Смерть не любит никто

      Ветка, некстати попавшаяся на пути, хлестанула Аридану по лицу. Мокрые капли противно потекли по коже. Сильный ветер с мерзким градом бросали тело, словно фантик, из стороны в сторону. То и дело препятствиями становились раскинувшиеся кроны деревьев. Громкая ругань сорвалась с языка, как только стоило запутаться в резко схватившей в свои путы ловушке. Крылья вампирессы повисли, как у бабочки в паутине. Аридана вытащила кинжал и начала нещадно лупить им по веткам, но миниатюрному лезвию оказалось не под силу победить эти густые джунгли девственного леса. Кое-как выдернув тело и выпутав волосы, Аридана зашипела и мужественно полетела дальше. Ну что ж такое, не проделано еще и половины пути, а нервы уже на пределе. Ещё и время на исходе.       Уже чисто физически нельзя не спешить. Опоздание может дорого стоить и быть неверно растолковано, посеять ненужные сомнения и вопросы. Но как тут лететь быстрее, если сама природа против? Как хорошо, что она не живой человек и не чувствует холода. Тогда пришлось бы еще хуже. Аридана давно прокляла и так быстро разросшиеся ветки, и свою девичью память (сколько раз уже хотела в следующий раз взять с собой топор или пилу), не попутный ветер и всех повелителей всех миров, пославший их, но мужественно продолжала двигаться вперед.       Неравная борьба с природой закончилась вместе с лесом. Буря, как назло, начала стихать именно в этот момент. Аридана с облегчением взмахнула крыльями, приземляясь на полянке. Дебри позади, дальнейший путь уже смело можно продолжать пешком. Но пара шагов — и каблуки полностью погрузились в размытую дождем землю. Атласные туфли моментально промокли и чуть не соскочили с ног. Словно говоря хозяйке о том, что мы так не договаривались.       — Не судьба, — недовольно пробурчала под нос Аридана, с чавканьем вытаскивая ноги из жижи и вновь поднимаясь в воздух. Ночную путешественницу встречали скалы и озеро. В суровых условиях боролись за выживание камыши и тростник. Кое-где проглядывали цветы ириса и купальницы, добавляющие хоть немного живописности глухой и мрачной местности.       Аридана долетела до берега и села на большой камень неподалеку. Он уже давно отдал накопленное за день тепло. Аридана закинула ногу на ногу, осмотрела окрестности и поправила накидку на плечах. Ясная, тихая и безоблачная ночь мертвецки окутала собой природу. Аридана беззвучно усмехнулась и перевела взгляд на водную гладь, которая отражала лунный свет нежным золотистым цветом. Почему такая тишина, неужели вся эта местность вымерла полностью, и даже никаких живых тварей тут не осталось, будь то насекомые или птицы? В прошлый раз где-то вдалеке ухала сова, и чуть слышно копошились в траве сверчки. Сейчас нет даже этого, с чем же такие изменения могут быть связаны?       — Ты настолько закрутилась в последнее время, что совершенно забыла, какое сейчас время года? — прошептал голос над ухом. Аридана вздрогнула, ощутив прикосновение к плечам. — Милая, природа засыпает перед зимней стужей.       — Опять меня перехитрил, — Аридана чуть повернула голову и потянулась к заставшему ее врасплох мужчине. — Сколько раз, а я так и не смогла определить, откуда же ты появляешься. Вот сейчас ты ещё и прочитал мои мысли? Как это работает?       Мужчина опустил руку с плеча Ариданы, проведя по её груди и талии. Второй он откинул с лица капюшон.       — Элементарно. Для таких вещей мне даже не понадобилось использовать какие-то сложные или оригинальные методы. Ты настолько шумно бормотала себе под нос, что я еле сдержал смех.       — Столько всего произошло, и это далеко не самое страшное, Стилл, — Аридана ответила на объятия. — В столице полный хаос и разруха, я сейчас в ответе за все государственные дела, среди народа начинается смута, а Люцингерг никого не хочет слушать. Ничего он не видит и не слышит, кроме своей Яны. Проклятье действительно страшное.       — У меня для тебя не менее замечательные новости, — Стилл сел рядом, продолжая гладить Аридану уже по бедру. — Хильда нашлась, все это время она была у нас под боком. Оказывается, Тора держала ее в подвале, в тюрьме. Так сказать, наслаждалась местью и удовлетворяла свою страсть к жестокости.       Аридана схватилась за грудь, словно ей не хватало воздуха.       — Быть не может. Как мы могли такое пропустить? Как это выяснилось?       — Ты знаешь, я сам еле сдержал лицо в тот момент, когда Кербер и девчонка вывели Хильду к нам, — Стилл ударил себя кулаком по колену. — Сколько лет я пытался ее найти, усилия Балаша тоже не приносили результатов. Искали рукавицы, а они за поясом. Ладно, предлагаю тебе по традиции немного расслабить нервы и сбросить напряжение, а после уже приступить к долгому разговору, — он настойчиво запустил пальцы в корсет, оставляя на белоснежной коже красные разводы.       — Сейчас немного не до этого, — Аридана попыталась высвободиться от крепких объятий и навязчивых частых поцелуев в шею и ключицы. Но Стилл с легкостью пресек ее слабое сопротивление и, подхватив свою любовницу под бедро, резко встал на ноги вместе с ней.       — Я соскучился по тебе, — прошептал Стилл, закусив губу. Аридана выгнула спину и всем телом прижалась к нему. Накидка ее с плеч полетела прочь. Стилл улыбнулся и провел когтем от груди до шеи, после чего снова припал к ключицам горячим поцелуем. Руками он буквально впился в нежные плечи и плавным движением начал спускать Аридану ниже. Та покорно опустилась на колени и припала губами к напряженному члену, ждущему ласки. Стилл вскинул глаза к небу от наслаждения и намотал растрёпанные волосы на кулак, насаживая Аридану до горла. Прекраснейшая из Богинь, эта женщина, много лет бывшая проституткой, отточила свое мастерство до идеала. Как же приятно члену в этом умелом рту.       Кончив Аридане в глотку, Стилл взял ее за затылок и потянул вверх. Она похотливо глянула и поднялась с колен, выгибаясь и виляя бедрами. Стилл коротко чмокнул её в нос, задирая в это время подол платья и закидывая бедро Ариданы себе на талию. Она обвила его шею и припала поцелуем.       Стилл подмял Аридану под себя, раздвигая ей ноги. Аридана тихо застонала, ощущая проникновение и поднимая колени выше. Один толчок, второй, третий…. Аридана заурчала от заполнявшего ее тело вожделения и нарастающего возбуждения. Даже самая продажная женщина может испытывать чувства к мужчине. Любовь и страсть Аридане не неведома, эти редкие встречи вносили хоть какую-то радость и давали вспомнить о том, что она все ещё женщина, а не вечная игрушка пьяного Люцингерга.       — У нас так мало времени, — взмолилась Аридана, тая под волной нежности. — Нам о многом нужно поговорить, судьба всего нашего мира…       — Судьбу мира не решит час-другой нашего удовольствия, — шепнул Стилл, почти не отрываясь от ее губ и поглаживая груди и плечи. — Дай насладиться моментом.       — Ты говоришь о мгновеньях, и ведь да, почему-то именно сейчас мне показалось, что все проблемы разрешимы. Только…       Поцелуй не дал договорить. Аридана сжала Стилла в объятиях и полностью отдалась нежности. От прикосновений бежали мурашки по коже. Давно забытые ощущения, когда секс сочетается со страстью. Нет, Люцингерг тоже никогда не относился к ней, как к куску мяса, но что-то было не так, несмотря на все его усилия и даже попытки доставить удовольствие.       В чем глубинный смысл этой разницы в одинаковых действиях? Каждый раз все одно и то же, отработанное до автоматизма, разница лишь в именах. Почему же ощущения разные? Почему с одними есть лишь нечто, похожее на комплекс физических упражнений, а с другими страсть горит, как тлеющий костер, что не гаснет, несмотря ни на какие жизненные трудности. Долгая разлука лишь поднимает жар в его центре. Чувства, как тот уголек, готовы вспыхнуть в любой момент, только дай им пищу.       Любовные стоны пронзали гробовую тишину. Аридана извивалась змеей в такт движениям Стилла. Кто же мог подумать, что выбор этой поляны у озера для тайных встреч окажется таким мудрым? В радиусе доброго километра не было не души, никто не мог ничего увидеть или услышать. Можно было расслабиться и дурачиться в романтических играх, давая волю чувствам, а потом также спокойно болтать о делах и дальнейших планах. Стилл напрягся и буквально впечатал Аридану в землю. Она прикрыла глаза и раскинула руки.       — Ну, а вот теперь, — Стилл поднялся на ноги и завязывал брюки, — что же ты там мне хотела рассказать? Люцингерг сошел с ума из-за проклятья?       — Это было ожидаемо, если пустить все на самотек, — ответила Аридана и взглянула из-под ресниц. — Я ведь даже решилась на визит к Древнейшим за решением проблемы. Ответ-то они мне дали, а вот, к сожалению не всё зависит от нас.       — Ого, — Стилл запахнулся в плащ и сел рядом. — Ты сделала практически невозможное. И что же они тебе сказали?       — Назвали три условия. Первые два из них выполнены, пускай и стечением обстоятельств. Но третье из них заключается в том, что нужно обратить Яну в одну из нас. Как же мы это сделаем против ее воли?       — Что они взяли у тебя взамен? — голос Стилла задрожал.       — Ничего они не взяли, — покачала головой Аридана, — но знаешь, я бы с радостью отдала практически что угодно, лишь бы не получить ту ответственность. Они велели мне построить новый мир и я не имею права на ошибку. Ибо в противном случае — рухнет все. Выбор теперь за мной, от меня зависит, что из этого свершится и как остановить большой хаос. Тиранию-то мы свергли, но новая остро вставшая проблема…если вспомнить всё то…       — Хватит, — перебил Стилл, нежно прижимая трясущуюся от волнения Аридану к себе. — Я услышал тебя. Что думает Балаш, ты с ним обсуждала это? Если ты с ним еще не говорила, то не забудь сказать, что Хильда жива и здорова.       — Он пытался остановить Люцингерга от той бойни у портала. Но ничего разумного наше величество слушать не желало — и все свершилось, как и свершилось. Что с Хильдой?       — Тора держала ее в заточении, — повторил Стилл. — Да, я знал о наличии большого тюремного подвала под, скажем так, хозяйской крепостью, и что там держат неугодных даже здешней верхушке. Но ни одна из моих попыток заглянуть хоть одним глазком вовнутрь, не увенчалась успехом. Все мои методы и способы Торе хорошо известны. Но раз они так яро охраняли этот подвал — неспроста это.       — Почему? — как-то безразлично спросила Аридана.       — Под огромным секретом я поделился этими догадками с Балашом. Да, дорогая, даже тебе не говорил ничего ради безопасности всех нас. Мы долго гадали с ним, почему сие место окутано такой тайной. Ведь промелькнули у нас тогда мысли, что именно там Тора и прячет Хильду. Балаш сразу сделал в мою сторону останавливающий жест. Уж, не дай Богиня, докатится до Люцингерга и он отдаст приказ штурмовать лагерь. Плохо это могло бы закончиться, очень плохо.       — Да уж, так бы и было, — Аридана сцепила пальцы в замок. — И что теперь-то с Хильдой?       — Кербера уговорила её выпустить та девчонка, которая пианистка, помнишь? Что ты удивляешься? Он не только не убил ее, а еще и обратил и сделал своей женой. Куда более не завидная судьба постигла того парня с манерами клоуна. Он все еще жив. С ума уже сошел от ужаса, боли и кровопотери.       — Вот оно еще как, — Аридана дернула плечами, она привыкла удивляться в эти вечера. — Серега, галантный ловелас, да? Это что же теперь получается, трое трупы, четверо вампиры и трое в подвешенном состоянии. Какая же я дура.       — Поясни, что ты имеешь в виду. Про сжигание тех двоих, пострадавших от Элары, знаю. Такое зарево было на весь лес. Вот, похоже, мы оба и узнали, что и с кем случилось из живых людей. Кстати, тот Олег пришел в лагерь и бросил вызов Керберу.       — Знаю. Каков итог этого поединка?       — Обратился парень, получив пинков, — засмеялся Стилл. — Наянс теперь он.       Аридана выудила сигарету из бездонного кармана юбки и задумчиво закурила. Словно камень с души упал.       — Это вполне ожидаемо, — чуть погодя, сказала она. — Я ему говорила, что раз он решил тягаться силами с Кербером, то собственными силами ему не справится. Но красавчик самоуверен, он проигнорировал мое предупреждение. Странная порода людей — пока свои шишки не набьют ничего до них не дойдет. — Аридана стряхнула пепел и затянулась. — Стив сейчас лежит в кладбищенском доме после тяжелого ранения — я и Фелизар с великим трудом его выходили.       — Фелизар — это тот самый маг, — прищурился Стилл, — который Элару раскатал на лоскуты? Потом я видел его после бойни у портала, он вовсю помогал раненым. Как с ним обстоят дела?       — Ты мне так и не ответил про Хильду, — Аридана сделала паузу и пару раз затянулась. — Как она себя чувствует, как относится к произошедшему? Что сама теперь думает делать? Помнит ли о том…       — Не гони лошадей, я и не смогу тебе поведать больше, — Стилл обнял Аридану крепче. — Она знает о проклятии, да. Но я не уверен, что она полностью пришла в себя после заточения, чтобы обсуждать с ней некоторые глобальные вопросы по поводу наших еще давнишних планов. Хотя сейчас — время не ждет. Нужно срочно решать…       — Я уже все решила и сделала, — закатила глаза Аридана и выбросила окурок. — Только вот, я не имею права об этом рассказывать. Я все должна сделать сама. Все решения тоже должна принять я. Это моя плата за знание.       — Чем закончилась та стычка Кербера и этого отчаянного молодца? — Стилл решил сменить тему.       — Пока не знаю, но все же уверена в его живучести. Ведь неспроста я сделала на него ставку в этой игре. Есть в нем интересный потенциал, которому нужно дать время на то, чтоб раскрыться в полную силу. Боги до сих пор благосклонны к нему, и я верю в красавчика, — губы Ариданы дрогнули, она резко замолчала и раздражённо бросила камешек в воду.       — Чувствую, в лагере меня будет ждать много сюрпризов. Парень либо убил Кербера и грядет новый переворот, либо они таки скооперировались против короны. Теперь строят хитрую стратегию, как вызволить Яну. Зная строптивый характер этого парня, он наверняка захочет идти напролом. В любом случае я буду следить за ними.       — Красавчик такой, — сухо улыбнулась Аридана и щелкнула пальцами. — Может быть, именно этим он меня и зацепил. Под маской брутальности и грубости я разглядела личность, что ясно видит свою цель и не перед чем не остановится для ее достижения. Исходя из этого, я…       — Я доверяю твоей мудрости, — Стилл попытался сказать это непринужденно, но даже несмотря на всю его выдержку и навыки, Аридана заметила, как внутри него все закипело.       — Несмотря на весь его гонор и горячий характер он сможет договориться с Кербером. Этот спокойный здоровяк будет нейтрализовать его вспышки, словно вода огонь. Пламя будет разгораться и подогревать воду. Если они найдут точки соприкосновения и компромисс, то не только не потушат друг друга, а еще и огонь сделает воду таким же смертоносным орудием поражения, коим и сам может быть.       — Что ты имеешь в виду?! — Стилл устало поднял брови. Как же он не любил недоговорки.       — Их слаженные действия смогут остановить смуту. Дорогой, ты не представляешь себе масштаб бедствия. Вампиры недовольны правителем и его бездействием. О том, как он, ради того, чтобы выручить живую девушку, пошел на такие жертвы, уже ходят разные сплетни. Праведный гнев оскорбленных можно понять.       — К чему ты все это ведешь, не томи, — эмоции взяли верх над железным самообладанием Стилла. — Но и не скажи лишнего.       Аридана улыбнулась и погладила Стилла по волосам, как ребенка.       — Моя первостепенная задача — использовать все свои рычаги воздействия и уговорить народ не вступать в конфликт, когда Наянс придет забирать свою Яну. Может, хоть тогда Яна согласиться обратиться? Когда поймет, что ее красавчик уже один из нас. Проблема будет решена в зародыше.       — Ты ведь знаешь, что делаешь, правда? — смягчился Стилл. — Смотри, только не сделай ещё хуже. Захват города не сулит…       — Зачем так утрировать? — удивилась Аридана. — То, что уже покатилось, непременно скатится. Способ решения проблемы до безобразия прост, но накладывает много недоразумений. Парадокс в том, что власть у Люцингерга уже осталась только формальная, всеми же государственными делами занимаюсь я. Нужно обязательно найти слова и издать указы, которые пробудят разум и здравый смысл в народе и убедят его не оказывать большого сопротивления пришедшим просить справедливости гостям.       — Драки все равно не избежать в таком случае, — Стилл снова постарался сделать невозмутимый вид, постукивая пальцами по рукоятке ножа. — Не на всех ты имеешь влияние, разве не помнишь? Королевская стража, долг которой защищать короля любой ценой и вопреки здравому смыслу? Привратник, который стережет покой столицы? О них ты подумала?       — Я вижу, что ты переживаешь, — Аридана осторожно выпрямилась, чтоб ненароком не напороться ни на какой предмет арсенала из тех, что Стилл прятал под плащом. — Иногда просто необходимо ослабить контроль надо собой. Я знаю, последние годы скрытность и невозмутимость совсем уже забрали настоящего тебя. Эти тайные встречи — возможность ценить мгновенье. Так и живем — притворяемся вечность, и лишь изредка вспоминаем, кто же мы есть.       — Не желаешь поговорить с Хильдой? — Стилл будто не слышал последних слов. — О делах давно минувших дней? Может быть, как раз ваш разговор и подарит ей вдохновение на то, что и как нужно действовать.       — Полагаю, что стоит сделать это позже. Нужно обязательно все взвесить и обдумать. Один из тех, кто решает судьбы, уже потерял голову. Вся ответственность на мне. Если все так, как ты говоришь, то я просто обязана в первую очередь оповестить Балаша.       — Конечно, он будет рад тому, что сестра нашлась, — великодушно фыркнул Стилл. — Этот стреляный воробей отличается холодным расчетом и острым умом, то я уверен в том, как быстро вы найдете хоть какое-то решение.       — Прекрати ты, — огрызнулась Аридана. — Я не забегаю так далеко. По крайней мере, сейчас. Давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас самое главное — это каждому из нас заняться, скажем так, своей территорией.       Стилл хотел что-то возразить, но Аридана обхватила его и припала поцелуем. Они понимали друг друга без слов, когда это было необходимо. Поддержание равновесия важно в любых отношениях. Чувствовать своего оппонента и принимать меры. В этом и заключается истинное единение душ, а не в лживых клятвах.       — Теперь возвращайся в лагерь, милый, — Аридана провела ладонью по подбородку Стилла и царапнула его за нос. — Главное ни о чем не волнуйся. Ты столько играл эту роль, осталось немного.       Стилл крепко сжал ее руки и направил взор в небо.       — Главное сейчас довести дело до конца, — вампиресса разочаровано дернула плечами и прикусила язык. — Я понимаю, насколько все это надоело и до какой степени тяжело принимать реальность, но нельзя ни в коем случае терять присутствие духа. Милый, ну давай же — встань прямо, выпрями шею, расправь грудь и крылья, слегка потянись, и к тебе вернется уверенность.       — Сколько же может Тора портить нам жизнь, — выпалил Стилл, все же повинуясь инструкции подруги. Суставы в плечах громко захрустели. — Даже сейчас после ее смерти мы разгребаем эти отголоски.       — Мне пора, — Аридана на секунду прильнула к груди Стилла. — Увидимся, как обычно, через пять суток. Надеюсь на то, что принесем друг другу хорошие новости.       — Да, ты права, — лицо Стилла начало волшебным образом принимать знакомые черты маски безразличия и холода. Эмоции испарились с него, как капля влаги в жаркий полдень. Он коротко чмокнул Аридану в щеку и накинул капюшон.       — Постараюсь сделать все, что от меня зависит, — одними губами прожевала Аридана и закрыла глаза. Она ощутила короткое сильное объятие и внезапно побежавшую по телу дрожь. Пальцы, сжимающие ее ладонь, отпустили хватку, вот и конец свидания. Не открывая глаз, Аридана вскинула голову вверх, словно слепо и безмолвно прося небо о помощи.       Она простояла так некоторое время пока, наконец, не подняла веки не и огляделась вокруг. Разумеется, Стилла уже не оказалось рядом. Он исчез как всегда бесшумно, не потревожив ни единой травинки. Аридана коротко и горько усмехнулась. Ожидаемо. Она подобрала с земли накидку и быстро закуталась в нее, пряча руки в подобие карманов. Хоть ветер и град почти прекратились, но все же обратный путь предстоял долгий и нелегкий. Взмахнув крыльями и отгоняя прочь дурные мысли, Аридана полетела прочь от места встречи. Нет времени на сентиментальность — нужно срочно возвращаться в столицу.

***

      От шума и гула, стоящего в коридоре, закладывало уши. Вольф, орудуя локтями и отпуская короткие ругательства, пробирался к тронному залу сквозь толпу. Более пятидесяти вампиров хотели сегодня получить аудиенцию у его Величества. Они практически не соблюдали порядок из-за злобы и нетерпения. С каждым днем это количество только увеличивалось. Вольф уже припомнил все известные ему ругательства и эпитеты, да и новые на ходу придумал. Ну как можно было довести подданных до произвола и потерять контроль над ситуацией?       Королевское проклятье, про которое они не знают. Вольф стиснул зубы. Для народа все выглядит так, что Люцингерг сошел с ума и положил в бою ради своей прихоти в виде человеческой девушки немало славных воинов. Теперь еще и для нее требуется куча привилегий. Исполнение любого желания, круглосуточная, вооруженная до зубов охрана. Где же такое видано? Учитывая то, что король почти позабыл о своих прямых обязанностях и крайне мало занимался государственными делами, это накалило терпение подданных до предела, как бы не поднялся новый бунт.       — Господин Вольф!       Он зашипел под нос еще сильнее, чья-то рука из толпы крепко схватила за рукав. Проситель, толстый вампир в цветастых одеждах умоляюще смотрел на Вольфа, патетически потрясая свитками документов.       — Может, хоть вы объясните, почему его Величество столько времени никого не принимает? Мне необходимы королевские печати на бумагах, что подтверждают…       — По бумажным вопросам обращайтесь к его секретарше, — Вольф освободился от хватки недовольного торговца. — Я отвечаю за безопасность, а не за бумажки, — толстый вампир колыхнул внушительным животом и грустно кивнул.       — У меня совершенно отбились от рук подчиненные, — вмешалась чопорная вампиресса в строгом синем платье, бывшем в моде в двадцатые годы, и с большой папкой под мышкой. — Я должна получить добро на то, чтобы принять меры. — Она щёлкнула зубами, словно крокодил. Вольф отшатнулся       — Мои растения гибнут! — подхватила общую смуту мадам с разноцветными волосами, топнув изящной ножкой в вельветовом сапожке. Она вскинула палец прямо перед лицом Вольфа. — Вы же военный, черт вас бы побрал, неужели вы не поможете даме получить необходимые удобрения?       Она истерично заломила руки, тяжело вздохнула и глянула из-под ресниц. Вольф провёл устало рукой по лицу: «Какие к чёрту удобрения? О боги!»       — Оставьте меня в покое! — он с трудом отбивался от посетителей. — Я не имею полномочий! Все вопросы к Люцингергу и Аридане, граждане.       С кресла около дверей тронного зала, где по традиции ожидали приема самые знатные господа, поднялась особа в элегантном меховом манто. Обилие дорогих украшений выдавало то, что она не стесняется в средствах. Властный взгляд и аристократические манеры были заметны невооруженным глазом. Темно-русые косы спускались на глубокое декольте, подчеркивая жемчужный оттенок кожи. Многие затихли. Дама же стрельнула глазами и сказала:       — Вот именно ему я бы и хотела задать вопрос.       — Крауледа, — Вольф закашлялся и приблизился к дворянке. — Я соболезную вам.       — Вы, в отличие от нас, сможете поговорить с Люцингергом, господин Вольф, — глаза Крауледы пылали яростью, воспитание и манеры позволяли лишь такое выражение негодования. — Так будьте добры спросить у него, что им вело при отдаче последнего … преступного приказа! Я хочу знать причины и обстоятельства смерти моего мужа. С подробным отчетом о произошедшем и получением всех компенсаций, положенных мне.       — Отряд Вилмоса потерпел поражение, миледи, — Вольф как будто стал меньше ростом. Голос властной женщины, привыкшей отдавать приказы и не терпящей возражений, заставил растеряться даже его. — Почти нет выживших, — на этих словах ярко накрашенные губы Крауледы тронул оскал.       — Я все понимаю, дело военное. Ослушаться приказа муж не мог, и спрос в этом случае с того, кто его отдал, то есть с Его Величества Люцингерга. Не соблаговолите ли посодействовать мне?       — Сделаю все, что в моих силах, — Вольф, уже ощущая помутнение в глазах, боком пробирался к спасительной двери.       — Так значит, ей вы вызвались помочь, а мне нет? — вставил свои пять копеек один из возмущенных купцов. — Это из-за ее положения, да? Остальных вам не видно с высоты вашего трона?       Отвечать на все эти выпады, возмущения и выкрики уже не было никаких сил. Бормоча себе под нос, Вольф пер к входу, как танк. Настал миг, когда он осознал, что сейчас у него не выдержат нервы, последствия могут быть нехорошими. Оттолкнув плечом призывающего к спокойствию толпу и державшего под обороной дверь Крона, Вольф, наконец, очутился внутри тронного зала. Ноги подкосились, под властный голос мажордома, призывающего сохранять порядок и терпеливо ожидать момента, пока король обязательно выслушает каждого, он схватился за грудь, расправил плечи и оглядел тронный зал, в котором не было ни души. Все стало ясно, вот почему Крон сюда никого не пускает — теперь повелитель даже не явился на аудиенцию в приемное время, и Крон совершенно не желает подливать масла в огонь народу этой новостью. Вольф подошел к трону и с досады стукнул кулаком по подлокотнику. Нужно срочно что-то решать, так продолжаться не может.       Мысли начали закрадываться самые экзотические. Нестись со всех ног искать горе-правителя и за шиворот приволочь сюда, чтобы уже занялся своими обязанностями? Послать всё ко всем чертям и позвать дворцовую охрану, которая в один момент разгонит эту толпу? Выйти и объявить все как есть?       Скрип двери и осторожные шаги где-то за спиной заставили Вольфа вздрогнуть. Паранойя и усталость дорисовывали самые нелицеприятные картины. Кто-то из посетителей дал взятку обиженному слуге, чтоб через тайный вход зашли сюда и узнали, что с королем? Боже, лишь бы то была не Крауледа. Стража уже решила разобраться в происходящем? Приготовившись ничему уже не удивляться, Вольф лениво развернулся на сто восемьдесят градусов.       — Дружище, что ты тут делаешь? — тихий голос Люцингерга полностью вернул из мира грез. — Виноват, опоздал. Сейчас быстро все исправим.       — Где ты был? — взревел Вольф. — Тебя ждет толпа народа, бедный дворецкий с великим трудом покрывает твою задницу! Ты понимаешь, что…       — Успокойся, — устало протянул Люцингерг, нацепляя мантию. Руки не слушались его, только с третьей попытки удалось справиться с застежкой. — Я все понимаю, не нагнетай атмосферу еще больше. Мне нужно как можно быстрее принять официальный и соответствующий вид.       — Нет, не хватит, — продолжал кипятиться Вольф, сжав руки в кулаки. — Ты понимаешь, что вся это толпа приставала с вопросами ко мне, а чем я могу быть им полезен? Почему ты забыл о своих обязанностях и долге перед ними? Некоторым из них ты уже не можешь уделить внимания по несколько дней, желающих получить аудиенцию все больше и больше. Только за сегодня там собралось около полусотни вампиров. Что может быть важнее для тебя, чем решать проблемы твоего народа, который верит в тебя?       — Мне итак сейчас предстоит тяжелый вечерок, чтоб разгрестись с этими проблемами, — Люцингерг деловито наводил последние штрихи в своем образе. — И до этого я проводил время не с развлечением. Хоть ты не цепляйся, сделай милость.       — Чем же ты был занят, стесняюсь спросить? — подбоченился Вольф.       — Яна плохо себя чувствует, — Люцингерг поправлял корону и волосы. — Все эти дни она жутко бледная и почти не встает с кровати. Вот только сегодня я уговорил ее выйти на прогулку, убедив в том, что свежий воздух ей поможет. Я был прав — хоть немного, да повеселела она. Да вот незадача, что когда вернулись, то снова моей милой стало хуже. Это осложнилось желанием долгих разговоров, истерикой, нежеланием оставаться одной.       — Какого же хрена? — Вольф покрутил пальцем у виска. — На одной чаше весов спокойствие и процветание, а на другой капризы девчонки? С каких пор ценности твои так поменялись? Не хотела сидеть одна — прекрасно. На что нужны служанки?       — Не хотела она оставаться с ними, — Люцингерг опустился на трон, откинув мантию и картинно протянув руки на подлокотниках. — Девочке моей захотелось тепла, ласки и откровений. Как же я мог ей отказать в том, чтоб выслушать и поддержать? Эх, она столько о своей жизни мне рассказала, столько плакала мне в плечо, а через минуту начинала смеяться.       — Твои дела сердечные это прекрасно, хоть никому и не интересны, — Вольф метался по залу, словно разъяренный зверь. — Но почему они идут в ущерб твоим обязанностям?       — Если обязанности, как ты выражаешься, мешают моей любви, то может они мне больше и не нужны, — как-то по-детски Люцингерг надул губы. — Что может быть важнее Яны? Не надо на меня так смотреть, я делал все возможное, чтоб приступить к приему подданных как можно быстрее. Как только появилась возможность оставить ее с Кирайей, то я моментально примчался сюда. И ведь повезло мне еще с девочкой — как бы не было ей плохо, она понимает, что мне нужно отлучиться…       — Глупо сейчас задавать тебе вопрос насчет того, в своем ли ты уме, — Вольф нервно теребил в руках ремень портупеи. — А она-то что, тоже проклята? Чем обусловлены такие перепады настроения и странности? То Яна видеть тебя не хочет и гонит от себя, то желает задушевных бесед. Иногда сомневаюсь, кто же из вас ненормальный.       — Хватит, дружище, — Люцингерг закинул ногу на ногу и стукнул мечом по полу. — Моя личная жизнь тебя не должна волновать. Лучше распорядись, чтоб запускали посетителей. Все же нужно решить насущные дела, пока меня не постигла судьба Торы. Не завидно это быть не любимцем народа.       — Влюбленный идиот!       Вольф дернул плечами, истерически засмеялся и пошел выполнять задание. К странностям в поведении Люцингерга он уже начал привыкать и где-то в глубине души даже сочувствовал ему из-за проклятия. Но проблему же сочувствие не решало. Двойная мораль прорисовывалась все больше — подданные не знают о проклятии и уверены в том, что новый король пошел по той же наклонной дорожке, что и Тора. Люцингерг ничего не может с собой сделать, ибо Яна теперь для него лучезарнее звезды утренней и святее всех богов всех девяти миров. Яне стало плохо — значит, весь мир подождет. И какая разница, что ты первое лицо в целом мире? Упустишь момент и ситуацию из-под контроля — и этот мир и власть запросто рухнут, будто карточный домик. Будет очень здорово, если не погребет под своими развалами несколько судеб и не завалит камнями прекрасные намерения.       — Крон, отойди, — с этими словами Вольф распахнул главные двери тронного зала. Галдящая толпа замолкла и с выжиданием уставилась на военного генерала. Неужели что-то изменилось?       — Да, господин, — дворецкий улыбнулся и почтительно поклонился. — Есть какие-то новости?       — Его Величество готов выслушать вас, — Вольф вскинул руки вверх. — Милости прошу, в порядке общей очереди заходить и излагать ваши просьбы.       Вновь возникшее возбуждение среди утомленных ожиданием вампиров не дало себя долго ждать. Кое-как наведя порядок и применив все свои навыки в строевой подготовке, Вольф выстроил в очередь эту толпу и затащил с собой вовнутрь одного из жаждущих аудиенции.       — Люцингерг! — бедный офицер покраснел бы от стыда и усталости, если бы мог. — Ты готов? Вот посетитель, желающий с тобой поговорить! Теперь, с твоего позволения, я удаляюсь на отдых.       — Да, конечно, я слушаю, — эхом по залу разлился баритон короля. Сейчас в нем звучала только холодная официальность. — Проходите.       Люцингерг сел поудобнее и направил взгляд на взъерошенного и злого купца в восточном шелковом халате. Тот припал на одно колено и начал свою длинную речь. Король протер глаза и покосился на Вольфа. Тот махнул рукой и громко хлопнул дверью. Да и чего следовало ожидать — не его это дело. Купец излагал свою просьбу долго и монотонно. Люцингергу начали приходить странные мысли, что как же уже достала эта обязанность решать все и за всех. Когда желание потратить свое личное время по собственному желанию равносильно преступлению.       — Ваше величество, вы слышите меня? — эта фраза была произнесена с другой интонацией, и поэтому гораздо быстрее добралась до адресата.       — Разумеется, слушаю, — Люцингерг чуть наклонился вперед. Нужно настроиться на прием информации и разобраться с этими муравьями. И чем быстрее, тем лучше — как же там Яна? Нет, лучше гнать от себя эти образы, они уж точно помешают решить все эти насущные вопросы. Тяжело выдохнув, Люцингерг снова погрузился в монолог посетителя о проблемах поставок в столицу.

***

      Кирайя уже в который раз поправила сползающее с Яны одеяло, встала и потянулась. Состояние подруги её не радовало, приступы депрессии и обмороки становились все тяжелее. Агрессивные условия для человеческого организма вкупе с беременностью совершенно не щадили бедную девушку. Или же одно вытекало из другого, и ещё спорный вопрос, что причина, а что следствие. Если учесть количества впечатлений и горя, свалившегося за последнее время, то вообще удивляло, как до сих пор не случился выкидыш. Кирайя неспешными шагами прошлась в дальний угол огромной спальни и закурила. Выпустив дым, она с тревогой посмотрела на отрывисто дышащую и постанывающую Яну. Пытается держаться геройски, нечего сказать. Сила и стойкость характера иногда проявляется в самых оригинальных ситуациях. Может быть, именно это до сих пор спасает не родившегося ребенка, что с генами ему передалась живучесть и крепость обоих родителей?       — Куда ты собралась? — Кирайя резко подорвалась с места, увидев, как Яна встает с кровати. — Тебе просто необходимо отдохнуть и поспать.       — Вы сговорились все что ли? — Яна недовольно вскинула брови. — Почему меня опустили до уровня домашней кошки, которую нужно кормить и укладывать спать? Ну, в крайнем случае — еще немного потискать, приласкать?       — Но я всего лишь…       — Отстань!       Яна села на кровати и попыталась размяться. Кирайя озадаченно потерла руки и закатила глаза. Подруга тем временем уже завязывала шнурки на ботинках. Куда уже собралась?       — Но ты действительно плохо выглядишь последние дни, — сказала Кирайя как можно мягче. — Фелизар тоже сильно замотался, я обязательно его попрошу, когда он вернется…       — Я плохо выгляжу с тех пор, как очутилась тут! — воскликнула Яна. — Что ты со мной говоришь, как с психом — приторно ласково? Со времени, как напали на нас те уроды в моей жизни не было ни одного счастливого момента! Я здесь чахну с каждым днем в плену, а ты издеваешься?       — Ты знаешь, как освободиться.       — Дорогая, ну почему все так плохо? — Яна с досады топнула ногой. — Так не может продолжаться, мои нервы на исходе. Жить здесь пленницей или потерять последнее, что мне дорого, — она бросилась на шею подруги и уткнулась ей в плечо, еле сдерживая рыдания.       — Совершенно не факт, что ты его лишишься, — Кирайя перешла на шепот и прижала страдалицу к себе. — Мы с Фелизаром много говорили на этот счет и штудировали библиотеку. Исход вполне может быть благополучным. Возможны различные мутации от смены твоего иммунного фона и организма в целом, они зависят от того, как поведет себя эмбрион, насколько он окажется приспособленным. Риск вполне себе оправдан, в том случае есть шансы. А то, как сейчас ты психуешь и переживаешь, куда больше увеличивает вероятность выкидыша или мертворождения. Милая, я не желаю тебе зла, у самой сердце кровью обливается наблюдать за тем, как ты страдаешь.       — Может быть, ты и права, — шмыгнула носом Яна, — и я все же решусь на такой отчаянный шаг.       — Подумай о себе. Начать новую жизнь тебе просто необходимо. А со временем этот кошмар отойдет на второй план.       Яна подняла полные слез глаза и, пошатываясь, направилась к туалетному столику с зеркалом. От увиденного своего отражения ещё больше закрутилось в голове. Бледная, зареванная, растрепанная, с чернотой вокруг век она выглядела так, словно уже вернулась с того света. Не похоже на то, что искажение пространства играет в кривое зеркало. Нужно обязательно привести себя в порядок. Яна тряхнула головой, утерла лицо и схватилась за расческу.       — О красоте вспомнила? — улыбнулась Кирайя. — Что ж, тоже нужно.       — А то же, — в голосе Яны появилась толика уверенности. Она порылась в ящичке с украшениями и выудила оттуда крупные серьги-ромбы с висюльками. — Подобные вещи всегда поднимали мне настроение.       — Если учесть то, как балует тебя Люцингерг всеми этими цацками, то любая женщина была бы в восторге.       Первый раз за долгое время появившаяся улыбка на лице девушки заставила и Кирайю невольно улыбнуться в ответ. Она выдохнула дым и с удовольствием наблюдала за тем, как Яна старательно расчесывает свои спутанные кудри, подкрашивает лицо, радуется украшениям, словно ребенок игрушкам. Не прошло и получаса, как Кирайя снова начала узнавать в этой замученной тени свою всегда красивую и уверенную в себе подругу. Кто-то еще говорит, что внешность ничего не решает и не играет роли. Вот ведь какое преображение происходит от банального ухода за собой.       — Можно к вам? — в дверь постучали. Не дождавшись ответа или же посчитав, что он очевиден, в опочивальню зашла Импала. Закрыв за собой дверь она, стуча каблуками босоножек, проследовала к креслу и бессильно опустилась в него. Кирайя прищурилась, наблюдая за тем, как принцесса вытянула перед собой ноги в стильных коричневых брюках и закинула голову назад.       — Беспардонность просто зашкаливает.       — Я смертельно устала, — из уст Импалы сразу же полились жалобы. — Слава всем силам, что Аридана, наконец, вернулась. Ты представляешь, в ее отсутствие мне приходится принимать и выполнять…       — С каких это пор тебе стали доверять такие вещи? — засмеялась Яна. — Сама же жаловалась, что тебя всячески притесняют и не дают шанса к самореализации.       — Теперь все изменилось, — дернула плечами Импала. — Отец перестал считать меня маленькой дурочкой, у Ариданы появилось куда больше дел из-за ветрености дядюшки. И так как выбирать сейчас не приходится, важна любая помощь, ибо вся система трещит по швам и катится в пропасть. Вот и сделали меня «помощницей десницы». Аридана на всю площадь зачитывала королевский указ о том, что Люцингерг полностью доверяет пытливому и живому уму своей племянницы и назначает её наместницей. Теперь я решаю экономические споры торговцев, контролирую поставки одежды и косметики, слежу за порядком…       — Не нравится? — продолжала веселиться Яна, наблюдая за тем, как Импала загибает пальцы. — Не этого ли ты хотела, чтоб тебя, наконец-то признали?       — Сейчас я порою хочу снова стать маленькой, — Импала капризно дернула себя за красиво вышитую жилетку. — Перед тобой преклоняют головы почтенные господа и говорят официальным тоном. Панический страх совершить ошибку так выматывает.       — Ну-ну, — попыталась разрядить обстановку Кирайя. — Я прекрасно тебя понимаю, сама через это проходила, когда только начинала обучаться азам медицины. Теперь представь, что он твоих решений зависит чья-то жизнь. Дрогнет твоя рука со шприцом или скальпелем — и ничего уже не изменить. Насколько рядом это лежит со страхом сказать не ту фразу или перепутать бумажки? Но ничего, я научилась справляться, а свою боязнь трансформировала в стимул получения и улучшения навыков.       — Ты умеешь говорить со мной не тоном строгой учительницы? — надула губки Импала. — Я тут душу изливаю, а ты опять со своими нравоучениями.       — Никто не собирался тебя обижать, — Яна подошла к ней и взяла за руку. — Каждый пытается подержать ближнего своего по мере возможностей и собственного опыта. Я вот, например, прекрасно вижу, как ты устала, и слушать эти разговоры не имеешь ни малейшего желания, — она стрельнула взглядом в подругу. — Поможешь мне? Мне тут на днях служанки доставили огромное количество новой одежды. Всю соседнюю гардеробную ей завалили. Люцингерг извинялся, что где-то не было угадано со вкусом — ох, в этом он оказался чертовски прав. Добрая половина из нее не нравится мне по стилю, цвету или еще каким-то критериям. Хочешь, пойти посмотреть?       — Класс! — округлила глазки Импала. — Конечно, покажи, если можно.       — Там немного не прибрано, — извинилась Яна, — я вчера пыталась покопаться, да так плохо стало, что я оставила все как есть. Ты пойдешь посмотреть? — последний вопрос явно адресовался Кирайе.       — Почему бы и нет?       Она затушила окурок и направилась следом с радостью за то, что Яна пытается хоть как-то развеется. Ничего, пусть хоть крестиком вышивает или в тряпках копается — главное, что дурные мысли гонит подальше.

***

      Соседний со спальней будуар действительно впечатлял «порядком». Предметы одежды валялись там и сям, из шкафов вываливались рубашки, блузки и футболки, на полу устроились брюки, джинсы и юбки, на вешалках болтались платья, куртки, пиджаки и пальто. Спинка единственного дивана увешана шалями и платками. Туфли, сапоги, ботинки и прочая обувь ровными рядами стояла вдоль стен. Немереное количество того, что не поддавалось распознанию с первого взгляда, было еще не распаковано и ожидало своего часа в коробках. У Кирайи зарябило в глазах от разноцветных пятен и количества вещей на квадратный метр. Это походило на магазин одежды, нет, скорее на секонд-хенд. Все же цивилизованные магазины придерживаются какой-то тематики в стиле, а тут все было свалено в одну кучу. Совершенно несочетаемые образы и эпохи. Ну, где же еще увидишь драповое пальто «прощай, молодость» рядом с элегантной курткой под змеиную кожу? Черные рваные джинсы и цветастую юбку? Сексапильную прозрачную блузку, на которую приземлился нежно-бежевый пушистый свитер? Да, определенно, этого Яне хватит до конца жизни. Кирайя усмехнулась. Она прекрасно знала вкусы подруги и понимала, что к доброй половине любительница темной неформальной одежды и не притронется. Но пока все это разобрать — целая вечность пройдет.       — Я немного начала сортировать вещи, — Яна нагнулась, подбирая тряпки с пола, — да не осилила. Что ты там говорила, теперь отвечаешь за какие-то там поставки одежды? Вот тебе хорошая практика.       — Это прекрасная практика, — всплеснула руками Импала, разглядывая все это великолепие. — Какие классные боты на платформе! Как же мне нравится эта футболка! — она и не знала, за что первым схватиться.       — Забирай все, что понравится, — Яна откинула в сторону красно-черную обтягивающую кофточку. — Здесь, к сожалению, довольно мало того, что отвечает моим вкусовым предпочтениям в одежде.       Радости модницы Импалы не было предела. Под их веселое щебетание Кирайя тоже меланхолично перебирала тряпки, пытаясь найти интересные вещи для себя. Это сложное занятие. На рыжей, фигуристой Яне вполне вписывались в образ одна-две яркие вещи, обтягивающие кофточки только подчеркивали ее формы, а короткие юбки являли миру соблазнительные ноги. С тощей и довольно плоской Кирайей дело обстояло совсем иначе. Выбор ее падал на черные, кружевные и формирующие формы предметы гардероба. Такие находились, но в меньшинстве. Кирайя не обижалась — не ей же это все принесли.       — Вот это тебе точно пойдет, Яна! — Импала вытянула из кучи короткое черное платье украшенное вышивкой и кружевами. Кирайя покосилась на вещь и поняла, что та чертовски права. — Как прямо для тебя сшито! Что с тобой, ты в порядке? — Импала отшвырнула тряпку в сторону и бросилась подхватить девушку, начавшую задыхаться.       — Опять зрение меркнет, — Яна опустилась на колени, держась за грудь. — Наверное, я перестаралась сегодня. Я немного…       Конец фразы слышался нечленораздельным бормотанием, а тело обмякало. Импала еле успела подставить руки, предотвращая падение.       — Вот так было и вчера, — покачала головой Кирайя. — Опять обморок. Нужно уложить ее в кровать. Я останусь дежурить около Яны, а ты иди отдыхай.       — Я тоже хочу помочь.       — Не стоит. Разве что помоги аккуратно перенести.       Когда с укладыванием было покончено, Импала чмокнула Кирайю в щеку и удалилась. Врач села в кресло и потерла лоб. Ну что за несправедливость, и в этом мире она стала представителем своей профессии. Хоть радовало то, что делалось все это для блага любимой подруги.

***

      Хильда картинно прошлась по комнате и оглядела всех, приготовившихся ее выслушать. Она выдохнула, открыла рот и тут же его закрыла. А с чего же начать?       — Что вообще вам говорила Аридана? — наконец, спросила она.       — Ай, про себя любимую, про вампирский мир, — Наянс попытался сесть удобнее. Боль в сломанной ноге заставила его стиснуть зубы. — Как она наблюдала за кладбищенским домом, пыталась свергнуть Тору.       — Тора и являлась краеугольным камнем всей этой истории и нашей задумки. Извечная проблема недовольства народа правителем и установленным режимом, — Хильда тщательно подбирала слова.       — Начали за здравие, кончили за упокой, — Стив попытался раскурить найденную трубку. — Аридана нам много рассказала про судьбу отдельно взятой семьи, как будто это играло основополагающую роль. Про тебя упомянула довольно вскользь — так, полукровка, пытающаяся вытянуть своего любимого из сложной передряги.       — А теперь оказывается, что вы там вершили судьбы мира? — закончила за него фразу Гамалия.       — Не судьбы, а скорее отдельно взятую судьбу отдельного мира, — хмуро смутилась Хильда. — Вот, например, я и мой брат Балаш можем время от времени принимать человеческий облик. Жить среди людей, узнавать новое в их мире, следить за последними событиями и развитием у человечества. Нас таких немного. И вот скажите мне на милость — где должны быть мозги и умственные способности, чтобы опустить таких существ до уровня низшей касты? Тех, кто является проводниками меж мирами живых и вечных?       — Даже я не мог этого понять, Хильда, — Кербер усмехнулся в бороду. — Тора считала, что право быть бессмертным нужно заслужить, а не получить с рождения. Как каждый из нас был обращен за свои выдающиеся навыки. А полукровки имеют право и благо бессмертия с рождения. Тора считала их вторым сортом и бездарностью, достойными только быть прислугой. Мы много говорили об этом в свое время. Я пытался до нее донести, что каждый хорош в своем деле и полукровки, на самом деле, бесценны. Но ее природная высокомерность и жестокость не давали ей пойти на уступки.       — Ты прав, — опустила глаза Хильда. — Я старалась быть предельно тактичной и найти компромисс в общении с ней. Успехом это не увенчалось, наш личный конфликт обострялся все больше, взаимные обиды нарастали, как снежный ком. Апогея ситуация достигла полвека назад.       — Что же такое у вас произошло? — поинтересовался Наянс. Хильда лишь махнула рукой.       — Эти подробности сейчас и не важны. Все это долго и неинтересно, возможно даже отдельная тема для разговора. Важен итог — в один прекрасный день меня нашла Аридана. Она привела меня на сбор тайного общества, которое так и называлось — Оскорбленные королевой. Мы озвучили друг другу свои горести и жалобы. Аридана пояснила, что уже не раз пытались предпринять попытки избавиться от тирании, но ни одна из них не была успешной. Поэтому она придумала новый план, для осуществления которого ей может понадобиться помощь полукровок, так как он был напрямую связан с миром людей. Она рассказывала туманно, большинство планов основывалось на ее видениях и предсказаниях. Я согласилась помогать, ведь когда ты доведен до отчаяния, то поверишь во все.       — Вот мы и подобрались к теме? — Наянсу просто не терпелось услышать историю с новыми деталями и посмотреть на ситуацию со всех сторон.       — Да, — кивнула Хильда. — Пожалуй, я начну с того места, когда в самом разгаре была та война полвека назад. Те ужасные события находилось просто невозможно игнорировать, контроль за ситуацией был необходим. Более сотни полукровок превратились в людей и рассеялись по миру. Не обошла сия чаша и нас с Балашом. Брат внедрился сначала в разведку, потом, спустя время, стал агентом особого отдела по розыску информации. Сколько же он шутил на тему, что вот и сейчас является проводником между двумя противоположными сторонами. Полагаю, об особенностях его работы вы уже знаете?       — Правду глаголешь, — Гамалия отхлебнула пива из кружки и закурила. — Работали они как раз с Фридрихом, это я все прекрасно помню.       — Черт же дернул в тот день попросить Балаша меня передать ему документы, — Хильда улыбнулась уголками губ. — Вот с этого и началось.

***

      Одним прекрасным вечером Балаш вернулся домой очень поздно. Я очень волновалась, ибо прекрасно понимала опасность его работы. Казусы могли случиться всякие. Наконец, он пришел. В этот раз все обошлось, я с облегчением выдохнула и бросилась его встречать.       — Ты наверняка промок и замерз? — я наблюдала за тем, как он отстукивает грязь с сапог. — Да что же с тобой?       Балаш был мрачнее тучи. Он молчал и иногда коротко ругался. Это насторожило, ведь со мной он всегда был разговорчив.       — Не думаю, что любые проблемы здесь для нас так страшны, — я попыталась свести все в шутку. — Мы всегда сможем вернуться.       — Как же дело чести? — не здороваясь, ответил Балаш. Он взглянул таким ледяным взглядом, что я приросла к полу. — За себя я не волнуюсь, да дело не во мне. Завтра мой коллега и добрый друг должен получить эти документы, они ему необходимы. Если этого не сделать, то у него будет проблемы.       Брат достал из-под кителя две тетради, перевязанный сверток и сложенную вчетверо газету. Потряс ими перед моим лицом.       — Так и что? — опешила я. — Отдай и всё.       — Моего доверенного человека, который должен был завтра ночью доставить это Фридриху, сегодня арестовали, — потеряв терпенье, Балаш ударил кулаком по стене. — Не спрашивай почему, но я не смогу сам пойти и отдать это. Все это долго и сложно. Лес рубят и щепки летят, жизнь одного человека в глобальных масштабах происходящего — ничего. Арестованному мы уже ничем не поможем, про него можно забыть. Нужно думать о том, как теперь не подвести Фридриха.       — Какая требуется помощь?       — Нужно встретиться с немецким унтер-офицером из тайной полевой полиции, — вынес вердикт брат, — и отдать ему это. Впрочем, а ведь это идея.       — Идея?       Я ошарашено хлопала глазами, ничего не понимая. Можно не заострять внимание на подробностях, о которых вы уже, вестимо, догадались. Балаш всю ночь озвучивал мне тонкости того, что мне предстояло сделать. Его расчет был прост — раз вот так они прокололись на своих же военных товарищах, то нужен кто-то, кому доверяешь, как себе, но не замешанный в этой мясорубке. Вот выбор и пал на меня. Я старательно запоминала всю нюансы, как добраться до места встречи, избежать лап контрразведки, какие назвать пароли и как идентифицировать себя. Наступило утро, день прошел для меня, как на иголках в предвкушении того, что предстояло сделать. Балаш всячески подбадривал меня и развеивал мои страхи. Я же не могла успокоиться — мысли о том, что же там за немец, как он на меня отреагирует, неизведанное дело в принципе пугали меня. Но вот настали сумерки, пришло время отправляться в путь. Балаш на дорогу чмокнул меня в щеку и пожелал удачи.       Я шагала по проселочной дороге, крепко прижимая к левому боку свою драгоценную ношу из злополучных бумаг. Сердце колотилось, как у раненой птицы, противный ледяной ком спускался от затылка в нутро. Проливной дождь, зарядившей со вчерашнего вечера, так и не думал останавливаться. Но я не обращала внимания ни на противные мокрые брызги, летящие мне в лицо; ни на жижу, в которой давно насквозь промокли мои замшевые сапожки; ни на противный запах газа. Настолько я была погружена в странные картины, несущиеся в мозгу.       Наконец, я увидела тот поворот, про который говорил мне Балаш. Ошибки быть не могло — каменная колонна, обвитая засохшим вьюном. Я поспешила свернуть к ней. Липкая грязь на том участке пути оказалась куда как противнее, да и вдобавок мой каблук зацепился обо что-то вроде корня или коряги. Ведь каждому из вас знакомо состояние, когда не можешь остановить начавшееся падение? Я схватилась за бумаги, чтоб их не растерять и не испачкать, а сама с шумом полетела правым боком прямо в большую лужу.       — Лежать, руки за голову! — команда по-немецки заставила меня содрогнуться. В следующий момент я услышала щелчок затвора. — Кто ты, отвечай!       Я исторгла из себя лишь нечленораздельное мычание. Ушибленная нога дала о себе знать. Все же я собрала остатки смелости и подняла голову. Передо мной, буквально в двух шагах, виднелся силуэт крепко сложенного мужчины со статной осанкой. Несмотря на то, что я в тот момент была человеком, некоторые вампирские качества я сохраняю даже в том облике. В их числе ночное зрение. Я внимательно оценила того, что хотел выстрелом свести мои счеты с жизнью. На светло-серую шинель был накинут дождевик, русые, с золотистым оттенком волосы, выбивались из-под фуражки. Я посмотрела на лицо. Огромные серые глаза с длинными ресницами просто заворожили меня, уверенный и суровый взгляд просвечивал меня насквозь, как рентгеном. Высокие скулы, вздернутый нос, тонкие брови заставили меня залюбоваться этим парнем, совершенно забыв о том, что он вообще-то хочет меня убить. Странно, почему-то я не почувствовала опасности, агрессии от него просто не исходило. Словно он только пугал меня, но на деле-то вред причинять не собирался.       Мужчина нагнулся надо мной, заглядывая в мое лицо. В нос резко ударил запах дорогого в те времена одеколона. Я поежилась и перевела дыхание.       — Так, посмотрим, кто у нас тут, — он взял меня ладонью за подбородок, а его пальцы прижались к моей щеке. — Фройлян, как вы здесь очутились? — его тон резко сменился.        — Фридрих, это ты? — голос мой дрожал, слова давались еле-еле. Да и сама не знаю, к чему и зачем я это сказала. Все инструкции Балаша, как вести себя в случае нападения или столкновения с кем бы то ни было — куда-то испарились из головы.       — Это я, — он словно передразнил меня и даже усмехнулся. Но вальтер не убрал. — Что ты здесь делаешь, повторяю вопрос?       — Я сестра Балаша, — я сама не ожидала от себя такого ответа. — Я должна передать Фридриху лично в руки некоторые бумаги.       — Вот как, — немец поднялся с корточек и помог мне подняться. — Мне должен быть передать документы другой человек.       — В курсе, — я поежилась, мокрая одежда противно прилипла к телу. — Балаш рассказал мне про это, равно как и то, что вашего связного арестовали. Пожалуйста, убери оружие, — меня очень смущал до сих пор наставленный на меня ствол. — Чем тебе доказать, что я не вру? Вот эти документы, что велено было передать.       Я достала данные мне братом бумаги из-под полы плаща и протянула их немцу. Тот оглядел предложенное мной сначала с подозрением, но потом все же взял. Бегло осмотрев макулатуру, офицер бережно спрятал ее за пазуху шинели, и взгляд его стал гораздо приветливее.       — Ты… — начал Фридрих, убирая вальтер в кобуру, — извини, пожалуйста, что напал на тебя. Без самообороны здесь никуда и никак. Как тебя зовут?       — Хильда, — я ответила уже гораздо более уверенно. Он же галантно взял меня за руку.       — Тебе не холодно? Вон как промокла, хоть не сильно ударилась? — свалившийся на меня шквал заботы тронул до глубины души.       — Все хорошо, — стук зубов предательски выдал то, что эта фраза не была правдивой. Я услышала короткий смешок от Фридриха, а в следующий момент он прижал меня к себе, пытаясь согреть. Дрожь в теле усилилась, а мой новый знакомый совершенно не спешил предпринимать какие-либо действия дальше. Казалось, я чувствовала его пальцы в перчатках через тонкую кожу плаща прямо на своих плечах, а горячее дыхание так и обжигало мне щеку. Почему не возникало желания его оттолкнуть?       — Не желаешь пройти ко мне в машину? — словно сквозь сон услышала я шепот Фридриха. — Согреешься и обсохнешь.       Я не стала отказываться, ибо сие предложение пришлось действительно в тему. Как я уже говорила, мои замшевые сапожки можно было выжимать, а мокрые чулки и юбка мерзко холодили. Я взяла Фридриха под локоть, и мы последовали куда-то вглубь дубравы. По пути разговорились, коллега брата оказался очень даже любезным кавалером. Что-то тянуло нас друг к другу, шестое чувство нашептывало мне о судьбоносности этой встречи.       В его машине мы проговорили почти до утра. Откуда нашлось столько общего, и почему Фридрих смотрел на меня глазами влюбленного подростка — осталось для меня тайной по сей день. Он ненавязчиво и с превеликой осторожностью и нежностью обнимал меня. Когда настало время прощаться, не могли же мы остаться там навсегда — он меня поцеловал. Как бы не была длинна моя вечность и как не зарекалась я не заводить близких контактов со смертными людьми — но поверьте, этот поцелуй я запомнила на века. Я не могла даже в мыслях себе представить, что я больше с ним не увижусь. Очень хотелось повторить свидание и познакомится с ним поближе. Да и это было взаимно.       Я вернулась домой, когда уже совсем рассвело. Вот тут мы с Балашом поменялись ролями — он подорвался как бешеный, увидев уставшую, грязную, но на удивление счастливую меня.       — Ты почему так задержалась? — его черед был задавать вопросы. — Все сделала, как я тебе сказал? Что там наш «цепной пес»?       — Более чем, — моя загадочная улыбка ввела брата в еще больший ступор. — С Фридрихом контакт налажен.       — Хорошо, — кивнул Балаш, — только что это с тобой? Неужто погоню за тобой организовали?       — Типун тебе на язык, — возразила я. — Послушай, можно теперь я всегда буду передавать документы?       — Вообще-то я и собирался тебя завербовать для этого дела, — Балаш почесал в затылке, — но твоя интонация вызывает во мне неподдельный интерес. Выкладывай подробности.       — Как сказать, это совсем ничего особенного, — я витала в облаках от счастья, как и любой другой, кто одурманен наркотиком влюбленности.       — Ничего странного? — осведомился брат. — Душа моя, я знаю тебя слишком хорошо. Влюбилась?       От разговора и объяснений с Балашом было не открутиться, и да, я все ему рассказала, что да как. Он был искренне рад за нас, нахваливал Фридриха, какой же тот прекрасный человек и как мне повезло. Посоветовал лишь быть осторожными и не терять голову. Но лишь мы затронули тему нашей вампирской жизни, как я резко погрустнела. Вот то чувство, которое я переживала уже десятки раз — дорогой мне человек обязательно умрет. Опять переживу все те страдания и мучения.       — Не грусти, сестренка, — Балаш обнял меня, пытаясь приободрить. — Радуйся, будь счастлива. Что будет дальше — известно лишь хозяевам миров. Все равно на их волю мы не повлияем, так что было бы ради чего так заморачиваться?       — Как же мне открыть ему, что я не человек? — в тот момент я даже испугалась не на шутку. — Ведь придется рассказать.       — Забудь, плюнь и разотри, — выругался Балаш. — Наслаждайся и живи, время все и всех рассудит.

***

      — Да, занятно, — перебил рассказ Наянс.       — Правильно, я же так и поняла, что она делала акцент на другом, — Хильда чуть выпрямилась и потянулась к выпивке. — Именно на Фридрихе и его семье. Вывалила вам столько правды-матки…       — Эту историю мне ты уже рассказывала с такими яркими эмоциями, — улыбнулась Гамалия. — Скажи честно, тебе просто приятно это вспоминать?       — Есть такое, не поспоришь, — нежно пропела Хильда.       — Ближе к сути, — недовольно заворочался Стив.       — Так вы знаете, как я познакомилась с семьей Фридриха, как с Бертой, его взбалмошной и истеричной сестрой, мы сразу не особо поладили. Но время шло…

***

      Проходили недели и месяцы. За это время я несколько раз навещала свою вампирскую обитель. Ничего там не менялось — Тора издавала все более глупые законы и все больше издевалась над теми, кто слабее ее, а общество оскорбленных королевой так и не могло придумать ничего нового. В один из моих последних визитов Аридана просто плевалась желчью, рассказывая о том, как венценосная сука отобрала у нее поместье и запретила владеть землей. Видите ли, захотелось ей так и ни одного внятного аргумента из уст королевы так и не прозвучало. Она разогнала практически всех своих подданных — хотя, что там было разгонять, от Торы итак все бежали, как черти от ладана — и установила свою единоличную власть. Аридана говорила, что нам обязательно нужны новые идеи, ибо такими темпами среди народа начнется бунт. Какой бы не была Тора воительницей и властолюбивой высокомерной тварью, да против огромной толпы мало что сможет противопоставить. Но ведь по законам нашего мира такое было чревато и для затейников. Беда в том, что народ, доведенный до полного отчаяния, это уже не пугало.       — У тебя-то как дела? — Аридана, наконец, немного успокоилась. — Что там творится у людей?       Я вкратце поведала ей о том, что ужасная война кончилась, а у меня появились серьезные отношения. Аридана порадовалась, пожелала мне счастья и удачи. В общем, ничего не предвещало беды. Пока.       А вот придумывать новые и новые причины для Фрида, по которым я ухожу на несколько дней — становилось все сложнее. Врать тому, кто мне становился с каждым днем все роднее…. Я все думала и решала, как же рассказать о другой моей природе. Но этот день настал сам собой — одним прекрасным вечером Фридрих мне объявил, что мы съезжаемся с семьей его сестры и переезжаем в кладбищенский особняк. Ну, то есть сюда.       Сказать, что я была не в восторге — значит, ничего не сказать. Вот совершенно я не имела желания жить с этой Бертой, мы ведь так и не нашли с ней общий язык. Да и это не самое страшное. Не имела я охоты сильно светиться возле портала в вампирский мир, мало ли кто еще меня ненароком заметит, а лишние вопросы всегда лишние. Я попыталась объяснить Фриду, что дом этот нехороший (ну ведь это действительно так) и далеко не самое лучшее место для жизни. Но он меня не слушал, уже грезил тем, как будет изучать лабиринты антиквариата и погружаться в атмосферу мистики и таинственности. Я попыталась вернуть его на землю своим утверждением о том, что с переездом туда уж точно повременю, уже не помню, на что и съехала. Сказано-сделано. Недели не прошло, как семейство Фридриха запаковало чемоданы, и они уехали жить в тот дом. С тех пор прошел месяц или около того — мы с Фридом виделись довольно редко, в основном по рабочим вопросам. Наконец, сердце мое не выдержало, и все предрассудки оказались не так уж важны. Я поняла, как скучаю по нему и хочу быть рядом с ним. Фрид был просто на седьмом небе от счастья, я буквально за пару часов собрала свои чемоданы да покидала их в его машину. И вот — мы приехали с ним сюда. Как же лихостилась Берта и радовалась мне Амалия.       Буквально на следующий день после переезда мне стало нехорошо. Близость портала и энергетика дома странно на меня повлияли, сдерживать человеческий облик было сложно. Но все же я смогла победить свой зов крови в тот раз.

***

      — Аридана нам другую версию рассказывала, — лукавая усмешка тронула лицо чуть опьяневшего Наянса. — Окутала все это пеленой мистики и твоих ужасных мучений. Как же ты переживала, что тебе приходится убивать, будучи вампиром. Ты же так легко сейчас об этом всем говоришь.       Хильда засмеялась, играясь браслетом на руке.       — Каждый видит то, что хочет видеть. Наша колдунья, привыкшая или желающая видеть везде и во всем сверхъестественное, решила пронизать им и свой рассказ для вас. Может, она хотела придать своей истории больше трагизма или внести что-то от жанра мелодрамы. Или же рассмотрим это с точки зрения психологии. Увидела она вас, вот таких отчаянных ребят, пришедших сюда за приключениями, загадками, историями про вампиров. Вот и решила преподать вам в манере захватывающих готических романов, которыми просто завалены полки здешней библиотеки. Ах, вампиры, которые убивают, чтобы жить. Нужно из этого состряпать годную, красивую, трагичную и романтическую историю.       — Интересно, — оживился Стив. — Разрыв шаблона. В этой истории есть цыганка, но ведьма не она. Мне, кстати, очень запомнилось, в каких красках Аридана рассказывала о том, как Фридрих увидел тебя вампиром первый раз. Как ты чуть не плакала ему, как же тебе тяжело жить и тут и там.       — Интересная манера подачи, — Хильда тряхнула кудрями. — Вот чтоб прям плакала?       — Ну, мол Фридрих проснулся, тебя рядом нет, — начал вспоминать Стив, подняв глаза к потолку, — он встал, пошел тебя искать. Нашел на балконе, зубастую-крылатую-когтистую. У вас был такой за душу берущий разговор, да и все ваши отношения были пропитаны неимоверной романтикой. Алка моя прямо с замиранием сердца слушала о любви немецкого офицера и вампирессы. — Он резко осекся и погрустнел, по щеке покатилась скупая мужская слеза.       — Понимаю, — напомнил о своем присутствии Фелизар. Закончив с обработкой ран горе-дуэлянтов, он скромно примостился в кресло-качалку у камина. Сигарета с мундштуком издавала приторно-сладкий аромат. — Я помню, как она любила любовные романы и красивые трогательные истории.       — Твоя женщина была очень красивой, — подхватил Кербер, словно извиняясь за тот бросок копья. — Пусть боль твоей утраты перегорит, а на пепелище будет место для дальнейших свершений. Ее бой окончен, а твой нет. На все воля богов. Будь сильным и прими с честью удар судьбы.       — Почему я до сих пор хочу причинить тебе боль и страдание, викинг? — Стив сделал эффектную паузу. — Вот не догадываешься?       — Чувак, лучше забудь, — горько отозвался Наянс, недовольно сплевывая через плечо. — Что тебе даст эта месть? Атакуй с ненавистью и увеличь мощь вселенского зла. Вот уж от тебя, добрейшего и мирного существа, я точно не ожидал подобных речей.       — Я и сам от себя их не ожидал, — признался Стив. Он взял со столика нож и начал крутить его в руке. — Столько противоречий в моей голове еще никогда не было. Ладно, не обо мне сейчас речь. Хильда, — он обратился к тактично не перебивающей эту дискуссию вампирессе, пытаясь перевести тему. — Лучше продолжай свою версию событий. Что такого произошло после твоего переезда сюда, о чем мы не знаем?       — Осознание того, что рано или поздно Фрид все равно узнает о моей природе, — Хильда пыталась внести в свою речь и жесты как можно больше театральности. — Все тайное становится явным, вопрос лишь во времени и обстоятельствах. Да, та ночь, когда он впервые увидел меня вампиром, настала.

***

      Приняв вампирский облик, я хотела по-быстрому свалить, пока Фрид спал. Как и старалась делать до этого дня. Но в этот раз госпожа удача отвернулась, и Фрид не только заметил мое отсутствие, но и увидел меня на балконе во всей красе. Время пришло — Фрид должен узнать о моем секрете.       Он подорвался с кровати, подошел ко мне. Конечно, бедолага был в шоке. Одно дело изучать трактаты графа и строить домыслы, а совершенно другое — увидеть воочию клыкасто-крылатую тварь. С пониманием того, что это существо буквально несколько часов назад обнимало тебя и весело смеялось. Глядя в его побледневшее лицо, я решила — все, тянуть с этим разговором нельзя.       Надо отдать должное военной выучке моего избранника — ни одного лишнего слова и действия. Никакой истерики или эмоций. Всеми силами он боролся с удивлением и шоком и лишь задавал мне нейтральные вопросы. Предельно тактично, насколько получалось, я вводила Фрида в курс дела. Рассказала ему о нас с Балашом, нашем детстве и родителях. Как живем мы меж мирами, являясь чужими и тут и там. Среди людей — понятно, выпрыгнули, как черти из табакерки, потом также пропали. Или же привязались к кому, провели вместе какие-то годы — и опять тот же исход в виде старения, смерти и утраты части души для меня. А вот в нашем мире — сейчас я уже понимаю, насколько это был вопрос не к сородичам, как это выставлялось, а к личности отдельно взятой правительницы. Поведала я и о жестокости некоторых вампиров, об отношении их к людям как к животным, на которых можно поохотиться. В исследования советовала сильно не углубляться, ибо добром это могло не кончиться. Ладно, для первого раза было не так уж и плохо. Я улетела по своим делам, оставив крепко задумавшегося Фрида переваривать полученную информацию в гордом одиночестве.       Вернулась я утром и застала его храпящим в кресле. Рядом стояло две пустых емкости из-под алкоголя. Я даже не знала, смеяться, плакать или пожалеть его. Привычка Фрида запивать все проблемы коньяком мне давным-давно известна, и я даже с ней смирилась. В конце концов, каждый волен расслабляться так, как тому вздумается. Я даже не осудила его за прикладывание к бутылке.       Пробудив любимого от пут зеленого змия, я постаралась достучаться до его разума. Когда он пришел в себя, то вчерашний наш разговор повторился. Я убеждала его, что это не идиотские галлюцинации и не злая шутка — что все то, что он видел вчера и сегодня чистая правда. Рассказывала про наш мир, стараясь не упоминать щекотливые моменты типа Торы. Коньяк мы пили уже вместе и практически весь день. Фрид кивал на мои доводы, но было заметно, как понимание и принятие даются ему с большим трудом.       — Я люблю тебя, — шептал Фрид, глотая напиток. — Твоя иная природа не помеха для этого. Все мы разные, кто-то и до такой степени отличается от среднестатистического человека. О сохранности тайны для нашей семьи не волнуйся — мне не привыкать и не о таком не болтать. Приходить и уходить в таком твоем обличье ты более чем сможешь незаметно — через балкон. Мой кабинет и наша спальня совмещены проходом в шкафу. Никто из домашних не узнает и не увидит тебя такой.       — Не совсем понимаю твою пьяную логику, — эти слова поставили меня в ступор, — при чем тут совмещение комнат, но ладно, будь по-твоему. Гораздо разумнее было бы позаботиться о безопасности семьи и твоей собственной. Когда я говорила о жестокости и нелогичности некоторых моих сородичей, то я именно это и имела в виду. Без прикрас.       Но Фрида унесло в только ему ведомые пьяные дебри. Он восхищался нашим видом, говорил, что это же сенсация и открытие того самого сверхчеловека. Он клялся, что не бросит меня, во что бы то ни стало — признаюсь, это было мне безумно приятно с какой-то стороны. Люди зачастую сбегали от меня в ужасе, как только сталкивались с неизведанным и поэтому страшным для них. Всегда было интересно — почему человек, увидев нечто, не вписывающееся в его зону комфорта, воспринимает это в штыки и априори воспринимает как агрессор? Словно все новое может только разрушить, сломать его мирок и ткнуть в дерьмо под названием — ты ничтожество. Созданное тобой это не потолок, мир куда больше и шире. Почему вместо того, чтоб воспринять это как толчок к развитию и расширить свои пределы, люди еще глубже забиваются в свой панцирь, как в гроб, отплевываясь оттуда ядом? Но — так было всегда.       Фрид не был таким. Он наоборот жадно хватался за каждую соломинку свежих знаний и открывал для себя новое во многих областях. Мистика не имключение. В тот вечер еще было сказано немало. Любимый обещал продолжить свои исследования и постараться найти способ, который сможет оставить меня в человеческом облике, чтобы не было у меня нужды возвращаться туда, где меня презирают. Я лишь улыбалась — понятно было, что эти попытки обречены на провал, а Фрид просто еще не до конца вник в суть вопроса. Но переубеждать его было делом бесполезным. Поэтому я уложила спать его уже весьма пьяное тело, а сама направилась в вампирский мир.       Там тоже меня ждал сюрприз. Не успела я переступить черту столицы, как Аридана и несколько членов секты Оскорблённых накинулись на меня с расспросами. Аридана не без труда призвала к порядку галдящих товарищей, которые не терпелось задать мне вопросы. Но в этот момент было не до них — наша духовная вдохновительница схватила меня за руку и отвела в сторону.       — Быть не может, Хильда, — сбивчиво начала объяснять Аридана. — Какое удивительное совпадение. Тебя угораздило поселиться в кладбищенском доме, да еще и с этим парнем? Это было сделано специально?       Честное слово — если бы вампиры могли заболеть, я бы зуб дала, что у Ариданы горячка. Никогда не свойственна ей была настолько невнятная речь и поток несвязных фраз.       — Ты о чем? — я щелкнула пальцами у Ариданы перед носом. — Объясни нормально, соберись с мыслями.       — Извини, — немного отрезвилась моя собеседница, — я немного нервничаю. Этот парень Фридрих, с которым ты живешь — я видела, как они поселились в доме.       — Я могла бы и догадаться, и что?       — Меня посетило странное видение, — вздернула подбородок и заломила руки наша колдунья. — С ним связано что-то очень важное, это повлияет на всю нашу дальнейшую судьбу. Он должен стать одним из нас.       — Зачем? — вот тут была моя очередь удивиться. — Наш мир проклят, вечная жизнь тоже наскучивает. Ведь есть не только хорошие, но и плохие стороны как-то эти мучения и страдания.       — Вот сразу видна разница восприятия, — у меня за спиной раздался мужской голос. Буквально в миллиметре от виска пролетел сюрикен. По моей спине побежал холодок, я остолбенела. — Полукровки и обращенных. Тебе неведомо, что такое ценить жизнь. Когда каждое задание может стать последним. Когда возраст забирает силу, здоровье и твердость рук. Когда все факторы говорят о том, что жизнь клонится к закату, а ты еще столько хочешь совершить. Извини, не хотел тебя пугать.       — Стилл, ты неисправим.       — Ничего личного, просто работа, — он вскинул ладони вверх и боком прошел около меня. Приблизившись к Аридане, он поцеловал ее в шею.       — Итак, — продолжила Аридана, ответив на ласку и возвращаясь к делу. — Ответы кроются во многих уже заданных тобой вопросах. Наш мир проклят, а почему он проклят? Не из-за этой ли ужасной правительницы, что катит его в пропасть? Тебе никогда не казалось, что все может быть иначе?       — Сколько мы уже предпринимали попыток, — я так и не понимала, куда она клонит, — и что? Тора пресекает на корню все наши замыслы, как будто знает наперед все планы.       — Твоя правда, — кивнул Стилл, — она считает себя самой умной, ловкой и сильной. Возможно, в чем-то и оправданно. Но это совершенно не означает, что у нашей красавицы нет ахиллесовой пяты. Высокомерие. Святая уверенность в том, что она все знает, всех победит и всех контролирует. Вот эту силу и нужно обернуть против нее. И Фридрих нам для этого необходим.       — Как же я не хочу его в это впутывать, — я начала понимать, к чему этот разговор. — Слишком много совпадений, — подхватила Аридана. — Мои ощущения от увиденного, твое появление рядом с ним. Учитывая ваши с Торой отношения — это может повлиять на нее, как красная тряпка на быка. Она опять натворит глупостей, которые будут нам на руку. Кстати, Фридрих уже знает о том, что ты за существо? Как продвинулись его успехи в изучении библиотеки графа?       — Знает, — ответила я честно. — Даже не испугался, говорит, что не бросит меня, а будет искать способы помочь.       — Тогда тем более это судьба! — возрадовалась Аридана. — Я сегодня же начну ритуал, благодаря которому мне откроется будущее. Мы должны знать, чего ожидать.       — Между прочим, ребята под моим начальством блюдут кладбищенский дом, как зеницу ока, — Стилл глянул на меня из-под капюшона. — Чтоб королеве нашей никаких дурных мыслей не приходило. По крайней мере, пока мы точно не будем уверены в некоторых вещах.       — Я проведу свой ритуал, — подытожила Аридана, — и скажу тебе больше. Сейчас стоит вернуться к остальным, все же у нас собрание.       После этого разговора меня охватила очень странная тревога. Несмотря на мою цыганскую наследственность к магии и колдовству я относилась довольно посредственно. Хотя, наверно, точнее будет сказать не так — я слишком хорошо знаю многие методы, которые позволяют манипулировать людьми в своих целях. Но безоговорочно этому верить и вершить не одну судьбу? Мы с Ариданой примерно одного возраста…

***

      — Подожди-ка, — перебил Наянс. — Вы жили примерно в одну эпоху, верно? Но ведь правильно я понимаю, что в абсолютно разных социальных слоях? Сопоставляя то, что она рассказывала нам про себя и что ты говоришь про себя — это многое объясняет. Совершенно полярные точки зрения на жизнь и многие ее аспекты. Та же магия. Аридана из интеллигентной семьи, она получала образование у знающей ведьмы, состояла в различных организациях, изучающие запретные знания. Ты выросла в таборе, наверняка тебя учили искусству уличного артиста? Как при помощи колоды карт, пары ленточек и шарика заинтересовать клиента фокусами? Как распознать проблемы человека по паре фраз и стилю в одежде? Найти слова, чтоб тебе поверили. Конечно, это все игра и фарс, как к такому можно относиться серьезно?       — Интересная теория, Наянс, — Хильда даже смутилась. — И ведь в чем-то ты прав. Я и сама пересмотрела некоторые свои убеждения после исхода событий, когда убедилась, что магия Ариданы действительно помогла. Поверила я в то, что реально есть знания, доступные только избранным и искусство ими пользоваться.

***

      Тогда я Аридане не очень-то и поверила. Но если ей от этого спокойнее, то что тут скажешь? У каждого из нас свои вымышленные друзья и внутренняя вера в то, что помогает тянуть бренность существования. Прошло несколько дней, все шло своим чередом. Тонны помоев в мой адрес от Торы, глупости, мерзости, унижения.       Но вот Аридана посылает тайную весточку, что нам необходимо встретиться. Я не проигнорировала это предложение и отправилась в путь.       — Послушай, я все видела, — она вцепилась в мои руки, словно хищная птица. — Фридрих должен стать одним из нас! Ты должна обратить его как можно скорее и привести к нам. Я видела его на троне. Он сможет помочь нам избавиться от Торы. Так предначертано.       — Я не хочу причинять ему вред, — цеплялась я за последнюю надежду не впутываться во всю эту затею.       — Никто же и не заставляет, — настаивала Аридана. — Все мы будем только в выигрыше от этого. Прошу тебя, сделай, как я говорю.       Я проигнорировала эту просьбу. Как же не хотелось верить каким-то предрассудкам и подводить под монастырь из-за них человека, которого я полюбила. Однако червячок сомнения закрался в мою душу. Почему Аридана так настаивает? Если она уже так решила, то тогда, если не я — то обратит его кто-то другой. Мрачнее тучи и с тяжелым сердцем вернулась я домой к Фридриху.       Шло время. Всеми зависящими от меня силами я оттягивала тот момент, когда стоило бы посвятить Фрида в те интриги, что строились насчет него. Если они все это задумали — то рано или поздно все равно приведут план в действие — буду я в этом участвовать или нет. Каждый раз, когда я возвращалась к вампирам, Аридана косо смотрела на меня, приставала с разговорами на тему, чего же я медлю. Находить оправдания становилось все труднее, а жить в таком напряжении — все невыносимее. Фрида же было не угомонить — помимо своей основной работы он все усерднее изучал наследие графа и уже до многого докопался. С оживлением увлеченного энтузиаста или интересом фанатика частенько он задавал мне вопросы про вампирский мир. Я, как могла, переводила тему или не говорила ничего конкретного. Как же хотелось обезопасить дорогого человека от той бездны, к которой он подходил. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь.       Прекрасный весенний вечер. Как сейчас помню — я пила чай с пирожными в зимнем саду на втором этаже. Приятно была наблюдать за тем, как природа просыпается, на засохших ветках появлялись почки, с крыши с мерным отстукиванием капала вода. Парочка птиц затеяла войну за кусок еды прямо на одной из статуй. Я улыбалась, наблюдая за их неуклюжими действиями. К ним подлетел третий птах и утащил все себе, оставив этих двоих в недоумении. Только хотела я рассмеяться от увиденной нелепости, как вдруг:       — Милая, ты здесь? Посмотри, что я нашел.       Я развернулась вместе с креслом и посмотрела на ворвавшегося Фрида. Его глаза просто пылали задорным огоньком, а улыбка растянулась до ушей. В руках он нес продолговатый предмет темно-красного цвета.       — Как видишь, — сказала я не совсем серьезно. — Что же ты нашел, очередную старинную рухлядь или спрятанную до сего момента кровь девственницы, которая использовалась в ритуалах графа?       Знала бы я, насколько я была близка к истине в своих словах, то уж точно изменила бы тон.       — Погляди, — он приблизился вплотную и поднял крышку. Я машинально вытянулась и заглянула вовнутрь. Думаю, что уже все присутствующие понимают, что же я увидела, и по десятому кругу повторять нет смысла.       — Где ты это взял? — я смогла выдавить из себя лишь шепот, ибо знала, что это за вещь. Слышала от Ариданы, как граф смог добыть вампирскую кровь и спрятал ее в укромном месте. Вереница мыслей пронеслась у меня в голове. Неужели путана-колдунья права и от судьбы не уйдешь? Ведь если Фрид нашел шкатулку, то вероятно и выяснил, для чего она предназначена. Захочет ли он теперь добровольно обрести бессмертие и вечную молодость? Но Фрид рассказывал мне о своих стараниях, как по тайному шифру он раздобыл сие сокровище и интересовался у меня, какой же силой оно обладает, раз было так запрятано. Я облегченно выдохнула — он еще не докопался до истины.       — Я слышала об этом сокровище от Балаша и родителей, — соврала я. Ну не могла же я раскрыть карты про Аридану. Вот никак не могла.       — Может, эта вещь поможет тебе избавиться от гнетущей нечеловеческой половины? — по искреннему тону и замирающему дыханию я поняла, что он не юлит. Действительно не знает, что это. Пока уж точно.       — Нет, нет, — замахала я руками. — Лучше выброси ее. Мне это не поможет, а бед натворить может много.       К сожалению, моя речь была сбивчивой и неубедительной. Даже когда я взяла с Фрида обещание, что он прекратит заниматься этой деятельностью, было очевидно его несерьезное отношение к моим словам. Да и никак не могла я поверить, чтоб настолько увлеченный и пытливый человек так легко расстанется со своим открытием неизведанного. Оставалось лишь молить богов о вразумлении Фрида, чтобы он действительно прекратил свои поиски ответов на загадки, оставленные графом. Вся эта муть все более тяжелым грузом оседала на душе. Вот в эти моменты я ощущала ярче всего в жизни, что же такое быть посредником меж двумя мирами. Ни долг, ни любовь не могли перетянуть чашу весов, но и продолжаться так не могло. Я ведь задним числом понимала, что Аридана не из любви к искусству говорила мне те вещи. Но как же не хотелось втягивать дорогое существо в эти дворцовые интриги, которые мне и самой были жутко противны.       Так прошло около двух недель, мы больше не возвращались к теме шкатулки. Но, как известно, беда не приходит одна. Нам доложили о том, чтобы мы оба срочно встретились с Балашом. Ох, не верилось ни мне, ни ему, что братец соскучился и хочет позвать нас на семейный ужин. Фрид даже пошутил на тему проснувшийся в нем сентиментальности. Той же ночью мы собрались и пошли на место встречи.       Балаш уже ждал нас. Он озирался по сторонам и жадно курил. Судя по тому, как тряслись его руки, произошло действительно что-то из ряда вон выходящее. Но, увидев нас, брат расплылся в улыбке и от души раскрыл объятия. Мы поговорили на самые разные темы. Балаш поинтересовался, как идет наша семейная жизнь, рассказал нам что-то. Но постепенно все скатилось к рабочим вопросам.       — Вот за этим я вас и позвал, — резко посерьезнел брат. — Появилась небольшая проблема, ну в наших масштабах. Советские местные товарищи вышли на твой след. Один из посредников допустил несколько ошибок и рассекретил твою личность.       — Я мог бы и догадаться, — Фрид даже не изменился в лице. — Тот тип, клепающий фальшивые печати, мне сразу не понравился. Его маленькие бегающие глазки и скользкие ужимки латентного педераста насторожили меня. Если и не подослали, то стоит такого один раз взять за жабры, как он и расколется.       — Это всего лишь домыслы, — Балаш закурил следующую сигарету. — Факт в том, что теперь они занимаются тем же, чем и ты занимался против них. Собирают на тебя компромат, чтобы было достаточно оснований вынести тебе смертный приговор. И здесь скорее уже личная неприязнь.       — Опять же я чертовски догадываюсь, — отчеканил Фрид. — Как минимум шестерых приставили к стенке по моей милости. А уж у скольких человек отобрали служебное имущество или полетели звезды с погонов так этого не счесть. Я догадываюсь, какой они хотят расправы над таким деятелем, который не позволяет некоторым пользоваться служебным положением и прибирать к рукам…кхм…лишнее. А как некоторые теряли документы и разработки… Жалкие мародеры.       — Вот именно, — Балаш сплюнул себе под ноги. — Но пока что им известно не слишком много. Только твое имя и кое-какие ниточки, выводящие на ваш дом. Ордер на твой арест они уже наклепали, идиоты. При этом в лицо они тебя не знают. Еще я даже знаю, кто из генералов лично занялся всем этим.       — Так что ты предлагаешь, к чему ты ведешь? — Фрид вытянулся по струнке.       — Досье на тебя собрано в двух папках, в его сейфе, — лукаво улыбнулся Балаш. — Те сведения слишком скудны, чтоб пришить их хоть как-то к полноценному делу. Плюс ко всему не соблюдены множественные инструкции, короче говоря, тот генерал хочет побыстрее с тобой расправиться, даже не отдавая под трибунал. Если это всплывет — ты понимаешь, чем ему это грозит?       — Конечно, — хищно сверкнул глазами Фрид. — И наверняка у него рыло в пуху не только касаемо этого вопроса.       — Обожаю тебя, ты всегда понимаешь меня с полуслова, — захохотал Балаш. — Я все соберу. Генерал наклепал липовых протоколов допросов, у него есть незаконно нажитое имущество и так далее. Так же как и постараюсь выкрасть то досье на твою скромную персону. Генерал даже не пикнет о его пропаже, ты же понимаешь. А в случае чего — ты знаешь.       — Разумеется, сам пойдет под трибунал, — потер руки Фрид. — Хотя, ему итак заказан путь туда, коли я им займусь.       Я не встревала в мужской разговор. Они еще долго уточняли меж собой детали работы над неведомым мне генералом. Мне было поручено через пять дней встретиться с Балашом в нашем месте и забрать у него то, что он принесет.

***

      — Берта-Элара пыталась тебя разоблачить хоть на чем-то нехорошем. Устроила ту слежку, сделала выводы из вашей встречи и пошло-поехало, — лениво закончил фразу за Хильдой Стив.       — Ну да, — подытожила Хильда. — Попрощавшись с Балашом, мы с Фридом отправились домой. Тема работы больше не затрагивалась, да и я же не Берта, чтобы лезть не в свое дело. Тем более мне тоже насущного хватало — нужно вскоре вернуться в вампирский мир и узнать, как дела обстоят там. Чуяло мое сердце, что не все в порядке.       Но на удивление эти мои опасения не оправдались. Аридана и Стилл были очень приветливы, с интересом и энтузиазмом расспрашивали меня о происходящем в мире людей. Я даже и не знала, насторожиться или радоваться тому, что что-то устаканилось.       — Я ведь провела ритуал до конца, — прихвастнула в свою очередь Аридана. — Мне открылись многие стороны характера Фридриха. Такой мягкий и умный парень необходим вечности. Я уж не знаю, насколько же хорошим он будет правителем, но его таланты явно пригодятся.       — Что ж ты так заладила? — возврат к больной теме не сильно воодушевил меня. — Почему именно он?       — Это не я решила, — дернула плечом Аридана, — а мироздание. Через мои уста и действия я лишь исполняю его волю. А она заключается в том, что Фридрих должен повлиять на то дерьмо, в котором мы погрязли.       — Возомнила себя пророком? — мне уже изрядно надоело это слушать.       — Пойми, другого выхода нет, — тон Ариданы резко сменился. — Иначе Тора его убьет. Она итак о многом догадывается. Рано или поздно эта сука точно узнает о моем предсказании и тогда ее ничего не остановит. Не меньшей ли кровью будет вечность для любимого существа, нежели смерть?       — В чем-то ты права, — я легко согласилась, ибо это было более чем реально. — Если она начнет пытать кого-то из нашего тайного общества? Кстати да, она неоднократно велела мне то расправиться со всеми людьми в доме, то привести их живыми к порталу, а там она уже будет развлекаться. Пока что у меня хватает дипломатии и знания тонкостей ее характера, чтоб держать ситуацию под контролем. Но ведь она как пороховая бочка. Малейшей искры хватит для ее вспышки.       — О чем я тебе и толкую, — Аридана глянула на меня исподлобья. — Мы должны быть на шаг впереди, если действительно хотим что-то изменить, — добавила она сквозь зубы.       — Хорошо, — сдалась я. — Как только я вернусь, то обо всем с ним поговорю. Расскажу про наш мир и злую королеву. Твои предсказания тоже не обойду стороной. Но вот за реакцию не ручаюсь.       Это был ключевой день, жребий был брошен и выбор сделан. Придется признаваться Фриду. Я сама не могу больше таить от любимого эти страсти, Аридана не отступит от задуманного, а риск смерти Фрида от рук Торы все увеличивается. Как бы ребята Стилла не охраняли дом, вряд ли во всех девяти мирах существовала сила, способная удержать эту мразь по имени Её Королевское Величество Тора.       Я закончила свои дела в вампирском мире и поспешила обратно. Влетев в открытое окно спальни, я спешно приняла человеческий облик. Сразу же появились и отдышка, и сердцебиение, да и вообще все прочие радости переутомления и сильного эмоционального возбуждения. Я упала на колени и закрыла лицо руками.       — Милая, наконец-то ты вернулась, — Фрид подбежал и поднял меня на ноги. — Как же не хотелось думать, что ты забыла о сегодняшней ночной встрече с Балашом.       — Сегодня? — вся кровь мне бросилась в голову. Надо же было так замотаться, что совсем потерять чувство времени. — Но у меня к тебе очень важный разговор, Фрид. Есть те, кто…       — Давай все разговоры ночью, когда ты вернешься с хорошими новостями, — Фрид погладил меня по волосам и потрепал по носу. — Сейчас приводи себя в порядок, и идем обедать. Еду подали буквально несколько минут назад.       Я нашла эти аргументы разумными и поспешно уселась за свое трюмо — наводить марафет. Не успела я еще и пару раз провести по волосам расческой и потянулась к пудренице, как в дверь бесцеремонно ворвалась Берта.       — Берта! — схватился за голову Фрид. — Ты когда-нибудь научишься стучаться, перед тем, как войти?       — Да я, просто, — эта дурочка замялась, не в состоянии подобрать слова, — сказать, что суп и колбаски уже остывают. Спускайтесь.       — Знаю, — Фрид начал выходить из себя и вытолкнул сестренку с порога. — Мы скоро придем.       Как только я закончила с макияжем, мы спустились в столовую. Обед шел своим чередом, Фрид с Генрихом разговорились за пивом, Берта смотрела на меня, как на врага народа. Я ушла в спальню — мне порядком наскучили мужской треп и косой взгляд. Фрид присоединился ко мне — не прошло и двадцати минут. Я опять начала пытаться завести тот разговор, но он пресекал все мои попытки, обосновывая тем, что все это потом. Остаток вечера мы провели вдвоем, наслаждаясь обществом друг друга и забыв о делах. Но вот и настала ночь, это означало, что мне пора.       Я собралась и поспешила к месту встречи. Да, это был тот самый роковой день, когда моя милейшая золовка устроила за мной слежку.       Балаш отдал мне документы, но вот выкрасть папки с досье ему не удалось. Он еще сильно сетовал на то, что совершил какую-то ошибку и теперь придется ему на некоторое время залечь на дно. Я очень расстроилась, мы нежно простились, и я пошла обратно, еле сдерживаясь, чтоб не зарыдать навзрыд. Очень тяжело сдерживаться, когда ничего не получается со всех сторон. Ничего, самый темный и холодный час перед рассветом — успокаивала я себя. Конечно, сколько же во мне оставалось еще оптимизма.

***

      Вот я вернулась домой, уставшая и промокшая. Фрид встретил меня с распростертыми объятиями и поднес бокал глинтвейна. Но, к сожалению, недолго было ему улыбаться, ведь Балаш не смог осуществить задуманное. Я отдала конверты и рассказала об исходе своей встречи. Фрид немного изменился в лице, пару раз цокнул языком и сорвал печати. Немая сцена, на протяжении которой он рассматривал принесенные документы.       — Так, так, — шелестел Фрид, перебирая бумажки. — Я тебе скажу, что не так уж все и плохо. Балаш постарался на славу, он перекрыл кислород по многим выходам на этот дом и меня. Также здесь прекрасный компромат на того генерала. Добро на запрещенные разработки со всеми чертежами, да еще и подстроенные протоколы допросов — какая же прелесть. Если правильно это использовать, то его точно в лучшем случае отстранят от должности. Начнется неразбериха и смута, вот это и будет лучшим моментом, чтоб Балаш смог добраться до того досье.       — Тебе виднее, но надеюсь это добрые вести, — я прогуливалась взад-вперед по кабинету. — Ладно, в этом я все равно не сильна. У меня-то к тебе совсем другой серьезный разговор. Знаешь, неси коньяк. То, что мне тебе нужно поведать — покажется безумным. Но я больше не могу скрывать это все от тебя.       — Это связано с твоей второй сущностью? — Фрид отложил бумаги и встал. Его интонация была абсолютно серьезной. Хоть это давало надежду, что он мне верил.       — Со всем тем альтернативным миром, в котором я живу, — я сделала уточнение. — Мне многое тебе нужно рассказать.       Фрид кивнул и принялся доставать выпивку из бара. Я лениво наблюдала за его действиями, подбирая слова. В открытое окно дунул поток холодного ветра. Запахнув на себе кардиган, я прикрыла распахнутую створку. Мало помогли эти действия согреться, возможно, что колотило меня и вовсе не от холода.       — Итак, — Фрид поднес мне налитый фужер, обнял и внимательно посмотрел в упор. — Я тебя слушаю.       Я выпила все одним глотком и начала свой рассказ со всеми подробностями. Фрид внимательно слушал и лишь иногда задавал уточняющие вопросы. Я поведала ему обо всех тяготах жизни полукровки. О жестокой и беспощадной правительнице, от которой многие хотят избавиться. О ведьме, (имени, правда, не назвала) которая увидела наше спасение в нем. О причинах, по которым меня убеждают обратить его в вампира.       — Странно, — задумчиво протянул Фрид. — Как же это я смогу справиться с такой могущественной королевой? Говоришь, ваша ведьма увидела меня на троне? Вот знаешь, никогда не хотел брать на себя такую ношу. Хотя, есть и плюсы. — То ли от коньяка, то ли от природной детской непосредственности глаза Фрида вспыхнули.       — Ты опять мне не поверил?       — Нет, нет, я ничего не говорю такого, — извинился Фрид. — Наоборот, я представил, если бы это было возможным. Ведь тогда я бы смог отменить все эти идиотские законы, которые гнобят тебя и твоих близких. Но ведь это мечты, не более того, — он отхлебнул из своего бокала.       — Это вполне реально, — перебила я. — Уверена, что у ведьмы были причины пророчить такие предсказания. Я совершенно не хочу вреда кому бы то ни было. А Тора вполне может добраться не только до тебя, но и до остальных членов семьи. Уж они тут точно не при делах.       Фрид посмотрел на меня с умилением, рассмеялся и крепче прижал к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, сделала легкое движение руками от плеч к бокам и обняла в ответ.       — Утро вечера мудренее, дорогая, — он гладил меня по спине и уткнулся в мои рассыпанные по плечам волосы. — Давай продолжим этот разговор утром? Ложись спать, я еще поработаю. Гадать на бобах можно сколько угодно, а свежая голова залог успеха многих начинаний.       — Да, — я вытерла губы, размазав помаду. Впечатлений на сегодня хватит.       — Я отведу тебя до спальни, — продолжал смеяться в ответ Фрид, потянув меня за собой. — Уложу спать.       Разгорячённые алкоголем и уставшие мы повалились на кровать. Я думаю, что подробности нашей бурной ночи рассказывать не стоит, уж это точно отношения к делу не имеет. Я проснулась на рассвете с гудящей головой, Фрида рядом не было. Причесавшись и одевшись, я заглянула в кабинет.       — Доброе утро, — Фрид поднял на меня сонные глаза. — Извини, милая, я так и не ложился.       — Сделать кофе? — вот тут была моя очередь посмеяться и игриво обнять его.       — Не откажусь, — любимый откинулся в кресле и закинул руки за голову. — Вот, да, нужно взбодриться.       Я ушла на кухню заниматься приготовлением бодрящего напитка. Разумеется, по закону подлости, столкнулась там с Бертой. Опять же хотела мило с ней поддержать светский разговор, не было у меня настроения на скандалы. Но как всегда — золовка зашипела сквозь зубы, очень быстро ретировалась. Тогда я еще ничего не знала про ее ночные наблюдения за мной и замечательные выводы, списала все на ее природную чудаковатость.       Покрутив у виска с очередных капризов фрау, я поставила на поднос чашки и нехитрый сооруженный завтрак. Хотела уже направиться наверх, но не тут-то было.       Словно стрелой, со спины меня пронзило острое ощущение чужого присутствия. Я развернулась к окну. На раме со стороны улицы колыхался клочок бумаги. Интересно, почему же я сразу поняла, что это послание адресовано мне?       «Стилл, — неслось в моей голове, пока я отрезала нитку, при помощи которой сие письмо крепилось к окну. — Когда же ты успел, пяти секунд не прошло. Что тебя заставило так срочно связаться со мной?»       Я развернула лист бумаги и начала читать. Ты должна срочно вернуться. Тора обо всем узнала и теперь рвет и мечет. В противном случае она грозится жестокой расправой всем, кто тебя покрывает.       Ледяной ком застрял у меня в горле. Вот и доигрались, теперь уже никого из нас ничего не спасет. Я знала жестокость и бесцеремонность Торы, она сравняет с землей все, что встает у нее на пути. На ватных ногах я поднялась наверх, поставила перед Фридом поднос с завтраком и, не слова не говоря, приняла вампирский облик.       — Дорогой, дело совсем плохо, — я выставила руку вперед, пресекая грядущий поток вопросов. — Смотри в оба, а лучше как можно быстрее уезжайте отсюда. Они теперь не оставят в покое.       — В чем дело? — опешил Фрид. — Что так резко поменялось, ты можешь объяснить?       Мне совершенно не хотелось затягивать это прощание и долго объясняться, ведь все это драгоценное время. Если меня вызвали так срочно — значит, уж точно произошло нечто из ряда вон выходящее.       Я неслась к порталу на всех парах. Вошла в него, добралась до столицы. Гнетущая и подозрительная тишина насторожили меня, оживленный город как будто вымер. Словно замер в страхе от угрозы, нависшей над ним в лице разъяренной повелительницы.       Виднелись главные ворота дворцовой площади. Привратник коротко кивнул мне и пропустил вовнутрь. Чем ближе я подходила к тронному залу, тем больше моя душа уходила в пятки. Ожидание неизведанного и страшного не могло вызвать хороших эмоций.       Не успела я переступить порог тронного зала, как мне под ноги было кинуто что-то изуродованное и окровавленное. Я присмотрелась и узнала в этом месиве знакомые черты. Это был один из участников секты Ариданы. Оба глаза вытекли, лицо и тело исполосованы глубокими порезами, с крыльев содрана кожа, вместо рта одна черная дыра. Я отшатнулась, к горлу подкатила тошнота. Все заготовленные слова и фразы моментально вылетели из головы.       — Явилась, дура, — смачная оплеуха отбросила меня к стене. — Думала, за нос меня водить будешь? Ничего, я теперь все знаю и о замыслах, и о предсказаниях. Даже собственный оракул мне для этого не нужен.       — Внимаю вашим словам, повелительница, — я картинно склонила голову. — Вы хотели меня видеть?       — Я хочу только раскроить твой череп, — Тора скрестила руки и оскалилась. — Вырвать твои кишки и украсить ими свои покои! Отправить тебя делать самую грязную работу, которая уничтожит твою красоту! Но сейчас не могу себе такого позволить, ибо ты мне еще нужна. Таких ценных шавок не так уж и много.       — Что прикажете, Ваше Величество? — реагировать на оскорбления было пустым занятием, только ухудшающим положение для себя.       — Этот червяк рассказал мне под пытками все о вашем тайном заговоре, — Тора заговорила вполне спокойным голосом. Об организации против меня, о коварных планах. Другие птички донесли мне предсказания колдуньи Ариданы, которые не в мою пользу. Я бы сейчас же собственноручно расправилась со всей той шайкой, да вот предсказание меня волнует больше. Первостепенно то, что нужно сделать все, чтобы оно не сбылось. Кстати, заодно я дам тебе шанс доказать мне свою преданность и освобожу тебя от кары, которая постигнет всех участников заговора.       — За что же мне такая честь?       — Ты мне нужна, — промурчала Тора, по-змеиному извиваясь. — Такой инструмент как ты мне необходим. Ты сейчас же отправляешься в кладбищенский дом и приканчиваешь Фридриха. Так, чтобы это не вызвало подозрений, все должны подумать на самоубийство.       Я молчала. Час пробил — Тора поставила меня в патовую ситуацию. Ни за что на свете я не причинила бы вреда ни Фриду, ни остальной его семье. Как же выкручиваться из этой ситуации я не представляла.       — Впрочем, — Тора села на трон и закинула ноги на подлокотник, — я лично прослежу, как ты это сделаешь. Мне нужны неопровержимые доказательства его смерти и исполнения приказа. Если будешь колебаться — я прикончу вас обоих и тут же.       С этими словами Тора крепко схватила меня и направилась к выходу. Мои попытки освободиться от ее хватки не увенчались успехом. Идей, как теперь спасать Фрида, у меня тоже практически не было. От разгневанной Торы могло защитить только чудо, шанс на которое мне представлялся одним на миллион. Как же не хотелось такого бесславного конца.       Я вырвалась немного вперед, только мы пересекли границу леса. Тора, словно цербер, не сводила с меня глаз и отслеживала каждое движение. Оценив обстановку я поняла, что максимум у меня будет отрыв в полминуты. Я очень надеялась успеть предупредить Фрида. Хотя толку-то уже?       Вот впереди замаячило знакомые окна кабинета и спальни. Фрид никогда их не запирал, если я уходила к вампирам. Ожидал моего возвращения в любую минуту, как это было мило. Сегодняшний день не был исключением. Я ворвалась в кабинет и застала его за работой.       — Спасайся, живо, быстрее, — тараторила я. Фрид встал из-за стола и попятился. — Она нашла тебя.       — Что происходит, Хильда? — все, что смог ответить тот, кто мне был всех дороже из живых людей. Я хотела ему объяснить политику партии, но сука Тора меня опередила. Ворвалась раньше, чем я успела хоть что-то предпринять. Начала меня костерить за невыполнение приказа. Я попыталась своими неоднозначными ответами и подогреванием ее упрямого нрава дать Фриду возможность выиграть время. Он молодец, намек понял прекрасно и скрылся в тайнике. Тора озверела и начала вышибать дверь. Когда ей это удалось — Фрид-вампир уже выпрыгивал в окно, чтобы взлететь. Тора так обалдела от увиденного зрелища, что даже не бросилась вдогонку.       На полу валялась шкатулка графа. Ай, да Фрид, не растерялся! Да и картинка в моей голове начала складываться — вот что имели в виду Аридана и Стилл, когда говорили, что высокомерие, гордыню и властолюбие Торы нужно обернуть против нее же самой! Наверняка это они же дали ей информацию о предсказании, ожидая такой реакции. Знали, что Фрид спрятал шкатулку именно в каморке, и что в случае такой лобовой атаки он именно там и будет искать спасение. Но что будет теперь, каковы их дальнейшие мысли?       В реальность меня вернули гневные ругательства Торы, которая меня обвинила во всех смертных грехах. Я послала ее подальше и сказала, что мне уже все равно, что она сделает со мной. Но Фрида я в жизни не трону. За это я получила от нее несколько сильных пинков и угроз, после чего она, не прекращая крыть последними словами все мироздание, вылетела в окно. С трудом встав, я последовала за ней. Нужно было убедиться в том, что эта сволочь не кинется в погоню. Тора растерянно озиралась по сторонам, а я с облегчением выдохнула. Фрида и след простыл. Воспользовавшись тем, что Тора в растерянности я отчаянно дала на педали. Это было уже моим единственным шансом спастись от расправы и пыток, ведь наверняка тварь решит сорвать злобу на мне. Нужно было принять человеческий облик и найти Балаша, все ему рассказать. Мне относительно, скажем так, повезло — Тора и не думала гнаться за мной. Я оторвалась и приземлилась.

***

      — А Аридана говорила, что Фридрих был вообще не в курсе интриг вампирского мира, — решил прокомментировать услышанное Стив.       — Вот в этом я как раз ничего удивительного не вижу, чувак, — ответил Наянс. — Для начала вспомни контекст — эти подробности от лица Фридриха мы узнавали тогда, когда он говорил с Эларой. Совершенно ничего диковинного в том, что он не хотел посвящать во все тайны сестренку, я не вижу. Особенно если вспомнить ее личность.       — Я считаю, что также не обошлось без эффекта сплетен, — вставил свои пять копеек Фелизар. — Ведь каждый рассказывает от себя. На чем-то, значащим для него, делает акцент, что-то упускает. О чем-то умалчивает, кое-что приукрашивает и добавляет свои подробности. В итоге получаются абсолютно разные истории. Вот я, например, знаю рассказ Ариданы со слов Кирайи. Тоже вижу много нестыковок и узнаю новые подробности. Так что выслушать все стороны это всегда довольно мудрое решение.       — Лучше и не скажешь, — улыбнулась Хильда. — Ведь именно поэтому я и попросила вас меня выслушать, прежде чем принимать решения. Очень хочу, чтобы вы узнали Фрида с разных сторон. Так вот, я приняла человеческий облик и отправилась искать Балаша. Поиски мои ни к чему не привели — он как в воду канул. А я была в полнейшей растерянности, что же мне делать дальше. Вернуться в столицу? Так я теперь преступница, предавшая королеву. Жить в человеческом мире — как? Я не могу слишком долго оставаться человеком — зов крови берет свое. И — решила вот вернуться к остаткам своей семьи. Хотя, можно ли это было так назвать — из оставшихся в доме только маленькая Амалия всегда была мне рада и это было абсолютно взаимно. Генрих зачастую просто игнорировал меня, пересекались мы парой фраз только по делу, ну, а уж про Берту я вообще молчу. Но ведь надежда умирает последней. Вдруг Фрид, уже Люцингерг, все же посещал их? Может быть, Генрих хоть краем уха слышал что-то о судьбе Балаша?       — И ты вернулась зря, — предположил Наянс. — Берта накинулась на тебя со своими глупыми выводами и претензиями, как запалила она вашу контору, а точнее Балаша. Это Аридана рассказывала смачно.       — Да, здесь она даже не соврала и не преувеличила, — согласилась Хильда. — Я действительно чуть не по стенке сползла, узнав о том, что дражайшая золовка так подставила моего брата. То, что она наговорила Фриду меня задело мало. Он не дурак, да и в курсе всего. Вот то, что из ее действий Балаш пропал из поля зрения, меня заботило куда больше. Поскандалили мы тогда знатно, уходила я лишь с одной мыслью — ну как можно жить с таким тайфуном в голове? Выбежав на улицу, я пошла по лесу в никуда, пытаясь успокоить разбунтовавшиеся мысли. Устав идти, присела на первое попавшееся надгробие. Не успела даже перевести дыхание, как мое горло сдавила петля.       — Неужели я тебя нашла? — знакомый противный голос отбросил все сомнения. — Решила, что убежишь от меня? Нет уж, сволочь, больше я такой оплошности не допущу. Теперь ты всегда будешь под моим контролем.       — Ошибаешься, сволочь, — передразнила я суку. — Фрид стал вампиром. Он будет меня искать, пока не найдет.       Как же хотелось верить в то, что предсказание Ариданы не пустой треп и Люцингерг действительно станет повелителем. Тогда мучения всех бы закончились, а уж я бы его уговорила предать Тору мучительной казни. Пусть поучаствует сама в качестве гвоздя программы в том, что она так любила. С честью получит и выдержит последнее «наслаждение» в своей жизни.       — Это все из-за тебя! — я перевожу на цензурный язык то, что лилось на мою бедную голову. — Аридана и ее секта все же сделали Люцингерга королем. Он получил трон и изгнал меня! Что, думаешь, к нему вернешься? Никогда в жизни ты его больше не увидишь, ты будешь навечно у меня в рабстве!       — Вот не была бы ты такой дрянью, то и не довела бы своих подданных до произвола, — я решила, что перед смертью уже все равно, насколько больше я выскажу того, что о ней думаю. — Я поражаюсь доброте Фрида. Он подарил тебе жизнь, дал шанс исправиться. Признаюсь, я бы никогда так не сделала. А ты все там же, погрязла в своей жестокости.       — Не умничай, — закричала Тора и сильнее сдавила петлю на моей шее. Дальнейшее я помню очень смутно, свет в глазах померк, конечности оледенели, а мое тело сильно ударили поперек хребта.

***

      — Она закрыла тебя в том самом подвале и каждый день издевалась, — как мантру произнесла Гамалия с горечью в голосе, словно она все это время была рядом и делила боль. — Жуткие мучения и каждодневные пытки. Я поражаюсь, как не сломалась твоя личность. Ты молодец, что выдержала.       — Сама поражаюсь, — Хильда сложила руки на коленях, как школьница. — Когда я очнулась, на мне не было живого места, и я приняла вампирский облик против воли, ибо жизнь висела на волоске. Это было очень кстати — не представляю, как человеку было выжить в тех скотских условиях. Каждый день эта сука мне твердила, что Люцингерг забыл меня и не ищет. Вроде как это истинная причина, чего я до сих пор у нее в плену.       — Неправда, — вдруг отрезал Кербер, до этого задумчиво слушающий рассказ. — Ни одна живая душа не знала о твоем месте заточения, а уж особенно засланный шпион Стилл. Он ничего не узнал, мне этих стоило отдельных стараний. Я более чем догадывался, что этот теневой лазутчик сливает информацию. Прикончить его на месте ни в коем разе не было мудрым решением. Во-первых — не пойман, не вор. Во-вторых, такими действиями мы бы посеяли напряжение среди королевских прихвостней, тогда они бы точно пришли штурмовать лагерь. Гораздо лучше было предоставлять ему ту информацию, которую было бы выгодно знать королю. Пусть они там думают, что все знают. Ну, а в-третьих — жаль такого мастера своего дела. В искусстве скрытности ему нет равных. Слежки и красивые убийства, комар носа не подточит. Я не удивлюсь, если этот прохвост сейчас ловит каждое слово из нашего разговора где-то рядом.       — Слушай, а ты просто отличный стратег, — в голосе Наянса появились нотки уважения. — На твоем месте я бы давно пришил шпиона.       — Не всегда самый простой путь верный, — загадочно улыбнулся Кербер.       — Хоть я и была прикована в старом склепе, — грустно продолжила Хильда, — мой разум и слух никуда не девались. Некоторые обрывки фраз доходили до моих ушей. Я узнавала про то, как собирался целый лагерь последователей Торы, как они обустраивают свой быт, какие флюиды ненависти исторгают по отношению ко всему относящемуся к миру, которого их лишили. Но вот самым замечательным моментом стало то, как Тора вспомнила про древнее проклятие на повелителя вампирского мира. И ведь какая редкая удача для нее — у Люцингерга есть родственники, аж даже сестра и племянница. Сколько же вечеров я, навострив уши, наслаждалась ее безумными идеями, как же заставить Берту или Амалию обратиться на портале. Иногда она придерживалась варианта, что ребенка будет проще убедить и запугать. В другие дни ей залетали в голову идеи добраться до Берты и сыграть на чувстве глупости фрау. Но в этом случае было куда сложнее проработать план действий и схему убеждения. Шли дни и недели, последние складывались в месяцы. У Торы и ее окружения появлялись все больше проблем с организацией быта, ведь как оказалось не так-то просто построить укрепленную базу с нуля, на старых склепах. Сколько новых ругательств я узнала на тему того, что вокруг одни тупые идиоты и никто ничего не может сделать так, как требуется.       Но всему приходит конец. Худо-бедно, уж не знаю подробностей, но с горем пополам закончились эти технические вопросы, и Тора вновь вспомнила о своем плане месте. Но в этот раз, видимо, ее посетил эффект случайного озарения. Она ворвалась в мой подвал вместе с тем чудовищем Регулом. Палач бросил на стол ящик и несколько ножей. У меня внутри все похолодело — я ощутила себя в том самом пыточном подвале советских спецслужб, про которые столько наслушалась от Фрида и Балаша.       — Что на этот раз? — прошипела я сквозь зубы. — Может быть, хватит само утверждаться за счет других? Какой комплекс неполноценности не позволяет тебе оставить меня в покое, а издеваться? Что я тебе сделала?       Это был лишь поток эмоций и крик утопающего. Мои слова прервал пинок в челюсть. Изнемогая от злости и боли, я поднялась с грязного пола и выплюнула кровь. Регул в это время учтиво подал Торе длинный и тонкий нож с заостренным краем.       — Госпожа, — вежливость давалась отморозку с огромным трудом. Хотя, скорее это был страх. — Я наточил его так, что он рассекает волос в полете. Он будет срезать кожу тончайшим слоем, можете убедиться, — он аж облизался.       Тора прокрутила в руке нож и попробовала пальцем лезвие. Убедившись в правоте палача, она одарила его короткой улыбкой и кивком, после чего приблизилась ко мне.       — Слушай сюда, — Тора провела тыльной стороной ножа по моей щеке. — У тебя появился прекрасный шанс вновь увидеть солнечный свет и выйти отсюда. Знаешь, если сделаешь все, как я скажу, то даже подумаю о том, чтоб тебя отпустить.       Ответом был только мой напряженный и косой взгляд. Задумки этой ненормальной оставались за гранью моего понимания.       — Я решила привести в исполнение оба плана, — продолжала она. — Ты пойдешь со мной в кладбищенский дом. Твоя задача помочь мне запугать Берту и убедить ее последовать за мной. А пока я отведу ее к порталу, то ты похитишь Амалию.       — Зачем тебе я?       — Потому что малышка знает тебя и пойдет с тобой, — Тора харкнула на пол и провела ножом по моей руке. Обширная ссадина появилась на моем предплечье, противная острая боль пробежалась по нервам. — Потому что для Берты твое присутствие и речи от лица той, что жила с ее братом, будут убедительнее! Если посмеешь перечить — я буду пытать тебя вечно! Пока голос разума не скажет тебе о бесполезности сопротивления!       Думаю, не стоит уточнять, какие мучения и круги ада прошли для меня за следующие несколько дней. Нужно было собраться с мыслями и потянуть время, чтоб решить для себя, как действовать. Но на это почти не оставалось времени и сил — Тора почти безостановочно вгоняла мне иглы под ногти, резала кожу, колола, била, угрожала. Мои силы и воля таяли, как лед на солнце.       — Хорошо, идем, — прохрипела я. — Я сделаю все так, как ты скажешь.       Это было единственным выходом прекратить этот кошмар. Мучительница оставила меня в покое, посмеялась над моими скудными умственными способностями, сказав что будь я не такой упертой — то и не пришлось бы терпеть. А так сама виновата, неужели не понимала, насколько бесполезно сопротивление. Велела к ночи быть готовой идти. Раны мои как раз должны были затянуться. Тора ушла, оставив меня валяться на полу. Я с трудом перевела дыхание и села. Тогда я уже решила для себя, что да будет так, изображу покорность ей. Дальше буду действовать по ситуации.

***

      — Дальнейший ход событий нам тоже известен, — Наянс чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету. — Как ты и Тора целую ночь рассказывали Берте про вампиров, убеждали ее пойти с вами, Генрих над ней смеялся.       — Да, — вздохнула Хильда. — Это просто какой-то анекдот с черным юмором. Было бы смешно, не будь так грустно. В тот момент я должна была сохранить жизнь. Ведь кто, если не я, мог еще повлиять на ход событий? Ладно, первая волна прошла, Берта была напугана. Как только они с Генрихом уснули, Тора занялась Амалией. К сожалению или к счастью ее, скажем так, «магических» способностей уж никак не хватало на задуманное. То, что она хотела сделать — это, пожалуй, единственное, в чем я достигла мастерства. Вот тут начался новый поток угроз и шантажа сделать так, как она хочет.       — Хм, что же за такой дар? — интрига явно заинтересовала Фелизара.       — Я умею проникать в человеческий сон и вызывать реальные сновидения, — пояснила Хильда. — Человек увидит то, что когда-то было так, будто он сам был тому наблюдателем. Единственное условие заключается в том, что я сама должна иметь четкую картину того происходящего. Тора мне приказала наслать на Амалию сон с картиной того, что произошло в последний день Фрида в человеческом облике. А еще, чтоб уже наверняка запугать ребенка и убедить скептика Генриха в том, что все это реально — испачкать детскую кровью. С зубовным скрежетом и тяжелым сердцем я сделала и это.       — Утром Генрих все увидел и отвел дочь на кухню, — продолжал блистать своей осведомленностью Стив. — Поверил, наконец, в другой мир.       Хильда устало посмотрела на растамана-всезнайку. Интересная личность со склонность к анализу произошедшего и хорошей памятью. Улыбнувшись и подмигнув ему, она продолжила:       — И здесь ты прав. И вот момент настал, когда Тора убавила свою бдительность насчет меня. Приказала мне схватить Амалию, оттащить ее к порталу, а сама отправилась к супругам, обрабатывать их мозги дальше. Это был мой шанс. Уже все равно, что будет со мной, но хотя бы спасти ребенка, который уж точно ни при делах здесь. Я подхватила Амалию на руки и со всей дури понеслась в лес, не разбирая дороги.       — Достойный поступок, — перебил Стив, — хоть и двоякий. Ты обратила девочку в Импалу, отправила ее во дворец Люцингерга. Но ведь это было против ее воли, она наверняка не хотела становиться вампиром.       — Не совсем так, — опровергла Хильда. — Мой расчет был иным, я выбирала наименьшее зло. Тора бы все равно или обратила силой на портале или убила девочку. Счеты с ее человеческой жизнью были сведены. Спасти Амалию от страшных пыток и невольного осуществления проклятия — вот что мной вело. Да, я обратила ее и поспешила с ней в столицу.       — Вот опять же ирония судьбы, от которой не уйдешь, — с усмешкой заметила Гамалия. Она бегала по комнате, словно мятник, что со стороны смотрелось довольно комично. — Импала все же сыграла роль в проклятии. Получается, если кому-то что-то предначертано — он все равно это сделает. Дело лишь во времени и обстоятельствах.       — Я думала успеть вместе с ней до замка, к Люцингергу, — совсем погрустнела Хильда. — Все ему рассказать о замыслах Торы, пусть примет меры и срочно отправит стражу к порталу. Сам пойдет и заберет Берту, в конце концов — любой выход мне казался хорошим. Но я не успела — Тора настигла нас прямо на финишной прямой, под стеной замка. Видимо она, закончив с супругами, полетела к порталу, но не нашла нас в условленном месте. Сложив два и два, она на крыльях ненависти помчалась вдогонку. Я вскинула вверх голову, вспомнив всех известных мне богов, отдала Импале письмо для Люцингерга, которое написала в спешке, пока девочка приходила в себя после обращения. Велела ей бежать вперед и не оборачиваться, а сама приняла на себя удар давней вражины.       — Опять решила меня провести? — я еле успела увернуться от летевшего в меня метательного кинжала. — Ты действительно держишь меня за дуру, тупая скотина? Все, это последняя капля!       Нужно было спасаться бегством. У меня совершенно не было никакого оружия, чтоб сражаться, да и что я могла противопоставить такому бойцу, как Тора? Но и далеко убежать не удалось — сильный удар по голове и полнейшее обездвиживание пресекли мои слабые попытки.       Очнулась я все в том же подвале. Руки и ноги сдавливали кандалы, крылья были болезненно скрючены, а удар хлыста по телу доказал мне, что это суровая правда. Тора, нанесшая его и клянущаяся в моем теперь вечном ей рабстве, стояла рядом. Круг замкнулся, все пришло к отправной точке.       Она ушла, а я начала обдумывать все произошедшее. Да, одной зацепкой для нее меньше, девочку она больше не тронет и не сможет использовать в своих нехороших целях. Но ведь есть еще Берта. Тора не отступится от задуманного, а я уже ничем не смогу повлиять. Люцингерг тоже ничего предпринять не сможет, откуда же ему знать о кознях, творящихся за его спиной? Проклятие свершилось. Нет, нет, ребята никто из вас ни в чем не виноват, Импала в том числе. Сейчас нужно найти выход из ситуации. Золотые мои, горя уже хватило всем нам, я прошу вас не проливать лишней крови.       — Итак, что же нового мы узнали? — Стив сцепил пальцы в замок. — Вы все хотели свергнуть тиранию, вам это удалось, но очень дорогой ценой. Отголоски того прошлого до сих пор имеют отклики и от них пострадали мы.       — Я считал Люцингерга пафосным хреном, — Наянс закусил губы, — но сейчас я сомневаюсь. Какой любовью и нежностью пропитан весь твой рассказ о нем.       — Сейчас он, увы, другой, — вступил в дебаты Фелизар. — Он превратился в полнейшую размазню, он видит только Яну и деградирует на глазах.       — Потому что он под древним проклятьем! — сурово вынес свой вердикт Кербер. — Нет другого варианта, кроме как брать столицу штурмом и вызволять Яну. Никогда в жизни он не отдаст ее добром.       — Проклятие можно разрушить, — одернул его вежливо Фелизар. — Если Яна станет вампиром, то все будут спасены, — он резко прикусил язык, вспомнив о страшной тайне, известной только ему из присутствующих.       — Взять силой вы всегда успеете, — парировала Хильда. — Вы оба славные воины, я видела ваш поединок и была восхищена. Ничуть не сомневаюсь в вашем успехе, если вы сделаете так. Но повторяю — не лучше ли постараться решить конфликт миром? Золотые мои, вот что предлагаю я. Люцингерг не монстр. Я думаю объяснение ему ситуации со сделанными акцентами на некоторых тонкостях, должны заставить его задуматься даже в таком состоянии.       — Он же проклят, будь реалистом, — вздернул нос Стив. — Откуда в тебе еще осталось столько оптимизма?       — Кроме аксиом есть еще и любовь, — Хильда обошла комнату по кругу. — Порою она разрушает самые тяжелые преграды и заставляет нарушить любые клятвы. Близость и доверие меж двумя существами способны творить чудеса. Люцингерг будет очень рад меня видеть, я уверена. Как с ним начать разговор и подвести под нужный знаменатель — это уже моя забота и мои способы воздействия на него. Возможно, я даже уговорю его отказаться от власти и короны. От того, что принесло ему столько бед и печали. Он никогда не стремился прыгнуть выше головы и вершить судьбы мира. Прошу вас, дайте мне шанс поговорить с ним. Попытка — не пытка.       Все удивлённо посмотрели на Хильду, в её устах такое звучало несколько странно после всего пережитого в тюремном подвале-склепе.       — Как ты думаешь, Гамалия? — Кербер повернулся к жене, которая прекратила носиться по комнате и вновь задумчиво закурила у камина. — Стоит ли нам терять время на такие эксперименты?       — Почему терять время? — вопросом на вопрос отреагировала она. — У женщин действительно много способов управлять мужчинами, вполне возможно, что ведьмин дурман окажется сильнее проклятия. И ничего мы не теряем, время в том числе. Пока Хильда отправиться исполнять свою задумку мы вернемся в лагерь, залечим полностью ваши раны, объявим ребятам о готовящейся операции и начнем приготовления. Чтоб на случай ее неудачи у нас все было уже готово, и мы переходили в наступление.       — Разумно, — улыбнулся Кербер. — Ты становишься настоящим воином и начинаешь мыслить уже совершенно иными масштабами.       — Вы собрались брать нахрапом целый город? — ужаснулся Фелизар. — Но ведь у вас не так много боевых единиц. Как вы себе это представляете?       — Мне не нужен весь город, — ответил Наянс, — мне нужна только моя Яна. И я всех вас прошу помочь мне освободить ее. К сожалению, произношу сейчас это сидя, ведь подняться на ноги не имею возможности. Кербер, мне нужны твои боевые навыки и воины. Фелизар, твоя магия могла бы с легкостью отправить в нокаут целые отряды. Стив, я видел, как мастерски ты атакуешь с расстояния. Гамалия и Хильда, вас могу просить только о том, чтоб вы сделали то, что от вас зависит. Так что?       — Я уже сказал, — Кербер удобнее развалился в кресле, — я помогу тебе. Заодно исполню старую клятву. Расквитаться с Люцингергом я просто обязан.       — Сколько же раз вам повторять, — Хильда вновь бросилась на защиту любимого, — ваш враг не он, а проклятие! Его природа не физическая и способы борьбы с ним тоже нужны не физические.       — Даже не знаю, — Фелизар не выдержал и достал из-за пазухи бутылочку зленнга. — Согласен полностью, что Яну нужно выручать, она угасает и слабеет. Но я бы все-таки дождался результатов задумки Хильды. Вот если у нее ничего не выйдет — тогда мне нужно будет в срочном порядке первым делом забрать с королевского дворца Кирайю и поведать ей обо всем. Когда она будет в безопасности, то только тогда уже помогать вам в разработке стратегии и готовить свои составы, — он тряхнул бутылочкой.       — Прекрасно тебя понимаю, — Стив ударил своей трубкой об кулак, — но скажи мне, пожалуйста, как это возможно чисто технически? Я с трудом говорю, каждое движение причиняет боль. Встать уж и подавно не смогу.       — Кстати, действительно, как быть со Стивом? — приказным тоном объявила Гамалия. — Его нельзя оставлять одного.       — Я обдумываю, — Фелизар отпил зленнга, — эта мысль мне тоже пришла. Полное восстановление организма настанет не менее чем через шесть недель. Могут начаться осложнения без должного лечения и ухода.       — Мы не сможем ждать столько времени, — Наянс выпрямил спину и посмотрел на товарища. — Ты же можешь вылечить его своими штучками?       — Увы, я тоже не всемогущ, — развел руками тот. — Я сделал все возможное, теперь лекарством является время.       Наянс недовольно фыркнул и стукнул локтем по спинке кресла. В голову пришел единственно возможный выход из ситуации. Только вот согласиться ли Стив на это?       — Так, если меня все поняли, услышали и никто не против, — Хильда перебила поток мысли, — то я отправляюсь во дворец?       — Иди, — Гамалия обняла подругу. — Мы будем ждать твоего возвращения в лагере. Буду просить богов не покинуть тебя в тот момент и наделить тебя необходимой мудростью.       — Удачи тебе, артистка, — Фелизар даже снял шляпу.       — Можно тебе кое-что сказать? — Наянс привлек к себе внимание, дернув Хильду за юбку. — Ты, кажется, говорила, что умеешь создавать реальные сновидения? Можешь сделать так, чтоб Яна увидела, что я жив и не волновалась?       — Твоя живость, конечно, относительна, — засмеялась цыганка. — Смотри, мне нужно обязательно прикоснуться к голове человека, проигрывая в своем сознании тот образ, который я желаю ему послать. Это требует времени, подготовки и концентрации. К тому же далеко не факт, что увижу я ее во дворце. Я не знаю, какой будет результат моего разговора с Люцингергом. Но — я тебя услышала. Если так сложатся карты — то я выполню твою просьбу. Ладно, не поминайте лихом, встретимся в лагере, мне пора.       Хильда театрально откланялась и вышла из гостиной. Когда стихло шуршание ее платья и стук каблуков, оставшиеся в доме нервно переглянулись между собой, ведь еще одна проблема не была решена.       — Это все, конечно, отлично, — нарушила тишину Гамалия, — но я повторяю вопрос. Что будем делать со Стивом?       — Хороший вопрос, — притопнул Фелизар. — Ведь мне придется отправиться с вами, вы же без посторонней помощи передвигаетесь с трудом. Когда меня сменит Аридана — черти ее знают.       Наянс погрузился в свои мысли. Остальные еще о чем-то пререкались меж собой, но это уже не имело значения. Видимо вот и настало время, когда стоит озвучить то, что зародилось у него в голове.       — Помогите мне встать, — обратился он к друзьям. — И посадите рядом со Стивом, я должен сказать ему кое-что, глядя в глаза.       Фелизар и Гамалия без лишних вопросов приблизились и взяли его под руки. Мимика обоих выдала то, что они догадались, чего удумал их товарищ. Но просьбу выполнили.       — Вот теперь я озвучу то решение этой проблемы, которое вижу я, — Наянс внимательно посмотрел на Стива. — Я буду краток. Чувак, обращайся в вампира, — он вытащил из сапога нож.       — Хотелось бы спросить зачем? — прищурился Стив. — Я слишком мирный человек, чтобы принять для себя сей жестокий мир.       Наянс тяжело вздохнул. Ну разве он не писака, чтобы на ходу сочинить убедительную тираду для любого? Он тяжело вздохнул и продолжил:       — Я бы не предложил тебе такого в другой ситуации. Твоя рана серьезна, ты нуждаешься в постоянном присмотре, далеко не всегда есть такая возможность. Неужели ты не хочешь вновь стать здоровым, да еще и обрести силу? Значительную силу? Новые возможности. Вечную жизнь, наконец. Я думаю, великий Джа был бы не против, — все вымучено заулыбались, что несколько разрядило натянутую обстановку.       — Он прав, — кивнул Фелизар. — Например, сейчас эти оба два не доберутся до лагеря без посторонней помощи, а Гамалия сама не справится с двумя. О том, что могут быть очень серьезные последствия и осложнения при такой травме — я тебе уже неоднократно расписывал. Думай, в предложении есть резон.       — Мне самому не прикольно лежать этим овощем, — Стив с трудом пытался наполнить трубку. — Вот даже простые действия даются с трудом, чуть выше поднять руку это подвиг. Я очень бы хотел тебе помочь вернуть Яну. Мне погано и мерзко, что я не уберег единственного родного человека, это очень прискорбно, никому бы не пожелал того, что сейчас творится в моей душе. Но я не хочу становиться таким, как, не побоюсь этого слова, вы все теперь. Мне не нужна эта сила для убийства и разрушения. Не хочу я питаться кровью.       — Эту огромную силу и вечную жизнь можно использовать и для созидания, — опроверг Кербер. — Для защиты тех, кто слабее. Применений найти можно много, главное постараться.       — Я тоже поначалу боялась пить кровь, — Гамалия подошла к парню и с улыбкой положила ему руку на плечо. — Но потом привыкла.       — Четверо мертвы, четверо обращены, Яна в плену, а я калека, — насчет себя Стив сгустил краски. — Вернуть здоровье, обрести силу, помочь тому, кто столько потешался надо мной? И предать некоторые из своих убеждений?       — Жду твоего решения, — Наянс расправил свободной рукой растрепавшиеся волосы. Синяки и ссадины с его лица уже почти сошли. — Я тоже колебался. Но поверь мне — такое преображение не так уж и плохо. Алка умерла, что тебя еще останавливает?       Стив холодным взглядом рассматривал нож в руке Наянса, протянутый ему. На лезвии виднелись остатки запекшейся крови, зазубрины вызывали ассоциации с пастью акулы. Хищница была готова наброситься и сожрать единственного живого человека в радиусе нескольких километров. Пару раз моргнув, и прогнав этим самым видение, Стив протянул руку вперед. Он схватился за лезвие с тыльной стороны и поджал губы. Последние колебания улетучивались, мировоззрение и амбиции согласовывались меж собой под тяжестью решения.