскудина Тора никак не успокоится. Она терроризирует остатки нашей семьи, промывает мозги впечатлительной Берте. Генриху ведь бесполезно, ха-ха. Она вспомнила про то древнее проклятье для повелителя вампиров, сложила два и два, что твои сестра и племянница ещё живы, и под пытками приказала мне помогать похитить малышку. Хотела сделать всё без шума и аргументировала это тем, что ребёнок куда охотнее пойдёт со знакомым человеком. До последнего я была против и лишь поддакивала ей, надеясь, что это спасёт меня от очередного укола под ноготь или срезанного куска кожи. До момента, когда она перешла к активным действиям и решила похитить Амалию, чтобы либо заставить её провести ритуал на портале, либо, в случае категорического отказа, просто зверски убить девочку и принести труп её родителям, чтобы уже таким образом на них воздействовать и заставить обратиться на портале. Тора приказала мне похитить Амалию, пока она отвлечёт её родителей, и ждать в условленном месте. Я забрала племянницу, да, но уже в тот момент твёрдо решила действовать по-другому. Прикинув все плюсы и минусы и поняв, что мне негде прятать Амалию, я решила сделать так, как мне подсказывала совесть. Ведь если Тора меня с ней найдёт, то зверски убьёт обоих. Вот я и решила отправить её к тебе. Предварительно перед этим обратила её, чтобы могла она жить спокойно в вампирском мире и в безопасности в твоём дворце. Прошу меня простить за такую дерзость, но это наименьшее зло, которое я могла совершить. Теперь я не знаю, что будет со мной и выживу ли я после такого своего ослушания. Я очень люблю тебя, Фрид, точнее Люцик. Очень надеюсь, что мы снова встретимся. Извини за сбивчивый текст — писала в спешке. С наилучшими пожеланиями, твоя Хильда.       — Теперь вы всё поняли? — Люцингерг свернул письмо и убрал его обратно во внутренний карман бархатной жилетки. — Хильда ни в чём не виновата! Тора приказывала ей убить меня, а она не только этого не сделала, так ещё и дала мне выиграть время, стать вампиром и успеть убежать. Благодаря ей я стою здесь, а мои кишки не сгнили, которыми она не поскупилась бы украсить свою спальню. Благодаря Хильде же и Импала здесь, её не постигла уготованная Торой участь. Моя Хильда, даже будучи в таком критическом положении, старалась выкрутиться. Она никогда никому из нас не желала зла, я жду её возвращения. Никто её больше обижать не будет — теперь с моим положением и законами я легко это устрою. Но после такого… как же я надеюсь, что она осталась жива и мы ещё увидимся. Ведь я правда не знаю о её судьбе.       Вольф и Элара сидели, потупив глаза, словно на ковре у начальства. Импала уткнулась отцу в плечо. Как же жестоко они ошибались в своей невестке, ужас ситуации и стыд переполняли их сердца.       — Что за проклятие, которое Хильда упомянула в письме? — Вольф первым заговорил и опрокинул до дна кубок с напитком. — В чём оно заключалось?       — Есть такое, я читал про это, — король скинул с лица растрепавшиеся волосы. — Если у повелителя вампиров ещё есть живые кровные родственники, то их можно заманить к порталу и прямо там обратить в вампиров, да так, чтоб кровь забрызгала всё вокруг. Тогда будет нехорошо…       — Мы так и сделали, — с металлом в голосе проговорила Элара. — Это плохо?       В глазах короля появился ужас. Он схватился за голову, потом за сердце, а потом за кубок со зленнгом. Посмотрел на него, посмотрел в пол. Начал выхаживать по небольшому помещению.       — Импала, — наконец произнёс Люцингерг, — ступай к себе. Взрослые разговоры тебе слушать ещё рано.       — Но дядя, — хотела было возразить девочка, но суровый взгляд отца заставил её повиноваться. Она направилась к двери и покинула помещение. Когда её шаги затихли, король сел на место и налил себе ещё бокал.       — Если я правильно понимаю, — голос Люцингерга дрожал не на шутку, — в этом крылось вовсе не желание помочь вам встретится со мной или извиниться. Это ещё один способ Торы отомстить мне. Не забывайте, что наш мир держится на магии древней, при моей коронации тоже проводились какие-то нехитрые ритуалы. Я теперь повелитель этого мира, я уже олицетворяю собой его сердце. Портал — это как вход извне, то место, откуда может прийти другая информация, другие чувства. Теперь представьте себе, что в мир входит родственная мне живая кровь? Какие последствия это может вызвать? Включите воображение, придумайте метафору. Правильно, тёплые чувства под названием любовь. Любовь к живому человеку, к живой девушке. Если я не добьюсь от неё взаимности, то меня ждёт долгая, верная и мучительная смерть, моя вечная жизнь будет тянуть из меня все соки. Ни о чём другом кроме как об этой девушке я и подумать не смогу. Тора узнала об этом проклятии и решила вот такую гадость мне сделать. Утопающий хватается за соломинку, так что даже таким камнем в мой огород она не побрезговала. Обратить остатки моей семьи, обречь на безответную любовь и смерть…       — Почему же ты так думаешь? — засмеялся Вольф, перебивая этот поток страданий. — Ведь ты всегда у женского пола успехом пользовался. Появится у тебя девчонка, ну и что теперь? Не поверю, что твоих красивых речей не хватит, чтоб её соблазнить.       — Дело даже не в этом, — грустно посмотрел в его сторону Люцингерг. — Я Хильду люблю, другой мне и не надо, а теперь предстоит эта борьба с собственной совестью за собственную жизнь.       — Брось ты себя накручивать, — шурин не сдавался. — Самое главное в любом деле — это установка себя. Если ты сейчас так думаешь, то, конечно, всё будет плохо. Но хоть убей ты меня, не вижу я ничего плохого и проклятого в том, чтобы полюбить девушку. Есть у меня подозрения, что Хильда твоя мертва…       — Не говори так! — Люцингерг резко встал и сверкнул глазами в сторону мужа сестры. Потом резко осунулся и опустился на подушки. — Извини за резкость. Я в глубине души даже понимаю, что ты, возможно, прав. Но не хочу думать об этом.

***

      — Вот ведь ваш мир мне нравится всё больше и больше, — перебил Аридану Вовка. — Это у вас проклятьем называется, что взяла и появилась любовь к девушке? Разрази меня гром, да в прежние годы за такое проклятье многое бы отдать готов был. Всякие отношения у меня в жизни бывали. Каждый раз ведь вроде смотришь на свою пассию: не страшная, умная, всем устраивает. Но никаких тёплых чувств не пробуждает. Что есть, что нет девушки этой. Я уже думал, что во мне дело, что я какой-то дефективный, пока не…       — Хватит, — недовольно фыркнула на него Зина. — Я про твоих блядей достаточно наслышана, право слово.       — Аридана, а можно я поменяюсь местами с вашим королем? — игриво спросил Серёга. — Я до сих пор в поиске своей любви.       — Я полагаю, что ты просто не там ищешь, — довольно двусмысленно ответила вампиресса. — Хочешь что-то изменить — начни с себя.       — Относитесь к этому проще, — Стив перевернулся на диване, зашипев от боли в ребре. — В мире, где нельзя бить друг друга и любовь является проклятьем, похоже, вообще запрещены любые сильные чувства. Аридана, я правильно понимаю, что любовь и ненависть у вас под запретом?       — С чего ты взял, что любовь под запретом? — удивилась вампиресса, вскинув одну бровь. — Мы не мёртвые в прямом смысле этого слова, не зомби, мы просто… иные. Тот факт, что чувства у нас устроены несколько по-другому, — это правда. Но в порядке вещей и создание семей уже в нашем мире, и вежливое, уважительное отношение друг к другу. Размножаться, скажем так, естественным путем мы тоже можем. Только огромный шанс мёртворождаемости: примерно один из двадцати выживет, — она грустно посмотрела в окно. — А насчёт того древнего проклятия для правителя.... Ребята, вы зря смеётесь. Это же ужасно: на свою беду полюбить человека, знать, что никогда ты с ним не сможешь быть вместе, а если и сможешь, то он просто свихнётся в нашем мире. Или же добиваться взаимности через принуждение. Проведу вам аналогию с вашим миром: есть же и у вас всякие привороты на смерть. Разве это счастье для того, кого приворожили? Ничего кроме мучений это не приносит. Иногда это имеет самые дикие формы, уж поверьте магу со стажем, — Аридана покачала пальцем.       — Разумеется, я знаю про привороты, — Яна потянулась к сигаретам. — Но ведь их можно и снять — на это тоже есть обряды очищения. Ты не думала, что можно найти способ спасти вашего короля?       — Наши маги, учёные и алхимики трудятся над этим до сих пор, — опустила глаза Аридана. — Я и сама прикладываю руки к этой кропотливой работе. Но пока что наши находки в этой области ничтожно малы. Тора постаралась — она знала, что делает. От этой порчи не избавится так просто. Сейчас я открыла вам одну из самых больших наших тайн.       — Королевские секреты, — не упустил случая позлорадствовать Олег. — Значит, теперь ваш пафосный король обречён? И ваша идиллия может в один момент рухнуть, если вы не избавите его от проклятья? Кстати, а что будет, если он умрёт? Кто будет править?       — Мы и так принимаем все меры для того, чтобы выиграть время, и у нас было больше его на поиски, — не обращала внимания на его реплики Аридана. — Способ вырубить клин клином должен быть обязательно. Я даже думать не хочу о его смерти. Но об этом сейчас нет смысла говорить, вернёмся лучше к моему рассказу…

***

      Троица молча допивала остатки зленнга. Люцингерг становился всё печальнее. Такая изначально радостная встреча с сестрой обернулась для него новым кошмаром. Что делать теперь и как избавиться от последнего удара Торы? Но мысли уже путались и были как в тумане — настойка и нервы сделали своё дело. Верный признак того, что нужно уже расходиться на отдых и если и думать о чём-то дальше, то на свежую голову.       — Крон! — позвал король. Через пару минут дворецкий заглянул к ним.       — Я здесь, Ваше Величество, — учтиво произнёс он.       — Проводи мою сестру с её мужем в их покои. Вы же наверняка хотите отдохнуть? — последний вопрос был адресован супругам. — За то время, пока мы здесь общались, для вас уже всё устроили. Следуйте за Кроном, я подойду к вам чуть позже. У меня ещё есть дела.       Мажордом посмотрел в сторону Вольфа и Элары и сделал пригласительный жест. Офицер кивнул ему, взял жену за руку и последовал вместе с ней за Кроном. Люцингерг вышел вслед за ними и решительным шагом направился в другую сторону.       Приготовленные покои оказались совсем недалеко от тронного зала — буквально через пару поворотов и подъема по лестнице. Крон почтительно распахнул дверь перед ставшими важными особами вампирами.       — Прошу, господа, — дворецкий отошёл в сторону, чтобы не мешать проходу. — Устраивайтесь, и если вам что-то будет нужно — вам помогут, не стесняйтесь обращаться.       — Спасибо, Крон, можешь идти, — Вольф начал чувствовать свою власть над обслугой и стал понемногу уже говорить как Люцингерг. Он без промедлений зашёл в помещение, ведя за собой Элару. Да, она успела за беседой перебрать выпивки, так что уложить женщину на отдых было бы мудрым решением. Вольф довёл её до кресла и усадил в него, а сам начал с любопытством осматривать новые условия обитания. Им была выделена огромная комната, обставленная в духе эпохи Ренессанса. Стены украшали ниши со статуэтками в них, разные картины, изображающие сцены от создания мира до натюрмортов с цветами и оружием. Около металлического ажурного кресла, в которое Вольф усадил супругу, величественно возвышался декоративный камин из красного камня, бока которого украшали дарические колонны. На самом камине находились подсвечники, статуэтки богов и героев, изящные вазы. Чуть поодаль находилась кровать с балдахином, на её спинке красовалась позолоченная львиная голова, а в изголовьях два светильника в виде цветов с причудливо изогнутыми стеблями. Под спинкой стоял большой сундук, украшенный инкрустацией из разных пород дерева, росписью и драгоценными камнями. Рядом находился туалетный столик с большим зеркалом в золотой раме. Предметов мебели было ещё много: раскладной стол с выдвижными опорами, буфет с посудой, мягкие диваны. Везде по стенам были развешаны бра, которые светили ярко-красным светом. У Вольфа засвербело в глазах от обилия деталей, но всё же он, рассматривая это, невольно улыбнулся. Да, ему комната понравилась. Элара не была в таком же восторге и не замечала окружающей её роскоши. Она грустно сидела в кресле, опустив голову.       — Чего это вы, фрау, перепили? — подколол её муж.       — Дело не в этом, — Элара встала и подошла к камину. — Расстроилась я, что нас так жёстко обманули. И когда я только перестану быть проблемой для брата?       — А я же тебе говорил, — засмеялся Вольф, — что подумай сначала, перед тем как делать. Что неспроста Фридрих не хотел посвящать нас в свои дела, что должен быть другой способ вытащить Амалию.       — Теперь я опять виновата. Я выполнила роль безмолвного орудия поражения. Как же хорошо Тора сыграла на чувствах моих. Я совершила это самоубийство на портале, желая сделать лучше.       — Но не по собственному же желанию, а из-за обмана, — Вольф пытался её успокоить и ласково обнял за плечи. — Моя доля вины тоже есть. Слушай, да это очень небольшое зло и вообще какие-то детские глупости — проклятья эти. Как бы там ни было, дочь мы нашли, брат твой тоже в порядке, мы вместе. Что ещё нужно?       Элара повернулась к мужу и подёргала себя за крылья. Вампир закатил глаза и крепко прижал её к себе. Как же после этого дня ему не хотелось опять успокаивать истерику. Хоть и стали они другими существами, но характер жены это ничуть не изменило: она осталась всё той же мнительной кисейной барышней.

***

      Аридана сделала эффектную паузу и схватилась за сигареты. В этот раз даже никто её не перебил. Яна внимательно посмотрела в глаза вампирессе, а потом на своего любимого, который уже начинал посапывать котёнком у неё на груди.       — А я-то думаю, чего красавчик молчит, — Аридана поправила волосы и дёрнула цепочку на шее. — Оказывается, его убаюкал мой рассказ.       — Не сплю я ещё, — очнулся Олег и встряхнул головой. — И более чем всё слышу. Богатые покои Вольфа с Эларой ты сейчас описала, — он убедил её в своей способности слушать дальше.       — Зина моя уже почти храпит, — прошептал Вовка, забирая из безвольно повисшей руки девушки початую бутылку пива. — Я бы тоже не отказался поспать, да так интересно дослушать.       — Есть такое, — Стив не без труда сел на диване, а Алка положила голову ему на колени. — Детка, ну не спи пока что. Сегодня я на руках тебя не отнесу.       — Да уж, — всё, что смог сказать Серёга, отставляя бутылку вина и укладываясь в уголке дивана, свесив ноги вниз.       — Действительно странно, чего же так уже в сон клонит, — Ника, укутавшись в плед и с бутылкой вина, сделала несколько шагов по комнате. Она подошла к окну и отдёрнула штору. По могилам уже сквозили первые лучи рассвета, утро вступало в свои законные права. — Аллилуйя, рассвет! — с этими словами девушка закрыла штору и, шатаясь, пошла обратно к дивану. Грохнувшись на него, она поставила бутылку и сняла сапожки. Завернулась в плед крепче, подтянула ноги наверх и приземлилась Серёге на плечо. Тот недовольно помычал, но всё же обнял её, укладываясь поудобнее.       — Хоть разулась перед тем как улечься, — заметил Вовка. — Всякие с ней бывали казусы.       — Не поверите, но это одеяло здесь для того и предназначалось, — прыснула в кулак Аридана. — Фридрих после обильных возлияний частенько тут засыпал. Вот и оставил его здесь, чтоб всегда было под рукой. Ладно, некоторые из вас заснули, но ведь есть и те, кто готов слушать дальше?       — Конечно, рассказывай, — улыбнулась Яна и потрепала Олега по волосам.       — Ну что ж, оставшиеся мои более крепкие слушатели…

***

      После всего этого Люцингерг пришёл ко мне. Я в тот вечер у себя в кабинете решала очередной сельскохозяйственный вопрос. Король ворвался ко мне так внезапно, что от ветра со стола все бумаги полетели к чертям собачьим.       — Эй, ты что творишь? — возмутилась я. — У меня дежа вю, или вчера ты ко мне так же вломился?       — Извини, сейчас я тут все соберу, — Люцингерг нагнулся и начал собирать с пола мои документы.       — Нет, вы посмотрите, — я засмеялась и захлопала в ладоши. — У меня тут король собственной персоной раком по полу ползает. А, понятно, опять налакался увеселительного напитка, — я учуяла от него сильный запах зленнга. — Какой повод на этот раз? Опять по Хильде скучаешь? Или же Импала разбила твою любимую вазу? Чёрт, что в этот раз за повод заставил тебя поползать по моему кабинету?       — Ты не поверишь, — он взвалил на стол собранные бумаги и рухнул в кресло напротив.       — Ты вчера мне то же самое сказал, когда племяшка твоя здесь очутилась. Так же заскочил, вот только раком не ползал.       — Так, тихо, король говорит! — в шутку Люцингерг ещё и кулаком по столу стукнул. — У меня сегодня опять есть повод. Моя сестрёнка с мужем объявились.       — У тебя семьи ещё много? — я аж сигарету выронила. — Ты же так сопьёшься. Ладно, выкладывай уже, что произошло.       И тут он мне всё поведал о жизни своей тяжкой. О дуре-сестре и её муже солдафоне. О супостате, Торой зовущимся. О любви своей, имя которой Хильда. О злых чарах, супостатом на него наложенных. Я, конечно, сначала посмеялась, но потом поняла, что дело серьёзное.       — Спокойствие, — попыталась я утихомирить Люцингерга, — я постараюсь узнать об этом проклятии побольше и буду искать способ его снять.       — Ну ты пойми! Я этой сволочи подарил жизнь, а она вон чего творит! Всю мою семью в это втянула и использовала против меня же!       — Ваше Величество, — перешла я на деловой тон, — если вы сейчас не утихомиритесь, я вынуждена буду залепить пощёчину по вашей королевской физиономии.       — Ладно, я спокоен, — король сделал глубокий вдох. — Ты знаешь, как меня теперь от этого избавить?       — Без шуток, но именно этим проклятьем я не интересовалась. Но я посмотрю, что можно сделать, и уверена, что какое-то решение найдётся. А теперь хоть проведи меня да познакомь со своими родственниками.       Мы молча встали и пошли к выделенным для супругов покоям. Пришли, постучались, вышел к нам Вольф.       — Можно войти? — спросил Люцингерг. — Мы не помешали?       — Заходите, конечно, — Вольф даже попытался натянуть на себя подобие улыбки. Мы закрыли за собой дверь, и Элара, развалившаяся до этого на кровати, встала и подошла.       — Разрешите представить! Это Аридана, — он обвёл меня рукой с ног до головы, будто я модель на подиуме, — моя главная советчица и помощница. В моё отсутствие со всеми вопросами обращайтесь к ней, прошу любить и жаловать.       — Дружище, — прищурился Вольф, — ты что-то явно перебрал. А с вами рад знакомству, милая фрейлин, меня зовут Вольф, — офицер щёлкнул каблуками, учтиво поклонился и поцеловал мне руку.       — А это моя сестра Элара! Лучший сыщик в мире, я даже думал назначить её главным детективом!       Я легонько толкнула его под бок. Всё же его любовь к пафосным речам вкупе с алкоголизмом иногда давали удивительные результаты.       — Что ты пинаешься? У меня сегодня праздник: воссоединение семьи, — не желал успокаиваться наш пьянчуга.       — Воссоединение семьи? А как же Хильда? — я решила пойти на жёсткие и крайние меры, ибо по-другому его было уже не унять.       — О, да, — Люцингерг заметно погрустнел и, шатаясь, направился к выходу. — Любовь моя скитается незнамо где, пока я здесь просиживаю трон. И был бы в силах я хоть что-то изменить, но не могу. Да вы меня не поймёте! — и он вышел, хлопнув дверью, оставив нас всех троих стоять с разинутыми ртами. Такой бурной реакции не ожидал никто.       — Приношу извинения за эту выходку, — попыталась я разрядить обстановку. Но Элара лишь рассмеялась и подошла ближе.       — Да ладно, — ответила сестра нашего короля, — не за что тебе извиняться. Я-то привыкла — сколько лет с ним прожила, уж на всякие его пьяные истерики насмотрелась.       — Ну, тогда хорошо. Давайте я хоть немного вас посвящу в нашу жизнь.       Вот так и прошла наша первая встреча с Эларой и Вольфом. Я-то знала о них всё-всё, а они обо мне ничего. Как же я повеселилась над поэтапным появлением их семейки. Сначала познакомилась с Хильдой, потом с её мужиком, потом с его племянницей и, наконец, с родителями. Да, я рассказала им о наших устоях, законах, правилах — многое из этого уже было сегодня озвучено, а остальные тонкости вам знать необязательно. Поведала им про охоту, что это необязательно и что еда у нас всегда есть. А также про то, что в природе существует нейтрализатор нашего страшного яда, выделяемого шипами на крыльях, — антидот. Это то, что дороже золота и ценнее алмазов. Единственное вещество, что может обратить процесс отравления ядом вампира. Получить его практически невозможно. Он не только без побочных эффектов нейтрализует действие токсинов в организме, но ещё и наделит человека дальнейшим иммунитетом к яду.

***

      — Хм, что же это за чудесное вещество такое? — Олег так заинтересовался, что аж проснулся. — Из чего вы его получаете, раз оно такое редкое?       — Я подумаю, открыть вам тайну или нет, — интригующе улыбнулась Аридана. — Сейчас я таки о Вольфе с Эларой.

***

      Я поговорила с ними по душам, рассказала всё что хотела и ушла отдыхать. Они-то вроде как тоже отдыхать собирались, но после моего визита Эларе вновь в голову ударила моча. Вольф уже расшнуровался, собирался раздеться и завалиться на отдых, как вдруг:       — Дорогой, ты ничего необычного в нашей гостье не заметил?       — Да нет, дама как дама, — вампир спокойно расстёгивал рубашку.       — А тебе не показалось, что она слишком вульгарно одета? — голос Элары был притворно ласковым.       — Ну не знаю, может, у них мода такая.       — И корсет у неё немного не по размеру. Грудь чуть не вываливалась из него.       — Да я как-то не приглядывался.       — А почему тогда у тебя испарина на лбу появлялась каждый раз, как он ногу на ногу перекладывала? — тут Элара перешла на крик, схватила подушку и начала ей бить мужа.       — Дорогая, успокойся, это реакция каждого нормального мужчины, — он выхватил подушку, но от этого стало только хуже — в ход пошли пощёчины.       — Каждого, говоришь? А почему при виде меня ты не начинаешь заикаться?       — Ну как же. Ты ж моя жена… то есть это…       — Ах, жена! Вот и иди спать к этой Аридане! — на этом истерика затихла, но в этот раз Вольф отдыхал на ковре.       Проснувшись, они стыдливо взглянули друг на друга. Пережитое вчера и непривычный крепкий алкоголь сильно вдарили по мозгам, что и было причиной раздора. На трезвую голову она показалась глупой. Вольф посмотрел на часы и что-то проматерился на тему того, что как же непривычно, что нет разделения на день и ночь. А Элара пожаловалась на совершенно новые ощущения от так называемого сна.

***

      — Что же не так с вашим сном? — перебила Лена, сама уже вовсю зевая.       — Ну смотри, в сон как таковой мы не впадаем, — объяснила Аридана. — Это больше можно сравнить с некой медитацией. Просто физическому телу отдых, по сути, не нужен. В это время восстанавливаются только мозговые функции. Смотрю я на вас и вижу, как вам сон необходим. Поэтому я, пожалуй, расскажу вам ещё страшилку на ночь про их первую охоту, как они выбрались на неё в ваш мир, и вам пора отдыхать.       — Ой, а до этого ты нам добрую детскую сказку рассказывала? — с сарказмом заметил Олег.       — Ну, последняя история на сегодня, — вампиресса села поудобнее.

***

      Прошло несколько лет, в вашем мире уже закончилась война, Вольф и Элара освоились на новом месте жительства. Но кое-что из вещей, оставшихся в доме, они хотели перенести сюда: начиная от одежды и заканчивая любимым плюшевым зайцем Импалы. Я провела их к порталу, показала, как его открывать и закрывать. Они меня поняли и отправились по своим делам.       Супруги пришли домой и собрали всё то, что им было нужно. Только они уже хотели направиться в обратный путь, как Элара толкнула мужа:       — Дорогой, ты это чувствуешь? — глаза у неё загорелись.       — Что я должен чувствовать? — Вольф поставил чемоданы на землю.       — Прислушайся, неужели ты не ощущаешь где-то поблизости живых людей?       Вольф прислушался к внутренним ощущениям. Где-то в стороне дороги будто проходило русло бурной горной реки. Вампир понял, что на самом деле это поток крови в сосудах человеческих существ.       — Как странно, — пробормотал он. — Я чётко знаю, где они находятся, равно как и то, что их четверо.       — Дорогой, так раз уж мы вампиры… Может, вещи подождут? Никто их тут не украдет. А мы попробуем себя в роли охотников?       — Ну что, раз уж так сложилось и люди стали для нас средством для выживания, то почему бы и нет, — Вольф взмахнул крыльями и направился в сторону дороги. Элара оскалилась и полетела за ним.

***

      Девушка оступилась и едва не упала. Парень, идущий рядом, успел поймать её за руку.       — Лада, аккуратнее, не нужно тут падать.       — Ой, спасибо, Стас, — Лада поправила юбку и пошла дальше.       — Куда мы вообще идём? — спросила вторая девушка у своего спутника.       — Лично я не хочу опять все каникулы дома проторчать, — второй парень показал на свой огромный рюкзак за плечами. — Ты же сама согласилась с нами в поход отправиться.       — Когда Стас мне это предложил, я думала, что мы пойдём в пригород, а не в такую глушь, — возмущалась девушка.       — А мы с Вадимом решили вам сюрприз сделать, — засмеялся Стас. — Вы вдохните этот воздух. Никакой цивилизации, ни одного человека. Этот лес такой дикий, первозданный. Оль, разве тебе не нравится здесь?       — Это, конечно, всё здорово, — она пригладила рукой свои непослушные волосы, — а если кто-то из нас, допустим, ногу сломает? Кто нам здесь поможет?       — Вот когда сломает, тогда и подумаем, — ответил Вадим, и компания, весело переговариваясь, двинулась дальше. Ребята прошли ещё с полкилометра в таком же темпе. Вдруг Стас резко остановился и посмотрел вдаль.       — Товарищи, смотрите, там крыша дома! — парень обалдевшим взглядом смотрел в одну точку. — Откуда он тут взялся с такой глуши?       — Пойдём посмотрим, — предложил Вадим. — Он наверняка заброшенный и в нём может быть куча всего интересного. Да и там в любом случае будет удобнее, чем в палатке.       Все согласились на эту идею и резвыми шагами друзья двинулись в сторону своей находки. Когда они уже почти приблизились, то увидели то, что можно было заметить только при ближайшем рассмотрении. Это уж никак они бы не увидели за деревьями — кладбище вокруг дома.       — Откуда оно здесь? — озадачилась Лада. — Тут же нет никаких деревень поблизости. Или же, боюсь представить, насколько оно старое...       — Интересно, — протянул Вадим. — Ну что же, идёмте вперёд!       — Мне страшно, — запищала Оля, вцепляясь в его руку. — Там что-то двигается меж надгробиями. Пойдём лучше отсюда!       — Нечего бояться, боец, — подтрунил её парень. — Идём вперёд!       Девчонки хоть и жутко перепугались, но всё же собрали остатки самообладания и двинулись вслед за своими первооткрывателями. Надолго этот порыв не понадобился — буквально через несколько десятков метров перед ними возвысилась кованая калитка. Стас посмотрел сквозь прутья. Входная дверь дома была открыта, а на крыльце валялись чемоданы. Его это очень удивило.       — Товарищи, а здесь же кто-то живет, — сказал он. — Интересно, чьи это вещи?       — Мои! — голос раздался у них за спиной. От неожиданности все вскочили и подпрыгнули. Они развернулись и увидели двоих. Твари походили на людей, но разве у людей бывают крылья и настолько неживой взгляд? От такого зрелища ребята попятились и были готовы броситься наутёк.       — Что ж вы убегаете? — притворно ласково протянула Элара. — Добро пожаловать к нам. Заходите в наш дом, будете гостями.       — Да, на праздничном столе, — ухмыльнулся Вольф, показывая клыки.       Тут уже нервы не выдержали ни у кого, и компания бросилась врассыпную.       — Неужели так всегда теперь меня будут люди встречать? — опустила глаза Элара. — Я что, такая страшная?       — Что не так, милая? Ты прекрасно выглядишь, — подбодрил её Вольф. — Ладно, хватит разговоров. Гони их вперёд, а я обойду справа.       Элара расправила крылья и с диким визгом помчалась вдогонку. Оля с Вадимом мчались со всех ног. Они практически сразу потеряли из виду своих друзей. Через минут пять такого бега девушка схватилась за правый бок и, тяжело дыша, сказала, что больше не может. Парень схватил её за руку и потащил, стараясь как можно дальше убраться от кладбища. За спиной раздался хлопок крыльев и ребята осознали, что бежать дальше смысла нет. Приземлившаяся вампиресса, чеканя шаг, два раза обошла их по кругу.       — Так-так, детки-пионеры, — строго сказала она, — откуда вы тут взялись?       — Мы это… гуляли… в поход вот пошли, — из-за заикания Вадим глотал половину предложений.       — Поход, конечно, — это дело хорошее, — согласилась Элара. — Но на вашем бы месте я всё-таки сидела дома.       — А я же тебе говорила! Зачем нам этот дурацкий поход? — разревелась Оля.       — Ладно, деточка, не плачь, — ласково попросила вампиресса. — Я не сделаю тебе больно.       — Что, правда? — у Оли в глазах появилась надежда.       — Ну, разве что самую малость…       Крик девушки раздался над лесом. Стас всё это время бежал без оглядки. Он потерял остальных, не знал, в какую сторону бежал, и практически выбился из сил. Он знал лишь одно: остановиться будет равносильно смерти. Откуда-то сверху прилетела подача в голову тяжёлым армейским ботинком. Парень опрокинулся вперёд и врылся носом в землю. После его подхватила за шкирбан сильная рука и взвалила на плечо. Тут Стас не выдержал и разревелся.       — Зачем вы это делаете? — причитал он. — Мы же ничего плохого вам не сделали. Отпустите, прошу вас.       — Никогда бы не подумал, что это чертовски весело, — Вольф шёл пританцовывающим шагом.       — Что весело? Людей убивать?       — Понимаешь, тут дело не в том, что хорошо, а что плохо. Это просто пищевая цепочка и ничего личного.       — Ну как же так…       — Ты мне уже надоел, мальчик. Хотел жену угостить, но ты какой-то сильно болтливый, — с этими словами вампир кинул его оземь, поднял за волосы и с хрустом впился в шею. Через пару минут криков и конвульсий всё прекратилось.       — Зачем же так визжать-то было, — недовольно обратился Вольф уже к трупу и протёр ухо. Тут до него донеслось, что его зовёт Элара. Выйдя на просеку, офицер обнаружил интересную картину. Ближе всего к нему валялась обескровленная барышня, та, что громче всех визжала. Чуть дальше, возле дерева, сидел связанный парень, а Элара ходила вокруг него кругами.       — О, милый, ты уже пришёл? И как успехи?       — Одного я догнал, а девка успела скрыться. Они побежали в разных направлениях, у меня был выбор схватить только одного из них.       — Тогда я победила, — радостно запрыгала Элара. — Два один в мою пользу.       — Я и не сомневался, ты же у меня сыщик, — тряхнул головой Вольф. Он посмеялся и потёр руки.       — Ну а ты как думал? — она не уловила сарказма в голосе. — Ты присоединяйся, я оставила нам ужин на двоих. Жаль, свечей нету.       — Эй, уважаемые, — Вадим собрался с духом, чтоб говорить, — ничего, что я здесь присутствую?       — Да нет, ты нам не мешаешь, — спокойно ответил Вольф.       — Слушайте, товарищи немцы, — попытался сделать чёткий голос парень. — Может, вы меня отпустите? У меня богатый отец, он заплатит вам. А про вас я никому ничего не скажу.       — Дорогой, ужин пытается с нами торговаться, — Элара скрестила руки.       — Я слышу, но деньги мне совершенно не к чему. А вот ещё поесть я совершенно не против.       — Нам всегда рассказывали, что немцы — чудовища, — заныл пионер, — но я никогда не думал, что настолько. И что они вообще кровопийцы, — он хлюпнул носом.       — Дорогой, может, ты… — Элара кивнула на жертву.       — Конечно, милая, — и вампир вырубил парня ударом ботинка. — После тебя.       — Да я же для тебя поймала. Ты первый.       — Мне честь не позволит. Дамы вперёд.       — Слушай, а может вместе? — нашла компромисс Элара.       — Давай попробуем, — и они с двух сторон впились ему в горло.       — Дорогая, ты всё платье кровью измазала, — заметил после трапезы Вольф. — Оно же теперь не отстирается.       — Ничего, во дворце есть кому стирать. А не отстирается — так выкину. Платьев у меня теперь море.       — Я же подарил тебе его на нашу годовщину!       — А если оно будет безнадежно испорчено, то что теперь, плакать над ним?       — То ты меня костеришь, что я не делаю тебе подарков, то вот так небрежно к ним относишься?       — Дорогой, тебе не кажется, что мы сейчас немного поменялись ролями?       — Ладно, хватит спорить. Теперь я в состоянии подарить тебе хоть сотню таких, и делай с ними всё, что пожелаешь. Да и как-то истеричкой я выглядеть не хочу.       — Вот и не надо. Идём за чемоданами, — Элара повисла на шее мужа; тот обнял и поцеловал её в знак примирения. После они, взявшись за руки, прошли к крыльцу дома за собранными вещами. Вольф резво подхватил чемоданы, и они зашагали к порталу.       — Скажи, а что ты чувствовала, когда их гнала, словно охотник зверя?       — Восторг. Свободу полёта. Свою власть над ничтожными людишками, которые молят меня о пощаде. При прежней жизни никогда бы не подумала, что убийство — это весело. Хотя это и убийством не назовёшь — это же еда.       — Правильно, лев же не задумывается над психическим и моральным состоянием антилопы, когда ловит её. А мне очень понравилось, как я с воздуха налетел на этого парня.       — Да, здорово было. Можно будет как-то повторить. Я ещё не понимала азарт мужиков, когда они отправлялись на охоту или рыбалку.       За разговорами супруги дошли до портала и вернулись в свой новый дом. После этого случая изредка выходили так же порезвиться. Ваше появление было для них довольно рядовым случаем, но я уже неоднократно вам говорила, что вы первые, от кого они получили отпор…

***

      Аридана откинула голову и вытянула руки перед собой. Затем встала первый раз за вечер и потянулась. Осмотрев уже почти спящих ребят, она вежливо улыбнулась.       — Это все, что ты хотела нам поведать? — уточнил Вовка, уже вовсю клюя носом. — А то мою уже точно уложить надо, да и сам засыпаю.       — Как бы хватит с вас на сегодняшний вечер, — театрально ответила Аридана. — Старалась рассказывать как можно интереснее. Тебе посоветую, чтоб далеко Зину не нести, выходишь сейчас — и в соседнюю дверь. Там спальня Фридриха и Хильды, располагайтесь. Думаю, никто не обидится.       — Спасибо за подсказку! — Вовка распихал бутылки с пивом по карманам, взял на руки жену и вышел из кабинета.       — Кисуль, может, последуем их примеру? — Олег обратился к Яне, обнимая её. — Идём устаиваться внизу в спальне, в которой мы и были.       — Да, пожалуй, — согласилась девушка, расправляя затёкшие ноги и вставая.       — Кстати, вы первые, кто всё это услышал, — откровенничала Аридана, докуривая. — Приятно было с вами провести время. Но, а сейчас ложитесь отдыхать.       — Ясно всё, — сказал Олег, прихватывая с собой полбутылки недопитого шнапса. — Спасибо и тебе, конечно, за столь интересную ночь. Интересно было бы ещё послушать про вашу жизнь, ваш мир. Я уверен, что это будет просто сенсацией для меня и моей работы.       — Как-нибудь в другой раз, — усмехнулась Аридана. — С удовольствием ещё что-то вам расскажу. Может, даже следующей ночью.       — Круто, — в сонных глазах Яны появился огонёк, — тогда будем ждать.       — А сейчас идём спать, кисуль, — Олег обнял её за талию и потянул к выходу.       — Отдыхайте, конечно, — ответила Аридана, — никто вас не потревожит. Я пойду по своим делам, а вы устраивайтесь, будьте как дома. Ничего не бойтесь — здесь закон Люцингерга непреклонен. Спите спокойно.       — Хорошо, — сонным голосом сказал Стив, пытаясь подвинуть спящих и нормально лечь на диване. Вскоре ему это удалось и он спокойно развалился. Что-то пробурчал себе под нос, обнял Алку, чуть пнул Серёгу, лежащего у них в ногах, и тоже приготовился спать.       — Всем приятного отдыха, — подвела итог Аридана, но слышала это уже только Лена, сидящая до сих пор на подоконнике, — зайду к вам следующей ночью, если вы ещё не уйдёте.       — Конечно, — улыбнулась ей Лена. — Ты очень приятная рассказчица, спасибо за столько новой и интересной информации.       — А вы приятные и веселые слушатели, — Аридана улыбнулась в ответ, вскочила на подоконник и выпорхнула птичкой в окно.       Лена посмотрела ей вслед, спрыгнула с подоконника и стала мерить комнату шагами. Наконец-то она осталась одна — все друзья спят. Дикие мысли, которые поселились в её голове ещё где-то в середине рассказа, снова активировались. Она нахмурилась и ещё раз убедилась, что все спят: четверых она видела перед собой, в соседней спальне уже несколько минут как затихла вся возня, равно как и стук ботинок по лестнице. Весь вид Лены говорил, что спать она точно не собирается…