As I bleed

      Тео не мог перестать думать об этом. Он знал, что должен, черт возьми, он хотел! Если бы он задвинул эти мысли куда подальше, все стало бы намного легче, но он просто… не мог. Каждый раз, когда Тео видел Лиама, он ловил себя на том, что вспоминает вкус крови на своих губах и как запнулось его сердце, когда он сократил дистанцию. Он помнил, что волосы Лиама были достаточно длинными, чтобы слегка задеть его пальцы, когда он коснулся его щеки, и как нелепо выглядели его распахнутые в шоке голубые глаза. Как его дыхание щекотало губы Тео, когда он надолго задержался в его личном пространстве после поцелуя.       Он был уверен, что станет лучше, проще, как только игра начнется снова. Или, может быть, игра закончилась: он зашел слишком далеко и наконец одолел Лиама.       Но тогда, после поцелуя, Лиам не выглядел готовым сдаться. Он по сути сказал, что это еще не конец и что он в итоге отомстит Тео.       Так почему же он этого не сделал?       Логически Тео понимал почему. Похоже, на этот раз никто не пытался убить их, поэтому ранились они мало и редко, и до сих пор все свои травмы Тео получал тогда, когда Лиама не было рядом. Он также знал, что, независимо от того, как сильно ему хотелось снова начать игру, подойти к Лиаму и сказать, что он споткнулся чуть раньше, в надежде заставить Лиама поцеловать его и вернуть право действовать себе, — это была плохая идея.       Потому что он не хотел, чтобы Лиам снова поцеловал его. В конце концов, суть игры должна быть в том, чтобы раздражать друг друга. Не то чтобы Тео нравилось, когда Лиам прикасался мягким поцелуем к пострадавшим частям тела Тео после сражения. Это было бы просто абсурдно. И, к сожалению, абсолютно правдиво.       И черт, он хотел снова поцеловать Лиама.       Тео стрельнул мрачным взглядом Лиаму в спину. Этого не должно было случиться. Он не должен был по-настоящему наслаждаться этим — не считая наслаждения от злости Лиама. Но кого он обманывает, он определенно этим наслаждался. Если бы он не был хотя бы немного заинтересован в поцелуях Лиама, то не позволил бы Лиаму поцеловать свой нос, когда все это началось. Черт возьми, если бы кто-нибудь другой из стаи попытался это сделать, он, наверное, выбросил бы его из машины и заставил возвращаться в Бейкон-Хиллс пешком.       Тео прищурился, когда Лиам инстинктивно придержал для него открытую дверь клиники. Он должен был в прошлый раз поцеловать его в идиотскую щеку — тогда все продолжилось бы как обычно. Ну, обычно для них. А учитывая то, что, насколько ему известно, Лиам целует его исключительно ради того, чтобы позлить, их «обычно» было не очень обычно.       Однако, может быть, он чувствовал то же, что и Тео, может быть, он тоже понял, что поцелуй был не таким враждебным, как они пытались показать, и именно поэтому он пока не поцеловал его вновь: он был напуган или, может быть…       Тео зашипел, врезавшись в край стойки; металлический угол резко и больно впился ему в бедро. Он мгновенно вскинул руку, хмурясь и сжимая место, на котором несомненно появился синяк.       — Ты в порядке? — спросил Лиам.       — Прекрасно, — пробормотал Тео, надавив пальцами на уже заживающий синяк и чувствуя, как это вызывает мягкую пульсирующую боль. — Врезался в стол, — пояснил он, игнорируя вспышку смущения. Не то чтобы Лиам мог каким-либо образом узнать, что он врезался в стол, потому что был слишком занят, оплакивая тот факт, что он уже какое-то время ничего не повреждал и не получал дурацкий поцелуй.       Взгляд Лиама опустился на бедро Тео, и Тео сразу же убрал сжимающую его руку.       — Пошли, нам нужно найти Дито…       Пальцы Лиама сцапали край его кофты, потянули ее вверх, пока не стало видно бедро, синяк на котором уже менял цвет с красного на желтый. Тео дернулся отпихнуть его, но Лиам просто задрал кофту повыше и с интересом пробежался глазами по синяку.       — Какого черта ты дела… — Тео сдержал задушенный звук, когда Лиам внезапно опустился на колени. Видимо, сдержал недостаточно хорошо, судя по ухмылке, которой стрельнул в него Лиам. Он рвано втянул в себя воздух, когда Лиам наклонился.       На секунду Тео пожалел, что не носит ремень, прекрасно понимая, как низко джинсы сидят на его бедрах и что из-под них выглядывают боксеры. А потом палец Лиама скользнул под пояс его боксеров, стянув их вниз буквально на сантиметр, достаточно, чтобы дать ему полный доступ к синяку, и его теплое дыхание разбилось о кожу. Его губы, мягкие и легкие, коснулись заживающего синяка. Тео почувствовал, как его мышцы дернулись под этим прикосновением, и заставил себя дышать ровно, пытаясь удержать готовое выпрыгнуть из груди сердце.       Он потерпел неудачу в обеих задачах, когда посмотрел вниз на Лиама: тот сверкнул на него глазами, а на его губах расцвела полная вызова усмешка, которая могла посрамить самого Тео. Стол загремел, когда он вцепился в него рукой, когти царапнули по металлу. Он видел, как Лиам самодовольно ухмыльнулся, отпуская кофту Тео. Резинка его боксеров вернулась на место; Лиам встал, повернулся к Тео спиной и отошел.       — Нам надо идти, — ровным голосом сказал Лиам, как будто не он только что упал перед Тео на колени, как порнозвезда. — Я слышу внутри Дитона.       …или, может быть, Тео просто был слишком странным, раз придумал такую связь. Он кивнул и двинулся вперед. Проигнорировал маленький визг, который у него вырвался, когда он снова ударился бедром о стол, пригнул голову и поспешил дальше.       Он был прав. Игра определенно изменилась. На самом деле он не возражал, и Лиам, судя по его сердцебиению и тихому смеху, тоже.       *       Если бы Тео еще не знал, что он ужасный человек, то он определенно начал бы подвергать сомнению свои моральные принципы, когда его первой реакцией на порезы на груди Лиама стала улыбка. Дело не в том, что он был счастлив, что Лиам пострадал, он был скорее доволен тем местом, где у него появилась рана. Помогая Лиаму добраться до дома, Тео убеждал себя, что это было намного лучше — нормальнее, — но, если поразмыслить, возможно, ему стоило послушать Мейсона, когда тот предлагал ему походить к психиатру.       Ему не обязательно было помогать Лиаму. До его дома было всего пять секунд вниз по дороге, но эй, Тео не собирался напоминать об этом Лиаму — или о том, что тот прекрасно может идти самостоятельно. Он просто обернул руку вокруг его талии и помог ему добраться до дома.       Он не стал включать свет, когда они вошли в комнату Лиама. Серебряного сияния заглядывающей в окна восковой луны было более чем достаточно даже для нормального человека, не говоря уже о двух сверхъестественных существах. Тео выскользнул из-под руки Лиама, позволив ему самостоятельно доковылять последние несколько шагов до кровати и рухнуть на нее с тихим болезненным стоном. Пока он пытался устроиться поудобнее, Тео закатил глаза и подошел ближе.       — Снимай футболку, — приказал он, уже взявшись за ткань.       — Я в порядке, — фыркнул Лиам, без особого энтузиазма шлепая Тео по руке.       — Если не снимешь ее, рана заживет вместе с ней, — заметил Тео, сильнее потянув за разорванную ткань. Лиам по-прежнему неподвижно лежал на кровати. — Либо ты снимешь ее сейчас, либо придется отрывать ее потом, когда она уже срастется с твоей кожей.       Лиам преувеличенно сильно вздохнул и приподнялся на локтях, выпутываясь из футболки. Тео подхватил скомканный шар ткани, который Лиам ему сунул. Он подошел к корзине для мусора в углу комнаты и бросил его туда, прислушиваясь к тому, как Лиам ерзает на постели, опять устраиваясь поудобнее.       Повернувшись к Лиаму, Тео оперся на стену, пытаясь придумать, как можно посильнее ему насолить. Глаза Лиама были закрыты, голова откинута на подушки, раны на груди заживали прямо у Тео на глазах.       Он мягко подошел. Грудь Лиама медленно вздымалась и опадала. У него же был только один поцелуй… или нет? Технически они ничего не говорили о том, сколько должно быть поцелуев, и потом — на груди Лиама было три царапины от когтей, так что это, пожалуй, не нарушит правила. Не то чтобы у них были правила. По крайней мере, Тео не думал, что они есть.       Когда колено Тео уперлось в кровать, Лиам на мгновение приоткрыл глаза и вопросительно поднял бровь. Тео насмешливо ответил тем же. Лиам фыркнул — по его горлу прокатился рычащий звук, от которого кровать слегка завибрировала, — и позволил глазам вновь закрыться.       — Думаешь, мы правильно поступили? Передав омегу Ардженту?       — Он охотник. Иметь дело со злыми оборотнями — его работа, а не наша, — сказал Тео, проползая чуть выше по кровати. Он легко перекинул ногу через Лиама, оседлав его бедра.       Стоило ему усесться на него, как глаза Лиама мигом распахнулись. Тео невинно улыбнулся, наклоняясь вперед и пытаясь уловить скачок в его сердцебиении. Он услышал его почти сразу: сердце Лиама забилось в груди с головокружительной скоростью. Взгляд Тео упал туда, где оно скрывалось, улыбка стала шире при виде гладкой кожи. Он опустил голову и вновь поднял взгляд на лицо Лиама. Позволив языку выскользнуть наружу, Тео медленно провел им по своей нижней губе и увидел, как Лиам сглотнул.       Он снова опустил глаза, наклоняясь ближе. Одной рукой он уперся в кровать рядом с Лиамом. Кончики пальцев другой, танцуя, прокрались по бедру, прежде чем вся ладонь обосновалась у него на боку, прижимаясь к гладкой коже. Тео приподнял бровь, напоминая Лиаму, что он может остановить его: достаточно просто сказать ему остановиться, и глупая игра будет закончена. Тео бы отступил, зная, что он выиграл, и они оба могли бы сделать вид, что последние два поцелуя были просто способом разнообразить игру; они могли бы списать скачки в сердцебиении, которые Лиам, очевидно, тоже слышал, на злость и забыть обо всем этом. Лиам испустил дрожащий вздох и вызывающе прищурил глаза.       Отлично. Если он хочет продолжить, Тео возражать не будет.       Тео опустил голову и, едва касаясь, проследил губами первую отметину от когтей, из-за чего сердце Лиама стремительно заколотилось. Тео, которому этой реакции было недостаточно, сместился вперед на дюйм и поцеловал вторую отметину, на этот раз сильнее, задерживаясь на краю уже зажившей раны. Лиам зашипел, явно не ожидая второго прикосновения к своей груди. Тео усмехнулся, не отрывая губ от его кожи. Эта реакция была уже лучше, но он был уверен, что сможет добиться большего. Тео поднялся еще выше, проводя языком полосу по его груди. Лиам выдохнул так, словно его ударили, и его мышцы под рукой Тео дернулись. Он остановился у основания горла Лиама, уже далеко от последней царапины, осторожно прикусил, на мгновение ухватив зубами сухожилие, а следом быстро и мягко поцеловал.       Лиам снова вздрогнул под ним. От него пахло влечением; этот тяжелый запах, опьяняющий и осязаемый, обволакивал их, и Тео захотелось узнать, как долго Лиам позволит ему продолжать, сколько потребуется поцелуев, чтобы он сказал ему остановиться. Лиам вообще попросит его остановиться? Оборотни не должны быть в состоянии напиться, но Тео был уверен, что аромат Лиама опьяняет его, вызывая головокружение.       Он сделал последний глубокий вдох и слез с Лиама, один раз похлопав его по боку, прежде чем убрать руку.       — Поспи немного, — спокойным и ровным голосом сказал Тео. Лиам моргнул. Его зрачки были ужасно огромными, и Тео невольно растянул губы в ухмылке. — Увидимся в школе.       С этими словами он развернулся и ушел, а колотящееся сердце Лиама музыкой звучало у него в ушах.       *       Так продолжалось и дальше. После каждого поцелуя они оба дышали тяжело и неровно. Даже те маленькие глупые поцелуи, с которых они начинали, теперь казались другими. Лиам целовал нос Тео, и тот в конце концов сжимал кулаки, чтобы заставить себя не поднимать лицо вверх, не пытаться поймать губы Лиама своими. Тео прикасался губами к окровавленным костяшкам Лиама и усмехался, когда его рука вздрагивала.       Тео был крайне счастлив, когда Скотт и остальные члены стаи наконец разъехались по колледжам. Тот факт, что Лиам слышал, как его сердце пропускает удар во время каждого поцелуя, и без того был достаточно смущающим, но он хотя бы ничего об этом не говорил. Он мог ухмыляться, усмехаться и выглядеть очень самодовольным, но через пару дней наступала очередь Тео и роли менялись. Но от других такой защиты не было. Им было не обязательно прикусывать язык, боясь, что кто-то высмеет их собственную реакцию. Они просто ржали, и Тео нечем было их шантажировать.       Не то чтобы он хотел шантажировать этим Лиама — он просто хотел, чтобы Лиам наконец что-нибудь сказал или как следует поцеловал его, чтобы Тео не пришлось самому поднимать тему огромного и очевидного сексуального напряжения между ними. Но он ничего из этого не делал, и Тео не был уверен, означает ли это, что Лиам так же упрям, как и он, и не желает открываться первым или что он все еще пытается убедить себя, будто ничего не происходит.       Так что Тео всерьез подумывал о том, чтобы просто ударить Лиама в пах в следующий раз, когда будет его очередь, и тогда он все-таки сможет либо положить конец всему этому, когда Лиам отступит, либо расплатиться за свое постоянное состояние неудовлетворенности.       А потом в городе появилась гидра. Да, гидра, настоящая чертова гидра. Тео собрался подавать в суд на Дисней за ложную рекламу, потому что она не только пережила камнепад (зато Лиам чуть не убил их всех, пытаясь проделать этот трюк), но и плевалась кислотой. Настоящей, реальной кислотой. Тео захотелось сбежать в ту же секунду, как он увидел каплю слюны, приземлившуюся на ствол дерева, а затем стремительно прожегшую в нем сквозную дыру, но, конечно, никто больше не считал, что это хорошая идея. «Невинные люди умрут», — скулили они, и ладно, Тео не собирался оставлять оборотня с РПВ, человека и химеру-невидимку сражаться с гидрой в одиночку.       Теория убийства гидры была довольно простой: ты отрезаешь голову, а потом прижигаешь рану, чтобы остановить рост новых голов. На практике же отрезать головы, а затем прижигать шеи достаточно быстро, чтобы остановить рост новых на том же месте, оказалось гораздо труднее. Тео действительно жалел, что они даже не пытались попросить Цербера пойти с ними. Может, тогда он мог бы просто подарить гидре одно большое огненное объятие и этого бы хватило.       Но они этого не сделали и приступили к плану A, который на самом деле должен был быть примерно планом Z в их списке планов. План A включал в себя Мейсона и Тео, которые пытались отвлечь несколько голов, в то время как Лиам отрезал одну, без перерыва кромсая ее, а Кори, невидимый и держащий импровизированный пылающий факел, прижигал рану.       Тео был уверен, что стало бы намного лучше, если бы когти Лиама были чуточку длиннее, поскольку перерезать шеи, толстые, как стволы деревьев, крошечными когтями оборотня — это не только много усилий, но и довольно медленная работа. Особенно учитывая то, что им нужно было танцевать вокруг, пытаясь не быть съеденными и не попасть под плевок кислотой. Ночь обещала быть долгой.       Все только ухудшилось, когда Мейсон сказал: «Это было бы намного проще, если бы у нас был меч Киры», — что, конечно, было правдой, но принесло больше вреда, чем пользы, поскольку напомнило Тео о том, что не более чем в тридцати метрах отсюда протекает река, где он убил свою сестру. И что если он умрет, то вернется к ней, и она целую вечность будет вырывать его сердце. Можно смело сказать, что это заставило его слегка занервничать.       К тому времени, как у чудовища осталась последняя голова, а Тео почувствовал себя в праве заявить, что он сыграл такую же роль в истории обезглавливания, как и король Генрих VIII, они все были покрыты потом и кровью гидры. Хоть она и не обжигала, как кислота, Тео по зуду на коже догадывался, что она оставит Мейсону замечательную сыпь на несколько дней.       Лучшее в том, что осталась всего одна голова, помимо того, что приближалось время, когда они смогут покинуть лес, было то, что Тео мог рискнуть приблизиться и начать кромсать шею своими когтями с другой стороны, что сделало процесс «обезглавливания» намного проще. Однако эта голова все равно, казалось, заняла больше времени, чем остальные, но наконец и она со стуком упала на землю, а из разорванной шеи полилась кровь. Появившийся Кори прижимал факел к ране, пока громадное тело не опрокинулось. Оно ударилось о землю без звука, распавшись пеплом, когда приземлилось, и покрыв их ноги сажей.       — Ну что ж, — хмыкнул Мейсон, глядя на все еще корчащуюся бессмертную голову. Тео тоже вглядывался в нее, улыбаясь тому, как она извивается, грозно скрежеща острыми зубами вне досягаемости их лодыжек. Ее глаза-щелочки посмотрели на него, будто чувствуя, как его развлекает ее смерть. — Нам стоит сже…       Глаза Тео расширились, когда чудище плюнуло в него. Он успел повернуться, убирая голову, — если уж он должен был получить удар кислотой, он бы предпочел, чтобы она попала не прямо на лицо.       Тео почувствовал брызги мокрой слюны на шее, на секунду ему стало холодно, а потом кислота заработала, разъедая кожу, обжигающая и мучительная, заставившая его ноги подогнуться. Из его горла вырвался вскрик. Он слышал грохот, когда остальные начали двигаться, и последний пронзительный визг чудовища — Лиам явно использовал копье, сделанное Дитоном, чтобы убить его. Тео вцепился в себя руками, пытаясь дотянуться пальцами до спины, чтобы расцарапать когтями место, где, как он чувствовал, растворялась кожа.       С этого момента все размывалось. Единственными звуками, которые Тео мог различить, были его собственные крики, он давился ими под ударами пронзающей боли, а горячие слезы жалили ему лицо. Он почувствовал, как его толкнули на металлический стол, срывая с раны остатки его испорченной футболки, и всем телом скорчился от боли, надеясь хоть на какое-нибудь облегчение. Ведь если он сумеет правильно согнуться, боль наверняка станет меньше.       — Держи его крепче! — прошипел Дитон, и Тео закричал, чувствуя, как что-то прижалось к ране.       — Я пытаюсь! — зарычал Лиам. — Тео, Тео! Ты должен, Тео, прекрати!       — Мейсон, позвони Мелиссе, Кори, мне нужно, чтобы ты…       Тео забился, когда раны снова коснулись. Слова вырывались у него изо рта хриплыми рыданиями.       Он чувствовал боль раньше, слишком много боли — всегда слишком много. Он знал, что чувствуешь, когда твое сердце вырывают из груди тысячу раз, он знал, каково это — когда в тебя стреляют, когда тебя протыкают, сжигают и бьют, ему дробили пальцы и ломали ребра, его поджаривали электричеством охотники. Тео знал боль, понимал ее, разбирался в ней, но это — это было пыткой, и не той пыткой, какую применяли охотники с их электричеством, а той, из-за которой Тео буквально возжелал смерти, потому что даже его сестра не была такой адской, как это.       — Выруби его.       — Что?       — Сделай это! — рявкнул Дитон.       Тео был ужасно счастлив, когда Лиам сделал, как ему сказали.       *       Тео проснулся с криком. Его плечо пульсировало непрекращающейся болью, из-за которой он заскрежетал зубами. Он так торопливо глотал воздух ртом, что сдвинул бинты, которые были обернуты вокруг его горла, плеча и спины, и на глаза навернулись колючие слезы.       — Он снова очнулся, — прозвучал сонный голос.       Тео прищурился. Его голова плыла от боли. На него устало смотрела маленькая группа людей, собравшаяся в углу: Мелисса, Дитон, Лиам, Мейсон и Кори. К нему подбежало сразу два Лиама, и Тео застонал. Сколько раз это происходило с того последнего момента, что он помнил? Судя по их усталым лицам и обеспокоенному виду, много.       — Прости за это, — сказал Лиам, занося кулак. Тео встретил удар с благодарностью. Его голова откинулась обратно на стол, когда Лиам вырубил его.       *       В следующий раз, когда он проснулся, стало легче. Ему все еще было больно, но теперь боль стала тупой и терпимой — он привыкнет к ней минут за пять. Тео медленно приподнялся, свесив ноги с края стола. Повязки на его плече натянулись, и оно зачесалось. Он даже не попытался встать. Просто сидел, закрыв глаза и вцепившись руками в край стола под собой, и медленно и легко дышал, привыкая к боли.       — Тео?       Тео повернул голову и заметил Лиама, наполовину поднявшегося со стула. У него были широко открытые глаза и бледное лицо, а урна рядом с ним была переполнена испачканными бинтами. Он рискнул слегка усмехнуться Лиаму, и тот облегченно вздохнул и полностью выпрямился, но остался стоять на месте, скрестив руки и наблюдая за Тео с таким беспокойством, будто тот собирался сделать что-то нехорошее.       — Где все? — спросил Тео, и грубый голос царапнул его горло.       Лиам бросил ему бутылку воды и, прежде чем заговорить, подождал, пока Тео прикончит ее наполовину. Какое-то время единственными звуками были жадные глотки Тео и треск сжимающегося пластика.       — Дома. Они хотели спать, — наконец признался Лиам.       — Приятно знать, что поспать для них важнее, чем подождать несколько часов, чтобы убедиться, что я в порядке, — сухо сказал Тео. Он закрыл бутылку и бросил ее обратно Лиаму, но тот даже не попытался поймать ее. Бутылка ударилась в стену рядом с его головой и со стуком упала на пол. — Хорошо поймал, — заметил Тео, подняв бровь.       — Ты провалялся неделю, — жестко сообщил Лиам. Он пронзительно уставился на Тео, словно тот специально пытался бросить вызов Спящей Красавице в соревновании, кто дольше проспит. Рот Тео сложился в удивленное «О» — он-то думал, что прошла максимум половина дня. — Тебе повезло, что ты вообще проснулся.       — Да, я прямо чувствую себя благословенным, — проворчал Тео, разминая ноющее плечо.       — Проклятье, Тео! — Лиам подскочил к нему. От него исходили головокружительные волны гнева и беспокойства. — Если бы не Мелисса, которая принесла девять трав и накачала тебя ими, ты бы умер! Ты все равно почти умер. Они вылечили Питера за считанные секунды, но они едва смогли остановить кислоту, разъедающую твое горло. Дитон думал, что тебе крышка. Большинство людей, попавших под яд гидры, не выживает.       — Я не большинство, — ухмыльнулся Тео. Лиам фыркнул, и его глаза вспыхнули желтым. Тео неловко поерзал. Лиам волновался, и он был далеко от понимания, как с этим бороться. — Ооо, ты беспокоился? — поддразнил Тео, надеясь, что Лиам клюнет на приманку и они вернутся к привычной рутине, где любят притворяться, будто они не нравятся друг другу, а затем тратят часы, играя в видеоигры, и иногда целуют травмы друг друга.       — ДА! — рявкнул Лиам, не слишком ласково пихая Тео. — Ты умирал, придурок. А теперь сиди спокойно. — Его руки потянулись распутать повязки. — Дитон сказал мне снять их, если ты проснешься, и позвонить ему, если что-то будет сочиться оттуда.       — Сочиться? Звучит восхити…       — Заткнись, Тео, — мягко и устало велел Лиам, и на этот раз Тео сделал, как ему сказали.       Он сжал губы в линию, наблюдая за тем, как пальцы Лиама неуверенно потянули за бинты. Казалось, это длилось вечность, пока Лиам, наконец, не распутал последние повязки. Тео перевел взгляд на свое плечо. Кожа на нем была красная, бугристая, как шрам от ожога, и покрытая узорами трещин. Он коснулся ее, слегка надавливая, и провел пальцами по шраму до самой челюсти, где тот наконец переходил в нетронутую кожу. Лиам медленно обошел вокруг стола, тоже осматривая рану. Он остановился позади Тео, и тот почувствовал, как пальцы Лиама коснулись его спины, встречая шрам на полпути вниз.       — Ничего не сочится, — пробормотал он.       — И это через неделю? — тихо спросил Тео. Он знал, что это выглядит некрасиво, помнил мучительную боль и некоторые действительно смущающие крики, вырвавшиеся наружу.       Лиам не ответил, но, когда он кивнул, Тео услышал мягкий шорох в воздухе и поежился. Если это выглядело так через неделю, он даже не хотел знать, как это выглядело, когда все только-только произошло. Запах беспокойства все еще витал вокруг Лиама, и его отказ вернуться к рутине добавлял этому гораздо больше смысла. Тео, вероятно, сошел бы с ума, если бы ему пришлось наблюдать за тем, как Лиам медленно исцеляет что-то подобное.       — Больно?       — Все в порядке, — сказал Тео. Теперь боль была управляемой, как когда слишком долго держишь руку возле огня, а потом убираешь и чувствуешь уколы жара на грани боли, которых недостаточно, чтобы действительно жаловаться на это.       До сих пор каждый раз, когда Лиам целовал его, его губы были горячими, а теперь они казались прохладными — они отталкивали тепло от раны, на мгновение возвращая ей нормальную температуру.       — Я думал, что ты умрешь, — прошептал Лиам. Его губы все еще прижимались к нему, позволяя словам впитываться в кожу.       Он приподнялся, прикасаясь к лопатке Тео еще одним поцелуем, по-прежнему таким легким, словно боялся причинить ему боль. Тео повернул голову, наблюдая за тем, как Лиам, зажмурившись, прокладывает дорожку маленьких поцелуев по обожженной коже. Его рука нашла запястье Тео, и по ней поползли вверх черные линии — он забирал боль не только дрожащими вздохами и мягким прикосновением губ. От Лиама все еще исходил запах страха, и сердце Тео сжалось.       — Лиам, стой, — попросил он. — Я в порядке.       Лиам остановился и осторожно опустил лоб на плечо Тео.       — Я думал, ты умираешь, — хрипло сказал он.       — Я уже умирал раньше, и тогда с тобой все было отлично, — несерьезно напомнил Тео. Лиам нахмурился, явно приготовившись спорить, но Тео поднял руку, наклоняя его лицо к себе, и успешно заткнул его. Тео осторожно подтягивал пальцами его подбородок, пока они не оказались лицом к лицу, потом опустил голову, упираясь лбом в лоб Лиама. — Я в порядке, — повторил он.       Он еще немного наклонился, накрывая рот Лиама мягким поцелуем. На этот раз Тео не почувствовал желания ухмыльнуться, когда услышал, как сердце Лиама подпрыгнуло, не захотел разрывать поцелуй из-за чего-то столь глупого, ведь его сердцебиение было таким же быстрым. Тео еще сильнее прижался к губам Лиама и пробежался пальцами по его подбородку и челюсти, привлекая его ближе. Лиам вернул поцелуй медленным движением языка.       Лиам отстранился только тогда, когда им понадобилось вздохнуть, и лишь настолько, чтобы их губы не соприкасались.       — Обманщик, я же не ранил губы, — дрожащим голосом сказал он, неровно дыша.       — Они выглядели потрепанными. — Тео позволил своему сердцу раскрыть эту ложь. — И все еще выглядят.       Губы Лиама дрогнули в улыбке, и его дыхание, танцуя, коснулось лица Тео.       — Да?       — Да, — хмыкнул Тео, снова подбираясь ближе и прижимаясь губами к губам Лиама. — Очень потрепанными.       В этот раз поцелуй был жестче — меньше пробных касаний и больше страсти. Лиам расположился между ног Тео, прижавшись к его груди своей, его пальцы устроились на бедрах Тео, подальше от ожогов, а Тео обхватил руками его лицо.       Когда они снова остановились, дыхание у обоих потяжелело, а пальцы Тео запутались в волосах Лиама. Поискав на его лице признаки сожаления, Тео, к счастью, не нашел ни единого. Лиам мягко улыбнулся, и в животе у Тео что-то перевернулось.       — Я не собираюсь ждать, пока ты пострадаешь, чтобы снова это сделать, — заявил Лиам.       — Это значит, я победил? — уточнил Тео.       Лиам нахмурился.       — Что? Нет, — выпалил он. — Нет! Ты смухлевал. Я не поранился, и ты поцеловал меня, а это значит, что я…       Тео опять притянул Лиама к себе, затыкая его жадным поцелуем. Лиам мгновенно растаял. В этот раз Тео по-настоящему ухмыльнулся.       — Я однозначно победил, — пробормотал он.       Лиам отстранился, оттолкнул Тео и зашагал к двери.       — Ты мудак, — рявкнул он, и Тео рассмеялся.       — Ты меня ранишь!       — И хорошо, — фыркнул Лиам.       — Может, лучше поцелуешь?       Тео рассмеялся еще громче, когда Лиам повернулся на пятках, возвращаясь к нему.