Преподы — тоже люди?

Зеленоволосый паренек сидел за первой партой и отрешенно следил взглядом за Эйс-сенсеем, хмурящим брови и выводящем на его листочке, с решенной десятью минутами ранее контрольной работой, какие-то пометки красной пастой. Сказать, что то предложение преподавателя о пересдаче работы стало для Ророноа удивлением, значит не сказать ничего, и более всего это поразило школьника на следующий день, когда математик и словом не обмолвился о возможности исправить контрольную для остальных ребят, не получивших проходной балл. Хотя, возможно, это было и логично – они-то, в отличие от Зоро, посещали все занятия, в особенности девчонки, не прогулявшие ни единого урока с начала триместра. В течение остатка недели школьник, лишенный возможности посещать додзё, оставался в пустом классе, терпеливо дожидаясь вечно опаздывающего по каким-то непонятным причинам учителя и вырисовывая различные закорючки на полях тетради. В первый же день дополнительных занятий Портгас-сенсей сразу попросил парня пересесть за первую парту, поставил сбоку от нее стул, стянутый с соседнего места, и бухнул на стол внушительную горку, состоящую из учебников и разноцветных папок. Положив на стол перед школьником листок с давешней контрольной учитель попросил Зоро исправить ошибки во втором и пятом заданиях, отметив, что еще три были решены верно, а с пятью оставшимися они будут разбираться в последствии. Пока зеленоволосый выискивал свои просчеты, брюнет, оседлав стул и уткнувшись подбородком в сложенные на его спинке руки, молча и внимательно наблюдал за появляющимися на чистом листе бумаги цифрами и прочей математической чепухой, выводимыми загорелой рукой школьника. Когда с этими заданиями было покончено, Эйс-сенсей только кивнул темноволосой головой, подтверждая правильность рассуждений Зоро и забрал у него оба исписанных листочка, после чего открыл один из учебников на заложенной заранее странице. За время этих дополнительных занятий, Ророноа с некоторым удивлением отметил, что манера объяснения нового материала математиком на уроках всему классу и теперь ему одному существенно отличались, хотя, при этом, видимых изменений в самом поведении учителя не наблюдалось. Обычно, сенсей сначала сам объяснял материал, демонстрировал решение нескольких примеров, и чем сложнее была тема, тем меньше пустого места оставалось на темной поверхности классной доски, и уже затем только школьники приступали к самостоятельной битве с целым списком заданий. Сейчас же, молодой преподаватель совал под нос Зоро учебник, открытый на нужной странице, и давал тому время вникнуть в изложенную в нем теорию, после чего просил популярно растолковать ему, написанное в книге. Порой одну и ту же страницу зеленоволосый прочитывал раз пять, прежде, чем полностью вникал в тему и был в состоянии объяснить материал учителю так, чтобы у того не оставалось лишних вопросов. Порой сенсей и сам что-то растолковывал мечнику, когда тот окончательно запутывался в хитросплетении букв греческого алфавита, привычных циферок и значков, а так же разнообразии закорючек-интегралов. Когда учитель в первый же день занятий, озадачил зеленоволосого необходимостью объяснять материал самому, парень здорово растерялся, но затем они приступили к практике, и Зоро понял, насколько этот метод работы был действенным. Математик отложил ручку в сторону и поднялся со своего места, отвлекая школьника от размышлений, и подойдя к его парте, положил на стол проверенную работу. Ророноа некоторое время бездумно всматривался в, выведенные красным цветом, восемьдесят семь баллов, красующиеся в верхнем правом углу листка, а затем поднял взгляд на улыбающегося учителя. – Неплохо, но могло быть и еще лучше, – ухмыльнулся тот, прислоняясь к своему столу и складывая на груди руки. Зоро хмыкнул в ответ, согнул контрольную пополам и засунул ее в сумку, поднимаясь со своего места. – Проверь еще раз ошибки на досуге, – посоветовал учитель, не особо, впрочем, надеясь на положительный ответ. – Кстати, Ророноа-кун, – голос сенсея застал парня около самых дверей класса, которые он вот-вот собирался открыть и забыть о дополнительных занятиях в школе, вновь возвращаясь к любимым тренировкам, благо, и раны, полученные на соревнованиях, уже окончательно затянулись, по крайней мере, как считал Зоро. Парень обернулся и вновь уловил эти извечные хитринки в янтарных глазах учителя, повернувшегося в его сторону. – Я хотел бы порекомендовать тебя для участия в олимпиаде по математике среди старшеклассников города, – Портгас вовсю наслаждался произведенным на своего ученика эффектом, глядя на то, как постепенно вытягивается его лицо от осознания того, на что его подписал преподаватель. – Почему именно меня? – зеленоволосый полностью развернулся к, подпирающему парту, брюнету. – У нас в школе хватает учеников, которые разбираются во всей этой мешанине цифр и формул, куда как лучше, чем я. – Не спорю, но при этом ты все же один из лучших. К тому же, – и снова та самая лукавая улыбка, от которой так и млели все девушки их класса, озарила веснушчатое лицо математика, – кто сказал, что я собираюсь готовить к олимпиаде только тебя? Ну, а там уже и решим кто из вас лучший. – Это вызов? – Зоро недоуменно приподнял одну тонкую бровь. – Ты примешь его? – усмехнулся Эйс, не отпуская взгляд изумрудов стоящего напротив него паренька. – С чего вы взяли, что мне это интересно? – Ты же спортсмен, а спортсмены, как известно, люди азартные. – Откуда?.. – Я же ваш учитель, мне положено знать о таких вещах, – промурлыкал брюнет, на что Зоро слегка нахмурил брови и скрестил на груди руки. – Будто по тебе этого не видно, да и к тому же это записано в твоем личном деле, – кисло пробурчал Портгас, и зеленоволосый хмыкнул. – Ну, так что? – не сдержавшись, снова спросил математик и, видя, как колеблется его ученик, тут же продолжил: – Я не буду отнимать священное время от твоих тренировок, к тому же в обозримом будущем, насколько мне известно, никаких крупных соревнований пока не предвидится. Зоро немного удивленно взглянул на преподавателя, поражаясь его осведомленности. Этот тип был вовсе не так прост, каким хотел казаться, а то, что он уже все разузнал и просчитал заранее – логик хренов – говорило о том, что так просто он не отступится. Школьник вздохнул и кивнул головой, соглашаясь на предложение учителя.