Бутафория

— Ебите кого хотите, — Вильям вальяжно фыркает и выходит из комнаты. На меня тут же устремляется десяток голодных глаз. Голова начинает кружиться. Я не могу рассмотреть, что за люди сидят рядом со мной. Как я здесь вообще оказалась? Что это за место? Кто-то начинает лапать меня за грудь. — Стой! — кричат сзади. — Нужно завязать ей глаза. Чтобы она не смогла, в случае чего, рассказать, кто её трахал. — Нет. Нет! — кричу я. — Не надо! Я девственница! Паника накрывает с головой в тот самый момент, когда мои глаза завязывают какой-то тряпкой, а в рот засовывают кляп. Не могу кричать. Не могу пошевелиться. Меня держат за руки, а кто-то снимает с меня джинсы. Стягивает их вместе с трусами. Холодные пальцы начинают трогать меня там, где ещё никто и никогда не трогал. Зачем? Почему это происходит со мной? Ебите кого хотите. Вильям, зачем ты так? — Поставь её раком, — советует незнакомый парень. — И не произносите свои имена вслух. Страх овладевает мной полностью и бесповоротно. Я начинаю задыхаться и падаю на пол. Пожалуйста, кто-нибудь, сделай так, чтобы я умерла. — Нура! НУРА! — орёт Ева. Открываю глаза и понимаю, что это был всего лишь сон. Никакого кляпа во рту. Глаза не завязаны. Трусы на месте. Я лежу в кровати своей подруги. Никаких парней рядом. Никто не пытается меня изнасиловать. Я в безопасности. — Господи, — с ошарашенным выражением лица, Ева начинает обнимать меня. — Просто кошмар, — шепчу я. — Просто кошмар.

***

— Как мама? — спрашивает Ева, шумно отпивая кофе из бумажного стаканчика. Мы сидим на ступенях возле школы и греем руки о горячий напиток. Обняв этот стаканчик двумя руками, я втягиваю носом приятный кофейный аромат и отвечаю: — Звонила ей вчера вечером. С ней всё в порядке. — Когда она прилетает домой? — Через неделю. Хочет отдохнуть ещё несколько дней. Прошёл уже целый месяц со дня похорон отца. Неделю я прожила с матерью, но каждую ночь я слышала, как она кричит во сне. Мы с Евой решили отправить её в город мечты. Её мечты, разумеется. В Париж. Жаль, что у меня учёба ещё не окончена, и каникулы ох как нескоро. Я бы с радостью полетела с матерью, ведь мне тоже отдых катастрофически необходим. — От Вильяма нет новостей? — в надежде спрашивает Ева. Моё лицо мрачнеет. — Нет. — За целый месяц ничего не написал? — Нет, — повторяю я, делая глоток кофе. — Я в нём разочарована, — вздыхает Ева, наблюдая за тем, как красавчик Крис выруливает на стоянку, — а вот с ним у меня ещё есть шанс, — моя подруга соблазнительно облизывает губы. — Даже не думай, — предупреждаю я. — Почему? Кажется, он изменился, — задумчиво говорит Ева. Шистад проплывает мимо нас, обольстительно улыбаясь и подмигивая Еве. — А по моему, Крис никогда не меняется, — протягиваю я.

***

— Сегодня пятница, и Крис устраивает вечеринку в доме Вильяма, — рассказывает Вильде за обедом. — Откуда узнала? — спрашивает Сана с подозрением. — Мне сказал один из Пенетраторов, который тесно общается с Крисом. Ходят слухи, что Вильям возвращается домой сегодня, и хочет закатить шумную вечеринку. В общем, кто пойдёт? — Вильде в надежде начинает зыркать своим пронзительным взглядом на каждую из нас. — Я пойду, — незамедлительно отвечает моя подруга. — Там будет Крис, и я хотела бы… О-о-ох, она опять за старое. Одно и тоже, по кругу. Уже второй год подряд Ева теряет голову из-за этого парня. Пластинку не помешало бы сменить. — Ты идёшь? — Ева умоляюще смотрит мне в глаза. — Не чуди! Вильям приезжает! Разве ты не хочешь поговорить с ним? — Он ни разу не написал мне за целый месяц, Ева, — спокойно говорю я. — Мне есть смысл унижаться и идти на эту вечеринку? — Конечно, есть смысл. Ну, не унижаться, конечно. Но поговорить с ним. Может, у Вильяма был повод не общаться. Вдруг у него были проблемы? — рассуждает Вильде. Я рада тому, что мы с девочками помирились. Хоть нас и осталось четверо, нашу четвёрку разбить теперь будет очень сложно. — Ладно, иду, — сдаюсь я.

***

Здесь очень шумно… и очень жарко. Невыносимо жарко. Такая огромная толпа людей удивляет меня — как они вообще в этот дом-то поместились? Все будто с ума посходили. Словно весь Осло сбежался сюда. Я теряю Еву из виду и понимаю, что осталась совсем одна. Без подруги, без поддержки. Вильде уже давным-давно упорхала к одному из Пенетраторов, на которого она ещё месяц назад положила взгляд. Сана вроде как отказалась идти на эту вечеринку. Говорит, здесь будет скучно. Посмотрим. Замечаю, как на кухню пошёл Исак с каким-то парнем. Мы с Евой догадывались о том, что Исак — гей. Интересно посмотреть, что они там делают. На кухне никого кроме этих двоих нет, остальные сходят с ума в бассейне, выворачиваются наизнанку на улице и отдыхают в гостиной. Кажется, в гостиной находятся самые адекватные. Видели бы вы, что эти ненормальные творят в бассейне! Может, Вильям уже приехал? И что же я ему скажу? «Привет, давно не списывались» — так? Это же очень глупо. Может, он сам меня найдёт? Вдруг этот парень объяснит, в чём дело? Потому что я его просто не понимаю. Он принимает меня в свой дом, затем оплачивает билет до Лондона. А там, когда я узнала, что мой отец погиб в авиакатастрофе, Вильям сделал всё, чтобы поддержать меня как любящий… парень. Или брат. Если Ева говорит, что невооружённым взглядом видно, как Магнуссон на меня запал, тогда в чём дело? Что изменилось? Исак целует какого-то длинноногого парня, прижав его к кухонной тумбе. Я решаю не мешать этим двоим, и, выйдя из кухни, меня за руку хватает какой-то парень. — Мы тусуемся в комнате Вильяма. Не хочешь с нами? — настаивает один из Пенетраторов. На нём чёрная футболка с логотипом, не трудно догадаться, из какой он шайки. — Ева там? — спрашиваю я. — Да, конечно. Она с Крисом, — убеждает меня парень. — У нас есть алкоголь. — Я не пью, — отказываюсь я. Пожав плечами, парень отводит меня на второй этаж. На секунду я встречаюсь взглядом с Исаком, который тут же бросает руку того парня, выходя из кухни. Мне нужно найти свою подругу. Может, Ева поддержит меня и скажет, чтобы я забила на Вильяма? И я её, конечно-же, послушаю. Главное, скажите, пожалуйста, что мне делать и как себя вести. Подруга всегда помогала в таких делах. Меня заводят в комнату Вильяма, и надежда на то, что Магнуссон решил сделать мне сюрприз, даёт о себе знать запотевшими ладонями и учащённым сердцебиением. Может, Вильям знает, что я здесь, и решает послать одного из своих друзей, чтобы тот привёл меня в его комнату? Он хочет объясниться, наверняка, хочет. Где же Ева? Я вижу здесь только толпу Пенетраторов, некоторые из них развалились на кровати Вильяма, другие сидят прямо на кожаном диване. Зачем меня сюда привели? Где Вильям? Надежда вдребезги разбивается, а сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. — Ты присядь, — блеет один из Пенетраторов. Многие из них уже пьяны. Мне становится не по себе. — Где Ева? — не понимаю я. Паника нарастает. — Шистад уже трахает её в какой-то из комнат. Не беспокойся, — машет рукой тот самый парень, который меня сюда привёл. Не беспокоиться? Вдруг её там насилуют? — Мне нужно найти её, — настойчиво говорю я, но меня резким пинком кидают на кровать. Я быстро сажусь на задницу и начинаю часто моргать, чтобы не расплакаться. Очень, очень страшно. Зачем я вообще сюда пришла?! В комнату кто-то заходит, и этого человека начинают радостно приветствовать. Я лечу куда-то под кровать, меня чуть не затоптали. Вильям. В комнату вошёл Вильям. Мне нужно сказать, что я здесь. — Меня ни для кого нет. В понедельник я снова уезжаю. Вам ясно? — холодным голосом говорит Магнуссон. Разве, это он? Не узнаю. Это совсем другой человек. Достав голову из-под кровати, я понимаю, что у этого человека изменился взгляд. Он ходит весь в чёрном, как парень в «Матрице», и он… другой. Что отец сделал с ним? — Вильям! Вильям! — пищит кто-то из Пенетраторов, — нам можно… ну, заняться сексом в твоей комнате? — Надеюсь, не друг с другом, — холодно смеётся Вильям. — Все девушки сейчас плавают в бассейне, а вы сидите здесь, как педики. — Здесь очень много горячих цыпочек, — возражает один из дружков Вильяма. — Не хочешь к нам присоединиться? — Ебите, кого хотите. А я — пас. Мне нужно кое-что сделать перед уездом, — Магнуссон уходит, хлопнув за собой дверью. Я не успеваю прокричать вслед его имя. И теперь мне конец.