Смерть не любит никто

      Порыв ветра качнул в сторону языки пламени костра. Несколько вампиров, расположившиеся вокруг него, отшатнулись в сторону, на безопасное расстояние. Никто из участников посиделок не хотел подпалить одежду или волосы. Шумно переговариваясь и удобряя свою речь ругательствами, компания отошла на безопасное от огня расстояние. Несколько угольков отлетели и обожгли кожу привязанного вампирского пленника. Он завыл сиреной. Кто-то засмеялся.       — Право, жареная кровь сворачивается, — попытался, как всегда сострить Ластор, — становится похожей на мерзкий фарш. Не вкушать нам уже жареных отбивных, а свежак не стоит портить привкусом гноя.       — Уж кто-то, а ты лучше всех разбираешься в отбросах и дерьме, — мимо пленника тенью проскочил ассасин. Он игриво провел по его шее, Серега вскрикнул и тут же затих. — Даже удивляюсь, откуда столько познаний.       — Стилл, я когда-нибудь тебя убью, — пьяно хохотнул Ластор.       — Сначала поймай, — Стилл слизнул с кинжала, что заменял ему безымянный палец, капли крови и растворился в темноте. К Ластору подошла Крена с пустой кружкой:       — Ты случайно в прошлой жизни не был муравьедом? Длина языка просто впечатляет. Налей мне еще, — крикнула она в сторону.       — Ну тебе ли жаловаться, фея моя, — Ластор мягко потянул вампирессу к себе и усадил ее рядом.       Местный виночерпий уже наполнил им опустевшие кружки, Ластор, сладко поцеловав Крену в губы, продолжил прерванную досадной неприятностью балладу, тихо бренча на струнах. Традиционная вечерняя пирушка продолжилась в привычном духе.       Гамалия сидела чуть в стороне от остальных и сосредоточенно наблюдала за своими уже сородичами. С каждым днем она все больше и больше менялась, уже трудно было узнать ту наивную, глуповатую и вечно пьяную особу, творящую глупости. Новую атмосферу хотелось поглощать, сливаться с ней, чувстовать каждой клеткой тела. Став Гамалией, Ника словно повзрослела на добрый десяток лет — черты лица заострились, скулы подтянулись, взгляд серо-красных глаз стал быстрым и острым, как стрела. Черные волосы больше не кое-как поддерживала бандана, их замысловато заплели по периметру головы, а эти косы сходились в пучок на затылке. Тонкие и длинные концы хвостов аккуратно спускались на грудь. Бархатная курточка была перекроена и дополнена некоторыми деталями, благодаря которым ее вид в корне изменился. Атласный воротник заменен на потертый лисий мех, полы украшали большие карманы из мягкой кожи. На шее прибавился амулет, сделанный из клыка зверя, прекрасно сочетающейся с проклепанным ошейником и перевернутым крестом на цепи. Гамалия невольно улыбнулась, вспомнив, как Кербер, почтительно склонив голову, подарил ей его в знак своей любви. Равно как и пару ножей с рукоятями из бивней моржа, что покоились в ножнах, приделанных с двух сторон к ремню джинсов. Они приятно прилегали к бедрам, придавая ощущение уверенности в себе и защищенности. Как же меняет сознание факт, что под рукой всегда есть оружие и в нужной ситуации оно не заставит себя долго ждать. Ножи покорно ждут следующей тренировки владения ими и становления с руками одним целым. Подумав об этом и ловко выгнув спину, Гамалия потянулась к своей кружке. Она отпила из неё и стрельнула глазами в веселящихся сородичей и того, кто некогда был другом ее покойного брата и галантным ловеласом. Гамалия презрительно фыркнула — она таки была лучшего мнения о Сереге. Так быстро сдаться без боя может только тот, кто слишком слаб душой.       — Представь себе, как трудности и суровые условия сняли с него красивую оболочку из той позолоты, — учил Кербер. — Осталось только то, чем он может быть полезен тем, кто сильнее. Быть рабом для поддержания нашего благосостояния. Разве когда-то в обществе было иначе?       — Я понимаю, о чем ты, — кивала Гамалия. — Я чувствую в нем теперь лишь хаос, разрушение и быстрый ток крови. Даже не верится, что подобные перемены возможны…так быстро.       — Еще многое невероятное предстоит познать, — Кербер загадочно улыбнулся, и интригующе замолчал.       Гамалия резко переключилась и внезапно вспомнила слова Хильды о том, что ребята здесь далеко не все отмороженные. Она оказалась абсолютно права –такие, как Регул и ещё несколько вернейших приспешников Торы были скорее исключением. Самые разнообразные личности жили бок о бок, вместе перенося самые разные невзгоды. Вот, например, эти супруги, Ластор и Крена. Бывшие придворные музыкант и швея. Словно как во времена крепостничества — муж и жена, работавшие на господина. Причина их изгнания из столицы оказалась банальнее некуда. Те, кто находятся слишком близко к королевской семье зачастую знают лишнее, порождающее сплетни и поводы для подрыва авторитета и репутации.       Пошловатые шуточки Ластора иногда переходили все границы. Сказители-барды хранят историю, но в тоже время пишут ее от себя. Далеко не все факты хочется предавать огласке, проще изгнать барда, что когда-то ублажал песнями короля и десницу. Ластор как-то начал рассказывать по пьяни сию историю, но после также резко осекся. Гамалия на это заявление лукаво улыбнулась — не секретом для неё были их рабочие отношения. Наверняка, Ластор и являлся автором многих ходивших в народе анекдотов в стихах, едких эпиграмм и песен, выставлявших короля в неприглядном свете, а может быть, и откровенно позорящем. Такой ход событий Люцингерга задел за живое, он состряпал ускоренный судебный процесс и по приговору приказал Ластору немедленно покинуть столицу и больше не попадаться ему на глаза. С его женой Креной поступили мягче, ей было велено отречься от мужа и заняться самой черной работой на три столетия. Плюс к этому она теряла все свои статусы и привелегии. Мастерица шитья и вышивки вздрогнула от такого вердикта и приняла решение последовать за мужем.       — Уж лучше жить в нищете, чем драить твои горшки, — в сердцах выплюнула Крена прямо Люцингергу в лицо. — Я ухожу с ним!       — Но тогда вы не сможете вернуться, дорогуша, — засюсюкал Крон, устроившейся около королевского кресла. Как же хотелось плюнуть в морду этому приторно-ласковому подонку. — Предательство короны и ее решения карается изгнанием без обжалования.       — Пусть! Провалитесь вы в пекло!       Так они и оказались среди отщепенцев. Крена и Гамалия быстро подружились, шить вместе по вечерам за беседой стало их традицией. Крена рассказывала многое из своей бурной жизни, добралась и до истории со своей последней охотой.       — Мы ведь около часа за ним наблюдали, — щебетала Крена о Сереге. — После той потасовки мы уже и не надеялись, что кто-то выживет. Та вот повезло, и трофей оказался просто сказочным. Тора отдала приказ не трогать женщин, про мужской пол указаний не было. Так мы его и словили и превратили в такой королевский подарок — автомат для выдачи кровушки. Это же гениально?       Крена звонко рассмеялась. Гамалия передернулась — как же так о живом человеке можно говорить, как о каком-то кофейном аппарате? Вспомнились слова Кербера.       — Что я тебе говорил о силе? Неужели ты так и не поняла, как устроен мир? Тот, кто не может бороться — будет съеден более сильными. Иногда и в прямом смысле.       С каждым днем душевные терзания грызли все меньше, а мысли о Сереге, все менее и менее походившего на человека, которого она знала: трансформировались в презрение. Сыграла ли роль природа перевоплощения, смена всех функций организма или же прибавлялось мудрости — но, так или иначе, Гамалия уже как четыре дня приобщалась вместе со всеми к крови своего бывшего воздыхателя. Она чувствовала вампирский голод, тоска и жалость к Сереге улетучивались, как летняя жара к приходящей осени. Новая жизнь и события заставили взглянуть на прошлое под совсем иным углом. Даже скорбь о погибшем брате и его жене переросла в просто добрую память. Романтика вечности заполняла нутро, появлялись новые интересы и навыки. В очередной раз посиделок за шитьем Гамалия и Крена таки решили посплетничать о короле и его деснице.       — Ты ведь представь только, эти венценосные придурки считали, что никому и ничего не известно, — рассказывала Крена, превращая лохмотья и куски тряпок во вполне годную одежду.       — Они бы хоть следы получше заметали. Я слышала много хихиканья от королевских служанок про бурные решения дел в кабинетах. Бардак, разбросанных бумаги, перевернутые бокалы. Потом выходят, а Аридана милейше юбку поправляет. Вот так они о работе говорят да государственных делах. А уж как иногда из королевской спальни подолгу раздавались стоны. При этом все знали, что Люцингерг не имеет фавориток и к жрицам любви равнодушен. Вот надо же было Ластору как-то прямо сказать, что, мол, это к вам ходит суккуб? Демон похоти, не желающий расставаться со своим призванием и доставляющий удовольствие? Поэтому он никому не виден, и никто более о нем не знает, ведь суккуб-то неживой, а астральный демон. Тонкая шутка, поддерживающая версию нефизической природы стонов, но почему тогда оба правителя государства чуть не пошли пятнами?       Крена усмехнулась и перекусила зубами суровую нитку. Гамалия от души рассмеялась в ответ, от собеседницы просто несло позитивом.       — Отлично. Мы с друзьями Аридану всю ночь слушали, когда только пришли сюда. Она рассказывала много воды, но ни разу не обмолвилась об их интиме, но все равно правда всплыла. Племянница короля нам всю подноготную выложила, когда пришла нам помочь. Жаль, я сильно пьяная была тогда, мы почти не поговорили.       — Стесняюсь спросить, а что у вас тогда случилось, — Крена участливо посмотрела в глаза Гамалии. Воткнув иголку в ткань, вампиресса откинула назад огненно-рыжие кудри. — Я понимаю, за что меня хотели превратить в чернушку. Вот насколько близким становится тебе тот, кто изготавливает одежду лично для тебя? Наверное, это уже как личный врач. Ты показываешь наготу, без прикосновений к телу никак не обойтись. Я всякого насмотрелась, но некоторые вещи невольно замечаешь, и они врезаются в память. Простое касание кожи значит куда больше, чем тысяча слов. Я подгоняю вытачку на плече будущей новой рубашки Люцингерга и чувствую резкий запах любимых духов Ариданы. Чуть выше на шее замечаю красную полосу, явно оставленную помадой той же дамы. Мысли приходят сами по себе, особенно если учесть несколько замечательных совпадений. Как, например, чинила я корсет Ариданы — косточки в нем меняла — и как же от него таращило составом, которым Люцингерг протирает свои перчатки. После увидела черные разводы, да характерные для того, что перчатками этими корсет расшнуровывали, все сомнения улетучились.       — Складывается впечатление, что ты не обшиваешь клиентов, а нюхаешь, — Гамалия показала вверх большой палец       — Да нет, я же не специально, — пожала плечами Крена. — Ой, извини, совсем я заболталась. Я же хотела тебя послушать, как вас сюда занесло? Право, ничего не понимаю.       — Потащил меня, значит, брат в интересный поход, — Гамалия ещё раз начала историю сначала. — С этого все и понеслось.       — Как же тебе повезло, милая, — не могла не сдержать восторг Крена, выслушав долгую историю. — Остаться в живых после всех этих передряг, да не просто, а обрести новую жизнь и такого мужа, как Кербер. Что же ты такого сделала, раз он в тебе так души не чает? Но это скорее вопрос риторический, главное все закончилось, как закончилось. Могу только любви вам пожелать, да счастья побольше. Слушай, а мы с тобой молодцы, за интересной беседой сколько работы сделали. Давай-ка посмотрим, что у нас вышло.       Встав и одернув платье, Крена расправила одну из только что сшитых вещей. Гамалия ахнула — совершенно неприглядный бесформенный кусок в ловких руках швеи стал вполне себе годной безрукавкой с карманами. Кусок выцветшего ситца — вышитой скатертью, украшенной бахромой. Остальные вещи Гамалия особо не рассмотрела, этих двух более чем хватило, чтобы оценить талант. Крена ещё что-то рассказывала про то, что обязательно научит так же красиво обрабатывать материалы.       Какое же теплое и приятное воспоминание — знакомство с этой милой барышней, которая сейчас менее всего походила на безжалостную убийцу. Не без умиления Гамалия наблюдала за тем, как сейчас Крена радостно смеется, обнимая своего Ластора. А он в свою очередь радует собравшихся очередной веселой байкой. Вот чем заслужила эта прекрасная пара тяжкую долю изгоев? Хотя, всё как и в человеческой жизни — сколько же народу страдает из-за прихотей того, кто стоит у власти.       — А вот и я, — от созерцания происходящего Гамалию отвлек поцелуй в щеку. Она развернулась и ответила объятиями. — Новый план по добыче провианта вполне успешен.       — Давай сейчас не будем об этом, — Гамалия ловким движением забралась Керберу на колени и прижалась к его груди. — В такой прекрасный вечер так не хочется вспоминать о трудностях. Надо радоваться моменту, ты сам меня этому учил.       — Согласен. Ты не пожалела о своем выборе?       Гамалия скинула с Кербера капюшон и вытащила наружу его волосы. Они легли мягкими волнами меж ее пальцев.       — Нет, — ответила вампиресса. — Не буду спорить, что сначала мне было очень страшно, кругом я видела лишь врагов и зверей. Теперь я так не думаю. Ты не чудовище. Вампирская вечность не плоха.       — Ты уже многое увидела, многое узнала, — викинг бережно погладил щеку Гамалии, а второй рукой обвил ее талию. — Вот интересно теперь услышать твои впечатления о новой жизни. Самые яркие.       — Наверное, стоит начать с позитивных и хороших, — закатила глаза Гамалия и повела крыльями. — Ощущение полета ни с чем несравнимо, когда ты паришь в небе, словно птица. Наш так бурно начавшийся роман не может не радовать — никогда я ещё не была так счастлива. Ты учишь меня ножевому бою, а с улучшившимися физическими данными это дается легко. Приобретается новая уверенность в себе, открываются новые горизонты, новые цели. Так хорошо меня приняло большинство обитателей лагеря, новые друзья это… как компенсация.       — Даже ничего не испугало и не шокировало? — улыбнулся Кербер, переведя взгляд на Серегу, бьющегося в судорогах и пускающего слюни.       — Смешно уже вспоминать, — Гамалия хлопнула себя по коленям, — первый раз я испугалась пить кровь. Вздрогнула я при ее виде. Кровавое месиво никогда не ассоциировалось у меня с едой. Ужас и отвращение заполнили мой разум, было жутко выпить то, что ещё полчаса назад текло в живом человеке. Я закрыла глаза и сделала пару глотков. Теплая солоноватая жидкость разлилась по организму, как будто наполняя его силой. Я тогда поняла, в чем глубинный смысл употреблять теперь живой гемоглобин. Он сработал как энергетик и утолил голод. С тех пор отвращения больше не испытываю. Серегу…я стала воспринимать иначе, ты был прав. Но все же я постоянно думаю о Яне, о ее судьбе. Хильда томится там в заточении — зачем?       — Хильда? Чего это ты ее вспомнила?       — Я иногда хожу к ней, — погрустнела Гамалия. Как же она сначала удивилась, увидев меня такой, но потом грустно улыбнулась, пожелала мне удачи и сказала, что это ожидаемо. Что раз уже попала в эту мясорубку — обращение или смерть, третьего не дано. Мы о многом с ней общались, она так рада хоть какому-то лучику света в этом полувековом заточении. Неужели нельзя отпустить ее, в чем ее преступление?       — Ну, мне абсолютно без надобности ее держать, — Кербер почесал бороду. — Их давняя вражда с Торой началась ещё пару веков назад, я в это не лез даже. Даже с трудом припоминаю, что же тогда произошло. Женские дрязги это страшная вещь.       — Как вообще тебя угораздило связаться с такой личностью, как Тора? — Гамалия, наконец, аккуратно подобралась к очень интересующей ее теме. — Как-то мало вижу у вас общего, кроме того, что вы оба прекрасные воины. Вы на этой почве и сошлись? Ты столько интересного мне рассказывал про свою жизнь, как и ещё про человеческую, так и о постигнутой веками мудрости. Но не словечком не обмолвился о женщине, с которой тебя связывали близкие отношения ни один век.       — Даже прожив века и постигнув многие тайны человеческого мира, остается место для вещей, на которых стоит учиться. Я помню нескольких правителей до неё, и сила зачастую решала практически все. Законные наследники вступали в права крайне редко. Да не только у королей — сама же знаешь, что дети редко у кого и бывают из нас.       — Но ты не ответил — что же вас связало с Торой? Как вообще вы познакомились?       — С древних времен было распространено такое развлечение для знатных особ, как показные бои, — начал рассказ Кербер. — Их участником мог стать каждый, выказавший желание показать свою силу и ловкость. Изначально я охотно подался в это дело, предвкушая пополнение копилки своего боевого опыта и улучшение навыков. Да и призы за победы зачастую давали неплохие. Очень скоро стало понятно, что достойных соперников для меня практически не находится — примерно две трети не выдерживали и нескольких минут. Вскоре это заметили организаторы и тогдашний король. Будучи тоже северянином, он не мог не принять во внимание такого воина как я. Он хотел предложить мне ещё больше, чтоб я остался при дворе, и поступил к нему на службу. Я поблагодарил его за возможность такой перспективы, но вежливо отказался. Не желал я быть в услужении у кого-бы то ни было, я всегда был свободным воином и хотел им остаться. Я уже давно завоевал народное признание и любовь, вампиры с радостью приветствовали мое появление на арене. Да вот незадача — желающих сразиться со мной становилось все меньше и меньше. Моя карьера потихоньку катилась в пропасть, а моя личность забывалась.       — Что же произошло потом? — перебила Гамалия, предвкушая новую интересную историю о древних временах. Кербер потрепал ее по голове и продолжил рассказывать.

***

      В один прекрасный вечер я возвращался из бара в таверну, где обитал в комнате на втором этаже. И услышал объявление от глашатая на городской площади о коронации новой правительницы. Хмель моментально выветрился из меня, и я поспешил посмотреть на то, что же я пропустил. На огромном постаменте четверо лакеев возлагали диадему на голову маленькой ростом и стройной, как ясень, женщины с волосами чернее смоли. Мне стало одновременно смешно и интересно — как же эта хрупкая и милейшая черноволосая красотка узурпировала власть? Времени подумать у меня не хватило, следующая сцена и ее голос, показавшийся мне довольно высоким и мерзким, расставили все на свои места.       — Сделали своё дело? — рявкнула она слуг. — Теперь вон отсюда, нечего мешать мне развлекаться и наслаждаться праздником в мою честь. Мой первый приказ уже выполняется?       — Да, госпожа, — перед ней на колено упал кто-то из стражи. После коротко кивнул и сделал жест кому-то левее себя. Вперед вышло ещё несколько стражников, и они вели около десятка связанных и побитых живых людей. Их трясло от страха и неизведанности. Я от удивления разинул рот.       — Приветствую вас, мой народ, — новая королева попыталась придать вежливости своему голосу. — Отныне и навеки я ваша повелительница. Ваш предыдущий король мертв. Я так хотела познакомиться с ним поближе, но он оказался самовлюбленным дураком. Жаль, очень жаль. Что же, я провозглашаю новую эпоху. Узрите и присягайте на верность мне, королеве Торе! В честь моей коронации я устраиваю огромный кровавый пир с пытками для скота. Что может быть лучше, чем насладиться их мучениями? Наверное, только хорошая драка! Да, арена для боев в вашем распоряжении. Желающие принять участие — подойдите к страже и запишитесь. Боль и страдание! Гуляй и веселись, мой народ!       Она щелкнула пальцами, отдавая приказ. Я замешкался и задумался о двоякости ситуации. Честное слово, не производило бы милейшее создание звуков — мнение о ней у меня было бы гораздо лучше. От высокого голоса звенело в ушах, абсолютное неуважение к окружающим и неприкрытое хамство отталкивало от королевы-узурпатора ещё больше. Я с пару минут наблюдал за тем, как она сдирала живьем кожу с одного из несчастных. Толпа возмущенно загудела, кто-то даже потребовал это прекратить. Королева лишь ужасно засмеялась и продолжила зверствовать. Я отвел глаза и пошел своей дорогой — жестокость ради жестокости я никогда не признавал. Что за доблесть мучить того, кто ничего плохого тебе не сделал и даже не может оказать сопротивление?       Я бы так и ушел, но вот предложение поучаствовать в поединках соблазнило меня остаться. Сколько же я уже не ступал на арену, чтоб скрестить оружие с кем-то из воинов? Я поспешил к стаже, чтобы записаться в число участников.       Славные были драки, я вновь и вновь сносил противников одного за другим. После пятой или шестой победы новая королева начала наблюдать за мной внимательнее, уселась в первый ряд, подмигивала и улыбалась мне. За каждой последующей моей стычкой она наблюдала все внимательнее и с большим восторгом, аплодировала мне и всячески выказывала восхищение. Когда бои закончились, я забрал все причитающиеся мне призы и вежливо откланялся публике. Вытерев топор от крови, я было уже направился в сторону дома, как три стражника остановили меня и учтиво попросили последовать за ними. Меня к себе на личную аудиенцию требовала королева. Отказываться я не стал.       Я вошел в тронный зал за мажордомом. Он поклонился сначала мне, а потом первый раз сидевшей на троне Торе. Королева встала и взмахнула рукой, давая понять дворецкому, что тот свободен.       — Крон, оставь нас наедине, — ставящимся голосом того, кто привыкает к власти, отчеканила Тора. — А ты подойди ближе, северный воин. Я восхищена тобой, твой эффектный выход вызвал во мне уважение к твоим боевым навыкам. Всегда было интересно — почему почти все северяне такие? Из-за суровых условий жизни?       — Битва это путь воина, королева, — после недолгой паузы я, наконец, нашелся что сказать. — Умереть в бою величайшая честь. Перед этим одержав множество побед. Даже в вечности я стараюсь придерживаться этого правила, усвоенного при человеческой жизни.       — Я много слышала легенд про викингов, — не без уважения продолжала Тора, — о том, как они держали в страхе многие страны, как людишки, завидев драккары, спасались бегством, бросая все добро и дома. Познакомиться в вечности с одним из них, да ещё и увидеть его в деле — большая честь для меня. Право, сравнила бы тебя с тигром — кошачья грация, звериная сила, ловкость и скорость. А твои мускулы, северянин, крепкое тело, оно прекрасно.       Она встала с трона и подошла ко мне. Я терпеливо и молча слушал ещё с десяток эпитетов, коими Тора меня награждала, то играясь моими косами, то касаясь бицепсов, то ненароком прикладывая свою маленькую ладошку к моей груди.       — Тора, — я перебил эту хвалебную оду, — не стоит. Многое ты явно преувеличиваешь. Ты, часом, не скальд? Или как называются складчики легенд-напевов у твоего народа?       — Нет, я не имею к ним отношения, — фыркнула королева. Она обмерила шагами тронный зал, подперев кулачком подбородок, а после сменила тему:       — Слушай, а это правда про ваши кровавые ритуалы и жертвоприношения? Жестокие казни? Расскажи!       — В период моей человеческой жизни, разумеется, это было, — я сохранял спокойствие, — но сейчас уже не распространено. Традиционные верования во многом забылись.       — Но ведь ты помнишь, — глаза Торы ярко горели, она жадно облизнула губы. — Что из себя представляет «кровавый орел»? Сможешь мне это показать?       — Извини, королева, но я не зверствую над людьми ради забавы, — просьба меня не удивила после увиденного на площади. — Ты наверняка думаешь, что это будет так зрелищно, как на рисунках? Отнюдь, многое является выдумкой скальдов и жрецов, кои хотят выставить северян варварами-дикарями, чтобы заранее запугать и сломить волю будущих противников. Попробуй развести ребра в стороны — они просто-напросто сломаются. Человеческие легкие очень малы без воздуха, они не лягут на плечи такими мешками.       — Я не дура, чтобы не знать анатомии человека, — ухмыльнулась Тора, — но думала, что для этого у вас есть специальные методы и приспособления.       Тот вечер затянулся надолго, мы долго еще говорили. Тора приказала подать еду и напитки и приготовить комнату для приемов личных гостей. Мы расположились на лавках, выстланных шкурами, после пары-тройки кружек зленнга Тора расслабилась, с ее лица ушла натянутая ухмылка.       — И ты представляешь, за это византийский император пожаловал мне… — я задорно рассказывал одну из историй жизни, как вдруг Тора подсела ближе и положила голову мне на плечо, словно маленькая девочка.       — Твоя жизнь была полна славы и подвигов, — тихо прошептала она. — Сын ярла, которому с рождения уготована великая судьба. Я же была никому не нужна и росла среди отбросов и рыбьей вони.       Я обнял ее и начал слушать, не перебивая. Тора рассказала про свое детство. Она родилась шестым ребенком в семье бедного торговца рыбой на острове Хоккайдо. Когда она появилась на свет, ее родители не испытали никакой радости, а лишь горе с появлением очередного нахлебника.       — Мать хотела избавиться от меня и придушить сразу, — Тора даже опустила глаза вниз. — Я почти сразу перестала дышать, мать уже собиралась выкинуть трупик вниз со скалы, как я открыла глаза и закричала.       «Ну, ну, — подумала она, — вот хитрюга. Цепляешься за жизнь, лисица».       — Так и дали мне имя, — продолжала Тора, — Кицунэ. Лиса, на нашем языке. Когда мне было четыре года, отец умер. Мои старшие братья с трудом добывали лишь пропитание, мать тоже пыталась работать, да через год отправилась вслед за отцом. Кое-как перебивались. Нищета, грязь, пинки от старших братьев и сестер, обноски и тяжелая работа — так прошли первые девять лет моей жизни. Меня заставили перебирать рыбьи ошметки, срезать плавники и полировать кости. Руки были постоянно в язвах от уколов. Мои сестры вышли замуж и уехали, братья женились. Я становилась все лишь большей и большей обузой. Чувствуя себя лишним мусором для своей семьи, я решила убежать, и отдаться воле Инари. Ранним утром я добралась до ближайшего городка, спрятавшись в повозке нашего соседа, что регулярно ездил туда торговать. Почти сразу я смогла вытащить кошелек у прохожего зеваки — ловкостью боги меня не обделили. Первый раз в жизни смогла позволить себе купить новую одежду и вкусной еды. Началась совершенно другая жизнь, в которой все зависит только от меня, от моих скорости, хитрости и изворотливости, не зря же я Кицунэ. Шли годы, только стоило у меня вырасти груди, как к тем, кто постоянно пытался меня поймать на воровстве, добавились и желающие меня трахнуть. Было много трудностей, я училась выживать и справляться. Кто-то постоянно наблюдал за мной, позже я и самая начала замечать слежку некой женщины в плаще с капюшоном. Она держалась в тени, не пыталась схватить меня, только смотрела за мной. Уж не сама ли Инари выбрала меня — приходило мне в шальных мыслях, чем же я ее заинтересовала?       — Боги снизосходят до нас по разным причинам, — я уже понял, к чему клонит Тора и кто эта женщина. Со мной было также, когда вербовщики вечности обратили на меня свой взор.       — До одного дня, когда меня поймали за руку и хотели предать суду, — погрустнела Тора. — Вот тут она подошла и о чем-то поговорила с теми, кто меня схватил. Они обомлели, покланялись ей и отшвырнули меня, словно мешок с рисом. Почувствовав свободу, я попыталась дать на пятки, но путь почти тут же перегородила упиравшаяся в горло спица.       — Девочка, — обратилась ко мне милая дама в маске, — постой, есть разговор. — Не убегай, я совершенно не хочу тебе зла. Наоборот, не хочу губить такой потенциал. Если пойдешь со мной, то навсегда забудешь про нищету, голод и холод. Идет?       Я перепугалась до ужаса, но не стала отказываться от предложения и последовала за неведомой женщиной. Мы прошли более чем два квартала и вошли в неприметную дверь большого дома. Женщина напоила меня настойкой, повелела ничего не бояться.       Мы вошли в маленькую комнатку, на циновке в которой сидел старец в кимоно и накидке. Он посмотрел на меня и сделал жест в сторону двух больших подушек. Сказал, мол, пусть дитя отдохнет. Женщина уложила меня на них, и я практически сразу задремала. Но кое-что из их разговора я услышала.       Женщина рассказала сенсею о том, как наблюдала за мной не один месяц, и как моя ловкость, проворность и незаметность пришлись по вкусу наемной убийце (а это была именно она) одного из самых уважаемых кланов города. Она настояла на том, что у меня восхитительный потенциал, и она желает вырастить из меня последовательницу. Сенсей не стал спорить и согласился со своей ученицей.       Шли годы. Я постигала тайные знания, обучалась боевым искусствам, изготовлению ядов и преобразованию любого предмета в смертоносное оружие. Природные мои кровожадность и ненависть к людям только шли на руку. Мрачный сенсей просто нарадоваться не мог на талантливую ученицу, часто повторяя, что та дама не прогадала. Вот уже мне вовсю стали доверять серьезные задания и щекотливые поручения. Я была благодарна судьбе за такую возможность — та жизнь, что я получила, стоила всех скитаний и лишений. Пока однажды ко мне снова не пришла та вербовщица. На тот момент я уже достаточно знала о вечности, знала, что мне предстоит и была готова к этому.       — Твое обучение окончено, — сказала она, — ты стала тем, кем должна была стать. Теперь настало время уходить.       — Да, учитель, — с этими словами я взяла рюмку с протянутой мне кровью.       Я задумчиво слушал ее и ласково гладил по голове. Мне вспомнилось древнее предсказание про мою судьбу, как черная лисица укажет мне путь. Я смотрел в эти раскосые глаза и во мне поднимались чувства. Тора тем временем продолжала:       — Вот так я и стала Торой, — она подняла голову с моего плеча. После задумчиво осушила еще кубок зленнга. — Мои навыки и опыт позволили мне и в вечности добиться успехов. Вот, теперь мне принадлежит целый мир. Я могу позволить себе все. Но что такое счастье, что такое любовь? Не знаю.       Я испытывал двоякие чувства, смесь из уважения и нежности. Она казалось мне такой маленькой и хрупкой, так захотелось оберегать ее и подарить радость. Даже не верилось, что передо мной — матерый и закаленный человек, прошедший не одно пекло фенрирово. Как же себя вести с ней, даже я растерялся. Вербовщики выбрали ее — за что же, чем она их заинтересовала? Это останется загадкой. Наверное, своей силой воли и способностью выжить.       Тора регулярно приглашала меня к себе, мы проводили много времени вместе, я начал оказывать ей знаки ухаживания и она и их не отвергала. Тора обещала обязательно возобновить практику боев на арене…ради меня, и сделала это. Так шло время, мы с ней сближались больше и больше, все чаще Тора улыбалась, дело шло к свадьбе. Всю жизнь этой женщине не хватало любви, тепла, понимания, я старался возместить ей это с лихвой. Мы поженились, все было просто прекрасно первое время. Я сразу сказал Торе, что королём быть не хочу и полностью отдал ей все бразды правления, совершенно не залезая ни в какие государственные дела.

***

      — Что же пошло не так? — перебила рассказ Гамалия, перебивая в себе укол ревности. — Ты говоришь, что она расцвела, стала добрее и человечнее? Почему она стала той сукой, от которой так харкалась Аридана, жестокой и мерзкой?       — Помнишь особенность нашей физиологии? — Кербер погрустнел и опустошил залпом свою кружку. — Трое или даже четверо, я уже и не помню, наших детей родились мертвыми. Я все переживал в себе, а она… Тора крепилась, но этот новый удар точил ее, как вода камень. Она очень хотела детей, хотела стать матерью и дать все, чего сама была лишена. Но боги так и не улыбнулись нам, и не дали наследников. У Торы начались истерики, зависть к живым людям и ещё большее желание их истязать. Ненависть к своей судьбе. Зачем же мне вечность, если даже в ней я не могу исполнить мечту — этот аргумент я слышал все чаще. Ты Аридану помянула — Аридана и не может помнить Тору такой, на которой я женился, когда шлюха начала свою вечность, эта мания уже приобрела государственный масштаб, головы летели направо и налево, ярость находила свой выход на каждом. Народ был в ужасе от жестокой правительницы и страдал. Но об истинной причине таких глобальных перемен не задумывался никто — все видели только изуверского и кровожадного монстра.       — Вот как, — опустила глаза Гамалия. Ей внезапно стало даже жаль Тору. — Что же, могу только искренне посочувствовать. А вот за что она так поступала с Хильдой?       — Потому что она полукровка. Тора ненавидела их до глубины сознания, считала недостойными вечной жизни, которую нужно заслужить, а не получить по праву рождения. Произошедший их личный конфликт усугубил ситуацию такого тяжелого и неравного противостояния.       — Зачем же держать ее в подвале сейчас? — Гамалия подобралась к интересующей ее теме. — Она достаточно настрадалась, пусть здесь посидит с нами, кому от этого будет хуже?       — Я против ничего не имею, — ответил Кербер и коротко поцеловал в шею свою девочку. — Чем она может быть опасна? Расположение лагеря для Люцингерга итак не секрет, да и в этой ситуации… Идём.       Гамалия заулыбалась и припала к Керберу настойчивым поцелуем. Он поднялся на ноги, не спуская вампирессу с рук и не прекращая процесс наслаждения ее губами. Через пару минут викинг осторожно поставил Гамалию на ноги и подал ей руку.       — В подвал, — сказал он, и они вдвоем направились к большому каменному дому, проходя мимо увлеченных весельем товарищей.

***

      Стилл затачивал один из своих ножей и наблюдал за танцующими вокруг костра вампирессами. Употребленный алкоголь успокоил ассасина на мысли, что в этот вечер не произойдет ничего из ряда вон выходящего. Пропуская мимо ушей половину шуток и посмеиваясь над другими, он продолжал заниматься своим делом.       — Ну что, выпьем, — хлопок по спине заставил обернуться. Регул уже изрядно шатался и не особо следил за своими действиями и словами. — Хоть и думай, победа это или поражение. Потери мы понесли огромные, а окончание бытности госпожи…       — Ты когда-нибудь перестанешь быть собакой, которая лижет ее сапог? — не остался в долгу Стилл. — Даже сейчас ты все только про неё, да про неё. Совершенно не замечаешь ничего, что дал нам тот бой. Я лично отметил пару ошибок в королевском натиске. Нападение готовилось очень спонтанно, не было времени все продумать. Какие ошибки стали роковыми для нас и чего не стоит повторять. Можешь не спрашивать — Керберу я уже все озвучил, а для твоего высокоразвитого интеллекта это слишком примитивная информация.       — Что ты хочешь этим сказать? — Регул даже не услышал совсем толстых намеков.       — Скорби по госпоже в другом месте, — перешел на понятный язык Стилл. Регул прекратил дурачиться и чуть трезвее посмотрел на собеседника. Тот отложил нож и точило в сторону. — Я не желаю слушать твой пьяный скулеж. Если ты был в неё влюблен, то это только твои трудности. А я всерьез начинаю подозревать такое за тобой.       Регул дернулся, почесал в затылке и, ругаясь себе под нос, побрел куда-то в сторону. Стилл громко засмеялся, но вдруг что-то заставило его остолбенеть. Равно как и все остальные застыли в тех позах, в которых находились.       Из главного дома чинно вышел Кербер и направился к костру. Вслед за ним выпорхнула Гамалия. Она вела под руку Хильду. Цыганка ошарашено хлопала глазами, глядя в небо, которое ей более чем полвека заменял каменный свод. Ноги и крылья совершенно отказывались слушаться, создавалось впечатление, что Хильда здорово под мухой. Неуверенно осматриваясь по сторонам и держась за Гамалию, она, словно слепой котенок, делала неуверенные шаги. Ей до сих пор не верилось в свободу от оков.       — Я уже и забыла, как это не быть привязанной, — Хильда слабо и устало улыбалась. — Снова учиться ходить, учиться летать. Принять тот факт, что больше никто не будет издеваться надо мной.       — Для тебя тоже начинается новая жизнь, — Гамалия поддерживала, не только физически, но и морально. — Все наладится, обязательно.       — Дамы и господа, — Кербер обвел взглядом своих подданных. Те худо-бедно выпрямились. — В нашем обществе прибавление. Со смертью старого правителя автоматически аннулируются некоторые порядки, установленные им. Тора держала Хильду взаперти много лет ради своей утехи, не позволяя ей покидать подвал. Нет смысла более в этой жестокости. Отныне Хильда свободна и вольна жить с нами на равных или уйти, куда захочет.       — Вот как, — первым опомнился Ластор. — Возлюбленная Люцингерга всегда была у нас под носом, а мы и не знали. Отлично подшутили над нами лесные духи. Вот зуб даю, я вряд ли чему-то больше удивлялся за последнее столетие.       — Чуял наш король, что жива она, — Крена нервно теребила край своего кафтана. Неожиданная новость огорошила ее не меньше. — Вот так и переживал, чтобы ничего не всплыло о его интрижках. Кто бы мог подумать, что Хильда здесь? Теперь она убежит обратно к своему любимому или как? -Не думаю, — перебил Ластор. — Ты забыла, что Люцингерг проклят? Все его мысли сейчас занимает та человеческая девчонка.       — Ого, значит это свершилось, — Хильда прекрасно слышала последние реплики и погрустнела. — Все об этом уже знают, кроме меня. Тора в своё время сделала все, чтоб древнее проклятие настигло Люцингерга, ибо это было последнее, чем она могла испортить ему жизнь. Несколько дней назад я услышала, что к нашим владениям идет стадо скота. Люди. В каких красках Тора мне расписывала, что сделает все для того, чтоб проклятье настигло Люцингерга, и он влюбился в одну из самок. Забыл обо мне.       — Что теперь думаешь делать? — Гамалия присела рядом и обняла ее за плечи. — Я догадывалась, но чтобы вот так.       — Я пока ничего не знаю, нужно время, чтобы прийти в себя, — трясла головой Хильда. — Сейчас постараюсь порадоваться вновь обретенной способности двигаться, а дальше будет видно. Спасибо тебе, золотая моя.       Гамалия широко улыбалась, прижимая к себе Хильду. Цыганка расцеловала подругу в обе щеки. Та подпрыгнула и с радостным смехом побежала к виночерпию за новой порцией горячительного напитка. Кербер откинул полу плаща и вздернул подбородок вверх. Как же его радовало и забавляло то, что такие черты как природная доброта, веселость и беззаботность никуда не делись из Гамалии. Словно яркие лучи в темном царстве озаряли они вечность могучего воина. Вот кто же еще в этой истории — черная лиса?       Около Хильды собралась толпа народу — все так и норовили расспросить о ее удивительной судьбе. Воистину, женщина, знавшая Люцингерга ещё при человеческой жизни, причём с многих сторон, да ещё и давний враг Торы — это прекраснейшая кладезь сплетен, историй и подробностей.       — Начнем урок ножевого боя? — от созерцания происходящего Кербера отвлек тычок в спину. Глаза Гамалии задорно блестели, она в ожидании положила руки на рукояти ножей и грациозно приблизилась. — Я готова.       — Если ты настаиваешь, вперед, — викинг снял с пояса топор. — Нападай.       Гамалия заняла позицию в стойке и сделала выпад вперед, намереваясь нанести удар. Но ещё в замахе эта попытка была пресечена.       — Вот ты опять, — повел пальцем Кербер. — Я же тебе уже говорил — прекрати так тяжело ступать и делать предсказуемые шаги. Вот опять — ты только подумала, а я тебя уже подловил. Бой это то же искусство, без знания противника и поиска новых способов никак.       — А если так, — задор не сходил с лица Гамалии, и она снова бросилась в атаку. К звукам над ночным лесом прибавился лязг металла, веселье продолжалось полным ходом. Виночерпий наполнял кружки, Ластор начал бренчать на струнах экспромт о возлюбленной короля, о которой он забыл за годы ее заточения. Вампирессы окружили Хильду и за руки потянули ее в танец.       Лишь Стилл посерьезнел и всеми силами пытался сделать вид, что занят натачиванием своего клинка. Стараясь не привлекать внимания к своим думам и состоянию, ассасин продолжал отшучиваться и поднимать свою кружку на тостах. Но вот что же могло так изменить настроение привыкшего ко многому стреляного воробья? Как будто все его представления об обстановке в корне изменилась. Эта сиюминутная эмоция быстро прошла, Стилл быстро взял себя в руки. Тот факт, что он сделал для себя какие-то выводы, не заметил никто, в отсутствии скрытности и конспирации его уж никак нельзя было обвинить. Равно как и то, что ассасин всегда оставался себе на уме и никогда не был ясен процесс, происходящий в его разуме. Стилл засунул оружие за широкий пояс и со смехом потянулся за новой порцией пива.

***

      Фелизар заходил в ворота королевского дворца, стуча сапогами по брусчатке. Он коротко кивнул привратнику и свернул в пустынный коридор. Отличное начало вечера — не встретить никого из королевского персонала на пути к своим покоям. Опять бы только загрузили голову ненужными формальностями и расспросами. Зачем это в предвкушении вечера с Кирайей? Столько всего свалилось после смены человеческой жизни на вечность, что теперь даже не хватало минутки на общение друг с другом. Такой сарказм заставил Фелизара невольно ухмыльнуться — впереди вся вечность, а времени все равно не хватает. Нужно срочно исправить это досадное недоразумение и полностью отдаться своей принцессе. Распрямив грудь и сунув руки в карманы, Фелизар подходил все ближе к их теперешнему обиталищу. Будущим супругам выделили несколько комнат в готическом стиле, которые располагались в одной из башен. Сам Люцингерг отдал приказ обращаться с дорогим гостем-колдуном как можно вежливее и представить ему все, что он потребует. Видимо, мажордом Крон воспринял это совсем буквально и начал любезно показывать Фелизару и Кирайе дворец, с упоением рассказывая истории из прошлого прекрасных и величественных помещений, не забывая при этом напоминать, что они могут остановиться в любой комнате, которая придется им по вкусу.       Когда они дошли до этой башни, в которой располагалась одна из библиотек, рабочий кабинет и огромная спальня, Фелизар и Кирайя тут же, не сговариваясь, объявили Крону о своем решении остаться здесь. Неудивительно — ведь комнаты в ней оказались словно их ожившей мечтой. Массивная дубовая кровать с балдахином и заостренными шпилями над ним напоминала собой миниатюрный замок соответствующей эпохи. Зеркала во весь рост, шкафы, украшенные затейливой вязью, большие сундуки, тяжелые бархатные шторы, контрастирующие с невесомым тюлем, мягкими волнами спускавшиеся к полу. Крон что-то щебетал о принцессе прошлого, пожелавшей иметь такое место для уединения и отдавшей приказ этаким образом обустроить его для себя. Но время шло, все изменилось и пришел новый правитель. Его мало интересовала эта мрачная атмосфера, поэтому с тех пор комнатами никто не пользовался.       Эти подробности уже мало занимали Фелизара и Кирайю. Они с превеликим удовольствием расположились на уютном пузатом диване и попросили Крона оставить их. Мажордом вежливо кивнул, пожелал приятного отдыха и удалился. Как только за ним закрылась дверь, Фелизар с наслаждением закурил сигарету и ещё раз обвел взглядом свои новоиспеченные владения. Выдохнув дым, он заострил взгляд на Кирайе, которая, судя по ее довольному выражению лица, находилась в таком же восторге. Фелизар снял шляпу, оперся на локоть, и по-хозяйски развалился.       — Принцесса, наша мечта осуществилась, — он погладил Кирайю по животу. — Помнишь, сколько мы мечтали о подобных апартаментах?       — Я рада, но неужели мы должны были это получить такой ужасной ценой? Смерти друзей, пропажи. Бедная Яна. Знал бы ты, как она плачет и мучается, как же я хочу ей чем-то помочь.       — За все приходится платить, — Фелизар переместил пальцы выше, легонько сжав маленькую грудь. — Разве мы можем что-то сейчас изменить?       Ответом было выхватывание у него сигареты и томный взгляд прямо в глаза. Фелизар в предвкушении облизал губы, чувствуя, как волна истомы разливается по его телу. Естественное возбуждение предстало в куда более ярких красках. Фелизар рефлекторно вздохнул, ощутив, как грудь Кирайи коснулась его плеча, а сама она уже забирается ему на колени, лаская пальцами растрепавшиеся волосы. Не видя смысла больше сдерживаться, Фелизар погладил любимую по бедру, вскинул голову и поцеловал ее губы. Кирайя крепче обняла его и накинулась с неистовством…       Отличные воспоминания о первом дне здесь заставили ещё ускорить шаг. Вот уже виднелась крутая лестница — последнее препятствие на пути в уже ставшее родным гнездышко. Перепрыгивая через ступеньки, Фелизар в два счета оказался наверху. Миновав небольшую площадку и чуть не снеся крылом картину со стены, он толкнул дверь спальни.       — Принцесса моя, я пришёл, — вампир на ходу скинул плащ и повесил его на изогнутую вешалку. — Ты где, милая?       Ответа не было. Фелизар осмотрелся по сторонам и догадался, что Кирайя проводит время за чтением в соседней библиотеке. Он развернулся и вышел обратно к лестнице. Нужно было обойти ее с другой стороны, чтобы увидеть узкий и высокий, как будто упирающийся своим острым концом в потолок, вход в библиотеку. Стараясь не издавать лишних звуков, Фелизар тихонько прошмыгнул вовнутрь.       Кирайя была там. Она вальяжно раскинулась в лиловом кресле с книгой в руках. Из одежды на ней был только короткий черный пеньюар, который не прикрывал, а скорее демонстрировал все изгибы тела. Тонкая ткань, запахнутая на груди, лежала, словно морская пена на белоснежном побережье. Распущенные волосы сверкали мягким, металлическим блеском. Они прекрасно вписывались в этот образ как волны прибоя в сумерках или же лунный свет на водной глади. Тряхнув головой и разогнав уж слишком разыгравшееся и поэтичное воображение, Фелизар на цыпочках приблизился сзади. Откинув локоны с шеи, он припал к ней поцелуем. Кирайя промычала и царапнула его за щеку коготками.       — Сюрприза не вышло, милый, — промурчала она, ещё больше подставляя шею. — Я прекрасно тебя слышала ещё на лестнице. Слух и восприятие стали куда более острыми и чуткими.       — Я так хотел тебя порадовать, — Фелизар на секунду оторвался, присаживаясь на корточки. — Последнее время было так много дел. Но сегодня я твёрдо решил, что все подождет. — Он скинул с плеч Кирайи кружево, и спустился поцелуем к обнажившимся грудям. Она игриво провела коленом по животу Фелизара и чуть ниже, ощутив напряжение в паху. Кирайя томно застонала от удовольствия в набухающих сосках и прошептала:       — Это отличная идея. Как же приятно, как будто все мое тело стало одной сплошной эрогенной зоной. Это тоже приложение к вампиризму?       Фелизар уже резво развязывал ленты на халатике, освобождая для ласки все больше и больше места. Он провел ладонью по животу и схватился за кромки красных трусиков. Не отрываясь от поцелуев тела, вампир настойчиво потянул их вниз.       — У меня ещё к тебе есть серьезный разговор, — прошептала Кирайя, уже инстинктивно стягивая рубашку с Фелизара. Однако захлестнувшая ее волна удовольствия не дала договорить.       — Все потом, принцесса, — Фелизар настойчиво схватил Кирайю за бедра и слегка их раздвинул. — Я уверен, это может подождать. Сейчас просто получай удовольствие.       Кирайя расслабилась и застонала, ощутив, как любимый начал дразнить языком клитор, после скользнул во влагалище. Она по привычке погладила Фелизара по волосам, но уже через секунду поняла, что гамма ощущений неимоверная и ей нужна опора понадежнее. Поэтому резко схватилась за подлокотники кресла и сделала движение тазом вперед навстречу ласке и углубляя проникновение. Фелизар также нещадно ласкал внутреннюю сторону бедер, снова и снова возвращаясь к женскому естеству и проникая языком все острее и острее. Кирайя, изгибаясь от удовольствия, обхватила любимого ногами за спину. В последний раз, прикоснувшись губами к разгорячённой лаской плоти, Фелизар чётко по прямой линии, не отрываясь, прочертил языком дорогу наверх через живот и меж грудей. Кирайя поймала его голову и прикусила нижнюю губу вампира. Тишину заполнил звук страстного, долгого и глубокого поцелуя.       — Может быть, в кровати будет удобнее? — Кирайя привстала и чуть запахнула пеньюар. — Ведь библиотека не самое подходящее место для любви. Ну, кроме как для удовлетворения любви к чтению.       — Это мы ещё успеем, — Фелизар и не думал останавливаться. Его пальцы снова ненасытно скользнули под черный мягкий шелк. Прикоснувшись к опять-таки обнажившейся груди, вампир ловко перебрался по бокам к лопаткам и прижал любимую к себе. С наслаждением он опустился пальцами по пояснице и ягодицам. Кирайя обхватила руками шею Фелизара и, выгнув спину, прижалась своей нижней частью к напряженному члену. Коротко поцеловала и продолжила настаивать:       — Идем в спальню.       Она повернулась спиной и сделала шаг вперед, но тут же была остановлена. Фелизар жадно схватил ее за бедра и прижал к себе.       — Говорил же тебе, что все успеем, — шептал он, покрывая поцелуями ее спину. — Иди сюда.       — Как скажешь, — последнее сопротивление Кирайи прервал погрузившийся в неё сзади член. Она рефлекторно выдохнула и бессильно оперлась руками на книжный шкаф. Фелизар ускорялся внутри неё, даря обоим абсолютно неведомое раньше наслаждение. Что же так изменилось с чувствительностью, как будто все и то же самое, но в разы острее и слаще?       Кирайя стонала и все ниже бессильно сползала ладонями по стенке шкафа. Наконец, она оказалась на полу, коснувшись его грудью и оттопырив бедра. Фелизар, сделав еще пару движений внутри, вынул член и рывком откинул халатик. Его взгляду предстали выгнутая спина и упругие ягодицы. Фелизар нагнулся, вновь припадая языком к влагалищу, помогая себе пальцами чуть выше. Кирайя на секунду вскрикнула, когда член вошел в ее попку, но тут же боль сменилась удовольствием. Фелизар начал двигаться внутри, не прекращая ласкать клитор, доводя до оргазма и себя, и Кирайю. Парочка слилась в томном экстазе, закончив практически одновременно.       — Что это было? — томно закатила глаза Кирайя. — Никогда ещё ничего подобного не было.       — Еще одна интересная появившаяся особенность, — Фелизар задумчиво закурил и чмокнул любимую в щеку. — Надо будет поизучать этот вопрос.       Кое-как завязав на себе халат, Кирайя развалилась на полу и уставилась в потолок. Непривычно яркий и чувственный секс отнял все силы, оставив их лишь на то, чтоб безвольно валяться тряпкой. Фелизар курил молча, чуть пошатываясь и изучая натюрморт на стене.       — Неси меня в постель, — Кирайя лениво протянула руки. — Идти мне сейчас явно лень.       — Хорошо, — Фелизар раздавил в пепельнице окурок и подхватил валяющееся без признаков активной жизни тело на руки. — Полностью с тобой согласен.       Кирайя с нежностью прижалась щекой к поднявшему ее Фелизару и закрыла глаза. Ощутив через некоторое время, как он бережно кладет ее на мягкую кровать, Кирайя сладко потянулась, скинула с себя халатик и забралась под одеяло. Фелизар расстегнул и стянул нью-роки, после принялся раздеваться.       — Я ведь тебе ещё кое-что рассказать хотела, — приподнялась на локте Кирайя.       — Помню, принцесса, — вампир снял штаны и забрался в супружеское ложе. — Конечно, поделись, что тебя тревожит.       Кирайя удобно устроилась на плече Фелизара и начала издалека:       — Яна меня волнует. Мы же подруги, не безразлична она мне.       — Прекрасно тебя понимаю, — Фелизар провел рукой по волосам Кирайи. — Бедная девчонка, оказавшаяся втянутой во все эти передряги. Теперь нет у неё другого выхода кроме отказа от человеческой жизни, Аридана рассказала мне про проклятье и условия того, чтоб его снять. Знаешь, мне даже сдается, что смерть Элары была не случайной.       — Это уже домыслы, — Кирайя выгнулась, прижимаясь крепче. — О проклятии я знаю не менее чем ты. Я много думала над этим. Сопоставляла многие факты и сделала некоторые выводы. Исходя из них, пришла к единственному логическому варианту развития событий, при котором были бы и овцы целы, и волки сыты. Хотела поговорить об этом с Яной как-то при случае.       — Что же мешает поговорить? — Фелизар нежно погладил ее плечо. — Возможно, тогда она осознает всю шаткость ситуации и начнет новую жизнь уже среди вампиров. Поговори же, объясни.       — Я тянула с этим разговором, но вот давеча произошедшая ситуация показала мне необходимость срочных и радикальных мер. Когда я увидела ее сидящей в коридоре, зареванной и помятой, это Люцингерг пытался ее изнасиловать. Заведя Яну в ближайшую комнату и немного успокоив, я высказала ей это. Знаешь, она даже полностью со мной согласилась — да, Олега не вернуть. Да, ее обращение это единственный выход начать новую жизнь и помочь и себе и Люцингергу. Но не тут-то было. Милый, дело в том…       — И? — заметно напрягся Фелизар.       — Яна беременна, — наконец выдавила из себя Кирайя. — На совсем ещё небольшом сроке, она и сама поняла это буквально за пару недель до нашего похода. Говорит, Олег был не в курсе, ибо она решила обрадовать его этой новостью после возвращения домой. Чтоб не было лишних нервов, вопросов и переживаний, чтоб спокойно закончить дело, которое они столько планировали. А вот теперь, в свете последних событий, Яна очень переживает за эту маленькую жизнь внутри неё. Единственную память, оставшуюся ей от любимого человека. Вот, собственно, мы и подобрались к животрепещущему вопросу — как же ей теперь быть? Все факты говорят о том, что теперь без обращения никак ей, бедной. Но что будет с ребенком? У тебя есть хоть какая-то информация о таких случаях?       — Вот оно как, — Фелизару вся кровь бросилась в голову. Сейчас самое главное взять себя в руки и не проболтаться об их с Ариданой секрете. — Я даже и не знаю, как быть, абсолютно не интересовался ранее информацией о таких случаях. Если предположить в теории — при обращении организм полностью перестраивается, модифицируется иммунная система, в корне меняется процесс жизнеобеспечения, в точности поддержания жизни. Не стоит забывать о том, что обращение затрагивает только саму особь, эмбрион к нему отношения не имеет. Следовательно, в вампирском теле останется человеческий зародыш. Перспектива его жизни, видимо, будет как и в случае со стандартной вампирской беременностью. А может быть и такое, что новое тело отвергнет чужеродное. Возможно, эмбрион мутирует и станет вампиром или полукровкой. Я не в курсе, честно.       — Плохо, — огорчилась Кирайя. — Какие-то меры нужно принимать срочно. Яне все хуже и хуже от всей совокупности факторов. Пожалуйста, постарайся разузнать об этом побольше, промедление всем стоит мучений.       — Постараюсь, но ничего обещать не могу, — старался держать марку вампир. Недоговаривать о том, что Олег-то на самом деле жив, становилось все труднее. — Риск при любом раскладе остается огромным. Нужно будет найти наименьшее из зол.       — Я в тебе не сомневаюсь, — Кирайя припала поцелуем.       Фелизар коротко ответил, его мысли были заняты другим. Разумеется, он собирался заняться изучением сего вопроса, но как быть с Олегом? Стоит ли ему сообщать сей факт и если да, то какова же будет реакция? Это был тот момент, когда излишняя осведомленность накладывала определенную ответственность, и именно от его выбора, как же поступить с этой правдой, зависело многое. Вряд ли Олег останется равнодушным к такой новости, зная его нрав, он скорее ещё более яро начнет рваться в вампирский мир. К чему это может привести, кроме как к верной смерти? С другой стороны — он же имеет право знать, но раз Яна не посчитала нужным сообщить, то зачем лезть в чужие дела? Хоть и многое сейчас поменялось, судьбы переплелись хитрыми узлами, ставки слишком высоки…       — О чем ты задумался, милый? — из пучины размышлений выдернул голос Кирайи. — Слишком ты погрустнел.       — Все хорошо, принцесса, я просто прикидываю, откуда начать. Перелопатить придется много книг.       Кирайя довольно заурчала, удовлетворившись таким ответом. Раскинувшись на груди Фелизара, она прикрыла глаза. Убедившись, что любимая засыпает, вампир сжал кулак и продолжил лихорадочно думать, как же ему теперь поступить. Ни один из вариантов не казался верным, во всех было слишком много минусов. Фелизар крепко закрыл глаза и нахмурил лоб. Нет, лучше не рубить с плеча сейчас, а хорошо все обдумать после отдыха.

***

      Дни и ночи летели совершенно одинаково. Хоть и кладбищенский дом до сих пор утаивал в себе множество тайн, загадок и не посещённых закутков — кто бы мог подумать, что Олегу надоест их исследовать. Как же осточертели эти давящие своды, которые будто дышали и насмехались над человеческой слабостью и ничтожеством. Этому дому уж точно было с чего стать таким. На что насмотрелись эти стены, что они в себя впитали? Они никогда не уходили со своих мест, тщательно поглощая информацию со времен жизни того сумрачного английского графа. Ссоры, смерти и магические ритуалы превратили дом в живое чудовище на подобии мерзкой глубоководной рыбы-удильщика, которое так и манит для себя свежую пищу. После короткого гостеприимства, чтоб сразу не спугнуть людей, он начинает своё темное дело по превращению мозга и сознания с бессмысленный фарш диких образов, паранойи и всех скрытых страхов, таящихся внутри. Интересно, какое же нужно самообладание, чтобы не сойти с ума и сохранить себя в этом аду?       Олег стоял на балконе очередной из каморок чердака, поставив одну ногу на перила, и курил. Здоровье уже более чем позволяло совершать практически любые действия. Как же уже хотелось поскорее полностью оправиться, чтобы осуществить задуманное. Олег тряхнул волосами, прогоняя прочь образы, кои нашептывал ему черный дом. Ну и глупости же лезут в голову! Нужно план мести продумывать, а не навязчивыми идеями страдать. Олег с силой сжал кулак почти зажившей руки, но тут же, поморщившись, разжал его обратно. Снадобья Фелизара хорошо заживили рану, но боль в сухожилиях ещё не ушла и неизвестно, уйдет ли. Да и огромный шрам уж точно на всю оставшуюся жизнь будет напоминать о случившимся.       Солнце скрыла огромная туча, порыв ветра колыхнул волосы и разорванную ткань джинсов. Подставив лицо освежающей прохладе, Олег с силой затянулся остатком сигареты и выбросил окурок. Очаровательный вид и игра теней на статуях под крышей поражал воображение. Изваяния грифонов, химер и других неведомых тварей выглядели совсем как живые. Выглядело так, как будто эти чудовища сейчас спрыгнут с места и набросятся. Талант древнего скульптора заслуживал похвалы, ему удалось словно вдохнуть жизнь в каменных истуканов. Стоп, а что это там за движение около одного из них? Сам не зная зачем, Олег машинально нащупал в кармане цепь.       — Ты почему здесь? — словно из тумана донесся голос Фелизара. Хлопки его крыльев резали тишину, как алмаз стекло. — Тебя же здесь могут заметить!       — Здарова, — выдохнул Олег, протягивая руку товарищу. — Блин, та надоело мне в четырёх стенах сидеть, вышел воздухом подышать. Щебетание Ариданы уже тоже в одном месте сидит. Как же хочется на свободу.       — Но ведь это не безопасно для тебя, — Фелизар сел на перила и расправил крылья, стараясь загородить ими как можно больше обзора. — А если кто-то тебя заметит?       — Кто, Фелизар? — засмеялся Олег, потягиваясь и пнув мартинсом колонну, поддерживающую перила. — Просто так они здесь не ползают, я в этом уже убедился. Делать мне тут решительно нечего, вот и такие мелочи подмечаю.       — Все равно, осторожность никогда не бывает лишней, — вампир схватил парня за плечо и потянул к входу в дом. — Немного прогулялся и пока что хватит. Будет еще такая возможность.       Олег посмотрел на товарища исподлобья, но спорить с ним не стал. Возможно, в чем-то он действительно прав и сейчас будет разумным не лезть на рожон раньше времени, мало ли кто из королевских приспешников может пробегать мимо. Стоит поберечь силы для встречи с суровым северным воином. Каким бы викинг не был отличным мастером меча, топора и духа — быть не может, чтобы у него отсутствовала слабость. Самое главное отыскать брешь в отточенном мастерстве, также как Стив подловил Тору на ее же тактике. Она обязательно должна быть, ничего нет идеального. И используя свои навыки, мастерство уличного бойца и молниеносную реакцию стоит отыграться сполна за все те последствия, к которым привела эта стычка. Смерти, пропажи, ранения — все это из-за одной самовлюбленной суки, возжелавшей при помощи них потешить свои амбиции. Как же с каждым часом росло желание заставить этого викинга ответить за все.       — Самое главное сейчас выходить Стива, — Фелизар кое-как протискивался между хламом, валяющимся и расставленным в каморке за балконом. — Твое состояние уже более чем удовлетворительно, а с ним еще работать. Хм, а это интересно, — внимание вампира привлек незаконченный пейзаж, с которого сполз кусок ткани.       — Судя по всему, это помещение когда-то служило мастерской, — Олег подошел ближе и сдернул покрывало с картины. Паук, решивший что хочет завершить композицию своей паутиной, недовольно уполз куда-то на обратную ее сторону. — Здесь есть готовые работы, а есть и незаконченные. Сдается мне, что жена Вольфа когда-то упражнялась здесь в искусстве живописи, помнится, что он рассказывал, как прекрасно она когда-то рисовала. Но потом ее непризнанный гений был забыт, а творчество похоронено.       — Это зря, друг мой, — Фелизар рассматривал набросок за наброском. — Такое отношение со стороны близких и погубило ее личность. Все прекрасное создано не совсем, мягко говоря, нормальными людьми. Остальные, кто принимает стереотипы общества, боятся выйти за пределы и дать волю своим чувствам. Они знают четко, что от них ожидают, равно как и слишком погрязают в проблемах общественного осуждения. И мало того, насколько они сами боятся всего, эти личности душат тех, кто мыслит иначе. Полагаю, что именно что-то подобное и произошло с Эларой — она очень хотела внимания и поддержки со стороны семьи, а получала лишь насмешки. Пытаясь показать свою значимость и привлечь внимание…       — Я хотел тебе всего лишь интересную мольбертную показать, а ты уже вон чего раздул, — засмеялся Олег. Он пригнул голову, чтобы выйти в низкий и хлипкий дверной проем. — Ладно, идем вниз уже. Отпустишь Аридану, примешь у нее смену. Как она все уши проездила, что теперь у нее туча дел.       Фелизар оторвался от рассматривания альбома и отложил его в сторону. Приподняв полы плаща, он последовал за не замолкающим Олегом, который от скуки и недостатка общения вываливал ему все новости от Ариданы, полученные за последние сутки. Хорошо, что Фелизар итак все это знал и даже не считал необходимым задерживать это в своей памяти. Со смехом и разговорами ребята бодренько спустились вниз.       — Вот ты где, — Аридана на шум и топот выглянула из гостиной. — Красавчик, я тебя уже потеряла.       — Брось, не стоит беспокоиться, — с наигранной заботой произнес Олег. — Или стало тоскливо без единственного слушателя?       — С тобой, конечно, прекрасно проводить время, — повела плечом Аридана, — но сейчас дело малость не в этом. Фелизар, как хорошо, что ты уже здесь. Тебе нужно обязательно взглянуть на это. Дело важное…       — Ты меня пугаешь, когда говоришь вот так вокруг да около, — вампир одним движением преодолел оставшееся расстояние до гостиной. — Что случилось?       — Стив пришел в себя, — Аридана попятилась, освобождая проход рвущемуся в комнату Фелизару. — Он немного в прострации, но в памяти и сознании. Думаю, что теперь угрозы жизни уже нет.       — Мне срочно нужно его осмотреть, — услышав об улучшении состояния пациента, Фелизар перестал интересоваться чем-то еще и скрылся за дверью.       Аридана перевела взгляд на Олега, который замер так, как будто прирос к полу. Очередная волна эмоций накрыла парня. Сейчас главное не сказать и не натворить лишнего — а ведь так многое хотелось выразить Стиву. В каком он там сейчас состоянии, можно ли с ним поговорить? Необходимо собрать волю в кулак и встретиться со своим уже без сомнений боевым товарищем. Распрямив спину и подкурив сигарету, Олег направился в гостиную, с которой связывало столько воспоминаний — от смерти Вовки до оплота медпомощи. Фелизар оживленно озвучивал изменения:       — Не делай резких движений, — вампир-хирург стоял спиной к входу и чуть склонился над диваном, на котором они уже несколько дней назад устроили Стива. — Будет очень плохо, если швы разойдутся.       — Где я? — Стив говорил слабым голосом и срывался на неровное дыхание. — Что произошло?       — Больше двух недель прошли, чувак, — Олег подошел к изголовью, не в силах сдерживать улыбку до ушей. Весь бледный и в порванной одежде спасший ему жизнь тот, кого он считал придурком и слабаком, наконец, подал признаки жизни. Как же сложно было сдержать порыв, чтоб обнять его и с силой хлопнуть по плечу. — Как ты себя чувствуешь?       — Интересно знать, как себя может ощущать человек, вернувшийся с того света? — природное чувство юмора даже сейчас не покинуло растамана. — Я рад тебя видеть, правда. Где остальные, где моя Алка?       — Ее спасти не удалось, — тоном того, кому приходится озвучивать неизбежное произнес Фелизар. — Только без паники, ей было уже ничем не помочь, когда мы вас нашли. Ты выжил чудом. Распоротое легкое это не царапина на пятке. Тут не может быть никаких гарантий.       — Как же так, — на глазах Стива выступили слезы. — За что ее так, она даже в драку не лезла.       — Мы похоронили ее в том же кургане, что остался от крады, — Фелизар сжал кулаки, как будто извинялся за все произошедшее. — Это единственное и лучшее, что мы могли для нее сделать. Олег, принеси коньяка, — вампир перевел взгляд на притопнувшего от злобы товарища. — Стиву сейчас необходимо немного повысить давление и успокоиться. Так, так, ты не вздумай снова уходить в астрал.       — Все нормально, — шепотом ответил Стив, откинувшись на подушку. — Голова так кружится, не могу.       — Отдыхай, тебе нужно восстанавливать силы, — мужчины не заметили, как Аридана подкралась к ним. — Тебе сейчас необходимо поесть и поспать.       — Я тебя когда-нибудь убью за эту привычку, — оскалился на неё Олег, скидывая руку вампирессы со своего плеча.       — Красавчик, главное не руби с плеча, — Аридана сделала несколько шагов назад. — Я понимаю прекрасно, какие эмоции в тебе хлещут, и чего ты хочешь. Есть у меня к тебе небольшое предложение, я ждала того, пока к тебе вернутся силы.       — Обязательно выслушаю тебя, если это действительно по делу, — сквозь зубы процедил Олег, направляясь в сторону кухни. — Сейчас нужно принести еду и коньяк для Стива.       — Это отличная идея, — Стив с великим трудом приподнялся на локте. — Мне бы очень хотелось узнать, что вообще произошло. Мои воспоминания обрываются на острой боли в плече, а потом все как в тумане.       — Мы перенесли тебя в кладбищенский дом, — начал рассказывать Фелизар. — Я сделал тебе сложную операцию, борьба за твою жизнь была тяжелой. Пришлось применить все свои знания и снадобья, чтобы достичь того результата, который мы имеем.       — Просто прекрасно, я тебе дико благодарен, Костик, — бледные губы Стива тронуло подобие улыбки. — Где все остальные?       Фелизар и Аридана переглянулись. Никому из них не хотелось озвучивать горькую правду о незавидной судьбе девчонок. Стив внимательно смотрел на обоих и по их реакции понял, что хороших новостей он вряд ли дождется. Напряженную тишину нарушали только звон посуды и топот на кухне.       — Не буду тянуть резину и скажу сразу, все как есть, — спустя несколько минут Олег занес в комнату поднос, на котором возвышался графин коньяка, несколько стаканов, тарелки с закусками и ароматно дымилось жареное мясо. — Ника пропала, видимо, ее похитили эти уроды, вообще неизвестно, жива ли она. Яну мою захватил Люцингерг, он влюбился в нее, теперь хочет добиться от нее взаимности, а я голову ломаю, как же ее выручить. А Алка твоя…она умерла.       — Мы с Вольфом похоронили ее в том же кургане, куда вы остатки от пепелища зарывали, — повторил Фелизар, наполняя стаканы алкоголем.       — Возьми, — Олег протянул коньяк своему боевому товарищу. — Десятый круг ада, как же я рад видеть тебя живым. Я и сам чуть кони не двинул после той драки, но Аридана и Фелизар спасли и меня.       — Какая прелесть, — Стив пригубил напиток, — и что теперь? Как жить дальше с этим чувством и знанием? Главное, зачем.       — Выздоравливай, — Олег сделал несколько шагов по комнате. — А я разберусь с этими упырями. К сожалению, Элара уже мертва и не от моей руки. Тора тоже убита — да, чувак, есть на свете справедливость. Тот викинг и ответит за все и всех.       — Что я тебе говорила? — встряла в разговор Аридана.       — Где их лагерь? — в один прыжок Олег оказался около нее и вцепился в ее плечи. — Говори!       — Красавчик, мне больно, — Аридана не ожидала такой мощности сжатия от его еще слабых пальцев. Но, почувствовав вернувшуюся к нему силу и увидев горящие огнем глаза парня, поняла — время пришло поговорить с ним о задуманном. — Милый, есть разговор.       — Ты мне скажешь, где найти викинга? — не сдавался Олег. Желание оторвать голову тому здоровяку усиливалось с каждой минутой и воспоминанием.       — Идемте в другую комнату, — к спорящим подошел Фелизар. — Давайте не мешать Стиву.       — Наверное, ты прав, — Олег выдохнул и отпустил Аридану. — Предлагаю пойти на кухню, самое лучшее место для интимных разговоров.       Он подхватил недопитую бутыль коньяка и пошел прочь из комнаты, где нужно было соблюдать тишину. К горлу подкатил горячий комок, гнев и жажда мщения зашкаливали до небывалых высот. Как же хотелось сейчас сорваться и набить морду до полусмерти этому здоровяку, возомнившему себя хозяином жизни. За смерть веселой Алки, за тяжелые травмы Стива, за исчезновение Ники и Яны. Яна, как же она там? Сделав глубокий вдох, Олег попытался сконцентрировать все мысли на ней. Как же вызволить ее из этого плена, какие чудеса изворотливости придется применить, чтобы перехитрить Люцингерга и его свиту? Грубой силой вряд ли удастся выиграть этот роковой вызов, необходимо придумать что-то другое. Но ни одной дельной мысли не приходило, все они сплелись в клубок из безысходности и боли за близких ему людей. Так, нужно перестать быть тряпкой и начать действовать. Кто, если не он, сможет помочь им всем? Олег вскинул голову вверх, словно приготовился к любому удару судьбы. Будь что будет, но он просто обязан хотя бы попытаться достойно ответить за страдания, принесенные ему и его близким. Цокот каблуков Ариданы прервал размышления.       — Не думаю, что это лучший способ. Вряд ли он согласится.       — Аридана, пойми, — отвечал ей Фелизар, — он не справится с Кербером иначе. Я уже предлагал, но не услышал ничего на это предложение.       — За спиной сплетничаете? — Олег обернулся на подходящую к нему пару, делая большой глоток коньяка из графина, который он все еще сжимал в руке.       — Мне нужно с тобой поговорить, красавчик, — Аридана села в кресло и сложила руки на коленях. — Мы все прекрасно понимаем твои порывы и чувства, которые у тебя вызывает Кербер. Несмотря на это у вас достаточно общего. Не думал ли ты о том, что с ним можно объединиться против Люцингерга? С таким союзником спасти Яну будет проще. Он исполнит свою клятву, а ты получишь назад свою любимую? Как бы это не звучало — но тебе придется выбрать один из вариантов. Я могу тебе рассказать о том, как…       — Рассказчицей ты всегда была отличной, — перебил Олег философию Ариданы. — Ты не думала о том, что мой личный кодекс чести не позволит мне оставить без внимания действия Кербера? О, теперь я, наконец, знаю, как его зовут.       — Придется выбрать, что тебе дороже, — вампиресса приложила пальцы к переносице. Как же тяжело было спорить с таким упертым парнем. — Сразиться с Кербером и умереть или спасти Яну.       — Почему ты совершенно исключаешь возможность моей победы над ним? — Олег начинал закипать. — Если у меня все получится, как я задумал, то тогда и все его воины будут подчиняться мне, по праву сильнейшего, раз я победил их предводителя. Мне не справиться в одиночку со штурмом замка, обязательно нужны союзники. При таком раскладе у меня будут боевые единицы, с которыми я смогу будет штурмовать замок Люцингерга. Одним выстрелом двух зайцев — и месть свершиться и войско у меня будет.       — Это один из лучших бойцов среди вампиров, — Аридана погрустнела еще больше. — Практически никто не мог с ним сравниться, любого противника он раскусывал и быстро подбирал против него смертельную тактику. Где-то он использовал силу оппонента против него самого, где-то ловил на ошибках, не брезговал хитростью и утомлением. Этот список можно продолжать бесконечно. Плюс ко всему ты не забывай, что помимо этого у него есть еще и вампирская сила, которой нет у тебя.       — Вот мы снова и подобрались к той теме, что я уже затрагивал, — Фелизар картинно сложил ладони вместе. — Если ты уже так решительно настроен, то почему тебе не обратиться в вампира? Поверь, друг мой, тебе это даст достаточное количество преимуществ и большие шансы на победу.       — Не горю я желанием становиться таким, как вы, — выплюнул Олег, — хотя рациональное зерно в предложении есть. Были еще мысли попросить у тебя штучек магических. Я видел их в действии и верю, что они помогут мне больше.       — Они тоже не универсальны, многие из них достаточно долгого действия, — покачал головой Фелизар. — Ты вспомни, как я пытался ребят защитить от Элары. Чем это закончилось? Правильно, что я просто не успел все подготовить, а еще этим нужно уметь правильно пользоваться.       — Думаешь, я такой идиот, что не пойму с одного раза? — Олег откинул назад упавшие на лицо волосы.       — Разве за один день ты научился своему мастерству драк на улицах? — Аридана попыталась взять ситуацию в свои руки. — Также и с магией, в которой есть куча своих тонкостей и особенностей.       — Хорошо, пусть будет так, — Олег твердым шагом вышел с кухни. — Раз так и продолжаете меня отговаривать, а помочь не хотите — я сам пойду искать тот лагерь. Только соберу необходимое оружие.       — Красавчик, стой! — подорвалась с места Аридана и схватила парня за руку. –Если ты настолько твердо уже все решил — я хотя бы нарисую тебе карту его расположения, покажу, где и как обойти их защиты. Это поможет тебе не лечь от первого же выстрела дозорных и не умереть на растяжке. Да и как ты вообще предполагал себе искать сей лагерь? Ты сто лет можешь бродить по этому лесу, а результата будет ноль. Поверь мне на слово — они хорошо защитили свои владения.       — Вот это уже другой разговор, — Олег невольно улыбнулся. Такой удачи он даже во сне не ожидал, то, что Аридана так легко согласится дать ему нужную информацию.       — Это хоть как-то поможет тебе к достижению своей цели, — Аридана нервно дернула крыльями. — А сейчас идем со мной, и готовься многое запомнить.       — Эх, желаю тебе удачи, друг мой, — абсолютно неживым голосом произнес Фелизар, боясь проговориться о последнем аргументе, что мог остановить Олега не делать таких необдуманных поступков. Какие-то голоса в голове подсказывали вампиру держать рот на замке и хранить дальше эту тайну. Не пришло еще время узнавать парню о том, что скоро появится его маленькая копия, вряд ли это добавит ему осторожности. Скорее наоборот — ярости, которая сейчас будет плохим советчиком. Пусть делает так, как сейчас велит ему сердце и дух, твердости которого можно только позавидовать. Успокоив себя мыслью о том, что такие как Олег никогда не пропадут, Фелизар откинулся в кресле и сжал виски.

***

      — Так будет лучше, — Фелизар вернулся из медитации от тычка в спину. Вампир поднял глаза на подошедшую к нему Аридану. Ее уставший и понурый вид сам за себя говорил о том, что нелегко ей далось общение с Олегом на заданную тему.       — Я все рассказала ему, — Аридана нервно теребила перчатки. — Сейчас он собирается в поход. Прошу тебя, проследи за красавчиком.       — Мое мнение не изменилось, — Фелизар встал и потянулся. — Я советую ему обратиться перед этой операцией.       — Сам уже с ним будешь говорить об этом, — опустила голову Аридана, будто не желая встречаться взглядом с собеседником. — Иди к нему, а у меня еще есть дела. Это может хоть чем-то нам помочь.       — Не перестаю тебе удивляться, жрица любви, — развел руками Фелизар. — Постоянно что-то задумываешь, у тебя всегда есть пара тузов в рукаве и запасные планы. Скажи, сейчас ты хочешь как-то помешать нашему отчаянному искателю справедливости?       — Нет, я не собираюсь ему мешать, — Аридана запрыгнула на подоконник. — Скорее наоборот, я сделаю все, чтобы помочь. Ты не хуже моего знаешь, что наш король теперь безумен и благополучие государства легло на мои плечи. Ради этого приходится принимать радикальные меры.       — Выпытывать из тебя твои секреты и планы я не собираюсь, — Фелизар вдруг почувствовал себя не единственным хранителем тайн в этом доме. — Каждый из нас имеет право на личные дела. Я почему-то верю: ты знаешь, что делаешь.       — Увидимся, — Аридана махнула рукой и выпорхнула в открытое окно. Фелизар проводил взглядом скользнувшую по деревьям тень и решил последовать совету пойти найти Олега. Ведь оставить товарищу пару напутствий на затею он и сам хотел.

***

      Наступал час сумерек, то время, когда кладбищенский дом активировал свои зловещие качества, особенно при отсутствии верхнего света. Им практически и не пользовались со времен, как дом превратился в больницу — Олег почти сразу изловчился и приноровился читать книги при свечах. Своенравный и строптивый характер все же не отнимали бдительность и непонимание факта, что лишний раз привлекать внимание не стоит.       Олег в полутемном коридоре, напевая себе под нос, распихивал себе что-то под косуху и поправлял кобуру на ремне.       — Теперь ты все знаешь? — начал разговор Фелизар. — Аридана рассказала, как и чего и куда идти?       — Да, ништяк, — довольно улыбнулся Олег, завязывая волосы в хвост. — Интересно, откуда она располагает таким количеством сведений? Ведь чуть не по буквам мне расписала, где стоят растяжки, какие смены у дозорных на вышках, по каким признакам мне не заплутать и правильно выйти к месту назначения. Хотя, она много что знает, работа у нее такая.       — Она хотела помочь, — Фелизар подал Олегу выпавший у него из кармана баллончик. — Позволь мне тоже остаться пред тобой с чистой совестью. Я буду знать, что сделал все, чтоб обезопасить тебя.       — Эм? — Олег засовывал в ботинок кинжал. Фелизар перехватил его руку и просящим движением вынул нож из его пальцев. После порезал себе руку и сжал кулак, чтобы усилить поток крови. — Что ты делаешь?       — Хочу дать тебе с собой пузырек с кровью, — вампир старательно собирал капли в заранее приготовленный флакончик. — Если передумаешь, то с ее помощью ты сможешь обратиться.       — Ладно, давай сюда, — Олег решил не спорить. Запрятав и кинжал, и флакончик по своим закромам он еще раз похлопал себя по карманам. — Теперь точно все собрал, что понадобится мне для моего замысла.       — Буду просить все свои и твои высшие силы, чтобы сберегли они тебя, — Фелизар на прощание пожал товарищу руку. — Я вернусь к своему наблюдению за состоянием Стива и буду ждать вестей от тебя.       — Ничего со мной не станется, — ухмыльнулся парень и распахнул входную дверь. Спрыгнув с крыльца на землю, игнорируя ступеньки, он поспешил к калитке. Миновав ее и услышав щелчок от ее закрытия, Олег закурил сигарету. Теперь можно и в путь.       Здоровье вернулось, необходимое оружие есть, место нахождения врага известно. Препятствий больше нет, чтобы осуществить план и померяться силами с таким непобедимым воином. Пусть боги сами решают, на чьей стороне правда и кто из них останется жив. Страшно не проиграть, а не постараться. Нет, он не имеет права на проигрыш, ведь еще нужно выручить Яну. С улыбкой думая о том, как снова он ее прижмет к себе, Олег и не заметил, как ноги сами уже вовсю несли его по маршруту, указанному Ариданой. Ускорив и сделав шаг еще размашистей, парень прикурил следующую сигарету и почти побежал дальше.

***

      Если для Олега эти дни выздоравливания были скучными, серыми и однообразными, то это совершенно не означало, что весь мир замер и стоял на месте. Этот небольшой промежуток времени был просто насыщен событиями для Гамалии.       С каждым часом она все больше и больше вживалась в роль первой женщины в лагере, которую не только уважают и почитают. Еще и советуются с ней в важных вопросах, как с той, за кем будет последнее слово. Некоторые проблемы Кербер полностью взвалил на хрупкие плечи своей новой жены, будь то запасы провизии или снабжение одеждой. Без согласия и одобрения Гамалии не принималось решения ни об одном рейде или набеге и других хитроумных планов привыкших к лишениям и выживанию вампиров. Как же она удивилась, когда суровый Регул подошел к ней и со всей, на которую был способен, вежливостью поинтересовался, какие будут указания у хозяйки по краже донорской крови из больниц. Гамалия рассмеялась, уточнила детали и подсказала, где и как лучше привести в исполнение сие деяние. Это её первое серьезное завершенное дело поселило много очков доверия к новой хозяйке, вампиры даже начали перешептываться о том, какой же прекрасный Кербер стратег и даже здесь он все продумал. Отщепенцы забывали злобную и надменную Тору, видя такие изменения в лучшую сторону. Кажущаяся на первый взгляд непосредственной и юной, девчонка оказалась далеко не глупой простушкой. Скрытый потенциал и ранее неиспользуемые знания или уроки Кербера?       Семимильными шагами Гамалия осваивала боевое искусство, два коротких меча в ее руках сверкали, как молнии. Данная от природы дерзость, направленная в нужное русло, помогала воспитать прекрасного воина. Кербер радовался таким успехам и найденному подходу, как влюбленный подросток. Неоднократно за вечерними пирушками он хвастался товарищам своей избранницей, расписывал ее прекрасные навыки схватывать на лету знания и использовать их на деле. Некоторые смеялись над ставшим таким романтичным викингом, кто-то в лицо говорил Керберу, что уж от него-то точно не ожидали таких чувств и желали удачи, ну, а третьи просто меланхолично наблюдали за развитием событий. Впрочем, самому Керберу было глубоко наплевать на эти домыслы. Закончив свои повседневные дела, он спешил к Гамалии.       Они уединялись и часто вели долгие разговоры. Гамалия нежно устраивалась на могучем плече Кербера и с удовольствием готовилась слушать новые рассказы, словно сошедшие с учебников истории и мифологии, черпая из них мудрость. Кербер с трепетом гладил ее по волосам, наслаждаясь нотами ее голоса и каждым удивлением. Гамалия все больше привыкала и привязывалась к мужу, становилась все больше раскрепощенной — уже не краснела от страстных поцелуев и горячих объятий, сама отвечала на них с наслаждением. Она даже признавалась себе, что именно так и представляла большую и чистую любовь, о которой мечтала. Кербер давал ей все, что мог, и ничего не требовал взамен, давая возможность ко всему прийти самой.       — У нас впереди вся вечность, — часто шутил он, — я никуда не спешу. Спешка нужна лишь при ловле блох, как любил повторять мой отец.       Часто Гамалия проходила мимо привязанного Сереги, который так и не собирался умирать, продолжая снабжать свежатиной лагерь. Хотя она уже давно стала воспринимать его иначе, он поворачивал ее вспять к мыслям о погибших друзьях и пропавшей Яне (да-да, всех остальных она считала умершими). Почему именно ей и только ей выпала такая честь — остаться в вечности, чем же остальные оказались хуже? Но любая ласка от Кербера или очередной урок боя вмиг выметали печаль из головы. Очень странный наркотик влюбленность, когда весь мир выглядит прекрасным и радостным, а разум отказывается принимать много очевидного. Это всё же пир во время чумы, например. Как же все произошло так быстро?       Сколько уже Ластор сочинил прекрасных и не очень баллад о любви воина и юной девы — не счесть. О том, как вороненок становился взрослой птицей. Вело им заложенное чувство все впечатления сложить в стихи или же реально что-то так тронуло — об этом история умалчивает. Кербер довольно улыбался в бороду и благодарил за такое внимание и старание в написании текстов. Ластор откланялся от удивления, такая реакция вызывала и в нем подъем романтических чувств. Во всяком случае, он начал оказывать Крене больше знаков внимания, и разносившиеся из их хижины стоны говорили сами за себя.       — Ты принесла в наше поселение любовь, кюна, — почтительно говорил Гамалии Кастигар, тоже викинг, живший на сотню лет позже Кербера. — Это чувствуется в каждом из нас.       — Тебе ли говорить о романтике, сующему свой член любой рабыне?       Кастигар злобно рыкнул, пытаясь нанести удар по тени, но Стилла уже и след простыл. Собравшиеся у костра засмеялись.       — Не утруждай себя поэтичными сравнениями, брат, — махнул рукой Кербер. — Для этого у нас есть Ластор.       Бард вежливо откашлялся и продолжил бренчать на струнах мотив. Любовную песнь была посвящена юной девушке, потерявшей все и обрётшей новую надежду, которая еще и своей невинностью вдохновляла на плотскую любовь. Многим даже захотелось прослезиться от тонких и трогательных метафор. Посреди песни Кербер взял Гамалию за руку и удалился с ней в темноту. Ластор уже думал отпустить им шуточку вслед, но Крена прикрыла ему рот рукой и заговорчески улыбнулась. Не хотелось портить идиллию, да и взыграла женская солидарность за счастье.       Не хуже шли дни и для Хильды. Она веселела, помалу приходила в себя и возвращалась к жизни вместо того заточения в каменном мешке. Никто и не думал ее попрекать или обижать. Это объяснялось тем, что в лагере привыкли к самым разношерстным личностям, каждый на счету и любому найдется дело. Такая атмосфера давила страхи и замкнутость, Хильда с удовольствием занималась посильной работой и общалась с обитателями. Финальным аккордом, доказывающим ее возращение в свою стезю и становлению прежней, стал веселый цыганский танец, исполненный ей на одном из вечеров. Она от души смеялась, тщательно выполняя элементы танца, складывающиеся в гармоничную композицию. Мужчины наблюдали и хвалили гибкость, ловкость и умение пользоваться языком тела. Когда они уже порядочно набрались, то начали отпускать пошловатые шутки насчет красоты и того, что такую красоту было бы очень недурно и заполучить. Реакция Хильды удивила всех — она не только не оскорбилась, а уверенно подошла к воздыхателям и склонилась над ними. Пьяные вампиры от удивления раскрыли рты.       — Много чего хотите, золотые, — нежно пропела Хильда, заглядывая в глаза самому наглому из них. — Видимо, ты уже пересмотрел на меня, пора выключить свет, как птичке?       Она медленно сняла с плеч накидку, стараясь это сделать как можно сексуальнее, и повернувшись несколько раз вокруг оси. Когда тряпка оказалась в руках, еще раз тряхнув плечами и выпялив груди, Хильда с размаху припечатала ее на физиономию перевозбужденного воздыхателя, а после без зазрения совести вернулась в центр круга и продолжила пляску. Громче всех смеялась и аплодировала Гамалия — еще один фактор не мог не радовать ее. Спасенная пленница больше не выглядела загнанным зверем, взгляд становился задорным, возвращалось уважение к себе. Если она была такой и раньше, то неудивительно, чего Фридрих так полюбил ее. Энергия и очарование сочились из каждой клеточки тела, Хильда была из тех, кто прекрасно умел себя преподнести и заинтересовать. Даже невообразимо было себе представить, какой она когда-то являла себя миру во всей красе. Может быть, это стало одной из причин старого конфликта? Остроумие, харизма и женская привлекательность, которой так не хватало привыкшей к сражениям, ругани и выживанию Торе?       Кем бы ты ни была — суровой воительницей, ученой с докторской степенью, матерью семейства или публичной девкой — в глубине души каждой женщины всегда живет нежная и хрупкая девочка. На подсознательном уровне она просит тепла, доброты, романтики, защиты, понимания. Все переворачивается с ног на голову, когда единственное, что ты можешь — это получать желаемое силой. Поначалу тебя будут бояться, и как следствие давать тебе все то, что ты пожелаешь. Но после пустотой и одиночеством накрывает, словно тяжким похмельем. Они грызут тебя изнутри, практически не оставляя твоей доброй половины, которая считает, что не все разочарование. Отсюда и растут ноги жестокости и навязчивой идеи, насколько же окружающие не оправдали твоих ожиданий. Что ты посеешь, то и пожнешь. Вот и получила бывшая королева лишь страх и дрожь от тех, кто ее боялся. Не видя проблемы в себе. Воистину, даже многовековая мудрость не сможет дать того, к чему стоит приходить самому — ведь именно так и учит Кербер. Равно как и осознание того, что далеко не все решает физическая сила. Излишняя самоуверенность погубит даже лучший талант.       С этими мыслями Гамалия совершала свой очередной вечерний обход по лагерю, ставший для нее каждодневным моционом. Она презрительно глянула на трепыхнувшегося у столба Серегу и перевела взгляд на свою ладонь. Вот скажи девчонке еще полгода назад кто-то, что она будет носить меха; сможет летать; так остро слышать; чувствовать все даже не кожей, а нутром; махать топором; командовать суровыми мужиками; с удовольствием целовать варвара и быть равнодушной к мукам товарища — да она бы в такое пешее эротическое послала умника, что хрен бы он вернулся обратно. Но судьба большая шутница, и сейчас Гамалия твердыми шагами завершая обход и убеждаясь, что все в порядке, шла в сторону своего гнездышка, хищно скалясь и уверенно размахивая руками. На плечах красовалась новая меховая накидка, с пояса свешивалось оружие, крылья отбрасывали огромные тени на землю. Внезапное осторожное касание до плеч, а после резкий разворот на сто восемьдесят градусов, заставили ее опешить. Гамалия уже размахнулась, чтоб нанести удар в ответ шутнику, но в глазах потемнело, а грудь сдавило, как бетонной плитой. На щеке ощутился укол от бороды, а на губах легкий поцелуй.       — Моя школа не проходит даром, — прошептал Кербер, разжимая крепкие объятия. — Ты уже гораздо лучше и быстрее реагируешь на непредвиденные ситуации, но еще учиться и учиться. Будь это не я, а враг, то твои ребра бы уже были разломаны.       — Будь это не ты, он бы очень пожалел о таком действии в мою сторону, — Гамалия усмехнулась, стуча пальцами по груди Кербера. — Но только я почувствовала силу, так сразу стало понятно, чьих это рук дело.       — Ты не пожалела, что стала моей женой? — Кербер перевел тему, нежно обнимая Гамалию за ягодицы и прижимая к себе. Она положила голову ему на плечо.       — Нет, нисколько. Я сначала боялась, но теперь страх не только пропал, но ты научил меня с ним бороться.       — Я не тороплю тебя, — Кербер прошелся губами от щеки к шее и решил, что пора поднять еще одну из насущных и волнующих тем, — но когда ты разделишь со мной супружеское ложе? Или никак не можешь забыть того, кто теперь нас подпитывает?       Гамалия залилась краской и замешкалась. Но все же ответила:       — Я никогда с ним не спала. Ни с ним…ни с кем другим.       — Вот так даже? — опешил Кербер, еще более яро прижимаясь к девичьим бедрам. — Значит, мне предстоит еще кое-чему тебя научить?       — Все уже расползлись, дежурные на постах, — Гамалия вскинула голову к вечеряющему небу, переводя тему.       Кербер припал к ее губам страстным поцелуем, словно впечатываясь. Его борода царапала подбородок, а руки поднялись выше и скользнули под тонкую ткань рубашки. Кербер увлекся и прошелся пальцами наверх по спине и бокам. Гамалия завиляла тазом и вдруг ощутила, тепло внизу живота, готовое разлиться по нутру и сводящее с ума. Кербер уже вовсю изучал ладонями упругие девичьи груди, ощущая, как соски затвердели. Гамалия вздрагивала от волны накрывших ее ранее не знакомых ощущений, но все же здравый смысл взял верх.       — Идем уже в наши покои, — она мягко схватила за руки сгорающего от нетерпения Кербера. — Я…стесняюсь, мало ли кто увидит.       — Если ты так хочешь, — Кербер немного утихомирил свою похоть и вытащил руки наружу. Вуаль животного возбуждения спала с его глаз, он осознал, что перегнул палку. Конечно же, с девочкой нужно осторожнее, а он набросился на нее, как самец во время гона.       Как на Тору. Это ее не смущали ни посторонние взгляды, ни странные места, ни неуместность ситуации. Она всегда была открыта его влечению и неслась в пучину всепоглощающей страсти. Кербер тряхнул головой — что это за обрывки воспоминаний лезут в голову? Какая же глупость сравнивать опытнейшую женщину и девочку, только познающую азы здорового отношения полов. Кербер взял Гамалию за руку и потянул ее за собой в сторону их покоев. Она засмеялась и вприпрыжку последовала за ним. Некоторая детская непосредственность в ней осталась, но так, что теперь лишь придавала шарма.       — В моей жизни и вечности бывало всякое, — тихо промолвил Кербер, когда они добрались до их спальни. Он снимал с себя верхнюю одежду и оружие, Гамалия занималась тем же. — Но вот именно сейчас как будто что-то встало на место. Рядом с тобой я чувствую себя собой. Видимо сами боги мне подсказали в тот момент не оставлять тебя на произвол судьбы, ибо огонь разгорелся не с пустого места.       Гамалия переоделась в синий пеньюар с вышивкой, прекрасный подарок Крены, и растянулась на кровати.       — Брат мне в свое время рассказывал в таких же красках о знакомстве со своей женой. Как же она его заинтриговала и околдовала чем-то таким, чего он не находил в других. Вовка не растерялся и сразу схватил ее тепленькой и начал делать все, чтоб добиться благосклонности строптивой Зинки. Я не одобряла его выбор, личные отношения у нас не заладились. Она считала меня глупой малолеткой, а я ее излишне агрессивной, вульгарной и резкой. Но как же брат был с ней счастлив. Какую они вместе писали музыку, как увлеченно друг с другом. Я поняла, что это судьба и перестала влезать, хотя Зинка никогда не упускала возможности показать мне на место.       Кербер прилег рядом и задумался.       — Вы, женщины, удивительные создания, — наконец, ответил он, гладя Гамалию по плечу и спускаясь ниже. — Даже когда вы получаете все то, о чем так мечтали, в вас находится место для неудовлетворенности. Вы начинаете доказывать свое превосходство окружающим. Что это — появившаяся уверенность в себе и возможность свернуть горы или же ваша сущность по имени, что вам всего мало?       — Не вдавалась в такие подробности, — Гамалия подставила шею для поцелуев, а бедра для ласки. Кербер жадно провел языком от ключицы к уху, вызывая дрожь и мурашки по коже. Его ладони в это время изучали и ласкали нежную кожу девичьих бедер. — Появление мужчины в жизни действительно меняет мировоззрение в корне, я сейчас ощутила это на себе. Но вот как конкретно, что же происходит?       — Любовь ранит даже богов. Пред волей Фрейи бессильны даже они, что уже говорить про меня?       Остатки одежды и пеньюар полетели на пол. Гамалия попыталась поежиться от стыда, но это лишь раззадорило Кербера. Он только с большими энтузиазмом и страстью покрывал поцелуями лилейные груди и плечи.       — Неужели они все решают за нас? — Гамалия откинулась на лопатки, распластанная под могучим телом мужа. Кербер целовал ее живот, как будто ненароком спускаясь все ниже. — Неужели мы сами не выбираем свою судьбу и не решаем, как нам жить?       Кербер в ответ плавно взял ее за коленки и закинул ноги себе на плечи. Гамалия застеснялась пуще прежнего, но закрыла глаза и предпочла довериться своему опытному партнеру. Он ласково погладил ее за ушком, провел пальцем по щеке к носу, сделал несколько движений по лебединой шейке и снова нашел затвердевший сосок. Гамма чувств словно пробила разрядом от промежности до самого горла, когда язык прошелся по неведомому ранее мужчиной клитору и ниже. Возбуждение нарастало, тепло разливалось по телу, вызывая желание большего.       — А теперь потерпи немного, — Кербер одной рукой крепко прижал Гамалию к кровати, а другой взял ее под копчик и слегка опустил. Он нацелился вставшим членом меж влажных губ, почувствовав преграду для любовной утехи. Как же приятно сейчас будет ее сорвать.       — Я готова, — томно закатила глаза Гамалия.       Она раскинулась по кровати, ожидая неведомого действия. Кербер подобрал наиболее удобное положение и одним резким движением сорвал плеву. Гамалия вскрикнула, но тут же закусила губу и заныла:       — Может, надо было не так резко?       — Сейчас все пройдет, — Кербер сделал несколько движений внутри нее. — Для первого раза медленно и плавно — это только усилить и растянуть болезненные ощущения. Ты забыла, что повреждения на нас заживают очень быстро?       Не прошло и минуты, как Гамалия обхватила Кербера за шею и сама сделала пару робких движений тазом навстречу.       — Ты был прав, мне уже гораздо лучше, боль очень быстро ушла, сейчас я ощущаю только огонь внутри себя и желаю продолжения.       — Если ты этого хочешь, милая, то я с удовольствием, — Кербер взялся за ее затылок одной рукой, а промеж крыльев другой. Вне себя от удовольствия он начал двигаться и ускоряться в узком влагалище, первый раз принявшего в себя член.       Гамалия передергивалась и рефлекторно тихо постанывала, сама до сих пор не понимая в то, что происходит. Она хотела большой и чистой любви, также как и все юные девочки. Неужели Кербер прав и вся жизнь — замысел богов? Они так берегли ее нежное сердце и тело от посягательств ради того, чтобы сейчас она их отдала полностью этому суровому воину? Гамалия чуть откинулась назад, изменяя угол проникновения, и вспомнила старый пьяный спор меж братом и его лучшим другом. Как Олег с пеной у рта доказывал теорию о том, что бессмертие богов — это миф, основанный на том, что они будут живы, пока жива вера в них. Но они умрут, как только перестанут в них верить, вера в них — вот источник их вечной жизни и амброзия с нектаром. Вовка сначала смеялся, но потом признался под тяжестью аргументов, что был не прав. Вот и Гамалия сейчас всерьез задумалась над такой постановкой вопроса — а может быть, боги живы, пока есть те, кто до сих пор ими живет, кто помнит еще времена, когда они были всем? Может ли быть, что это и стало одним из факторов создания вечной жизни и вечной памяти? Мысли сбивались от волны наслаждения, пробивающего все тело, как будто заряды тока. Кербер с силой прижал Гамалию к себе, шумно выдохнул и также резко отпустил. Член внутри резко обмяк.       — И что теперь? — Гамалия повернулась к легшему рядом Керберу и потрепала его волосы.       — Это немаловажная часть счастливых и гармоничных отношений, — Кербер поцеловал ее. — Теперь расслабься.       — Если оно так, то я согласна, — Гамалия устроилась на плече и накинула на себя шкуру, служащую одеялом. — Может быть, сыграла роль любовь, а может быть и вампирская природа. Видимо, к душевным это тоже относится, раз ты так быстро позабыл Тору.       — Она в Вальхалле и оставим ее там. Наш брак фактически распался задолго до того, как мы с тобой познакомились. Мной вели уважение к былому и старая клятва. Это слово я сдержу. Признаться, у меня появляется все больше и больше еще и личных причин. Ты уже спишь?       Уставшая и переполненная эмоциями и впечатлениями Гамалия уже мирно посапывала, уткнувшись в грудь мужу. Кербер чмокнул ее в щеку и аккуратно вытянул из-под нее руку. Не стоит сейчас тревожить девочку долгими разговорами, ей просто необходимо отдохнуть и прийти в себя. Почему после этой ночи прилив нежности к ней только усилился? Неужели тогда, после битвы у портала — это и был давно обещанный знак богов и пророчество свершилось? Кербер встал и натянул штаны, вспомнив предсказание, не дававшее в свое время ему покоя не одну сотню лет, но давно забытое на данный момент. Странно, он почти уже запамятовал свою человеческую жизнь. Откуда такое освежение в памяти дел давно минувших лет? Кербер ухмыльнулся и, накинув плащ на голые плечи, взял со стола кружку. Глоток свежей крови вернул его в далекое прошлое.

***

       Вот он, пятнадцатилетний парень, названный родителями Лэйвом, старший сын и наследник могучего ярла Кьелла и его жены, воительницы Ингвёр. На него возлагают огромные надежды и гордятся им. Опытные воины и отцовские последователи пророчат Лэйву великую судьбу. Он куда сильнее и крепче своих ровесников, явно ничего не будет ему стоить вести за собой тысячи воинов.       Лэйв же был далек от таких долгоиграющих планов, как и все молодые парни, он мечтал о любви. Его любимой сагой стала о Сигурде и Брунхильде, он восхищался своей матерью. Лэйв мечтал встретить свою валькирию и лишь презрительно отмахивался от наряженных дочерей ярлов, которых отец так и пророчил ему в жены.       — Я горжусь тобой, — говорил сыну Кьелл. — Ты мой достойный наследник, ты отлично владеешь оружием и морским делом. Но ты обязан жениться.       — На этой пустоголовой дуре Иттан? Отец, но я не люблю ее, и она совершенно мне не нравится!       Кьелл отвел взгляд, хлопнул Лэйва по плечу и продолжил:       — Дело не в любви, а в продолжении рода. Любить ты можешь кого угодно, но у тебя обязана быть жена, что родит детей.       — Мне боги дали другое предназначение, я чувствую это, — отмахнулся Лэйв.       — Она дочь конунга, нам это даст…       — А почему ты полюбил маму? Сильную и красивую воительницу, спустя столько лет вы с трепетом смотрите друг на друга?       Кьелл лишь печально посмотрел в небо и тяжело вздохнул. По его могучей щеке скатилась слеза.       Годы шли, битв и побед на счету становилось все больше, слава и победы просто сопровождали молодого викинга. Он все же женился на той знатной девушке под давлением отца, но за годы так и не полюбил ее. Лэйв был просто рад снова убегать в очередной поход, к новым завоеваниям и в постели разных девиц. Совесть все больше и больше грызла Лэйва — но не из-за измен законной жене, а от пустоты в душе.       Он вернулся с очередного похода и не бросил в сторону вышедших его встречать Иттан и детей ни единого взгляда. Он крепко выпил в одиночестве, а наутро направился к старой вельве.       Она жила на самом краю поселения. Едва Лэйв переступил порог ее жилища, как его заставил приложить пальцы к носу резкий запах из букета трав и сырости. В котле булькало какое-то варево, на стенах висели разные картины, рисунки, сушеные травы, смысл доброй половины которых Лэйв не знал. О да, это были времена, когда ничего не делали без смысла. Каждая перекрещенная ветка с рыбьей костью несла под собой подоплеку. А вот и хозяйка халупы — сгорбленная фигура, замотанная в тряпье, как будто усыпанное соломой. Скрюченными пальцами она опиралась на посох.       — Я ждала тебя, сын ярла, — не поворачиваясь лицом и даже не видя зашедшего начала старуха. — Ты ведь хочешь задать мне вопрос?       — Приветствую вас, бабушка, — попытался сохранить вежливость Лэйв, — да, вы правы. Я хочу знать, что за предназначение выбрали мне боги, почему же…       — Довольно, воин, — вельва стукнула посохом по полу, — я услышала тебя. Тебе еще многому надо учиться. Хочешь узнать ответы на свои вопросы — то тщательно обдумай их, без пустословия. Будь готов к тому, что далеко не все ответы могут тебе понравиться.       — Когда я встречу свою любовь? — спросил Лэйв.       — Когда король посягнет на то, что он не получит, — проскрипела старуха.       — Как я женюсь снова?       — Ни живым, ни мертвым, — был ответ.       — Кто эта женщина?       — Спаси из капкана черную лисицу, она укажет тебе путь.       — Что ты мне сказала? — схватился за голову Лэйв. — Как можно быть не живым ни мертвым? Какие еще лисицы?       — Уходи, сын ярла, — отрезала вельва. — Учись мудрости.       Сколько не пытался Лэйв дальше разговорить старуху — безуспешно. Сколько лет он ломал голову над словами вельвы, но так не до чего и не дошел. Попытки еще поговорить с ней увенчивались полным крахом. Шли годы, пророчество забывалось, жизнь сменила вечность…       Так вот что хотела сказать вельва! Неужели она видела сквозь века настолько далеко, знала про мир вампиров, может быть, даже участвовала в его обращении? Кербер спас Тору-лисицу, она умерла во время схватки у портала. Король захватил Яну, что не принадлежит ему, тогда же появилась и эта юная девчонка! Все сходится. Нежели?       Кербер допил остаток крови и с нежностью посмотрел на ту, что заполнила его разум и душу. Кербер тихонько потянулся к Гамалии, чтобы не нарушая ее сна поцеловать ее, как романтику нарушил стук в дверь. Кербер насторожился — обычно такой дерзости никто из ребят себе не позволял. Неужели что-то случилось?

***

      — В чем дело? — шипел под нос Кербер, торопясь к двери. Стук повторился, на этот раз настойчивее. Поминая многие ругательства, Кербер отомкнул замок, готовясь отчитать возмутителя спокойствия. На пороге стоял Регул. Судя по кислому выражению лица, не свойственное ему, произошло действительно что-то необычное. — Я тебя слушаю.       — Господин, — палач нервно поправлял потертый воротник, — тут это, дело важное.       — Давай по сути, — Кербер был явно не намерен слушать долгие ужимки. Он на ходу нацеплял наручи и хватал оружие. Мысли об отдыхе пропали без следа.       — На северной границе владений появился оживший мертвец! — зачастил Регул. — Тот парень из компании, которого госпожа порезала в лохмотья, он здесь! Жив, здоров и жаждет встречи с вами, господин.       — Подробности? — Кербер заканчивал сборы. Первый шок от новости быстро прошел, и сейчас в нем взыграло желание самостоятельно разобраться в ситуации.       — Он проскочил незаметно мимо всех патрулей, — продолжал доклад принесший плохую весть Регул. — Я не знаю, как никто не почувствовал живого человека, наше чутье осталось глухо. Мы чудом поймали его на самом подходе. Хотели убить на месте, но кто-то из ребят сказал, что этот человек дорог вашей новой жене и стоит удовлетворить его просьбу о встрече.       — Это вы правильно подумали, — Кербер отодвинул плечом Регула, выходя на улицу, — потому что в противном случае я бы казнил вас всех! Если он чудом выжил, не побоялся сюда явиться и требует объяснений — значит, получит их. Где он?       — Под стражей, около поста, — Регул побежал следом. — Подождите, я пойду с вами, господин.       — Я что сказал, — спокойно скомандовал Кербер. Палач не посмел перечить и застыл, где стоял. — Я сам с ним поговорю.       Не обращая внимания на еще какой-то лепет Регула, Кербер как можно быстрее заспешил к северной границе. Отличное окончание одной из самых чудесных ночей в его жизни. Кербера просто сжирал интерес от того, что же за разговор предстоит, а плюсом к нему добавлялось все больше уважения к этому парню, а также шальных мыслей.       «Ведь только безумец мог отчаяться на такой поступок, — подумал Кербер, — а от них никогда не знаешь, чего ожидать. Как человек мог выжить после такого и человек ли он? Оружие и яд оказались бессильны. Неужели это — моя судьба и странное испытание богов? Или же это и есть кто-то из вас, асы?»       Этот вызов стоит принять достойно — во что бы то ни стало.

***

      Переполошенные дозорные сгруппировались в одном месте и перешептывались между собой. Увидев предводителя, они все резко замолчали и расступились. Кербер приближался, он был намерен достойно поприветствовать своего гостя.       Вот и он — скрестив ноги, спокойно дымит сигаретой. Только рваные дыры на джинсах и напоминали о стычке с Торой, за отсутствие повреждений и остаточных травм сама говорила за себя уверенная стать и твердая стойка. Увидев Кербера, Олег оскалился и силой втянул дым в легкие.       — Оставьте нас вдвоем, — Кербер сделал жест дозорным удалиться. — Этот разговор больше никого из вас не касается.       — Но хозяин, как же вы… — попытался возразить кто-то из толпы.       — Этот разговор никого больше не касается, Ратомир, — с металлом в голосе повторил викинг.       Среди вампиров прокатился напряженный шепот, но осушаться предводителя они не могли. Все удалились. Кербер и Олег внимательно изучали друг друга взглядами. Прошедший через многое северный воин чувствовал в отчаянном уличном бойце достойного соперника, он даже в чем-то узнал молодого себя. Почему они не встретились при других обстоятельствах?       — Здравствуй. Что привело тебя ко мне? — Кербер вежливо нарушил молчание.       — И тебе не хворать, — огрызнулся Олег. — Ты серьезно меня спрашиваешь? Ты даже не удивлен, что я жив?       Кербер сохранял спокойствие, разглядывая визави. Поубавить его юношеский пыл или подождать?       — Раз боги тебя сберегли, то значит, еще не время тебе присоединиться к ним, — ответил он, чуть подумав. — Кто я такой, чтобы вмешиваться в их дела? Тем не менее, ты сейчас стоишь на принадлежащей мне земле. С какой же целью? Чего ты хочешь от меня?       — Я желаю сразиться с тобой, — Олег отшвырнул окурок. — Ты напал на нас. Ты чуть не убил моего товарища, из-за тебя оказалась в плену Яна, от рук твоих прихвостней погибла сестра моего друга. Будешь спорить, что такое оскорбление смывается только кровью?       — Гнев плохой советчик для воина, — скрестил руки Кербер. — Ты не знаешь многого, мечешься, словно слепой щенок. Не стоит ли сначала прозреть и посмотреть на ситуацию шире?       — Не гони, — отмахнулся Олег, скривившись. — Какие могут быть оправдания?       — Твоя женщина у Люцингерга. Ведь тебе нужно уничтожить его, а не меня, чтобы вернуть Яну. Я мог бы даже помочь тебе в этом.       Олег посмотрел в землю и заломил пальцы, лихорадочно соображая. Об этом ему и талдычили Аридана и Фелизар.       — Допустим. Но зачем вы напали на нас? Аридана мне говорила, что вы…       — Что касается Ариданы, то она в первую очередь изменчивая шлюха, — подлил масла в огонь Кербер. — Я бы не советовал придерживаться ее позиций, как непреклонной истины. Когда она потеряет выгоду — то моментально изменит тактику.       — Почему вы не дали нам спокойно уйти, что мы вам сделали?! — Олег сделал несколько шагов вперед. — Из-за гордыни твоей Торы теперь почти все мои друзья мертвы!       — Я бы не спешил с выводами, — Кербер машинально положил руку на рукоять топора. — С сестрой твоего друга все в порядке. Более того, я ручаюсь за ее судьбу и безопасность. Теперь она моя жена, парень.       — Твоя жена? — передразнил Олег, начиная закипать. — Да в жизни не поверю, чтобы Ника… Ты взял ее силой, варвар?       — Не веришь словам, так прошу тебя последовать за мной, — склонил голову набок Кербер и сделав пригласительный жест. — Ты увидишь ее в целости и сохранности. Сам спросишь ее, силой или по доброй воле.       — Хочешь заманить меня в ловушку, северянин? — выпалил Олег. — Знаю-знаю я ваши методы.       — И в мыслях не было, — отрезал Кербер. — Я совершенно серьезно готов принять тебя как гостя. Задай вопросы Гамалии. Включи разум и умерь гордыню. У нас нет причин для вражды.       — Я очень слабо верю в твои сказки, — прошипел Олег сквозь зубы, после сунул руки в карманы и начал ковырять землю перед собой носком мартинса.       — Не нужно мне верить, ты сам можешь во всем убедиться.       Такая уверенность заставила Олега замешкаться. Его глаза забегали, Кербер же оставался спокойнее двери.       — Хорошо, допустим, я тебе поверю насчет Ники, — выдохнул парень, доставая следующую сигарету. — Одним поводом меньше. Но разве это исключает все остальное? Не поверю, что ты за свою жизнь никогда не переживал насильственную смерть и мучения близких тебе существ? Не поверю, чтоб ты не хотел, чтобы виноватые в их смерти были наказаны?       — Даже кровная месть не всегда оправдана.       — Стива ты ранил подлым ударом в спину, — дудел своё Олег. — Ты же убил его девушку, совершенно ни за что, она даже не участвовала в драке. Я лишился из-за тебя Яны! Это малый повод для вызова на дуэль?       — Ты словно подо льдом и не слышишь меня, — закатил глаза Кербер. — Века идут, а люди все те же. Твой друг сам не захотел честной дуэли и первым использовал подлый прием. Неприятность с его женщиной это закон подлости, закон этого жестокого мира — не в первый раз больше всех достаётся тому, кто вообще не при чем. Я не заставлял ее подлезать под мой топор.       — Моя Яна, — прошептал Олег чуть слышно себе под нос, его губы дрогнули. — Я люблю ее. И я должен ее вернуть.       — У нас общая цель и общий враг, — осторожно начал Кербер, надеясь что оппонент, наконец, сам ответил на свой вопрос. — Вернуть Яну это отличный предлог, чтобы напасть на Эркинланд, если мы объединим силы.       — Ты предлагаешь мне сотрудничать с убийцей моих близких? — заявил Олег, тонкой струйкой выпуская дым. Гордыня все же не давала ему признать свою неправоту. — Как это мило, сначала убить, а потом строить из себя доброго самаритянина.       — Почему молодость всегда сопровождается такой глупостью? — сменился тон Кербера. — Что тебе дороже: твоя женщина или твои амбиции?       Олег снова замешкался — дьявол подери, викинг же прав. Возможно, и стоит согласиться на его предложение. Но вначале поединок. Северяне всегда уважали силу и месть. И сами добивались многого силой.       — Я все тебе озвучил, — Олег сделал несколько шагов вперед и резким рывком достал из кармана свою цепь. — Ты мне ответишь за близких!       Кербер устало прищурился, ожидая развития событий. Олег решил использовать стандартную тактику, которую не один год он применял в уличных драках. В тех ситуациях наглость и дерзость решали многое, равно как и первый точный удар.       Не прошло и пары секунд, как цепь просвистела в воздухе и, встретившись с плотью, рассекла ее. Капли вампирской крови попали на лицо и одежду парня. Он довольно усмехнулся и занес руку для следующего удара, но цепь просвистела в воздухе.       Кербер продолжал сохранять невозмутимость, рассеченная бровь не вызвала у него эмоций. Он лишь повернул голову так, чтоб лучше видеть своего противника и отошел на два шага назад.       — Обычно один такой мой удар сваливает человека с ног и отправляет ловить чертиков и единорогов, — выплюнул Олег. — Сделаем скидку на то, что ты вампир и тебе нужно два или три!       Кербер дернул плечами:       — Видят боги, я этого не хотел. Но видимо, только так и учатся. Каждый накажет себя, главное — не мешать.       Он расстегнул застежку плаща и скинул его оземь. Волосы длиной почти до пояса колыхнулись на ветру, огромные крылья, расправленные во всю свою стать, словно заслонили небо. У Олега просто отпала челюсть — руки и торс Кербера состояли, кажись, только из литых мышц. Их украшали многочисленные татуировки с изображением рунической вязи и других символов и рисунков, оставшихся еще со времен человеческой жизни. Олег моргнул несколько раз — нет, не время рассматривать эту галерею — нужно продолжать действовать. Третьим ударом он намеревался подкосить в противнике уверенность в себе. Цепь снова рассекла воздух, но резко остановилась. Олег лишь успел заметить, как Кербер закрылся от нового удара и поймал цепь, как веревочку. Резкий рывок чуть не сбил парня с ног, а последнее, что он увидел — это разворот корпуса противника и летящий в его лицо локоть. Мир вокруг померк, резкий удар вызвал спазм в солнечном сплетении.       Олег кое-как справился с головокружением и подступившей тошнотой. Он лежал на земле. Левую половину лица он практически не чувствовал — лишь один сплошной комок боли. Тяжело шипя и матерясь, парень попытался приподняться на карачки. В глазах темнело. Резкий пинок по ребрам снова отправил в нокаут. Олег не сдержался и заорал во всю глотку: это оказалось сравнимо с тем, как на него опустилась бы бетонная плита. От болевого шока он отключился на несколько секунд.       Дыхание с трудом восстановилось, грудь изнутри словно царапали вилами. Олег с трудом перевернулся и сгреб под себя ноги — нет, нельзя позволять себе слабости, он смог выстоять против Торы, чем же сейчас драка хуже? Олег проморгался и поднял голову — Кербер стоял перед ним, ничего не предпринимая и ожидая от него следующего хода. Такой же спокойный и невозмутимый. Как будто кот играл с мышью.       Олег раздул ноздри и геройски встал на ноги. Любое движение причиняло адскую боль, ребра явно уже сломаны. Шаг вперед — колени подкашиваются, попытка замаха цепью, которую он так и сжимал в кулаке мертвой хваткой, пронзила тело, будто раскаленным металлом. Тяжелый вздох вызвал приступ болезненного кровавого кашля. Олег сплюнул в сторону — неужели придется признать поражение? Какой из него боец, если он не может даже стоять?       «Так дело не пойдет, — пронеслась единственная мысль в больной голове, по которой словно стучали молотком. — Это лишь самое начало поединка, а я уже не могу ничего сделать. Может, я и впрямь был не прав?».       Олег машинально поднял руки, чтоб утереть хлещущую с носа и рта кровь. Его цепь так и болталась в кулаке. На железных звеньях остался порядочный след от первого удачного удара — кусок кожи Кербера с капающей с него кровью. Эх, Фелизар оказался совершенно прав — человеку с вампиром нечего тягаться. Но кто же послушает мудрого совета, не набив свои шишки и не убедившись на собственных ошибках в неправоте? Видимо, стоило договориться с варваром. Только теперь уже назад дороги нет.       Кербер развел руками и сжал ладони в кулаки. Он с ребячьей ухмылкой наблюдал за тем, как этот выскочка облизывает цепь, а свободной рукой вытаскивает из кобуры «миротворец» и приставляет его к груди. Поколебавшись пару секунд и переменувшись с носков на пятки, парень выстрелил и упал на землю.       Последствия не заставили себя долго ждать. Боль прошла почти мгновенно, а её место заняла наполняющая организм сила. Косуха на спине треснула от появившихся крыльев, кровь на земле стекалась в слово. Кербер следил за обращением противника, как он встает на ноги, прячет револьвер и тянется к сапогу. Ведь смышленый парень.       — Ну что ж, Наянс, — Кербер прочитал новое имя, — я оценил твой ход.       — Это уравняет наши шансы и возможности, — Наянс приготовился к следующей атаке, встав в стойку. Он расправил обретенные крылья и занес нож. — Теперь ещё посмотрим, кто кого!       Проигранный первый раунд не поубавил отчаяния и ярости. Наянс так возрадовался новым возможностям, что позабыл об обороне. Сейчас самое главное научиться владеть крыльями и использовать их мощь себе во благо. Вспомнилась первая встреча около кладбищенского дома с Эларой и Вольфом. Как тогда сделала эта дурочка, чтоб придать телу импульс и одним ударом повалить Стива? Взмах, чуть в стороны, вперед. Получилось! Сжимая в руке нож, Наянс с азартом полетел на оппонента, вкладывая в этот порыв всю возможную силу и надеясь проткнуть сердце Кербера.       В последний момент траектория удара резко изменилась. Остро заточенный кинжал начал резать плоть, но его движение внезапно остановилось. Запястье зажало, будто в тиски, рука более не слушалась Наянса. Он сделал резкий рывок, прочертив на груди Кербера глубокий порез. Кербер просто молниеносно перехватил атакующую руку под бицепс, и, используя ускорение противника против него же, поднял его над землей. Изображение в глазах Наянса опять повернулось на девяносто градусов. Он перестал управлять своим телом, ощутив себя безвольным мешком. Кербер перевалял его, как щенок резиновую игрушку, и отшвырнул в сторону. Полет в свободном пространстве быстро остановило рядом стоящее дерево. Стукнувшись об него спиной и ощутив нечеловеческую силу удара, Наянс порадовался тому, что обратился. Будь он до сих пор человеком, такой маневр как пить дать переломил бы ему хребет, а сейчас ощущения сравнимы с падением с мотоцикла.       — Блядь, сильный засранец, — пробубнил Наянс себе под нос, думая, как же быть дальше. Нет, все-таки он свалял дурака, древний викинг не имел ничего общего с той гопотой, которую он с легкостью разбрасывал в уличных драках. Здесь можно выехать только на уловке.       «Не взять мне его в лобовом столкновении, — мысли неслись быстрее ветра, — его сила и скорость впечатляют. Хм, а если взять в расчет его огромные размеры?»       Боль от броска прошла довольно быстро, Наянс взмахнул крыльями и оторвался от земли. Он сделал круг в воздухе, осваивая азы полета. Кербер также флегматично наблюдал за его действиями, не предпринимая ничего. Наянс освоился с тем, как пользоваться новой парой конечностей и направился в сторону леса. Кербер вопросительно поднял бровь и расправил крылья: никак ему не верилось в то, что этот нахал решил сбежать, как трус. Наянс уже подхватил игру и наверняка продумал следующие несколько шагов наперед. Что же, сыграем этот раунд по его правилам. Кербер взлетел следом, как только его противник скрылся из поля зрения.       Наянс то поднимался выше, то опускался в кроны деревьев, ловко маневрируя между ними. Он рассчитывал заманить Кербера в какую-нибудь дыру, в которой тот мог бы застрять, или же использовать себе на руку многочисленные препятствия. Со скоростью гепарда он преодолевал извилистые и причудливые заросли веток, надеясь на то, что Кербер запутается в одной из них. Но викинг с ловкостью обходил все ловушки. Игра под названием «кто кого перехитрит» раззадорила Наянса до небывалых высот, он придумывал все новые и новые ухищрения. Только вот зря он считал себя проворней и умней воина с многовековым опытом. Будто только ему одному приходилось драться в жестких перипетиях. Кербер словно читал все мысли и идеи, как Наянс хотел его подловить или провести.       Несколько раз Наянс сближался с Кербером и пытался достать ножом до его тела, и лишь природная скорость помогала ему увернуться от смертоносного топора. Пули в «миротворце» давно закончились, ни одна из них так и не нашла цели ни в сердце, ни в голове Кербера. Перелетая через очередную густую крону дерева, Наянс засунул нож обратно в сапог. Столько неудачных попыток пустить его в действие говорили о том, что нужно придумать другой план действий. Вот он уже слышит несущийся на него ужас с топором. Этот топор было бы очень неплохо разлучить с хозяином. А если попробовать вот так?       Наянс вынырнул из укрытия и направился к привлекшему внимание высокому и гладкому дереву. Теперь главное рассчитать удар и не промахнуться титановым носком сапога по кисти Кербера. Наянс схватился рукой за ствол и приготовился резко развернуться, когда противник приблизится к нему на достаточно близкое расстояние. Наянс сжал пальцы на дереве и, придавая себе ускорение, сделал резкий выпад ногой в сторону летящей на него руки Кербера с топором. Острая боль пронзила колено атакующей ноги, но не было времени понимать, что произошло, реакция сработала автоматически. Второй ногой он инстинктивно нанес удар прямо в вампирское запястье. Кербер вскрикнул и разжал пальцы. Топор из его руки с лязгом упал оземь.       Эти пара секунд дали Наянсу время опять потянуться за ножом. Но оглушающий удар в висок заставил его в очередной раз за этот вечер попрощаться с реальностью и потерять способность ориентироваться. Опять лобовое столкновение, итог — отбрасывание до встречи с очередным кустистым деревом, в котором он безвольно запутался. Крылья потеряли подвижность в плену веток, разбитая коленная чашечка с раздробленным суставом загорелась новой болью, а Кербер вновь несся на него, словно разъяренный кабан. Наянс постарался освободить крылья, но попытка оказалась безуспешной. На вторую времени не осталось — хватка Кербера за грудки и грубое отправление его в сторону земли опять провалили весь план.       — Ах, же ты, мудак! — в сердцах выкрикнул Наянс, кое-как удерживая себя крыльями в воздухе.       Наянс полетел дальше, сам уже не зная, какую цель преследуя. Что же нужно сделать, чтоб победить это чудовище? Подобное чувство паники с ним не возникало уже много лет — так пасовать перед противником и не знать, как быть. Наянс крепко сжал кулак и вспомнил о Яне.       Нужно напрячь всё свои воображение и изобретательность до последней капли, чтобы найти способ обдурить этого непобедимого воина и вернуть себе любимую. Ведь если он справится с Кербером, то получит под свое командование всех его ребят, по праву сильнейшего и победившего предводителя. С таким отрядом говорить с этим сумасбродным и пафосным королем будет уже куда как проще.       Наянс и не заметил, как в своем быстром и стремительном полете приближается к кладбищенскому дому. Вот уже виднелись шпили башен, черт, как же они красиво смотрятся с высоты птичьего полета. Этакая игрушка, окруженная ореолом неприступности или же замок в центре необитаемого острова. Наянс пошел на снижение и притормозил.       Кербер догонял его, в его глазах уже мелькали азарт и безумие от боя. Хотя, скорее от убегающей добычи на охоте. Кербер же совершенно не хочет убивать, он играется и гоняет, словно хочет вымотать и позабавиться, как гончая собака зайца. Наянс обиженно поджал губы — а он-то только и ищет способ утереть нос этой машине для убийства. И что же делать тут, около особняка? На открытом пространстве, где все, как на ладони?       «Любая ситуация — это твое преимущество», — вспомнил Наянс слова своего наставника в юности, старого байкера, мастера нескольких боевых искусств.       Наянс посмотрел вниз и ужаснулся — вывернутое колено оказалось практически выгнуто в обратную сторону. Во все стороны торчали жилы и ошметки. Боли почти не было, но ходить с такой травмой не вариант. Так, приземление отменяется. Опять подлавливать противника в воздухе и еще раз попробовать вогнать нож ему в сердце. Наянс откинул с лица растрепавшиеся волосы, осмотревшись вокруг — резинка с хвоста еще в самом начале потасовки канула куда-то в небытие. До слуха донесся звук хлопков крыльев, по которому можно было определить, с какой же стороны наступает Кербер. Наянс вытащил нож и присматривал себе укрытие, из которого он собирался застать Кербера врасплох. Вот эта башня? Наянс скрылся за ней, сжимая нож и ожидая момента.       Кербер подлетал все ближе. Он громко и раззадорено рычал, уже готовый задать хорошую трепку нахалу, что заставил его так изрядно погоняться за ним. Вампир резко остановился на подлете к дому и внимательно осмотрелся по сторонам. Этого и ждал Наянс — неужели хоть один его сегодняшний план сработает? Теперь главное поймать момент, когда Кербер переключит внимание с этой башни. Да, отлично, вот он посмотрел в другую сторону. Это шанс — только бы крылья не подвели и рука не дрогнула.       Придав себе дополнительное ускорение, оттолкнувшись здоровой ногой от крыши, Наянс быстрее молнии прыгнул на Кербера. Удача — кинжал вошел в плоть по рукоять. Но Наянс и моргнуть не успел, как его атакующая рука хрустнула, словно печенье. Хватка в этот раз оказалась сильнее прежнего, кисть немела и безжизненно висла. Второй рукой Кербер схватился за его горло. Удушение путем перекрытия кислорода для вампира не смертельно, но вот сломанная шея…       Мозг словно наполнялся холодом, глаза переставали видеть, тело цепенело. Последнее, что Наянс заметил четко — рукоять собственного ножа, торчащую из плеча противника. Уж это он так промазал или Кербер увернулся от удара? История умалчивает. Взгляд переместился чуть ниже и отметил абсолютно открытую спину с двигающимся на ней крылом. Картинка в глазах полностью сменилась туманом и прыгающими цветными линиями.       «Мы сейчас в воздухе, — разум еще не покинул Наянса. — Крылья это самое важное для поддержания себя. У меня есть второй нож в сапоге. Как хорошо, что я предусмотрительно взял его и то, что левой рукой я владею не хуже, чем уже бесполезной правой. Придется действовать по памяти. Барабанная дробь — победа или смерть».       Думать не оставалось сил — последние их Наянс тратил, чтоб нащупать спасительный нож. Вот же он, наконец. Сжав его со всей силой, на которую сейчас был способен и, полагаясь только на свою память и слух, Наянс нанес быстрый режущий удар. Раздался звук, словно распороли ботинок или толстую кожу.       От рыка Кербера заложило уши. Потерявший способность держаться в воздухе, он резко пошел на снижение и разомкнул пальцы на шее. Но запястье в могучем кулаке Кербера продолжало выгибаться под неестественным углом. Наянс падал вместе с ним, не в силах освободиться.       Приземление резко прекратилось, а Кербер издал еще более страшный крик, который показался настоящим громом. Наянс отдернулся — почти прямо перед его лицом нарисовался неизвестно откуда взявшийся острый окровавленный штык. Только он попытался понять, что же произошло, как ошеломительная подача в голову отшвырнула его в сторону. Головокружение вернулось с утроенной силой, кое-как помогая себе крыльями, Наянс достиг земли и с удовольствием развалился на ней. Все тело болело безбожно, в голове летали вертолеты. Чувство времени тоже куда-то пропало — сколько же он пролежал так, сопровождаемый стонами Кербера и шумом осенней листвы? Перед глазами неслись какие-то картины из жизни и фантазии, разбавляя своими появлениями беззвёздное небо.       Разум немного прояснился, Наянс попытался привстать, опираясь на локти и здоровую ногу. От нахлынувшей боли захотелось выть сиреной, но вампир уже твердо намерился не сдаваться. Он хрустнул шеей и перевел взор немного вбок. В паре метров от него высился забор, очерчивающий границу территории кладбищенского дома. По нему стекало несколько красных ручейков. Наянсу стала интересно, откуда же они взялись; это даже стоило того, чтоб поднять выше гудящую голову на ноющей шее. Забор не весь оказался из камня — примерно половину его высоты занимала кованая решетка, заканчивающаяся на концах острыми шпилями. Два из них пробурили Кербера насквозь, их концы угрожающе выглядывали с его живота. Точнее с того, чем он стал в одном сплошном кровавом месиве. Одно крыло непобедимого воина направилось ввысь, второе висело безжизненно. Руками Кербер схватился за соседние шпили и пытался снять себя с этой ловушки. Безуспешно, он болтался, как червяк на вилке. Силы покидали его, а маска боли не сходила с лица. Даже вампирам бывает так плохо?       — Ты победил, парень, — прохрипел Кербер, еще раз пытаясь освободиться. — Я тебе благодарен. После стольких лет и попыток я встречусь с богами и своими товарищами в Вальхалле. Я наконец-то пал в бою. Один и остальные асы готовятся встречать меня…       Кербер тихо себе под нос начал напевать забытую песнь на своем родном, давно забытом языке. Наянс наблюдал за ним с холодком внутри. Где-то внутри его душу тронула совесть и сожаление. Произошедшее резко показалось неправильным. Кербер не испытывал ничего личного, он лишь рад стал наконец найти свой конец. Конец? Для такой легендарной личности? И он стал этому виной? Этот викинг не считает себя выше других — вот он, спокойно и с честью принимает поражение и смерть! И он настоящий воин! Как так?       — Только почему я не чувствую вкуса победы? — задал Наянс риторический вопрос. — Я так хотел твоей смерти — я вижу тебя умирающим. Ранее я … никогда не убивал. Никогда бы не подумал, что лишить жизни себе подобного — это не цветочки нюхать.       — Людям свойственно делать, а потом думать, — Керберу удалось немного приподняться. — Не желать логичного результата. Поздравляю тебя с выбором. Мои воины теперь примут твое командование, а сестра твоего друга будет вдовой. Передай ей, что я люблю ее, и не забудь уточнить, что смерть я нашел от твоей руки. Интересно, что же на это скажет Гамалия?       Наянс с трудом сел и махнул крыльями. Ему стало стыдно, он вдруг понял — Кербер не врёт. Личные дерзость и глупость вызвали отвращение к себе.       — Не тот ты мужчина, — покачал головой Наянс, — кто будет прикрываться такими аргументами ради спасения собственной шкуры. Ради Ники я постараюсь сохранить тебе жизнь. Вот только не обещаю, что одной рукой смогу сильно тебе помочь освободится.       — Как хочешь, — голос Кербера становился все тише и тише.       Наянс не без труда поднялся на крыльях в воздух, кое-как отталкиваясь от земли здоровой ногой. Этот маневр удался далеко не сразу, с горем пополам ему удалось подняться на высоту забора.       — Послушай-ка, — Наянса вдруг осенило, — если даже я помогу тебе сейчас слезть со штырей, то как ты без крыла опустишься на землю? Одной рукой мне тебя не удержать.       — Мне главное вытащить из себя железо, — Кербер чуть прогнулся вперед, еще больше разрывая свои раны. Его лицо исказилось от боли. — Падение вниз мне не так страшно.       — Даже ведь за травму Стива ты теперь в ответе, — Наянс подпер его под спину рукой и коленом, — тоже дырки в теле. Ладно, держись, сейчас что-то придумаем.       Бывшие дуэлянты и не заметили, что за ними наблюдают. Фелизар стоял на крыльце и игрался в пальцах мундштуком. Только он услышал ругань и битву, как сразу выглянул в окно. Кербер и Олег-вампир сцепились в воздухе. Фелизар хмыкнул — надо же, этот упертый баран таки послушался доброго совета.       «Но ведь оставят травмы друг другу, — в Фелизаре тут же взыграл врач. — Не стоит оставлять этих драчунов без внимания».       Фелизар вышел на крыльцо и следил за схваткой, попутно отмечая для себя все то, что придется ему врачевать. Вот ведь редкостные циники, эти врачи. После сцены со штырями он понял, что хватит.       — Поздравляю с возвращением, — Фелизар подлетел к Наянсу, пытающемуся подхватить Кербера. — Ты все же послушался моего совета и стал вампиром?       Тот обиженно тряхнул головой:       — Твоё чувство юмора и прекрасного, как всегда, на высоте, только вот не сейчас. Помоги лучше, а то плохо это — когда у чувака из тела штыри торчат.       — За этим я и здесь, — Фелизар беглым взглядом оценил масштаб бедствия. — Осторожнее, удалять инородное тело из раны…       — Это не имеет значения, — немного появился голос у Кербера. Последние несколько минут его глотка издавала только хрипы. — Главное остановить кровотечение, все остальное заживет.       — Действительно, о чем это я? — Фелизар схватил Кербера и дернул на себя. С противнейшим звуком почти двадцать сантиметров двух шпилей проделали обратный путь в теле викинга. Кербер громко зарычал и дернулся вперед. Его тело оказалось гораздо тяжелее, чем Фелизар предполагал изначально. Лишь огромная вампирская сила и вовремя успевший на помощь Наянс помогли не потерять равновесие и плавно, без резких движений, осторожно опустить Кербера на землю. Он шумно выдохнул.       — Сейчас мне понадобятся мои снадобья, — Фелизар быстрым шагом направился обратно в дом. — Нужно остановить кровотечение, да и тебе, мой друг, вправить вывихи.       — Не утруждайся так, лекарь, — почти засмеялся Кербер. — Если боги до сих пор не хотят видеть меня в Вальхалле, то значит мое время не пришло.       — Далеко не все в нашей жизни воля богов, — Наянс с шипением уселся на траву, пристраивая поудобнее повреждённую ногу. — Мы сами создаем свою судьбу. Никакие боги не сделают для людей того, что они должны делать для себя сами.       — Гамалия сказала мне практически тоже самое, — слабо улыбнулся Кербер. — Так сейчас считают современные люди?       — Нет, — Наянс утер кровь с лица. — Современные люди вообще ни о чем не думают. Прототипом твоих богов для них стали политики, шарлатаны-колдуны, ненадежные финансовые системы. Они верят в какие-то чудеса, что все желания исполнятся сами собой. Они скорее будут заряжать воду по телевизору, чем оторвут задницу и пойдут что-то делать для улучшения своей жизни. Еще и обижаются, если им сказать об этом.       — Это не новость, — Кербер слабо пережал руками свои раны. Под ним уже растеклась порядочная лужа. — Жаждущие перемен…       — Вот ты где! — резко перебил знакомый голос. Над небом пронеслись хлопки крыльев. — Я тебя всюду ищу. Что произошло?       Наянс обернулся, услышав за спиной приближающиеся быстрые шаги. К утомленным дракой вампирам спешила женщина. Наянс рассматривал ее силуэт и признавал в нем знакомые черты. Подошедшая застыла в одной позе в тот момент, когда их взгляды встретились, словно испытала те же эмоции и не меньшее удивление такой встрече. Немая сцена. Наянс с открытым ртом узнавал заостренные черты лица; перешитую куртку, которая теперь была отделана мехом и увешана оружием; походку и жестикуляцию. Перед ним стояла женщина-викинг. Со статной осанкой и острым взглядом, готовый подметить любой промах. Темные волосы собраны на затылке в сложной прическе. Почему же она знакома до боли? В груди резко закололо, а в висках что-то начало пульсировать. Он узнал варварку, потому что знал девочку-пьяницу, которой она была на его памяти.       Быть такого не может! Такие изменения наступают далеко не за несколько дней. Неужели это именно тот случай, когда личность под ломкой обстоятельств становится абсолютно иной? Сестра друга не выглядела замученной, несчастной или оскорбленной, скорее даже наоборот. Неужели Кербер и впрямь воспитал её и привил новые черты характера, от которых она только выиграла? Из озорной маленькой девчонки превратившись в воительницу? Наянс закашлялся.       — Ника, так это правда, — прошептал он. — Ты вампир?       — Олег! — Гамалия до ушей улыбнулась и бросилась с объятиями. — Или как там тебя сейчас зовут? Ты жив, как же я рада!       — Взаимно, — совершенно невозмутимо признался Наянс. — Я, когда очнулся, то чувствовал себя практически мешком с костями. Но это оказалось не более чем временными трудностями, на мне все зажило, как на собаке. Как ты, малая, как с тобой произошли такие метаморфозы?       — Я захотела жить и двигаться вперед, — твердо ответила Гамалия. — Разве это плохо?       Наянс даже передернулся от такого резкого тона. Говорила явно не та девочка, которую он помнил.       — Что за драку вы устроили, зачем? — Гамалия бросилась к Керберу, увидев его скрюченным на земле. — Шум поднялся такой, что я проснулась и не смогла его игнорировать. Я спросила ребят, они сразу же добровольно-принудительно и любезно объяснили, что господин пошел пообщаться с парнем, которого я хорошо знаю. Я удивилась — с каким еще парнем? Может, они кого-то и с кем-то спутали? Два раза облетела лагерь по периметру — никого. Потом, по звукам драки и нашла вас.       — Ничего страшного, я просто упал на забор, — Кербер произнес это так, будто говорил о погоде. — Зачем ты пошла за мной, сколько я тебе говорил не вмешиваться в мои дела. Мало ли насколько это могло быть опасно? Но ведь ты не прислушиваешься. И за это…я лишь больше в тебя влюбляюсь.       — Я волнуюсь за тебя, — Гамалия опустилась рядом, — я же люблю тебя. Да и без любопытства, кто же такой там пришел, не обошлось.       — Спроси всё у своего друга, Наянса, — засмеялся Кербер, подчеркивая новое имя. — Он тебе все объяснит.       По выражению лица Гамалии не осталось никаких сомнений, что вот теперь уж точно она желает добавить другу брата. Только она повернулась к нему и пожелала произнести гневную тираду в адрес Наянса, как еще один посторонний шум заставил ее застыть с открытым ртом. На крыше крыльца зашевелилась одна из статуй, расправила крылья и спрыгнула с нее.       — Вот и весь ответ на вопрос, золотая моя, — сказала она. — По твоим рассказам о друзьях я довольно быстро составила их примерные психологические портреты и ориентировочную картотеку возможностей. За этим типом я наблюдала с момента, как он пересек наши владения. Я слышала разговор, видела драку, превращение. Уверена, что передо мной Олег. Надо же, я до сих пор не растеряла навыков…       — Хильда? — перебила Гамалия. — А ты зачем…       — Как это зачем? Мне стало очень интересно увидеть, к чему все это приведет. Золотая, я засиделась в заточении, теперь для меня интересно все. Я сопоставила факты и твой рассказ, что такого удивительного в этом? Ты забыла, что я цыганка? Годы на улице, проведенные за развлечением людей с целью раскрутить их в своих целях, научили выкупать такие вещи буквально по паре жестов и интонации. Вспомнив твои истории, панику дозорных, что пришедший парень знакомый новой госпожи и посмотрев на внешность мне осталось только сложить два, два и еще раз два. Ах да, забыла представиться нашему герою, не побоявшемуся Кербера.       Хильда подошла к Наянсу и протянула ему руку, украшенную браслетами. Он чуть замешкался, но учтиво склонил голову.       — Хильда я, — тряхнула кудрями вампиресса. — Очень приятно, Наянс. Знаешь, у нас с тобой много общего — например, нас обоих считали мертвыми. Но ведь мы их разочаровали, правда?       — Я много слышал о тебе, — Наянс с улыбкой поцеловал тонкое запястье и придал своему голосу ту интонацию, с которой обычно говорил с женским полом. — Взаимно приятно…       — Извиняюсь за задержку, — перебил Фелизар, с шумом грохнув о землю большим чемоданом. Не обращая внимания на присутствующих, он начал присыпать раны Кербера и быстро доставать что-то из внутренностей кожаного монстра. Гамалия схватилась за виски и упала на пятую точку.       — Ловите меня семеро, — она ошарашено хлопала глазами. Разверзнись перед ней земля и выскочи оттуда колонна фиолетовых человечков с зелеными глазками, которые будут танцевать ламбаду и размахивать гвоздодерами, то это уже будет мелочь от впечатлений. — Костик? Блин, что происходит?       — Верно, знакомые люди, точнее вампиры, — Фелизар бросил беглый взгляд в сторону, не отрываясь от пропитывания повязки раствором. Но он совершенно не удивился. — Да, маленький алкоголический геморрой?       — Заткнись, — всплеснула руками Гамалия. — И ты вампир?       — И я вампир, и моя принцесса вампир, — словно передразнивая, сказал Фелизар, крепко забинтовывая раны Кербера. — Все мы вампиры, все мы не умрем. Ладно, тебя-то как угораздило?       — Чувствую я, будет весело, — Наянс смотрел то на улыбающуюся Хильду; то на так повзрослевшую сестру друга; то на спасшей его от тяжелых ран бывший объект насмешек; то на сурового викинга, оказавшегося на проверку никаким не зверем, а достойным мужчиной чести.       Сколько же изменилось в восприятии за какой-то последний месяц. Словно вся жизнь ничего не стоила за такие новые знания и открытия. Старые догматы, которых Наянс придерживался, рушились, словно карточный домик. Нет ни доброго, ни злого, ни хорошего, ни плохого. Каждое действие неоднозначно, только от тебя зависит, как ты его трактуешь в своем изолированном мирке. В каждой личности есть те черты, что смогут заинтересовать и вызвать положительную оценку — главное только их рассмотреть и признать. Искать способ, а не причину. Увидеть личность, а не сборник собственных предрассудков.       — Если я зашью твое крыло, то оно заживет еще быстрее, — Фелизар осматривал уже поднявшегося на ноги Кербера. — Пойдем в дом, там будет удобнее этим заняться. Тебе друг мой, — он повернул голову в сторону Наянса, — нужно вправить вывихи и этим тоже лучше заняться внутри. Передвигаться самостоятельно сможешь?       — Да, только полетом, — Наянс поднялся с земли, взмахивая крыльями. С трудом он встал на здоровую ногу. Пешие передвижения на этом закончились. Вампир обиженно поджал губы, стоя в нелепой позе на одной ноге и поддерживая себя крыльями.       — Давай поддержу, — на помощь пришла Хильда и подхватила его поперек туловища. — Дойти-то несколько метров. Вот видишь, моя помощь тут очень даже кстати пришлось.       — Не разглагольствуй, — рявкнула Гамалия. Они вдвоем с Фелизаром уже почти довели Кербера до крыльца. — Вызвалась помочь, так делай.       — Какой серьезной занудой стала эта маленькая девочка, — Хильда явно хотела завязать разговор. — Но может оно и к лучшему, ей идет на пользу.       — Мозгов ей прибавить очень не помешало бы, — проскрипел Наянс. — Идем.       Хильда кивнула, дальнейший путь они проделывали молча. Вся эта гурьба скрылась за дверьми кладбищенского дома. Сумерки сменялись ночью, как раз самое время закончить все дела и пообщаться. Покров ночи — самое подходящее время для душевных разговоров. Ночью все становится откровеннее и теплее. Самые сейчас необходимые качества для этих совершенно разных личностей, чтобы как-то скооперироваться, понять друг друга и прийти к компромиссу.

***

      Стив давно отложил книгу — интерес и желание прислушиваться к тому, что происходит на улице, пересилил возможность понимать смысл прочитанного текста. Он даже попытался привстать, но резко появившаяся боль в плече пресекла эту попытку в зародыше. Черт подери, в чем же он так провинился перед мирозданием, что практически весь этот поход получает какие-то травмы? Вот теперь даже не пойти посмотреть, чего же такого на снаружи творится? Краем уха, в полудреме, Стив услышал что-то о том, как Олег планировал пойти на разборки с тем здоровяком.       Шум на улице связан с этим? Фелизар и Аридана отговорили его или же этот викинг прикончил Олега? Шестое чувство подсказывало Стиву лишь то, что все изменилось. В противном случае не подняли бы такой шумихи.       Шаги в прихожей и оживленный разговор, по меньшей мере, трех голосов, заставили насторожиться. Так, плавный баритон Фелизара и задорный и громкий мат Олега не узнать невозможно. Явно два женских голоса — один низкий и грудной, а во втором слышна картавость и проглатывание некоторых гласных. Это не Аридана, хотя где-то и когда-то Стив тоже слышал это тонкое сопрано. Плод воображения, рисуемый отсутствием новых впечатлений и слабыми попытками уцепиться за прошлую жизнь, от которой остались лишь обрывки воспоминаний?       Стив потянулся к своей трубке, которую Фелизар нашел в вещах, притащенных Ариданой, и любезно вернул. Хоть что-то радовало. Стив наполнил ее, жаль, что эликсир счастья совсем на исходе. Где же сейчас еще достать? Он чиркнул зажигалкой и затянулся.       Не успел парень выдохнуть, как в гостиную зашли двое, несущие третьего под руки. Стив прищурился, пытаясь рассмотреть фигуры в темноте. На секунду он даже пожалел, что не вампир и не может ясно и отчетливо видеть в полумраке свечи дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.       — Вот сюда его усади, — Фелизар махнул рукой в сторону кресла.       — Да, сейчас.       Фраза была сказана тем женским голосом, что показался знакомым. Звуки возни и передвигаемой мебели заставили, несмотря на боль, приподняться на максимум и оценить происходящее в комнате. Все, что он смог увидеть с такого ракурса — это крылья вампирессы и длинные растрёпанные волосы того, ради которого затевалась перестановка. Его усадили в кресло, барышня копошилась рядом, помогая устроиться. Стив тряхнул головой, прогоняя наваждение. Не может быть!       — Как это понимать, Фелизар? — от удивления по его коже поползли мурашки. — Как он здесь оказался, этот рубака?       — Так, а Наянса устраиваем здесь, — продолжал руководить процессом Фелизар, не обращая внимания на замечания. — Приставь вон тот пуфик к креслу и положи на нем его сломанную ногу.       От следующей увиденной сцены у Стива встали дыбом волосы, и дреды были им не помехой. Олег — и его в гостиную втаскивает эффектная брюнетка, вся в украшениях. Одна нога товарища не касается земли, и запястье висит безжизненно. Волосы спутаны, на лице грязь и кровь. У обоих крылья за спинами. Кто эта красотка? Почему Олег — вампир, что произошло меж этими участниками драмы?       Незнакомка крутилась возле товарища, выполняя указания Фелизара. Бусы и монисты на шее приятно позвякивали, многослойная юбка шуршала. Олег-вампир, несмотря на кажущийся ужас тяжелых травм, весело смеялся и общался с красоткой. Она с улыбкой рассказывала, как приятно снова очутится у себя дома, пусть даже и при таких обстоятельствах. Вторая вампиресса в это время залпом осушила флягу, которую сняла со своего пояса. Стив переключил свое внимание на неё. Знакомые матерные фразочки, специфическая жестикуляция и привычка сплевывать себе под ноги. Такими качествами обладала только одна знакомая юная леди.       — Господа хорошие, — Стив хлопнул в ладоши, чтоб напомнить о своем присутствии и обратить на себя внимание. — Объясните мне, пожалуйста, почему вы все мне мерещитесь вампирами? Олег и Ника, в особенности вы?       — Ух, ты, а вот он и Стив? — на реплику первой отреагировала незнакомка. — Любитель травки, современный вариант хиппи? Гамалия так переживала, что все вы умерли, а ты тоже жив. Есть что отметить, хотя бы вашу радостную встречу.       — Лопни моя селезенка, — прошипел парень сквозь зубы. — Цыганка, которая раньше здесь жила. Ты Хильда?!       Стив ткнул в нее пальцем и снова потянулся к трубке. Нет, это уже слишком.       — Вот видишь, золотой, мы уже знакомы заочно, — Хильда села у него в ногах и сложила руки на коленях.       — Ника, как это понимать? — Стив нахмурился, наблюдая за тем, с какой нежностью девчонка кладет голову на плечо тому, кто чуть не лишил его жизни.       — Ты жив? — Гамалия заметила скромную персону своего товарища. — Просто вечер приятных сюрпризов!       — Чувак, не кипятись, — Наянс посмотрел на Стива и решил внести немного ясности в абсурд ситуации. Фелизар шаманил с его запястьем. — Все далеко не так просто, как кажется на первый взгляд. В этом болоте переплелось слишком много историй и судеб, и у каждого есть своя правда и своя неправота — в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Не стоит рубить с плеча — нужно всем высказаться и…понять друг друга. Ибо только так мы сможем достичь хоть каких-то результатов.       — Олег, то есть Наянс, ты ли это? — Гамалия аж хлопнула себя по бедрам, услышав такое от того, кто редко видел дальше своего носа. — Ты и предлагаешь поговорить? Изменения при превращении затронули и сферу твоего разума? Хотя, нет, нелогично получается — та же Элара ведь осталась дурой.       — Хорошая шутка, — Наянс поморщился от манипуляций Фелизара над его конечностью. Через пару дней он и не вспомнит об этой травме, но боль от раздробленного сустава неприятна даже для вампира. — Я многое переосмыслил и понял, последние события меня научили воспринимать под другим углом то, к чему я оставался слеп. Как, например замечание только отрицательных качеств и ненависть или высмеивание по отношению к ним. Я глубоко ошибался и в Стиве, и в Фелизаре. Парни, простите меня за всю несправедливость к вам.       Все с огромным интересом уставились на изливающего душу и глаголющего такую философию и покаяние Наянса. Он тем временем продолжал:       — Сейчас этот список пополнил Кербер. Так, не перебивай, — Наянс сделал жест в сторону Стива, который уже раскрыл рот, чтоб что-то возразить. — Кербер не бесчеловечный зверь. Мужчин, настолько ясно видящих свой путь, уверенных в себе, сохраняющих выдержку и честь — я не встречал ранее. У меня не поднялась рука его добить. Стив, — он насупился, — извини меня. Я не сдержал слово, данное тебе. Смерть Алки была…случайностью.       — Случайностью, скотина, — закипел Стив, — ты совсем уже…       — Наянс говорит правду, — заступился Кербер. — Парень, не в моих правилах бить и убивать беззащитных женщин, не умеющих держать оружие. Слово чести — не полезла бы она не в свое дело, то не получила бы даже той оплеухи. Лично я бы ее и пальцем не тронул. У Торы была цель захватить Яну, чтоб вытянуть Люцингерга из его логова. Спровоцировать короля на новую драку.       — Что мне эти твои извинения? — выпалил Стив, ощущая глухие и неровные удары собственного сердца. В глазах всегда веселого парня мелькнуло такое бешенство, какого его товарищи ни разу не видели. Если быть совсем честными, то им даже и в голову не приходило, что он способен на такие эмоции. — Ты вернешь мне мою любимую?       — Смерть идет рядом с нами и иногда переходит путь, — парировал Кербер. — Нужно научиться и ее принимать достойно. Прошу тебя твоими богами — не повторяй глупости своего товарища. Ты жив после нашей драки — значит, на то воля богов. Вряд ли она в том, чтоб сложить голову от моего топора. Не гневи меня и не заставляй тебя прикончить, в этот раз уже наверняка.       — Стив, он прав, — Наянс залпом допивал где-то раздобытые остатки коньяка. — Сбавь обороты. Посмотри, что мы имеем. Ты получил копье в спину, а он два штыря на заборе в живот.       — Так, вот мы вернулись к этой теме, — нахмурилась Гамалия. — Что за драку вы устроили и зачем?       Наянс собрал волю в кулак. Сегодня ему быть градусом адекватности и спокойствия среди этой разношерстной компании.       — Я был также глуп, как сейчас Стив. Вот итог в виде наших травм и моей вампирской вечности. Хотя, второе не так уж и плохо. Теперь у меня есть куда больше сил и возможностей, чтобы как-то вызволить Яну.       — О чем я тебе и толковал, когда пытался достучаться до твоего разума, — Кербер поудобнее уселся в кресле. — Ты готов повторить подвиг царя Спарты? Собрать войско и с ней встать под стены города, чтобы осаждать его до тех пор, пока не вернут твою женщину? В нашем случае Эркинланда?       — Эй, в Троянской войне было немного наоборот, — Стив уже вполне миролюбиво вставил свои пять копеек. — Там принцесса не желала возвращаться к мужу, а никто силой ее не удерживал. Она прекрасно жила в свою радость с Парисом, когда из-за этого страдал целый город.       — Ну и мне, в отличие от греков, не нужен город, — Наянс включился в игру под названием «исторические ассоциации». — Я хочу свою Яну обратно к себе, и набить морду этому пафосному королю. За все хорошее. И жить припеваючи.       — Это наша общая цель, — Кербер потер руки. — Ты намерен вернуть свою женщину, а я исполню обещание, данное перед ликом богов очень давно. Это было навязчивой идеей Торы, но я должен сдержать клятву. Я помогу тебе, Наянс. Мои ребята пойдут туда, куда я скажу. Предлагаю уже заживить наши раны и направиться в лагерь для обсуждения…       — Дорогие мужчины, — плавную речь викинга перебила Хильда. Она встала и театрально прошлась в центр комнаты. — Прошу минуточку внимания. Есть вещи, о которых вы не знаете. Я в курсе насчет того, что же вам рассказала Аридана. Она очень продуманная и хитрая мадам, не соврала ни в чем, но и многое недоговорила. Сколько всего мы с ней вместе планировали и как мечтали избавиться от тирании. И я, и она отказались от многого, лишь бы у нас получилось задуманное. Мой Люцингерг…не причиняйте ему вреда.       — Излагай, — протянул Наянс, закуривая сигарету. — Я же уже пообещал, что обязательно выслушаю все точки зрения перед тем, как принять решение.       — Что же ты хочешь рассказать, уличная артистка и гадалка? — ожил Фелизар. Он почти закончил обрабатывать повреждения и был готов внимательно слушать.- Я не попал на рассказ жрицы любви, что ж, с удовольствием послушаю тебя.       — Говори, — кивнул Кербер.       — И я тебя слушаю, — лениво протянул Стив. — Вдруг чудо случится и это что-то изменит в моей картине мира.       Гамалия кивнула, выбросила окурок в камин и сделала вид, что занята его тушением. Странные чувства начали терзать и ее. Значит, все собрались в лагерь. Стоит ли говорить парням о том, что Серега «жив»? Или же пусть сами в этом убедятся?