Смерть не любит никто

      Противный и жутковатый скрип двери за спиной знаменовал собой начало нелегкой задачи. От её успеха зависело многое, Хильда прекрасно это понимала. Она неторопливо прошлась туда-сюда по крыльцу. Как же прекрасна свобода, свежий воздух и обрывки воспоминаний.       Из далеких глубин леса за забором донеслись шуршащие звуки. Фантазия и разум сразу начали рисовать неведомых зверей, очередное сражение в это смутное время, стихийные бедствия. Хильда закрыла глаза и представила, как очередной из отщепенцев протыкает насквозь кого-то из притаившейся королевской охраны или как несчастные остатки фауны еще стараются выжить в этих суровых условиях отсутствия пищи. Пища, вот именно. Хильда тряхнула головой, прогоняя вставшие перед глазами образы. Здравый смысл вытеснил наваждение. Откуда здесь взяться хоть какому-то теплокровному млекопитающему, чтоб его до сих пор не пустили на свой скудный обед отщепенцы? А если каким-то чудом они не смогли добраться до зверя, оказавшегося хитрее, разве с ним не разобрались другие представители пищевой цепочки? Даже если вечно прятаться от ее верхов в этом отдельном мирке, то собственный голод сыграет против любого. Голод, старший брат смерти. Жажда, как ее правая рука. Так можно и собственный пантеон создать. Лязгающие и завывающие звуки, вызвавшие такие ассоциации, оказались на проверку лишь шумом раскачиваемых ветром деревьев.       Хильда развела локти, расправила крылья в стороны и вытянула шею. Тот же ветер мягко колыхнул волосы и одежду, словно прогоняя лишние мысли.       «Хороший знак. Сама природа говорит мне, как же сейчас необходим холодный ум и светлый рассудок. Не время грезить иллюзиями».       Взмах гордо расправленных кожистых крыльев поднял Хильду с крыльца. Она инстинктивно вздохнула и направилась в сторону портала. Как же до боли известна эта дорога, которой столько лет не приходилось следовать. Приветливо встретили склепы и гробницы. Попутный ветер, как нельзя кстати, увеличивал скорость, таким темпом до пункта назначения было всего-то несколько минут. Хильда приземлилась метрах в ста от места стыковки миров и дальше пошла пешком, осматриваясь вокруг. Следов той ужасной бойни, о которой так красочно рассказывала Гамалия, уже почти не осталось, разве что поломанные кустарники и ямы от взрывных воронок напоминали о столкновении двух противоборствующих отрядов. Нечего сказать, королевские приспешники старались замести следы, но делали это в спешке.       Поле брани, как оно есть. Сколько не возвращай первозданный вид — на земле останутся шрамы и чернота от пролитой крови. В траве блеснул шлем-личина, весь искореженный и как будто смотрящий куда-то вдаль. Хильда откинула от себя носком сапога сломанный наконечник стрелы и чуть не поскользнулась на пустой гильзе, торопясь к находке.       — Маросвет, как же ты мог его не забрать? На самом видном месте самая большая вероятность — и не заметить? Эх, ты, растяпа.       Хильда присела на корточки и подняла тяжелый шлем, рассматривая в нем свое отражение. Она даже скорчила рожицу и рассмеялась, но тут же вежливо посерьезнела. Всего несколько шагов отделяло от портала, пора в путь. Сломанное оружие и использованные боеприпасы так и путались в траве под ногами. Начало приметать снегом. Мягкое мерцание портала и эйфория от погружения в родной мир оказались просто песней и бальзамом на душу. Как же иногда приятно вернуться.       В голове крутилась чехарда из речей, что Хильда собиралась сказать своему любимому Фриду-Люцингергу. Она пыталась что-то отрепетировать, шептала это себе под нос, но попытки довольно быстро заходили в тупик. Что ж, путь до столицы немаленький, время еще есть собраться с мыслями и продумать каждое слово. Как одно рисовое зерно склоняет чашу весов, так и сейчас важна каждая мелочь для того, чтоб равновесие восторжествовало. Неизвестность пугала больше всего. Сколько воды утекло с последнего визита в столицу? Насколько же многое могло измениться помимо этого проклятия. Оставалось лишь верить, что не так страшен черт, как его малюют. Хильда улыбнулась этому каламбуру — ведь ее саму люди всегда считали нечистью.       Переход остался позади, другая реальность приветливо приласкала Хильду своими переливами свечений и привычной для вампирского взгляда темнотой. Вереница тревожных мыслей не давала покоя, из жара бросало в дрожь. Нельзя колебаться, нужно заглянуть страху в лицо, а любви в сердце. Крепче сжав в руках непонятно зачем захваченный испорченный шлем славного воина-русича, Хильда со всех ног (или крыльев) продолжила свой путь к заветной цели.

***

      Уже при приближении к городской стене было заметно и слышно произошедшие метаморфозы с некогда спокойным и процветающим городом. На ее башнях держали наготове стрелковое оружие лучники и арбалетчики (а кто-то гордо дефилировал с фитильным мушкетом), словно ожидая приближающуюся опасность и готовые открыть огонь с любую секунду. Из каждой бойницы чувствовался меткий взгляд выученного воина, чьи навыки отполированы столетиями несменной службы. Подозрительная тишина напрягала и пугала. Верно, не было здесь отродясь многих естественных звуков природы, к которым привык человек. Средневековый город, да впрочем, как и более современный, ведь тоже имеет свою специфику звучания. Где-то стучат колеса об брусчатку, хлопают ставни окон, общаются жители, кто-то из них может в спешке сбить другого или уронить что-то из нехитрого скарба. Начнутся пререкания, прибегут стражники порядка. Этот примерный список можно продолжать бесконечно. Кроме одного случая — если город покинут жителями и уже прекратился в призрак. Но ведь это невозможно — Эркинланд не мог вымереть.       Хильда вошла в город. Здания тянулись ввысь и вдаль разноцветными кляксами, упираясь в беззвёздные небеса. Почти пустой рынок практически брошен торговцами, там и сям виднелись пустые бреши на прилавках. На гостеприимных трактирах, лавках и прочих заведениях висели замки на дверях. Почему всё закрыто? Что такое здесь произошло за полвека, что стало еще хуже, чем было при Торе? Почему горожане бросили свои занятия? Никогда ещё Хильда не видела такого опустошения и заброшенности в некогда процветающей точке жизни. На стенах вооруженная до зубов охрана, явно неспроста. Они готовятся к осаде?       В калейдоскопе смерти и заброшенных кварталов приветливо распахнутая дверь смотрелась довольно странно и подозрительно. Хильда нахмурилась и поспешила туда — неужели ей улыбнулась удача прояснить для себя хоть какие-то подробности?       Таверна «Поцелуй Кракена» светила окнами, из трубы шел дым. Сколько Хильда помнила себя — заведение всегда было радо гостям и в нем перетиралось много сплетен. Держал его старый и матерый морской волк Гожди. Он любил рассказывать про свои приключения, абордажи и похождения еще при жизни, каждый раз, когда Хильда захаживала на морские деликатесы и зленнг, она слышала новую байку. Какими способами готовили ром, как убегали от королевского флота, у каких куртизанок груди белее и теплее, как пользоваться астролябией, какие обычаи и нравы у разных народов. Гожди всегда находил, чем порадовать посетителей.       Неудивительно, что уютное заведение пользовалось спросом, странники и горожане толпами собирались по вечерам у добродушного хозяина. Единственное, оставшееся тайной — так с чего же Гожди решил из морского разбойника стать трактирщиком и вести оседлую жизнь? На этот вопрос он лишь поправлял жилет на своем толстом брюхе и отпускал очередную шутку. Поговаривали и про отсутствие морей в вампирском мире, и про серьезные передряги, чуть не стоившие ему жизни. Но наверняка не знал никто.       Хильда сделала шаг внутрь. Под потолком развевался знакомый «веселый Роджер», свешивались корабельные сети и снасти, в качестве вешалки для верхней одежды выступали якорные крюки. Барную стойку подпирали дубовые бочки и кусок окованного мелью киля, некоторые из них были обмотаны веревками. Почетное место на стене занимал корабельный штурвал, в остальных местах висели картины с разных сторон имеющие отношения к морской тематике. Завершали образ модели кораблей, различные муляжи оружия и морских чудовищ. Хильда без сил села на первый попавшийся стул. Сколько лет прошло, а уж вот тут ничего не меняется.       — Неужели хоть кому-то все равно на тот переполох? — раздался хрипловатый бас из-за барной стойки. — Всё же как с ума посходили. Что?! Кого я вижу! — радостно взревел старый пират, чуть не обронив треуголку. Хильда невольно улыбнулась.       — Всегда ценила вашу исключительную память на клиентов.       — Где ты была, дитя? Поговаривали, что я тебя больше не увижу, — Гожди заговорчески перешел на шёпот, — что Тора тебя, того…       Он смутился, поняв, что сказал не то. После улыбнулся во все свои оставшиеся зубы и поправил повязку на глазу. Вспомнив о своих обязанностях, Гожди резво вернулся за барную стойку и загремел посудой.       — Тебе принести зленнга или чего изволишь? Ты же расскажешь мне о том, что с тобой случилось? Что там творится в мире живых?       — Спасибо, не сейчас, — Хильда выставила ладонь вперед. — Мы ещё обязательно поговорим. Я словно пришла в вымерший город, почему?       Гожди налил зленнга и по-хозяйски уселся в соседнее со своей единственной посетительницей кресло. Оно мерзко скрипнуло.       — Ох, девочка, ты же ничего не знаешь. Если бы не мадам десница, то эта разъяренная толпа предприняла меры против нового короля и сравняла королевские апартаменты в пыль. Он ведь не Тора, нагонять страху не умеет, а подданные не желают терпеть тот беспредел, что учудил новый венценосный господин. Опять грядет …       Дальнейшего Хильда не слушала. Старый сплетник в своем репертуаре — вывалить кучу информации в свободные уши и далеко не сразу подойти к сути. Вот и чего она добивалась, стараясь всеми силами получить подтверждение? Сделать себе больнее?       — Я знаю, — грустно перебила она Гожди. — Он отправил на смерть из-за человеческой девушки не один десяток.       Хильда стыдливо опустила глаза, как будто она должна отвечать за это. Трактирщик молча закурил трубку и покачал головой:       — Именно.       — Куда все подевались? — повторила вопрос Хильда.       — Сейчас проходит большое сборище на городской площади, — недовольно пробормотал себе под нос Гожди, чувствуя что сейчас упустит клиентку. — Кого там только нет, кажется, общая эпидемия началась. Народ-то у нас такой — только возмущаться и умеет, нет, чтоб поблагодарить доброго короля за все хорошее. Видать, забыли, как при Торе жилось. Лишь такие как я, старые заразы и абсолютно аполитичные старые кошелки, сидят по домам. Хотя у меня же свой интерес. Не навечно они там собрались и после окончания многие побегут искать открытый бар. Я с удовольствием и заботой их приму, а из разговоров итак узнаю все итоги, а мой кошелек заботливо пополнится…       — Спасибо, — Хильда поспешно встала и чмокнула Гожди в щеку. — Мне нужно идти.       — Что ж, удачи, дитя, — как-то легко ответил он, усмехаясь в усы.       Хильда лишь коротко кивнула с порога, закрывая за собой дверь уютной таверны. Если вся информация верна, то ответы стоит искать на том сборище, благо до площади рукой подать.

***

      На площади творилось что-то невообразимое, грозящее перерасти в беспорядки. Хильде пришлось взлететь ради возможности оценить обстановку. Негде было упасть яблоку: вампиры толпились, лезли вперед пешком и полетом, расталкивая и перебивая друг друга. Ложи трибун были заполнены знатью и охранялись мрачной стражей. На центральной трибуне стояла Аридана и что-то пыталась говорить в микрофон времен Элвиса Пресли собравшейся публике. Мимика десницы не предвещала ничего хорошего, а её руки колотила мелкая дрожь. Рядом, словно тень, маячила Импала с кучей бумаг в руках, как личный секретарь. Чопорное кресло позади измотанной Ариданы, предназначенное для короля, однако пустовало. Два охранника по его бокам лениво зевали и опирались на копья. В тот вечер они оказались там лишь такими же элементами интерьера и данью традиции, а не несущими свое прямое назначение единицами. Хильда, орудуя локтями, спешила как только могла. Монотонный, картавый голос раздражающе лился над площадью:       — Поймите, Его Величество болен и слаб. Мы должны набраться мудрости и принять факт, что сейчас ему необходима помощь. Он столько сделал для каждого из нас, почему вы сейчас, как трусы, бросаете его в беде? Убедительно прошу вас вернуться по домам, это самое лучшее, что вы сможете сделать. Оставьте решение проблемы тем, кто знает больше.       — Чего же поджал хвост, словно загнанная собака? — выкрикнул кто-то из первых рядов. — Разве не в этом заключается сила повелителя, что за все он несет ответственность? Пусть сам и отрекается от трона!       — Кто он, если не слабак, раз боится ответить за свои действия?       Претензии подобного рода сыпались, как из рога изобилия. Злые стражники переглядывались между собой и крепче сжимали своё оружие. Импала тряхнула своими бумагами:       — Отец делает все возможное, ради… — она резко оборвалась на полуслове, а глаза стали похожи на блюдца. — Что? Как так?       Некоторые замерли, другие зашептались, но в итоге все заинтересованно уставились в указанную длинным пальчиком точку. Летевшая на площадью Хильда смутилась, заметив прикованное к себе внимание нескольких десятков зорких глаз. Не все собравшиеся узнали довольно знаменитую цыганку-полукровку, но такая бурная реакция на появление нового персонажа в этом спектакле не смогла оставить равнодушным никого. Много сложных умозаключений не требовалось, чтоб уяснить то, что появление этой личности не входило в планы.       Хильда сделала эффектный круг над толпой и приземлилась рядом с Ариданой. В наступившей абсолютной тишине можно было услышать шуршание одежды и стук каблуков. Толпа напряглась, как натянутая струна — все ожидали исхода событий.       — Тетя Хильда! — Импала оправилась от шока быстрее всех. Аридана отложила допотопный микрофон.       — Моя девочка, как ты выросла, — вся напускная серьезность слетела с лица Хильды. Ее радости от встречи с племянницей не было предела. — Как же я рада тебя видеть.       — Кхм, — напомнила о себе Аридана, прижав руку к груди. — Ты… здесь, ты не должна…       — Ты тоже совсем не изменилась, дорогуша, — Хильда обняла Импалу и лениво перевела взгляд на опешившую первую скрипку мероприятия. — Даже сейчас все так же, как и было полвека назад, при Торе. У повелителя нет власти над этой толпой, по факту она принадлежит тебе. Почему ты, а не Люцингерг, стоишь здесь? Где остальная часть королевской семьи? Почему лишь Импала держит слово рядом с тобой?       — Вольф занят другими делами, — зашипела Аридана и прикрыла рукой микрофон. — Элары больше нет. Послушай, дай мне закончить, с тобой мы поговорим позже.       — Зря ты так, милая, у меня тут есть кое-что, — съязвила Импала и принялась перебирать кипу бумаг, захваченных с собой. Ее словно распирала гордость от такой удачи показать себя и упрекнуть десницу. — Ты сама утвердила меня в моей должности наместницы и секретаря канцелярии. Я наводила порядок в документах, внимательно изучила кипы архивов и узнала много нового. Балаш дал мне пару наводок, на чем стоит особо внимательно сконцентрировать внимание.       Импала продолжала шуршать документами, бормоча еще что-то себе под нос. Ее озарение даже напугало Аридану. Она застыла в одной позе и хлопала ресницами. Душа уходила в пятки. До чего же такого докопалась девчонка, что сейчас создает такую интригу? Толпа напряженно замолчала.       — Вот он, — Импала извлекла желтоватый сверток, перевязанный бечевкой, на концах которой болтались королевские печати. — Тот дядюшкин указ. Судя по датам, он был издан почти сразу после его коронации, утвержден по всем правилам и никаких опровергающих его документов не найдено. Следовательно, он в силе. Позволишь?       Подойдя к микрофону ближе, Импала отодвинула Аридану. Та кусала губы от злости и шока от того, как эта соплячка умеет официально говорить. Да что она возомнила о себе, в самом-то деле?       — Ты один раз уже хотела помочь, — объявила десница. — Вот к чему это привело.       — Все мы совершаем ошибки, — Импала, как ни в чем не бывало, развязывала документ. — Мудрость состоит в том, чтоб постараться их исправить. Я не зря захватила с собой столько всего и на все случаи жизни, ибо вариантов развития ситуации я обыграла более чем достаточно. Итак.       Она вытянулась во всю свою стать, прочистила горло и оглядела толпу. В первую секунду таки даже немного растерялась: дебют публичного выступления — это серьезный шаг. Плечи Импалы слегка дернулись, пока она искала нужное место в тексте и собиралась с мыслями для чтения.       «…и по закону, не мной придуманному, повелителей должно быть двое. Я не желаю ни себе другой жены, ни вам другой королевы, нежели полукровка Хильда. Посему мой указ — как только она переступит врата Эркинланда, то должна быть коронована немедленно и проведена в тронный зал для совершения всех пышных церемоний…»       Даже самые ярые активисты бунта и протеста притихли на этих словах. Но ненадолго — шепот по толпе снова пополз, будто змей в логово. Только теперь его содержание изменилось — кто-то даже начал что-то эдакое припоминать, и не мог сказать ничего поперек, видя перед собой ту самую вампирессу-полукровку.       — Что вы теперь скажете, граждане? — Импала закончила оглашать королевскую волю и свернула бумагу обратно. — Перед вами стоит ваша королева! Вы не желаете слушать десницу — но вашу королеву вы не имеете права ослушаться!       — Браво, золотая моя, — скромно захлопала в ладоши Хильда. — Отличная работа, моя школа.       Она старалась сохранить лицо, но шок от новости не давал сказать чего-то больше. Поэтому лучше выдержать паузу, чем ляпнуть глупость. Импала растянулась в улыбке и подбадривающе посмотрела на любимую тетю. Та подошла к умнице-племяннице и от души обняла ее.       — Княгиня права, — внезапно вперед вышел Маросвет. — Я лично присутствовал в телохранителях Люцингерга при утверждении этого указа. Гой еси, государыня, — он припал пред Хильдой на колено, — я присягаю вам на верность, отныне вы направляете мой меч.       — Полно тебе, не нужно этой картинности. Поговорим с тобой потом.       Последнюю фразу Хильда шепнула на ухо так быстро признавшему ее дружиннику. После она эффектно выгнула спину и возложила на голову Маросвету руку, принимая клятву. Кто-то засмеялся. Маросвет коротко стукнул себя кулаком в грудь и удалился.       Аридана стояла в растерянности, словно сейчас перед этой толпой с нее сорвали всю одежду. Она знала об этом указе, но была уверена, что тот давно забыт. Это направляло планы в другое русло, теперь примой в этой игре стала Хильда. Неожиданный поворот событий. От ее действий и решения зависело теперь куда больше, чем от самой Ариданы. Ну что же, не в первый раз менять коней на переправе и действовать по ситуации. Главное не потерять лицо и постараться дать новоиспеченной королеве мудрые и нужные советы. Аридана горько усмехнулась и сделала пару шагов назад — вот так всегда. Серый кардинал, которому навечно отведена роль подмоги. Он не сможет стать чем-то большим, но без него не будет хватать звена в цепи. Вот уж проклятие так проклятие.       — Итак, мой народ, — не привыкшая отдавать приказы Хильда немного запнулась, — повелеваю вам исполнить волю десницы и разойтись по домам. Теперь останавливать безумие буду я.       Толпа вновь загудела, только уже как недовольный кот. Но приказ возымел действие и собравшиеся начали, хоть и вяло, но покидать площадь. Хильда выдохнула и передала микрофон Аридане. От такой неожиданности и свалившегося на неё бремени закружилась голова. Она отмахнулась от жаждущей задать вопросы, поняв свое выгодное положение:       — Руководи процессом дальше, мадам. Это приказ. Думаю того, что я сказала, будет достаточно, чтоб проблем с ними больше не возникло. У тебя гораздо больше опыта в руководящих делах. Мне нужно увидеть Фри. Люцингерга. Нужно расставить все точки и оценить случившуюся с ним беду.       — Разнесите весть о прибытии королевы, — Аридана давала указания копошившимся вокруг нее слугам.       — Удачи тебе, — с лица Импалы не сходила улыбка. — Она тебе пригодится, ибо дядя с каждым днем ведет себя все хуже и хуже.       — Я постараюсь, — Хильда хлопнула племянницу по плечу и взмахнула крыльями, оставляя толпу позади себя. Огромная ответственность, взвалившаяся на ее многострадальные плечи, словно тянула вниз. Теперь они будут надеяться на вернувшуюся вампирессу, заочно провозглашённую королевой. Что ж, вперед — перед смертью не надышишься.

***

      Иногда новости распространяются слишком быстро, и сегодня это был тот самый случай. Час пробил — Эркинланд дождался свою королеву — об этом знала уже каждая собака. Стоило Хильде приблизиться к воротам дворца, как привратник почтительно склонил голову и стукнул древком алебарды о брусчатку.       — Добро пожаловать, повелительница, — глухой голос прозвучал достаточно четко. — Прошу вас.       Коротко кивнув бессменному стражу дверей, Хильда поспешила вовнутрь, расталкивая по пути кланяющийся и пытающийся всячески ей угодить персонал. Путь к тронному залу она помнила хорошо, некоторые вещи не выходят из памяти. Суета и океан заботы вокруг лишь создавали неудобства.       — Покои для вас уже готовят, Ваше Величество, — Мими семенила за ней хвостом. — Крон распорядился об установке трона королевы. Мы очень рады приветствовать вас здесь.       — Это замечательно, — иронично сказала Хильда, стараясь не утонуть в напускной ласке. — Я должна увидеть Люцингерга! Как можно скорее. Где он?       Мими остановилась и сложила на груди руки.       — Но ведь он очень занят…       — Чем это он занят таким? — Хильда решительно открыла одну из потайных дверей в тронный зал. — По какому такому случаю он не может поговорить со мной? Ты понимаешь, что это вопрос жизни и смерти?       Она сама удивилась своему приказному тону и поднимающейся в ней волне ярости. Крайне редко обстоятельства вызывали в ней такие эмоции. Мими тем временем жалобно продолжала свою оправдательную речь.       — Пожалуйста, не сердитесь. Мое дело маленькое, я всего лишь предупреждаю вас.       — Извини, пожалуйста, не хотела тебя напугать или обидеть, — выдохнула Хильда, взявшись за лоб. Она прошла в тронный зал. — Но все же донеси мою волю, что я его ожидаю. Будь добра.       — Как прикажете, — Мими сделала книксен и удалилась. Проводив взглядом огорошенную служанку, Хильда осмотрела тронный зал. Как же он изменился с тех пор, как последний раз приходилось его созерцать. Несколько слуг занимались перестановкой, ужасный звук передвигаемой мебели резал слух. Трое из них заносили второй трон. По размерам он не уступал парадному месту Люцингерга, но по формам и исполнению был куда нежнее и изящнее. Плавные линии ковки и огромный черный камень украшали верх спинки, обтянутой нежным бархатом. Подлокотники заканчивались мягкими львиными лапами супротив орлиных когтей на соседнем троне.       — Осторожно заноси, — давал указания один из тех, что занимались сим делом. — Он не одно столетие простоял в сокровищнице, думаю, что вряд ли это пошло на пользу его долговечности.       — На рухлядь не похоже, — шепотом пробормотал другой слуга и посмотрел в проем меж спинкой и сидением. — Оно еще нас с тобой перестоит. Это я пошутил, как всегда удачно.       — Не рассуждай, а делай, — протараторил первый, резко рванув на себя тяжелый трон.       Монотонная работа шла дальше. Хильда уставшими и бесцветными глазами посмотрела на нескольких служанок, что чуть поодаль переставляли тумбочки, наводили лоск на элементах декора, расставляли вазы с живыми цветами, развешивали гардины. Жизнь так и кипела, словно готовились к большому торжеству.       — Пол нужно хорошо вымыть, Регина, — скомандовала одна из служанок. — Займись, а я пока расставлю эти побрякушки.       — Там целый склад, — подхватила вторая, махнув рукой в сторону кое-как сваленных в кучу абсолютно разных вещей. — Наверняка это не все то, чем принято украшать залы на торжественные мероприятия. Но сколько уже прошло с последнего раза, с тех пор все и лежало хаотично.       — Не говорите, девочки, — сквозь зубы процедила Регина, выжимая тряпку в ведре. Она заметила пятно на полу и принялась тщательно его вытирать. — Нам же совершенно не дали даже дня на подготовку, все произошло так спонтанно.       — Мне даже неловко, что я доставила тут всем столько неудобств, — Хильда решила обозначить свое присутствие, подкравшись к служанкам.       — Ваше Величество, — вздрогнула Регина, чуть не уронив ведро с горячей водой. Тряпка все же выпала из ее руки. — Еще не все готово к вашему приезду, мы стараемся изо всех сил, но ведь не всемогущи. Как вы здесь оказались, где вы были?       Хильда покачала головой, подняла тряпку и протянула ее Регине.       — Не стоит мне оказывать такие почести. Я совершенно простая личность без всех этих замашек на высокую аристократию. Они выдумали правила от беспечной жизни, во многих из которых нет совершенно никакого смысла, а все теперь считают их образцом хорошего тона и воспитания.       — Извините, — замялась служанка, явно не зная, что ответить.       — Можете так не стараться, — пояснила Хильда, видя непонимающие глаза Регины. — Наведите обычный рядовой порядок и не бичуйте себя насчет неправильно расставленных каких-то там бронзовых шаров.       Служанки засуетились и продолжили работу. Трон тем временем уже был установлен. Поблагодарив ребят, занимавшихся сим действом, и отпустив их, Хильда приземлила свою пятую точку на атласную подушку. По правую сторону возвышался постамент. Раньше во времена Торы она тут не припоминала такого элемента. На белом мраморе стояло несколько ваз со свисающими из них растениями, меж листьями которых притаились статуэтки монстров и демонов. Занятная витиеватая конструкция из камней, спиралей и трубок занимала место точно по центру. Ее украшали каменные и железные цветы, некоторые из них были разбиты, словно напоминая о том, что даже вечная жизнь и красота может быть уничтожена воздействием внешних сил. С краю, на расстоянии вытянутой руки, примостился довольно большой, почти двухлитровый, кубок с древнеегипетскими рисунками и письменами. За спиной ярко и задорно полыхал камин. Хильда развернулась влево. Впритык — подлокотник трона Люцингерга, рядом его меч и доспехи на какой-то подставке. Хильда крепко моргнула один раз, потом второй. Ощущение того, что она находится не на своем месте, никуда не пропадало. Напряженная атмосфера, ассоциации со смертью и кладбищем возникали все больше. Захотелось лишь скрипнуть зубами. Ну зачем этот фарс, который лишь тянет время? Она же не за этим сюда пришла.       — Меч символизирует защитника мира, а чаша крови благосостояние, — Хильду спешно вводила в курс дела одна из служанок. — Традиционные символы вечной жизни напоминают о смерти, как бы парадоксально это не звучало. На торжественных церемониях всегда присутствовали оба этих атрибута. Король держит меч, а королева чашу. Мир не видел этого уже несколько веков…       — Заканчивайте и уходите, — перебила Хильда. Настроения на разговоры у нее явно не было. — Я желаю в тишине и своих мыслях дождаться Люцингерга.       — Но, госпожа, — служанка не могла понять, чем же не угодила, и с чего без пяти минут как полноправная правительница не хочет узнать то, что ей положено по статусу.       — Не лезь ко мне, — раздраженно прошипела «госпожа». — Приказываю вам закончить тут свои дела и оставить меня в покое.       Больше к Хильде не приставали ни с расспросами, ни с какими предложениями улучшить свое существование в бренном мире. Она развалилась в кресле и лениво наблюдала за их действиями. Наконец, последняя из служанок откланялась и покинула тронный зал, исполняя распоряжение королевы. Хильда перекинула ногу с ноги и взяла со столика сигарету, что любезно были приготовлены в открытом золотом портсигаре. Тут же стояли приборы для зленнга, трапезы и несколько непонятных штук, идентифицировать которые так сразу не удалось. Выпустив струйку дыма, Хильда задумчиво уставилась в потолок.       «Неужели к этому я стремилась? — взгляд так и перемещался по огромному пространству и роскоши окружающей обстановки. От пафоса начинало рябить в глазах. — Я всего лишь хочу спокойной жизни с моим любимым существом, без всей этой совершенно ненужной официальности и тонны приторной ласки. Фрид, моя любовь и сердце. Сколько испытаний я выдержала, лишь на надежде еще раз проснуться в твоих объятиях, почувствовать сладость твоих губ, тепло твоих рук. Где же ты, дорогой, почему не спешишь ко мне? При одной мысли о том, что я сейчас тебя увижу, спустя полвека нашей разлуки, все внутри сжимается и все заготовленные слова забываются. Как тогда, в нашу первую встречу…»       — Хильда?       Тяжелая поступь и знакомый и настолько желанный голос прервали мысли.

***

      — Не тяни ты кота за хвост уже, — Гамалия начала терять терпение, наблюдая за тем, как Стив уже почти полчаса зомбирует взглядом протянутый Наянсом нож. — Прими уже какое-то решение, наконец, и выкладывай нам, — поторопила она. — Тебя все ждут.       Стив смутился такой непривычной твердости от девчонки, что он знал раньше, крепче сжал в кулаке лезвие и стиснул зубы. Теплая струйка крови потекла по кисти, скатываясь за рукав кофты и орошая капельками пол. Парень грустно провожал взглядом каждую из них.       — А вот тебе и знак свыше, — прокомментировал происходящее Фелизар, закуривая следующую сигарету. — Пущенная кровь как символ заключения договора с нечистыми силами.       — Прекрати, — Гамалия попыталась заступиться, ибо последняя фраза была сказана с излишней патетикой и сарказмом. — Неужели не видишь, что он и так на грани срыва?       — Сила духа человека проявляется в умении иронично относиться к собственным страхам, — продолжил Фелизар свою пафосную речь, философски покачивая бутылку зленнга в пальцах. — Далеко не все совершаемые нами действия исходят из самых лучших побуждений. Порой приходится наступать на горло демонам внутри себя.       — Чувак, ты пьян, — одернул его Наянс. — Я сейчас посмотрю, с какой иронией ты отнесешься к перелому носа, который тебе обеспечен, коли не заткнешь пасть.       — Подожди меня упрекать, — Фелизар невозмутимо сделал глоток настойки. — Нос мой заживет через пару минут, я не вижу в этом глобальной проблемы. Я хочу помочь Стиву понять двойственность всего в этом мире и таким образом доказать ему, что эти колебания и моральный выбор не являются противоречащими его натуре. Далеко ходить не будем. Посмотри на меня, растаман. Что ты видишь? Мрачного и угрюмого гота, осуждающего тупость людей и смеющегося над ними. Ты всегда попрекал меня этим. Говорил мне, что нужно быть добрее и иметь в своем облике больше позитива. Я прав?       — Да, — по-детски обиделся Стив и забился в угол кровати. У него появилась такая боль в глазах, что Фелизару даже стало неудобно за резкость в своих словах.       — Ты заткнешься или нет? — Гамалия даже погрозила кулаком.       — Но, — твёрдо продолжал Фелизар, — при всем этом, я хирург. Мое призвание спасать людские жизни, в частности вот ты не гниешь в лесу только благодаря моим усилиям. Разве злые существа так поступают?       — Нет, — остыл Стив. Он с трудом перевернулся. — Наверное, не поступают.       — Им чужды добрые порывы и проявления сочувствия. Теперь посмотрим на тебя. Милейший и добрейший растаман, который за мир и радость во всем мире. Неужели Джа направлял твои руки со смертоносными кунаями? Провалиться мне на этом же месте, коли не было в тебе в тот момент ни грамма ненависти и злобы? Ты смотришь на Кербера, как кот, опущенный в воду. Разве добрым существам не свойственно всепрощение?       Все присутствующие молчали и с огромным интересом уставились на вампира-мага. Неужели до сего момента об озвучиваемых им вещах никто не задумывался? Что ж, пришло время.       — Итак, — подытожил Фелизар, эффектно стукнув мундштуком об колено. — Все относительно. Посмотри на вечную жизнь с другой стороны. С чего ты взял-то, что она заполнена лишь негативом и кровью? Только от тебя зависит, как и на что ты станешь ее использовать. Ты останешься прежним. Посмотри на Кербера, воина огромной силы и бесконечной чести. Разве спустя века он стал другим? Противоположность — вспомни Элару. Ей добавило ума или же она стала менее дурной?       — Смотрю на… Гамалию, и поражаюсь, — добавил тихо Стив. Она же как раз вступила в дискуссию:       — Я так поняла по рассказу Ариданы, что в человеческой жизни она была очень смиреной женщиной, зависящей от мужа. Может даже поэтому она так и лезла не в свои дела, пыталась доказать свою значимость и привлечь к себе внимание. А в вампирской — ощутила в себе силу и возможности, вот и пошла вразнос.       — Ты измельчаешь тему, — оратор вечера ухмыльнулся в ответ. — Ее случай, это, как говорится, заставь дурака молиться, так он лоб расшибет. Рабы, пришедшие к власти, являются наивеличайшим злом. Нет большей беды, чем дурак с инициативой. Ладно, — Фелизар закашлялся, почувствовав на себе тяжелый взгляд Наянса, — к сути. Стив, подумай хорошо. Я все сказал.       Он же молчал и глядел попеременно то на кровосток ножа в ладони, то на спутанные волосы Наянса, то на убывающий диск Луны за окном. Кербер не проронил ни слова, ожидая реакции. Фелизар выгнулся вперед, надвинул шляпу на глаза и крепко затянулся своим куревом. Гамалия скрестила руки и замерла в одной позе. Наянс чуть покачивал ножом в руке. Обстановка накалилась добела.       — Ты во многом прав, готичный принц, — Стив, наконец, начал говорить. — Мне надоело тут лежать и быть бесполезным. Я бесконечно благодарен тебе за спасение. Откликнутся на просьбу помощи в спасении и вернуть здоровье — как заманчиво это звучит. А что альтернатива и отказ от предложения? Что тогда? Лежать так еще неизвестно сколько и неизвестно с какими последствиями, а после вернутся к… тому абсолютному одиночеству. Возникнет масса вопросов, куда вы все делись? Если я расскажу про вампиров — кто же мне поверит? Скажут лишь то, что я обкурился чего-то куда крепче, чем обычно, и запихнут в психушку. Или того лучше — обвинят в убийствах. Я так же, как и вы, совсем отрезан от… социума и человеческого мира. Мы повязаны теперь одной судьбой и прикованы к этому кладбищу. Забавный каламбур, — дыхание парня становилось все чаще, — назад лишь в вечность или ногами вперед. В тюрьме или психушке мне…точно не выжить.       — Ну, так что? — вновь спросила Гамалия, перенеся центр тяжести на левую ногу и чуть наклонившись. Эта тягомотина уже изрядно достала. — Ты хочешь жить?       Последняя фраза прозвучала так твердо, что Стив смутился. Он уже оценил изменения, произошедшие с девчонкой, но чтоб настолько? Что она уже явно цитировала не свои фразы и стояла на пороге того же выбора. Вечность категорически не сделала Гамалии хуже. Стив выдохнул, приняв решение.       — Я согласен стать вампиром, — зачастил он, перебираясь окровавленными пальцами к рукояти ножа и потянув его на себя. — Ну, чего медлите? Кто из вас даст глоток крови?       — Бери нож и сам режь мне руку, или же ты думаешь, чего я сразу протянул тебе нож? — ровно сказал Наянс. — Моя вторая рука еще не восстановила подвижность.       Дальнейшее разворачивалось как в замедленной съемке. Лишь для одного участника действия были в новинку, остальные наблюдали так, словно процесс стал для них обыденным. Стив не без отвращения проглотил кровь и закусил губы. С уголка рта стекла красная слюна. Он закрыл глаза, шепча что-то лишь ему ведомое, и с яростью матадора, убивающего разъяренного быка вогнал кинжал себе под дых.       Судорога прокатилась по телу, парень резко дернулся и скатился на пол, зацепив сидевшего рядом Наянса. Он сердито заматерился от причиненных неудобств. Остальные вампиры ждали исхода событий, когда же уже Стив прекратит вздрагивать и вскрикивать, словно его режут. Повязка и бинты на спине треснули, из лопаток начали вытягиваться наросты.       — Почему он обращается так долго? — не могла понять Гамалия. Фелизар фыркнул, словно прозвучала шутка или глупость.       — У тебя разве были травмы или раны? — пришел он на помощь. — По сути, в процессе обращения происходит смена физиологии и восстановление поврежденных участков тела. Логично ведь, что чем больше их, тем дольше будет длиться процесс? Вспомните Аридану, которая после пыток очухивалась почти всю ночь.       — Вопрос снят, — оборвал его Наянс, с тревогой глядя на муки товарища. Как же не вписывались в привычный образ милого Стива эти уже появившиеся черные крылья за спиной. Они трепыхнулись раз, второй. — Когда я обращался, то каждую царапину на моем теле будто наизнанку выворачивало.       Тем временем Стив корчился все меньше и меньше. Он оперся ладонями в пол и неуверенно поднялся на четвереньки. Остатки повязок эффектно упали с него на пол, словно снятые оковы. Прокашлявшись, новоиспеченный вампир начал стараться встать на ноги. Удалось ему сие действо не сразу, а лишь с третей или четвертой попытки.       — Джа меня проклял, сколько же я лежал, — Стив вскипел, пытаясь размять конечности, — что сейчас придется чуть ли не заново учиться ходить?       — Далиот, — Гамалия первая прочитала новое имя, — ну что же, поздравляю тебя с вступлением в наши ряды. Далиот расправил грудь, пошевелил крыльями, его шаги были все увереннее.       — Знаете, должен признать, что не так уж все и плохо, — он невозмутимо потянулся за своей одеждой. — Я вдруг осознал такую вещь, что физическое здоровье мы совершенно не ценим. Только потеряв его, понимаешь в полной мере радость простых вещей вроде дыхания полной грудью, подвижности пальцев, твердых шагов.       — Препятствий больше нет, чтоб уже направиться в наш лагерь? — Кербер решил прервать милую оду вновь обретенной крепости тела.       — Чувак, это круто, что ты теперь здоров, — гордо заявил Наянс, косясь на свою поврежденную ногу. — Посему теперь тебе помогать мне с передвижением.       — С радостью, — оживился Далиот. Глаза вампира вспыхнули в темноте подобно кошачьим. — Даже не верится, что сейчас ночь — настолько хорошо и четко я вижу каждый предмет. Как в яркий полдень.       — Верю, есть чем насладиться, — Фелизар вытащил окурок из мундштука и встал с кресла. — На это у тебя еще будет целая вечность. Сейчас давайте уже займемся запланированными делами и перетащим наших раненых до необходимого им пункта назначения. Далее будем решать проблемы по мере их поступления.       — Полностью поддерживаю, — кивнула Гамалия. Она посмотрела на Кербера. — Полагаю, что его мы потащим с тобой вдвоем. Наянс более мобилен, он хотя бы спокойно сможет перебирать крыльями в полете. Так что, Далиот, это на тебе, — она осторожно взяла мужа под локоть.       — Всем роли раздала, малая хулиганка? — с насмешкой фыркнул Наянс, приподнимаясь в кресле. Он попытался крыльями придать ускорение телу, чтоб сохранить равновесие и подняться на здоровую ногу. Далиот перехватил товарища вдоль туловища, давая ему дополнительную точку опоры.       — Я держу.       — Ах, извини, юная воительница, — еле слышно прошипел Наянс себе под нос. Ему все же удалось принять вертикальное положение.       Гамалия с Фелизаром начали переругиваться насчёт транспортировки обоих раненых. Но, в конце концов, они пришли к общему мнению, и вся честная компания покинула зловещий кладбищенский дом.       — Будем надеяться, что на этот раз дом нас отпустил, — Наянс пытался прикурить сигарету, пока Далиот со смачным хлопком закрывал дверь.       — Не стоило бы делать поспешные выводы, — Фелизар поправил руку Кербера у себя на плече. — Мы сами оживили это чудовище.       — Попытка номер два отсюда выбраться, — Далиот посмотрел в какие-то окна на втором этаже и перевел взгляд на товарища. — Хотя, стойте, я кое-что вспомнил. Ты ведь не можешь стоять, но крылья в порядке, верно?       — Допустим, — пожал плечами Наянс.       — Можешь подняться в воздух и продержаться там без посторонней помощи? А я сгоняю в оружейную и раздобуду там еще метального оружия.       — Сказал наш добрый хиппи, — засмеялся Фелизар.       — Я же не собираюсь ни на кого нападать, — опровергнул Далиот. — Это в целях обороны и собственного спокойствия.       — Кое-кто согласился помочь вызволить Яну, — продолжал Фелизар. — Кто бы это мог быть, коли не ты? Без драки там не обойтись.       — Обороны, — подчеркнул Далиот. — И кого я собираюсь защитить, себя ли или своих близких — не имеет значения. Яну похитили, и я желаю восстановить справедливость.       — Что еще раз доказывает, насколько все относительно, — усмехнулся оппонент. — Каждый видит то, что хочет видеть и выставляет себя в том свете, в ком ему удобно. Я желаю спасти девушку друга, я герой. Жестокость, которую я проявлю к ее захватчикам, мне не свойственна.       — Ты сегодня заткнешься или нет? — резко взвизгнул Наянс, поднявшись на пару метров над землей. — Больно разговорчивый ты.       — Мы поменялись ролями, дорогой, — флегматично ответил Фелизар, лениво провожая взглядом проигнорировавшего его Далиота. Тот уже скрылся в окне оружейной.       Дальнейшая дискуссия вечных спорщиков несла уже утомительный оттенок. Гамалия и Кербер неоднократно обменивались игривыми взглядами, наслаждаясь их милой беседой.       — Я готов, — Далиот тащил из окна целый арсенал. — Теперь можно отправляться.       — Ну, тогда и медлить нечего, — недовольно пробурчал Кербер, наваливаясь всей массой на Гамалию. Было видно, что ей невероятно тяжело, но никакой жалобы от нее не замечалось. Даже более — ее будто брала гордость за то, что она может помочь такому великому воину и за свою силу.       Все недовольные ворчания остались позади пределов ограды, на смену пререканиям пришло молчание. Никто из них не знал, вернется ли ещё раз в этот «гостеприимный» дом. Да и было ли желание у кого-либо из них сюда возвращаться после всего пережитого? Это место оставило для каждого из них кучу ран и воспоминаний. Дом будто довольно вздохнул. Никого живого он так и не выпустил.

***

      Ответ застыл в горле ледяным комом. Хильда так дернулась, что чуть не перевернулась на троне. Нет, наваждение не исчезло — перед ней стоял её любимый Фрид. Насколько родной, близкий и желанный и такой чужой. Вот каким он стал, тот веселый и увлеченный идеей офицер, превратившись в короля Люцингерга. Из сходства остались лишь некоторые внешние данные, как-то статная осанка, хитроватая ухмылка, вздернутый подбородок. А различия, как же они растягивали пропасть меж прошлым и настоящим.       Глаза чуть потухли, черты лица заострились, волосы спускались чуть не до пояса. Это придавало определенный шарм, но вместе с тем и словно убило нечто живое в том привычном образе. Вместо привычной и строгой шинели и рубашек — королевские шелка и бархат, массивные украшения. От этой мишуры зарябило в глазах. Хильда старалась смотреть только в лицо, холодное, без единой эмоции. Словно Люцингерг не испытал даже тени радости от встречи. Сжав кулак и поднявшись на ноги, Хильда медленно пошла к неестественно безразличному королю.       — Дорогой мой, — шептала она. — Как ты изменился, как тебе идут эти белоснежные волосы. А свою военную шинель ты сменил на эту мантию?       Слабая попытка пошутить оказалась слегка удачной.       — Укусите меня демоны, как же я рад тебя видеть, — заявил Люцингерг слишком формально, но невольно обнажая клыки в оскале. — Как ты себя чувствуешь, где ты пропадала?       — Мне столько надо тебе рассказать, — Хильда бросилась на шею любимому и прошлась рукой по его непривычно длинным волосам. — Что с тобой, я тебя не узнаю. Тебе все равно, что я…       — Тебя более чем достойно встретили во дворце, разве это безразличие? — Люцингерг дружески ответил на объятия, но тут же приложил ладонь к губам Хильды, что тянулись к его лицу.       — Не поцелуешь меня? По какой же причине? Тебе даже не интересно, где я была? Рассказывай, что произошло, — давила на него Хильда. Она хотела услышать его версию, переступив через комок праведной боли.       — Много воды утекло. Я столько лет ждал тебя, но в итоге не дождался. Извини. Сейчас тебя никто не тронет, порядки давно другие.       Люцингерг сменил тему, не обращая внимания на поползновения. Хильда скрипнула зубами и отвесила ему звонкую пощечину. Люцингерг дернулся, словно просыпаясь от холодной воды, и снова замер. Как робот, выполнивший набор простых функций и ждущий дальнейших команд. Хильда взяла инициативу в руки и, скрепя сердце, начала свой рассказ.       — Я не могла прийти раньше, Тора держала меня в заточении. Сука издевалась надо мной каждый день, постоянно говорила, что ты меня забыл. Или обязательно забудешь. Я до последнего не верила её бредням, но в той ситуации оставалось много времени на раздумье. Мысли приходили всякие. Неужели ты специально не приходишь меня выручать? Откровенное предательство? Неужели у меня настолько нечиста совесть и испорчена душа, что я во всем вижу в первую очередь грязь и подлость? — Хильда отступила на шаг.       — Я не знал ни о чем и искал тебя, — ответил Люцингерг, доставая сигареты. — Безрезультатно. Верю, что это было ужасно. Но давай обойдемся без твоих актерских замашек.       Хильда быстро пробежалась глазами по предметам антуража, остановившись на выпирающем из камина камне. Чуть выше начиналась позолоченная решетка с узором из листьев. Опять эти намеки на вечную жизнь и засушивание. Где в вечности то, что дороже тела? Люцингерг не спеша закурил и отвел взгляд в сторону. На резной потолок залы, словно там было что-то необычайно интересное для его королевского величества.       — Почему ты ничего мне не рассказываешь? — не сдавалась Хильда.       Тишина. Пугающая, вставшая во весь рост. Мгновение перед приговором.       — Извини, — повторил Люцингерг и опять глупо посмотрел в потолок. Он расстегнул воротник камзола, будто ему не хватало воздуха. — Я полюбил другую. Это все, что я могу тебе рассказать.       — Знаю, — легко согласилась Хильда и коснулась его руки. Ведь вот они и дошли до основного вопроса. — Но ведь эту другую девушку принесла недобрая магия, это наложенное на тебя проклятие.       — Не говори глупостей, — попятился Люцингерг, выронив портсигар из дрожащих рук. — Я понимаю, что, возможно, тебе нелегко это будет принять, но это факт.       — Обрати в вампира девчонку, — пробубнила Хильда сквозь зубы и покрутила у виска, — и тебя отпустит, ты прозреешь. Она ни в чем не виновата и чиста перед тобой. Она также страдает, как и ты.       Люцингерг топнул и вспылил так, что заложило уши:       — Яна не желает обращаться! Я и сам бы этого хотел, она должна стать моей королевой.       — Твоей королевой? Этого же никогда не будет, очнись.       — Я понимаю твои эмоции и возмущение, — смягчился Люцингерг и прикоснулся к плечам оторопевшей Хильды. — Но сейчас…       — Фрид! — она резко гаркнула и залепила вторую отрезвляющую пощечину по королевской физиономии. — Очнись ты, наконец. Яна никогда не станет твоей королевой, это не мои личные капризы. Ты всегда отличался аналитическим, холодным умом и способностями к логическому мышлению. К этому делу у тебя были врожденные страсть и талант, я всегда ценила это. Неужели проклятие настолько свернуло тебе чердак, что ты теперь не понимаешь элементарных вещей? Стоит Яне обратиться — и ты прозреешь! Поймешь, сколько натворил глупостей, а она уйдет жить своей жизнью!       Хильда схватила вазу, подвернувшуюся ей под руку, и с треском разбила ее об пол. В зал заглянула испуганная Мими и как мышь юркнула обратно.       — Хватит рукоприкладства, — усмехнулся Люцингерг и хрустнул пальцами в перчатках из змеиной кожи. — Я вижу свою цель и буду к ней идти. К любой женщине можно найти подход.       — Посмотри на меня, — Хильда взяла Люцингерга за щеки и впилась глазами в глаза. Ледяной взгляд и остекленевшие зрачки. С влюбленными так не бывает, их эмоции хлещут через край. — Сейчас ты абсолютно спокоен, больше похож на зомби, нежели на безумного романтика. Такая аналогия не заставляет тебя задуматься о странности твоих чувств?       — К чему ты клонишь? — король заметно напрягся.       — Ты сильный и сможешь преодолеть трудности, — не теряла надежды Хильда. — Отпусти Яну! Поверь мне, я не желаю тебе зла и не моя это личная корысть. Так будет лучше всем. Во что ты превратился, что уже твои подданные хотят поднять против тебя бунт? Чем же ты лучше Торы при таком раскладе? Так, цыц. Ты также совершенно безответственно погубил нескольких из них. Поставил во главу угла свои интересы в виде человеческой девчонки. Они возмущены твоими поступками.       — Я король, я добился этого положения, и вправе делать то, что посчитаю нужным, — бросился в атаку Люцингерг. — Их дело выполнять мои приказы и не перечить. Зачем мне такая власть, которая идет в ущерб моим личным пожеланиям? — он опять, как конь, гордо вскинул голову.       — Как же ты слеп, я тебя совершенно не узнаю, — ужаснулась Хильда. — Ты ли добился этой власти, благодаря кому ты сейчас здесь? Включи свою королевскую голову. Вспомни о себе настоящем, сделай выводы. Наверняка где-то в глубине твоей души есть светлые воспоминания о любви ко мне. Ты не хотел себе другой королевы, даже издал указ, приказывающий меня немедленно короновать, только я пересеку границу столицы. Разве это было сделано с пустого места?       — Указ?       Люцингерг растерялся. То ли от неловкости за ситуацию, то ли от банального забытья того факта.       — Я королева Эркинланда и твоего сердца, — Хильда снова обвила руками шею Люцингерга и прильнула к его груди. Он внезапно инстинктивно скользнул пальцами по ее спине. — Магия сильна и беспощадна, но любовь еще сильнее.       — Разве я говорю тебе не о том же? — Люцингерг деликатно отвернулся. — Я чахну с каждым днем без удовлетворения своей страсти. Я на все готов ради одной благосклонности моей любимой, — последние слова звучали, как оправдание.       — Слышать такие вещи для меня равносильно удару лезвия, — продолжала свою тираду Хильда, применяя другую тактику. — Вспомни, чем отличается влюблённость от любви. Сродни вспышке и горящему костру. Вспышка ослепит, обожжет и быстро потухнет. А костер будет гореть и греть.       — Только вот в сей костер нужно регулярно подбрасывать дрова, — сообразил Люцингерг. — А не то он также потухнет. Как и произошло в нашем случае.       Он опять отстранил Хильду от себя, и с тоской посмотрел на чашу и бутылку своего любимого напитка. Зленнг заманчиво поблескивал.       — Познакомь меня с этой Яной, — как бы невзначай предложила Хильда. — Заинтриговал, слов нет. Чем же она такая счастливица, что смогла вот так взять и завоевать твое расположение?       Лучшим решением на данный момент показалось включиться в игру и сделать вид, что поверила в высокие чувства, порожденные проклятием. Да и о просьбе Наянса она не забывала. Хотя, это самая малость. Вдруг удастся разобщаться с этой неформалкой, или как их там, и они вместе чего-то да придумают?       — Моя душечка очень плохо себя чувствует, — не понимая, куда клонит Хильда, неуверенно пролепетал Люцингерг. — Не думаю, что сейчас ей пойдет на пользу переутомление в виде общения с новой личностью. Частое головокружение и смены настроений…       Хильда впилась ногтями в его шею. Такой бурной реакции она явно не ожидала. Аргументы закончились, налицо маниакальная одержимость и зацикленность. Ведь только стоило ей упомянуть о Яне — и вон как заметно Люцингерг оживился. Конечно, легкой победы никто не обещал, но все же оставалась надежда на преувеличение ситуации и чувства к ней. Впрочем, может это всё — самообман? Остался последний метод, который Хильда приберегла на крайний случай. Склонив голову чуть набок, она потянулась губами к губам. Но только в этот раз она не стала идти на поводу у слабого сопротивления и припала жадным поцелуем.       Люцингерг был в шоке. Но, повинуясь какой-то внутренней неведомой силе, он открыл рот и позволил языку скользнуть вовнутрь. Через губы вовнутрь словно заливался горячий и сладкий глинтвейн — такая волна тепла и удовольствия накрыла тело. Этот огонь исходил от той, что пыталась воскресить в нем что-то былое. Люцингерг поддался этой счастливой истоме, живые искорки сверкнули в глазах, руки потянулись для более откровенных объятий…

***

      — Нет, — в Люцингерга словно ударило молнией и все вернулось на круги своя, взор опять заметно остекленел, а руки застыли, как манипуляторы какого-то робота. — Уходи.       — Почему, — шмыгнула носом Хильда, словно просыпаясь после чудесного сна. Это был ее последний козырь. — Но как же так?       — Не помешаю? — тонкий голосок из-за приоткрывшейся двери объявил конец раунда. Хильда дернула плечами — каким бы серьезным не был разговор, но в данный момент пригодилась бы любая разрядка обстановки. Нервы были на пределе. — О, дядя, ты все же соизволил оставить свою куколку и выйти поговорить с Хильдой?       Иронией были переполнены и тон, и весь внешний вид галантно закрывающей ногой двери Импалы. Её руки занимали увесистые папки.       — Что ты здесь делаешь?       Люцингерг резко повернул голову и сбросил руки с талии и груди Хильды. Огоньки факелов и светильников играли причудливыми бликами на темно-синей расклешённой юбке племянницы, длинные ноги в сапогах-ботфортах мелькали из разрезов. Из голенища кокетливо выглядывала рукоятка стилета, украшенная драгоценными камнями. Импала игриво тряхнула волосами. Увиденная сцена еле позволяла сдержать улыбку.       — Ничего особенного, — сказала она чуть погодя. — Зашла оповестить тебя, что отец закончил свой план по обороне столицы. То ли паранойя его схватила, то ли на это есть основания. Он считает, что нападение мятежников может повториться и перестраховки много не бывает. Его стараниями мы готовы отразить вторую атаку. Усилиями Ариданы, Хильды и моими мы успокоили взбунтовавшихся граждан — все спокойно разбрелись по домам и тавернам. Моя находка твоего старого указа существенно облегчило дело.       — Какого такого указа, мой маленький Мартин Борман? — ошарашенно переспросил Люцингерг. Последние сомнения улетучивались со скоростью света, племянница действительно оказалась далеко не глупа. Импала кинула на тумбочку свои бумаги и принялась их разбирать.       — Твоего старого указа, дядя. Согласно нему Хильда уже королева, — та саркастически кивнула головой:       — Я дико счастлива, но вернулась я не за властью.       — Вы с дядей помирились? — в глазах Импалы появилась надежда.       — Смотря что ты подразумеваешь под миром, — ответила Хильда. — Как видишь, мы не деремся, но и не готовы задушить друг друга в объятиях.       — Мы и не ругались, детка, — встрял в разговор Люцингерг и развел руками. — Я очень рад, что с Хильдой все в порядке. Старый приказ это, конечно, недоразумение…       — Какое такое недоразумение? — оторвалась от бумажной работы Импала и хищно выгнула спину. — Хильда здесь, я озвучила твою волю. Это даже успокоило граждан, ты слышишь меня, волна недовольства была погашена, хотя бы видимо.       — Но моя Яна, — уныло сложил руки Люцингерг. Теперь он действительно пожалел, что пустил ушлую девицу к старым архивам. — Она должна стать королевой, — посмотрев на Хильду, он прикусил язык. Как ребенок.       — Над тобой итак уже смеются, — напирала Импала. — Какой тряпкой и размазней ты стал. Полагаю, народ зацепился за соломинку и увидел в Хильде шанс на вразумление тебя. Или же второго полноценного правителя, могущего поднять с руин некогда процветавший Эркинланд. Ты хочешь наделать новых ошибок?       — Ладно, бесполезно с вами спорить, — Люцингерг схватил бутылку зленнга. — Никто меня не понимает, мои высокие чувства и порывы. Пусть будет по-вашему, ведьмы. Я оставляю Хильде власть на время. По старой дружбе и знанию её многих безупречных качеств. Но наши отношения будут чисто дружескими и формальными, — он проворно скручивал пробку.       — Я от тебя это уже слышала, ой как слышала, — не могла не съязвить Импала. Но ее тонкий юмор не был понят. — Знаю твои формальные отношения.       — Прошу меня простить, дамы, — Люцингерг сделал большой глоток, запахнулся в мантию и направился к двери. — Моя девочка скучает и тоскует.       — Катись, скатертью дорожка, — огрызнулась Импала ему вслед.       Тишину нарушал только шелест бумаг. Импала сердито шипела, виня в происходящем себя и недругов. Хильда безвольно опустилась на свой трон и закурила следующую сигарету. Последняя надежда истлела, словно догоревший огарок свечи.       — Где же я так разгневала высшие силы? — вопрос Хильды явно был риторическим. — Благими намерениями, как говорится. Вот теперь точно войны не избежать, — она провела рукой по лицу, словно отгоняя ночной кошмар.       — Что ты такое говоришь? — испугалась Импала. — Какой войны? Ведь недовольства мы успокоили, остальное тоже решаемо. Теперь у народа есть вождь. Я, Аридана и отец сделаем все возможное для общего блага.       — Золотая моя, это лишь верхушка айсберга, — Хильда неаккуратно уронила пепел на юбку. — Ты очень многого не знаешь.       — Больше, чем ты думаешь, — Импала тревожно смотрела попеременно то на тетку, то на рассыпанные бумаги. Она сдвинула тонкие брови, вспоминая нюансы:       — Про проклятие я в курсе, да и по моей вине это произошло. Равно как и то, что оно будет снято, стоит Яне обратиться. Остальные условия выполнены.       — Это одна сторона медали, — недовольно покачала головой Хильда, вставая и отряхивая платье. Импала сверлила ее взглядом, ожидая пока та соберется с мыслями.       — Удиви и добей меня новостями. Я так обрадовалась твоему возвращению, предвкушала наши долгие разговоры, как раньше. Но теперь мы вынуждены в первую очередь решать проблемы. Кто бы мог подумать.       — Не переживай, малышка, — Хильда уклонилась от ответа. — Все еще будет.       — Ты не ответила, — напомнила Импала.       Хильда резко замолчала и схватилась за голову. Настал момент, когда утаивать правду и нюансы уже нельзя. Женская природа такова, что неведанное будет додумано, а от такой постановки вопроса — рукой подать до свершения новых промахов и глупостей.       — Олег не умер, — отчеканила Хильда, наблюдая за тем, как расширяются глаза и падает челюсть у не готовой к такому повороту событий Импалы. — Не спрашивай, каким чудом — сие мне неведомо, но он остался жив. Он обратился в вампира, объединился с Кербером и они готовы идти по головам, чтоб вызволить Яну из этого плена и исполнить старую месть. Мне стоило больших нервов успокоить их порыв и убедить в том, что для начала стоит мне пойти к Люцингергу с дипломатической миссией и постараться с ним поговорить. Но ты сама все видела. Теперь… я не знаю, что будет.       Хильда грустно замолчала и сделала большую затяжку. Стало слышно, как она цокает языком и шмыгает носом.       — Обалдеть, — Импала от шока села прямо в свои документы. — Но ведь это многое упрощает. Если Яне об этом рассказать, то, может быть, она перестанет упрямиться?       — Полагаю, что дела обстоят немного сложнее, — Хильда попыталась утихомирить горячий порыв. — Этот налет на столицу планировался давно, а Яна здесь лишь весомый повод.       — Но если…       — Если отщепенцы перейдут в наступление, то королевская армия, возглавляемая твоим отцом, ничего им не сделает, — фразу продолжил знакомый до зубовного скрежета голос. — Хороших боевых единиц среди них достаточно, Кербер никому не дает поблажек. Ещё они разрабатывают хитрые и альтернативные варианты, которые стража вряд ли просчитает. До творческого подхода личностям, привыкшим лишь к приказам и военной выучке — как до Луны раком.       — Балаш! — Хильда подскочила на ноги.       — Я уже знаю, что ты здесь, сестренка, — Балаш невозмутимо, но крепко, прижал её к себе. — Этот вопрос мне будет уместнее задать тебе.       — Куда ты пропал тогда, я думала…       — А, да, были тогда временные трудности, — он выпустил из рук Хильду и сложил крылья. — Человеческий трибунал за мое предательство советской власти хотел дать высшую меру наказания. При первой же возможности обратиться и улизнуть от них, я так и сделал. Ежу понятно было, что моя работа окончена, и я должен вернуться к вампирам. Как только подвернулись хорошие обстоятельства для побега — я сразу же принял свой вампирский облик, разорвал конвой в клочья и полетел к порталу. По пути хотел навестить вас, но не нашел в доме ни тебя, ни Фрида. Списав это на не сложение обстоятельств, я не стал задерживаться и направился в столицу. Вот меня ждал сюрприз так сюрприз — Фрид король, Тора с прихвостнями жмутся в лагере, а твое местоположение неизвестно.       — Меня Тора держала в плену все эти полвека, — Хильда сейчас напоминала маленькую девочку, которая жалуется старшим. — Не передать словами того, чего я там натерпелась. Надежды на прекращение этого кошмара практически не было. Ну, он и закончился только со смертью Торы, спасибо милейшей Гамалии. Она поспособствовала моему освобождению.       — Об этом я уже знаю, — улыбнулся Балаш. — Я тоже видел тот отряд. Гамалия, теперь вампиресса. Была такая девочка-растяпа, — он хохотнул и достал из кармана сережку-паука.       — Что это? — удивилась Хильда.       — Подобрал после их первого привала, — пожал плечами Балаш. — Ты думаешь, я не следил за обстановкой? А уж после смерти нашей любимой зверюги Торы я смотрел в оба. Вел мной не только интерес насчет того, что же предпримут теперь отщепенцы. Не нужно иметь семь пядей во лбу для понимания, что просто так они уже точно не успокоятся. Но к моему удивлению всё шло спокойно, никаких нападок и эксцессов не намечалось. Освобождение тебя из той темницы я заметил практически сразу, как и засланный шпион Стилл. Только вот он сразу же побежал докладывать Аридане сию весточку, а я пораскинул мозгами и решил подождать с оповещением Люцингерга. Как бы это прискорбно не звучало — но он безумен. Ничего, кроме Яны для него не существует.       — Лично я неоднократно пыталась вразумить и пристыдить дядю, — напомнила о себе Импала. — Безрезультатно.       — Дорогая, я это понял с одного разговора, — засмеялся Балаш так, словно прозвучала удачная шутка. — Этим делу не поможешь, я тщательно обдумываю другой план.       — Отведи меня к Яне, — Хильда высказала свое предложение. — Вдруг я смогу ее убедить в необходимости и неизбежности обращения? Пошлю ей тот сон, о котором меня просил Наянс?       Балаш нахмурился и упер руки в бока:       — Не стоит, — покачал он головой. — Девчонка неглупа, и я не думаю, что здесь играет основную роль ее упрямство. Но всему свое время. Если она раньше времени узнает про Наянса, то ее реакция может быть совершенно непредсказуемой. Да-да, дамы, я прекрасно осведомлен о том, что тот дерзкий парень выжил. Даже знаю, каким образом, — Балаш загадочно улыбнулся.       — Тогда почему ты до сих пор тайком не вывел Яну из дворца и не отвел к ее парню? — ляпнула Импала. — Это ведь решило бы проблему, увидев его вампиром, Яна бы может и передумала.       — Видимо, ты не представляешь, какую сейчас сморозила ерунду, — Балаш перевел взгляд на наивную барышню. — Подумай, разыграй ситуацию. Какую шумиху вызовет ее пропажа, что еще может придумать Люцингерг в порыве ярости? Хотя, знаешь, — он задумчиво почесал подбородок, — даже глупость полезна, когда сказана вовремя. Это же идея!       Балаш резко развернулся на девяносто градусов и зашагал по залу, делая странные жесты и бормоча что-то под нос. Хильда и Импала переглянулись и без слов поняли друг друга. Отвлекать стратега от мыслительного процесса не стоило. Огонь потрескивал в светильниках, от тишины был различим каждый шорох.       — Итак, — Балаш остановился и хлопнул в ладоши. — А пусть бандиты идут со штурмом на город, мы даже позволим им прорваться. Начнется смута, все силы будут пущены на оборону. Вот в этот момент я и выведу Яну, страже будет не до неё. Отдадим Наянсу, а дальше…       — Хм, ты уверен? — посмотрела исподлобья Хильда. — Как же не хочется снова проливать кровь тех, кто умрет за мнимую честь правителей.       — Абсолютно уверен. Лес рубят — щепки летят. Ты сама сказала, что теперь этой бессмысленной войны не избежать, раз ты потерпела фиаско в попытках переговоров. Я стараюсь найти самый гуманный метод. Кто же пострадает, кроме нескольких стражников? Молчишь? Ну вот, значит я прав. Итак, сестренка, возвращайся к отщепенцам. Скажи им правду, пусть готовят осаду. А я пойду к Вольфу и дам ему несколько интересных советов по обороне. Дадим фору тем, кто хочет забрать источник бед.       — Ах, интриги мадридского двора, — Импала мечтательно уставилась в потолок. — Как было во все времена и народы — каждый преследует свои цели и хочет добиться выгоды для себя.       — Не для себя я добиваюсь выгоды, — отмахнулся Балаш. — Для государства. И даю советы королеве, — он подчеркнул это слово, — пусть и со своей колокольни. Перефразируя тебя — правит не король, а серый кардинал, что стоит за троном. У Люцингерга есть Аридана. Все основные вопросы всегда на ней. Чем же Хильда хуже? Да, и разница в том, что красавица-француженка-шлюшка всегда на виду и настолько яркую личность еще поискать, да днем с огнем не сыщешь. А я — всегда в тени, о моем существовании-то знают далеко не многие, — от одернул военную куртку.       — Ты мне льстишь, — фыркнула Хильда. — Уже сделал меня полноценным правителем.       — Отнюдь. Ты стала им для возмущенного народа, который сейчас ждет любой глас адекватности. Они верят в тебя. Стадо всегда останется стадом — пусть даже это и лучшие представители своих эпох, профессий да или любого другого, в чем они отличились. Даже им нужен лидер, особенно в такое непростое время. Они же не могут даже собраться, как отщепенцы.       — Кто сказал, что я желаю быть им королевой? — возмутилась Хильда.       — Эти вопросы уладим позже, когда решим проблему, — не слушал Балаш. — Я подготовлюсь к встрече гостей. Ну, хорошо, я тоже соскучился. Пройдемся до портала вместе.       — Да, — Хильда взяла брата за руку. — Поддержка мне сейчас просто необходима. Я так ждала встречи с Фридом, а после разговора с ним как кошки в душу насрали. Он не со зла, я понимаю…       — Идем, — Балаш махнул свободной рукой Импале и они с Хильдой вышли с тронного зала.       Им всегда было о чем поговорить, пусть даже и Хильда сейчас мало что могла рассказать нового. Неужели стоит вспоминать все те ужасы, которые ей посчастливилось пережить? Балаш, стараясь отвадить мысли сестры в более позитивное русло, с невозмутимым видом говорил на нейтральные и отдаленные темы. Он изредка поглядывал на Хильду, в надежде веселыми речами вызвать хоть тень слабой улыбки любимой сестры и приободрить ее. Пусть она вернется с новостями к отщепенцам в самом лучшем расположении духа, на какой сейчас только способны были обстоятельства. Даже подкошенный принятием реальности боевой настрой не должен стать помехой.       Брат с сестрой нежно простились у портала. Балаш прошептал Хильде на ухо несколько ободрительных напутствий и сунул ей в руку серьгу-паука Гамалии, пошутив, чтоб принесла и добавила, как они были у него на прицеле с самого начала. После коснулся губами щеки и сделал шаг назад. Хильда в ответ молча кивнула и направилась в человеческий мир.

***

      — Гамалия!       Услышав знакомый голос во время традиционного вечернего обхода, вампиресса остановилась и с улыбкой перевела взгляд на приближающуюся к ней фигуру.       — Привет! — обрадовалась Гамалия, небрежным жестом откидывая назад хвост. — Все тебя ждут, как манну небесную. Чем порадуешь?       — У меня очень плохие новости, — Хильда всхлипнула и топнула ногой. — Считайте, что манна была отравлена.       — Куда хуже? — оторопела ее подруга. — Ребята готовы к любой новости, можешь не сомневаться.       — К сожалению, — Хильда продолжала ломаться и выкручиваться, как любой, кому приходится говорить неприятные вещи, — Люцингерг меня совершенно не послушал. А Вольф собрал стражу и организовал оборону.       — Признаюсь, я не удивлена. Ты столько пропустила. Видела бы ты Наянса и Далиота, когда они увидели нашу скотинку и кто ей стал! Фелизар лишь закашлялся и опустил глаза…       Лучшим ответом показалось деликатно промолчать. Ох уж эти новые эмоции и чувство своей силы и превосходства. Не эта ли девочка совсем недавно рыдала Хильде в плечо и рвала на себе волосы от участи, постигшей её товарища? Или, может, просто она повзрослела и отрезала ту «старую дружбу» вместе с прошлым?       — Поздравляю тебя, моя девочка, со вступлением в наши ряды, — тихо прошептала Хильда. — Вот теперь в полной мере.       — Идём, сама всё увидишь и расскажешь.       Гамалия взяла Хильду под руку и повела её вглубь лагеря, попутно рассказывая о чем-то еще своем. Хильда не слушала, а тревожно оглядывалась по сторонам. Окружающие были заняты своими повседневными делами, но напряжение словно витало в воздухе. Неужели все эти ребята, вот совсем недавно так радушно принявшие её как равную, нападут на милого Люцингерга? Лишь бы Балаш успел осуществить задуманное, пока не стало слишком поздно.       Кербер сидел за большим столом рядом с главным домом и слушал эмоциональную и оживленную речь Наянса. Рядом Фелизар толок в ступке желтоватый порошок, добавляя по капельке какое-то масло из флакончика. Прошло уже почти два дня с момента их возвращения. Оба раненых выглядели уже куда лучше, но сказать, что они полностью здоровы было пока невозможно. Свежие швы четко выделялись на крыле Кербера, Наянс довольно сильно хромал, хотя уже вполне себе передвигался без посторонней помощи. Хильда перевела взгляд на трепыхнувшуюся кучу, привязанную к столбу. То, что осталось от некогда галантного Сереги, нельзя было охарактеризовать другим словом. Ребра обтянуло кожей серо-зеленого оттенка, шея и руки превратились в один сплошной синяк, засаленные волосы напоминали старую половую тряпку, сорванная глотка издавала лишь какие-то утробные звуки. Но он до сих пор был жив! Хильда на мгновенье встретилась взглядом с Наянсом и уловила в нем двоякие чувства. Он до сих пор пребывал в шоке от такой «встречи» с другом, хотя и почти не показывал этого.       После короткого приветствия Кербер выжидающе посмотрел на вернувшуюся посланницу. Было заметно, что он сейчас не настроен на лишние слова и желал услышать итог возложенной на нее миссии. Хильда села рядом и начала рассказывать обо всем, что с ней произошло в столице, стараясь не забыть никаких деталей. Наянс то и дело перебивал ее расспросами, узнавал про Яну, желал встретиться с Балашом для обсуждения плана эвакуации. Хильда качала головой и старалась не обращать внимания, а говорить дальше.       — Почему Балаш не пришел с тобой? — орал Наянс. — Ведь если мы все вместе делаем сие дело, то он здесь просто необходим. Если с Яной что-то случится — я самолично оторву ему башку.       — Красавчик, — передразнила тон Ариданы Хильда, — ты чем меня вообще слушаешь? Знаю тебя ещё совсем недолго, но почти сразу подметила, насколько же ты эмоциональный тип. Иногда это играет с тобой злые шутки, ты не можешь взять и подумать логически. О чем я только что толковала? Балаш занимается сейчас разведкой мертвых зон в обороне. Я полностью доверяю ему в этом вопросе и знаю, что как только появится необходимость или возможность — он сразу же обо всем нас оповестит.       — Ах, извините, Ваше величество, — картинно заявил Наянс, стукнув кулаком по столу. — Куда это я лезу со свиным рылом в калашный ряд!       — Так, прекратить, — рык Кербера заставил замолчать всех. — Хильда права. Скажите всем, что после заката общий сбор на нашем лобном месте.       После он стукнул по лавке древком топора, давая понять, что это приказ, а не просьба, и медленными шагами удалился. Фелизар коротко пожал плечами и хмыкнул, не отрываясь от процесса замешивания эмульсии, которая начала чуть светиться.       — И что теперь? — Наянс резко развернулся и стукнул кулаком по столу. — Будем ждать, когда…       — Керберу можно доверять, — перебила Гамалия. — Он знает, что делает.       — Теперь ты во всем ему доверяешь? И это ты считаешь правильным?       Недвусмысленно Наянс посмотрел сначала на Серегу, а потом на так изменившуюся сестренку лучшего друга. Та сморщила лоб.       — Ничего дурного в том, что он стал нашей пищей, — ответила она чуть погодя. — Ты не испытываешь лишь голод, глядя на…       — Он любил тебя, он был нашим другом! Очнись, как ты можешь так спокойно…       — Никого он не любил, чертов бабник! Он заслужил эту долю! За каждую слезу обманутых девушек он отдаст свою каплю крови! Его жизнь будет теплиться страданиями, он прочувствует все муки.       — Ты что возомнила о себе, малолетняя соска! Думаешь, раздвинула ноги перед таким крутым мужиком — так стала ему ровней? Или даже больше — теперь можешь решать, кому жить, а кому нет?       Гамалия подошла к Наянсу вплотную и взяла в руки его лицо. Пристально глядя в глаза, она прошипела сквозь зубы:       — Когда Стив ужаснулся тому, что люди в вампирском мире сидят в загонах, как скот — ты только посмеялся и сказал, что ты гораздо выше такого скота. Не думал, да, что тебя это может коснуться? Или кто-то из твоих близких станет таким же скотом?       — Гамалия, — перебила скандал Хильда. — Подойди ко мне.       — Что ты хочешь?       — У меня кое-что есть для тебя. Балаш велел передать. С пожеланием, чтобы ты вспомнила о покойном брате и приняла правильное решение.       Хильда подняла руку вверх, браслеты раскатились от запястья по предплечью. Она разжала кулак, на ладони блеснула вещица. Гамалия обомлела, увидев своего утерянного паучка с уха.       — Где ты ее нашла? — удивилась вампиресса. Хильда молча подошла и вложила в её руку сережку, после прошептала на ухо:       — Подумай хорошо.       Вокруг словно затихли все звуки — ругань Наянса, ехидный смех Фелизара, скрип старой лавки, непонятное гудение, раздающееся из дома. Гамалия закрыла глаза и вспомнила, с каким теплом Вовка подарил ей эти серёжки в прошлом году. Не забыв добавить, что выбирал их Серега, ему такие вещи достать проще, да и он как никто другой разбирается в женских пожеланиях. Как можно было так угадать с цветом, формой, ассоциациями.… В кого она превращается, неужели действительно не осталось не единого светлого воспоминания об этом человеке, что теперь он достоин только страданий? Неужели в нем вправду не было ни капли человечности и любви? Гамалия тяжело глянула на Серегу. Бедолага словно почувствовал и глянул в ответ пустыми, глубоко впавшими глазами. Аж затошнило от мерзости к себе — с неделю назад он ослеп, а она с подружками смеялась над этим. Но вдруг он слышит голоса своих товарищей, даже узнает их?       Наянс закурил сигарету и выпустил струйку дыма. Его словно вывернуло наизнанку. Он, всегда считавший себя циничным и жестким, испытывает больше жалости и сострадания к человеку, нежели казавшаяся безобидной девочка-ромашка. В тихом омуте таких толстых чертей можно встретить, кто бы мог подумать! Неожиданный хлопок по плечу заставил обернуться.       — Я же тебе говорил, чувак, — Далиот наверняка все слышал, — а ты меня не слушал. Это уже совершенно не та малышка, которую мы знали. Признаться, так сам её даже побаиваюсь. А Сереге можно только посочувствовать, раз так все вышло. Признаться, я тоже испытываю голод, глядя на него.       — Ты… что?       Далиот пыхнул трубкой и как-то безразлично опустил глаза:       — Мы уже ничего не изменим и ничем ему не поможем. Остается только… принять реальность.       — Посмотри же, — Наянс тряхнул товарища за плечо. — Если мы его обратим, разве он не станет прежним? Теперь каждый из нас это может!       Далиот лишь грустно покачал головой:       — Я уже думал над этим и спросил Фелизара. К сожалению…       — Обращение в вампира не вернет ему разум, — грустно закончил фразу Фелизар. — В лучшем случае, получим вампира-дауна. Оно надо, такая вечность?       — А другой способ? — не унимался Далиот.       Гамалия резко вынырнула из пучины воспоминаний. Последняя фраза осенила её на то, что она должна сделать. И она сделает это.

***

      Оставшаяся часть дня прошла за работой и бурными обсуждениями. Отщепенцы взахлеб высказывали друг другу версии одну за другой, почему же Кербер назначил этот вечерний сбор на лобном месте. Лишь в том, что перемены и война неизбежны, сходились все в лагере. Некоторые из них с угрюмыми лицами разводили костры и накрывали столы, словно были готовы плыть по течению и подчиниться случаю. Другие — в основном воины и творческие личности самых разных мастей — весело смеялись и радовались тому, что скоро покинут эти места навсегда. Перспектива вернуть себе все привилегии хорошей жизни или умереть с достоинством воодушевляла и поднимала боевой дух. Из-за сарая резко выбежала довольно юная и напуганная вампиресса. Она робко подслушивала разговор четырех воинов, о том, с каким удовольствием они будут драть задницы королевских прихвостней.       — Чему вы так радуетесь? — поинтересовалась она, сжав кулачки. — Вы же можете попасть в плен, и Люцингерг будет пытать нас до конца жизни? — на ее лице застыла маска ужаса. — Вдруг ничего у нас не выйдет?       — Еще посмотрим, что у кого выйдет, моя красавица, — задорно рассмеялся один из них. Выбритые виски, коса до пояса и воинские символы выдавали в нем сородича Кербера. — Уж тебя я точно в обиду не дам, будь уверена.       — Какой плен, милая? — выплюнул вампир в зеленой тунике. За его спиной виднелось вполне современное ружье. — Если мы не победим, то нас ждет лишь смертный приговор, без суда и следствия.       Подобного рода дискуссии раздавались из каждого уголка лагеря. Подходило назначенное время для общего сбора. На лобном месте образовались два кольца — внешнее и внутреннее. В том, что меньше, расселись приближенные Кербера и более полезные в предстоящем деле вампиры, а во внешнем — все остальные жители. По центру у костра установили два больших кресла. В одном из них гордо восседала Гамалия, закинув ногу на ногу и перебирая в руках один из кулонов на шее. Наконец, при параде и в боевом облачении появился и Кербер. Он шел все еще слегка шатающейся походкой. Весь гул и гвалт моментально стихли. Предводитель молча обвел взглядом собравшихся, не без труда грохнулся на свое место и выждал небольшую паузу.       — Пришло время решающей битвы, — Кербер негромко начал свою речь. — Мы все устали сидеть в тени и влачить наше жалкое существование. У нас есть два варианта — продолжить также и в итоге исчезнуть, или же вступить в бой. Мы гордые дети своих богов, а ведем себя как подвальные крысы! Пришло время это прекратить.       Толпа одобрительно загудела и многие закивали.       — В первый раз за многие века я был побежден в бою, — продолжал Кербер, вставая и указывая жестом на Наянса. — Одержавший верх воин не добил меня, а сохранил жизнь и попросил своего друга-лекаря помочь мне. Я обязан помочь вызволить его женщину из плена безумного Люцингерга. Это все, о чем он меня попросил.       — А кто этот третий, из новеньких? — спросила одна из вампиресс с первых рядов. — В чем его заслуга перед тобой?       — Он смог выжить после смертельного боя со мной, — удовлетворил ее любопытство Кербер. — Такое на моей памяти всегда было знаком. Значит, есть у него еще дела незавершенные, раз боги сохранили ему жизнь.       — Конечно, боги, а не я несколько часов сшивал его внутренности, — еле слышно проворчал Фелизар. — Заслуги медиков никто не берет в расчет.       — Итак, — Кербер хлопнул в ладоши, обрывая новую волну шепота, — интересы многих из нас сходятся на том, что атаковать необходимо. Кто согласен?       После этих слов почти все закаленные вояки моментально вскинули руки. Постепенно к ним начали присоединяться все остальные. Даже Регул сердито хмыкнул, но не смог оставить себя без внимания.       — Раз уж вы так всеобще меня одобрили, то перехожу сразу к делу, — предводитель поймал на себе одобрительную улыбку Гамалии. — Ты, Кастигар, — Кербер жестом указал на своего сородича, того самого женского угодника, — и ты, Рейя, — вторая его длань остановилась на чернобровой, крепко сложенной вампирессе с суровым взглядом и натирающей тетиву лука, — с вами мы завтра с утра обсудим детали нападения и вы подберете себе команды по девять единиц.       — А нам что делать? — не выдержал Наянс. — Сидеть и терять время?       — Мы потеряем намного больше, если четко все не продумаем, — одернул товарища Далиот. — Не торопись.       — Не беспокойтесь, задания найдутся всем, — повернулся к ним Кербер. — Вот вы двое, например. Прихватите с собой Ластора и принесите из оружейной в доме все то, что может пригодиться. Огнестрельное, холодное, боевое оружие.       — Хорошее предложение, — согласился Далиот. — Идемте, точнее полетели.       Не прошло и нескольких минут, как трое вампиров направились в сторону кладбищенского дома. Кербер потерял к ним интерес и озаботился раздачей указаний для остальных. Вампиры поодиночке или группами улетали каждый по своим поручениям. Радость, бодрость духа и веселый смех сопровождали почти каждого из них. И лишь Хильда скрестила руки на груди и очень желала проронить слезу.

***

      Еще пара дней пролетели, словно на одном дыхании. Давненько в лагере не царило такого оживления и аншлага. Огромное количество собранного оружия кучей лежало и тут, и там, каждый подходил, осматривал и тестировал сии убийственные агрегаты, и в итоге находил что-то для себя. Фелизар обложился травами, порошками и еще только ему известными ингредиентами. Он усердно толок какие-то корешки, другие целиком летели в булькающий казан.       — Как твои успехи? — к нему подошел Далиот. Он крутил в руках небольшой нож, проверяя его балансировку. — Твои поиски нужных составляющих удачны, равно как и новые разработки?       — Более чем, — кивнул Фелизар, медленно переливая жидкость из одной склянки в другую. — Сонного раствора хватит на целую армию, а вот этим — ты легко смажешь им свои кинжалы. Также достаточное количество ослабляющих курений самого разного пошива, парализующих смесей, ядов. Я сейчас активно продолжаю разрабатывать новые рецепты, ибо понадобится вся смекалка и творческий подход для заданных масштабов.       — Хватит на целую армию, — засмеялась работавшая рядом Крена. Она с ювелирной точностью подвязывала к рыболовным сетям грузила. — Кажется мне, что для борьбы с королевской армией все это и задумано.       — Хм, а ты чем занимаешься? — осведомился Далиот у швеи.       — Переделываю рыболовные сети в подобие силков, — Крена протянула шелковую нить сквозь звенья. — Гениальная идея Кастигара. Собрались, видимо, ловить очень крупную рыбу, — она весело рассмеялась.       — Эх, не верю я в то, как эти деятели задумали охоту на морских чудовищ, — иронично прокомментировал Далиот. — Скорее, похоже…       — Кстати, о чудовищах, — его перебила подбежавшая Гамалия. — Никто не видел Стилла?       — Нет, а должны были? — Крена обалдела от резкости тона.       Остальные помотали головами и уставились друг на друга в немом вопросе — а разве кто-то из них обязан знать, а знать о перемещениях в пространстве ловкого теневого охотника.       — Он мне не отчитывается, — скромно пояснил Фелизар.       — Я не об этом, — Гамалия почесала голову, — а просто сейчас узнаю у всех. Стилл как в воду канул. Кербер сейчас вовсю натаскивает и в ускоренном темпе обучает каждого для предстоящего сражения. Раздает указания и распределяет роли. И вот одно звено из цепи куда-то потерялось. Это действует на нервы и наводит на нехорошие подозрения. Вот я и ищу нашего разведчика. Да и мне… он нужен для одного дела.       — Тут может быть несколько вариантов, — Далиот затянулся трубкой и щёлкнул пальцами. — Если он такой вот прямо крутой шпион, то наверняка уже в курсе, как милая Хильда своим повествованием сдала с потрохами его игру.       — Лишь подтвердила, — кисло заметила Гамалия. — Кербер давно догадывался, что неспроста он здесь и ему это было местами даже удобно. Лучше дать уверенность королевскому двору в осведомленности через одного известного ловкача, чем гадать на бобах о том, какие же еще методы будет придумывать Аридана.       — То есть, логика тупа и проста? — уточнил Фелизар. — Пусть лучше враг думает, что держит ситуацию под контролем?       — Типа того, — кивнула в ответ Гамалия. — И пропажа Стилла в такой ответственный момент вызывает конвективный диссонанс. Никто не верит, что это просто так? Что они задумали?       Гамалия продолжала выражать свое недовольство, щебеча что-то еще. В процессе она вскидывала подбородок и хлопала себя по бедрам. Но никто из троих присутствующих не вслушивался в ее слова, ибо практически никакой смысловой нагрузки это не несло. Насущные дела мыслились куда важнее.       — В такие моменты даже узнаю тебя прежнюю, — улыбнулся Далиот. — Как ты болтала без умолку…       — Вот ты где, — довольно бодрой походкой приблизился Наянс и хлопнул товарища по плечу. — Идем на тренировку, пропускаешь много интересного. Кербер и ребята показывают такие приемы…       -В любом случае, я буду почти бесполезен в ближнем бою, — отмахнулся он. — Без метательного оружия я ноль. Зачем мне лезть куда-то, изображая из себя танк, коих предостаточно? Воздержусь и оставлю это дело на более опытных воинов.       — Зря ты так думаешь, — Наянс ободряюще улыбнулся. — Лишним не будет, принижать свои достоинства не стоит. К тому же наверняка сможешь найти что-то интересное и для себя. Пошли!       — Только к тебе вернулось здоровье, — засмеялся Далиот, — ты сразу начинаешь думать о драках.       — У меня много и других интересов, — Наянс еще раз сделал пригласительный жест последовать за ним и заторопился в ту е сторону, откуда пришел, — но сейчас это первостепенно важно.       Далиот пожал плечами, спрятал трубку за пазуху и направился на разведку так нахваливаемого Наянсом мероприятия. Гамалия сжала виски кулаками и посмотрела по сторонам.       — Скажи, что я скоро к вам присоединюсь, — крикнула она вслед.       — Нервничаешь? — спросила Крена, прекрасно зная ответ.       — Такой адреналин играет в крови, — Гамалия загадочно оскалилась. — Настолько удивительного приключения в моей жизни не был никогда, все остальные передряги кажутся лишь детским лепетом.       — К этому привыкнешь, — ласково ответила Крена. — Когда вечность только началась, все в новинку и ярко. Со временем начинаешь смотреть проще на многие вещи.       — Скажи мне на милость, так часто ты готовилась к осаде города, что для тебя это стало обыденным? — Фелизар аж ошалел от такой постановки вопроса.       — Нет, я не про конкретику, а про разницу в восприятии, — стояла на своем Крена. — Когда ко многому начинаешь относиться спокойнее и с уверенностью знаешь, что это не конец. Впереди еще много открытий и свершений.       — Нам предстоит такое, что исход предугадать невозможно, — Фелизар с удовольствием ввязался в очередную дискуссию. При этом засыпая самодельный порох в старые латунные гильзы охотничьих патронов, и снаряжая их капсулами.       — Да, но… — Крена направила в его сторону иголку, как указательную палочку.       Увлеченные спором и своими делами Фелизар и Крена забыли о присутствии рядом еще кого-то. Гамалия потянулась и не спеша пошла по своим делам. Присоединиться сейчас к потешному бою показалось лучшей идеей, чтобы развеять свои тяжелые мысли. Куда же подевался Стилл, задуманное стоит осуществить как можно скорее. Вот-вот вернется Хильда с новыми новостями от Балаша. Они могут все изменить в одночасье, что уж говорить о маленькой задумке.

***

      Лязг мечей, звуки выстрелов и громкие возгласы слышались за версту. Самые матерые воины выступали в роли тренеров, остальные же следовали их инструкциям. Было довольно забавно наблюдать, как опытные бойцы практически без усилий валят тех, кто до этого дня особо не заморачивался о физических возможностях. Но даже здесь поджидало несколько сюрпризов. Гамалия остановилась около одной такой пары. В одном из дерущихся она с трудом признала Ластора, но каков же он был! Волосы собраны в высокий хвост, привычную на нем расшитую узорами рубаху заменил кожаный доспех с наручами, а боевая стойка совершенно не сочеталась с образом очаровательного и харизматичного певца-лютниста. Как щенок тряпку катал он по земле немолодого и чуть полноватого вампира. Гамалия улыбнулась — его она тоже узнала. Прораб зодчих Илай, возводивших практически все сооружения в лагере. Хоть мужчина и обладал суровым, командным голосом и руководительской жилкой — от драк он всегда старался держаться подальше, предпочитая строить, а не разрушать.       — Ты слишком тяжело двигаешься, — Ластор с легкостью перекинул тушу в два раза больше себя через плечо. — Я постоянно подлавливаю тебя. Вот даже сейчас ты же совершенно не ждешь атаки?       — Н-нет, — промямлил его соперник, испугавшись, что сейчас получит новый удар. — Ведь наш раунд закончен?       — Забываешь о четвертом правиле, — Ластор невозмутимо посмотрел на прораба, который, чуть извиваясь и вставая, потирал явно болевшие суставы. — Опасность обрушится на тебя тогда, когда ты меньше всего ее ждешь.       С этими словами он вновь наскочил на не пришедшего в себя горе-воина, попытавшегося потянуться к висевшему на поясе древнему пистолету. С грацией кошки он выбил так и не пущенное в ход оружие, заломил бедолагу и бросил оземь. Практически не получая сопротивления, Ластор вновь одерживал верх в поединке.       — Так нечестно, — лепетал Илай, не имея возможности хоть что-то противопоставить. — Я ведь даже не начал раунд.       — Интересно ты рассуждаешь, — смеялся Ластор, прижимая соперника к земле. — На настоящей войне никто ждать тебя не будет. Хотя знаешь — такие хронические неудачники тоже нужны обществу. Когда из таких вот обывателей состоит большая часть войска — то и победить проще, зная все их шаги наперед.       Илай с трудом приподнялся и, тяжело дыша, отшвырнул от себя Ластора, после чего с отвращением смахнул грязь и кровь с одежды.       — Прекрати, неужели ты на меня обиделся? — попытался пошутить бард. — Это все ерунда, царапины и ушибы заживут моментально, одежду подчистим-подштопаем, и не будет заметно даже следов. А бесценный опыт останется.       Не без труда побитый Илай поднялся на ноги. Он вытянулся во весь рост и закрутил головой по сторонам, будто что-то искал.       — Где же мой пистолет? Куда он упал?       — Вот он, — Гамалия подняла из высоких зарослей отлетевшее туда ни в чем не повинное оружие. — Заберите, и больше не теряйте.       — Спасибо, девочка, — от шока Илай даже на секунду забыл об их социальных различиях в обществе. — Ой, то есть госпожа.       — Да ничего, ничего, — Гамалия с уважением посмотрела на Ластора. — Вот никогда бы не подумала, что ты умеешь драться.       — Я? — удивился лютнист. — Отнюдь никогда не считал себя полноправным бойцом, но ведь еще при жизни надо было либо уметь держать удар, либо быстро убегать от рогатых мужей и разъяренных правителей. Практически любой здесь одолеет меня в честной схватке. Моя сила не в мускулах, а оружие мое более массового поражения, оно проникает в души и сердца.       — О чем ты? — не поняла Гамалия.       — О песне, милая, — продолжил Ластор, — музыка будет жить в сердцах людей, даже когда наши останки давно истлеют. Я предпочитаю оставлять войну на таких громил, как Кербер, но с радостью учусь их мастерству и чему-то новому. Не люблю первым лезть в драку, но вот на таких слабаков у меня аллергия. Даже не имею желания сравнивать их с прекрасным полом, ибо глупый это стереотип. Многие из женщин куда сильнее и духом и телом, нежели вот такие бесхребетные микробы. Хотя, микробы и те опаснее, они могут вызвать у людей болезнь…       — Договоришься когда-нибудь, мальчишка, — буркнул Илай. — Сколько раз уже твой длинный язык становился твоим врагом?       — А сколько выручал? Как раз благодаря ему я до сих пор и жив. Кстати, до сего дня ты всегда ценил, цитирую твои же слова, мое остроумие и стихотворный талант. Что произошло в один вечер? Когда я говорю о других — это творчество, а когда о тебе — оскорбление? Хотя, о чем это я — так было во времена всех эпох и народов.       — Не передергивай, сопляк! — не на шутку разозлился Илай на последние слова. — Да я тебе сейчас…       — Есть, я тебя вывел, — щелкнул пальцами на обеих руках Ластор. — Вот может хоть сейчас с тобой будет интереснее.       Илай танком попер на него, размахивая кулаками. Гамалия засмеялась над этой сладкой парочкой и продолжила свой путь дальше. Вот в стрельбе упражняет добрых два десятка Рейя. Тренировка была комплексной, какого стрелкового оружия тут только не использовалось. И пистолеты, и луки, и арбалеты и даже винтовки. Кастигар тоже не бил баклуши и со всей ответственностью подошел к возложенной на него роли капитана отряда. Два отряда щитовиков бились стенка на стенку. Еще несколько отрабатывали движения в воздухе. Оба назначенные командирами внимательно присматривались к каждому, чтоб выбрать лучших. По центру всего этого Кербер вел самый массовый урок. Наянс и Далиот подошли в тот момент, когда викинг метнул копье в одного из воинов, расколов тому щит. Далиот аж сморщился, словно его пронзили фантомные боли.       — Метательное оружие, в отличие от огнестрельного, не нуждается в порохе, — Кербер, глядя на всех по очереди, делился своим опытом. — Его можно использовать и в рукопашной схватке. Вот, например, метательный дротик. Ими пользовались передние ряды, зачастую атакуя вражеских щитовиков. Дротики, если не раскалывали щит, то утяжеляли его своим весом, нарушая способность бойца нормально действовать. Носили их не более пяти штук, их дальность поражения не более пятидесяти метров. За время сближения их как раз успевали использовать, нарушая передний строй противника. Ну, а если они оставались в запасе, то боец, потерявший основное оружие, использовал их как укороченное копье.       Такие тренировки шли день изо дня. Периодически Кербера прерывали разные вампиры с очередными докладами. Каждый под его руководством пытался выложиться на максимум, продемонстрировать все свои навыки. Уже ясно была видна картина, кто на что способен и какую роль будет выполнять. Ближе к ночи Кербера отвлекла уже Гамалия и что-то шепнула ему.       — Всем внимание, — он поднял руку в знак тишины. — Еще час отрабатывайте и на сегодня свободны, — сказал предводитель и ушел куда-то вслед за женой.       Перед их домом стояла Хильда. Кербер все понял и жестом пригласил ее пройти в покои. Уже скрывшись ото всех и посмеявшись с дежа вю, Хильда передала Керберу папку. Он открыл ее и начал внимательно изучать содержимое.       — Замечательно, — улыбнулся Кербер себе в бороду. — В нашем плане появился новый аспект.       Гамалия задумчиво посмотрела себе од ноги. Ну, вот и долгожданные новости, Стилл так и не нашелся. Значит, ждать больше нельзя и сегодня придется самой браться за дело, на которое она столько не могла решиться.

***

      В очередной раз, недовольно перевернувшись на плече Кербера, Гамалия прислушалась к звукам вокруг. Тренировка и вечерняя пирушка давно закончились, за окном ветер лишь колыхал старый тент да с веселым звоном разбрасывал оставленные Фелизаром колбы. Кербер отдыхал, улыбаясь как ребенок. Гамалия умилилась — наверняка уже видит во сне грядущее выступление, воспоминания из прошлого перемешиваются с предвкушением новой битвы, как в старые добрые времена. Она решительно встала с кровати.       Накинув плащ, Гамалия коротко поцеловала мужа. Сейчас лучше оставить его в грезах и пойти осуществить свой маленький план. Спрятав руки под меховые полы, она как кошка выскользнула на улицу и тихо, но уверенно и твердо, направилась через опустевший лагерь к лобному месту.       Несчастный пленник никуда не делся из своей каталажки. Разве что на ночь на него накидывали несколько мешковин — чтобы не замерз ненароком. Серега дернулся, как собака на цепи, услышав приближающиеся шаги. Гамалия чуть попятилась. В очередной раз в нутро провалился ледяной ком от встречи с этими невидящими глазами. Серега уже даже не мычал и не хрипел. Он лишь тихо заскулил.       Опустившись на корточки рядом, Гамалия положила руку на костлявое плечо. Как же она не хотела делать это собственноручно, именно за этим ей и нужен был Стилл. По её приказу он бы так прикончил несчастного, что никто бы и ничего не заподозрил. Но придется всё делать самой и отвечать за этот поступок уже перед сородичами. Отступать некуда, решение принято, жребий брошен, час пробил. Как угодно.       Гамалия с горечью во рту и сердце вспомнила то, как она рассказывала новым подругам о донжуанских способностях Сереги, за что он подвергался жестоким пыткам.       — Не потрахать тебе более шлюшек да девочек глупых! Пора охладить твой пыл! — с этими словами две вампирессы с энтузиазмом засыпали нижнюю часть тела Сереги льдом, особенно уделяя внимание мужскому достоинству. А ведь тогда он еще был в уме. Он видел её, стоявшую рядом, и молил о пощаде! Она смеялась, опустившись до уровня тех, кого всю жизнь презирала. Тех, кто унижает слабых. Одно дело кровушки попить для поддержания энергии, другое совершенно — вот такие унижения. Ну как она могла, разве этому её учили брат и Кербер?       На чистое ранее, звездное небо внезапно набежала туча. Словно прикрываясь от зрелища, которому сейчас предстояло стать единственным, неведомым свидетелем. Гамалия уложила Серегу на лопатки и склонилась над его лицом. Мерзкое, смрадное дыхание. Ледяные губы. Словно он…       — Я уже… умер, — вдруг разобрала она еле слышный шепот.       — Ещё нет, — Гамалия привстала и вытащила из-под полы заготовленный нож. — Но я сделаю это. Избавлю тебя от пытки жизнью.       Лезвие сверкнуло в ночном полумраке и одним резким движением рассекло шею Сереги от уха до уха.       — Ты даже не вскрикнешь? Нет, теперь ты даже не дышишь. Это твое освобождение. Покойся с миром, в память о Вовке, — последние слова Гамалия прошептала над ухом трупа. — Вы встретитесь там, перемойте мне кости и прокляните. Или возрадуйтесь, что уж теперь.       Оставив тело, она направилась обратно в их с Кербером дом. С ножа капала кровь, оставляя полоску капель на траве. Но Гамалия даже и не собиралась скрывать следы содеянного. С души словно упал камень.       Иногда смерть лучше.