Часть 3
27 мая 2018 г., 01:21
— Единственное, что мы можем сделать, чтоб вернуть метку — просто набить настоящее тату.
Я покосилась на хирурга. Он что, не понимает, зачем я подожгла собственную руку? Одни тупоголовые идиоты, блин.
— Доктор, я не просто так подожгла себе руку, Вы понимаете? И тот момент, что метка действительно пропала с моего запястья, осчастливил меня. Я так и хотела. Чтоб метки не было.
Доктор Питерс поджал губы и опустил руку на моё колено. Его тяжелый взгляд не сулил ничего хорошего.
-Стэфани, я работаю хирургом двадцать восемь лет, я видел тысячи молодых людей, которые вырезали кожу с новообретённой меткой, поджигали её, забивали сверху другой татуировкой… Но смысла в этом не было. Первоначальная метка всегда возвращалась на своё место. Но тут… Честно, я вижу такое впервые.
Я пожала плечами. Я для этого ничего не делала.
— Девочка моя, ты — первая с подобной… Функцией. Боюсь, если я расскажу о тебе кому-то, над тобой начнутся опыты. И просто так ты с больницы не выйдешь.
— Я так понимаю, мне стоит просто улизнуть отсюда по тихому, и больше не возвращаться, да? — Я мелко закивала, хватая доктора за руки.
— Молодец, смышлёная девочка, — врач по-доброму улыбнулся.
Я кивнула хорошему доктору, слезла со стула и вышла из кабинета, не прощаясь.
Спустя месяц, метка так и не вернулась на моё запястье. Это, безусловно, было хорошей новостью. Но была еще одна новость — чувства к Алану Уинтерсу так и не остыли. Я так же думала о нём ночами напролёт, представляя, как зайду к нему в кабинет, покажу пустое место на запястье и уйду. И как он будет кидаться мне в ноги, рыдая, не давая мне покинуть его. Или как он будет говорить, что я вру, что даже не смотря на отсутствие его метки на моей руке, он меня не отпустит и будем мы жить с ним долго и счастливо. Дурные мысли и бурная фантазия не давали мне спать, и спустя неделю после посещения хирурга, я не выдержала и решилась пойти к мистеру Уинтерсу.
В витрине булочной, в которой я всегда завтракаю, я наткнулась на своё отражение. Краска смылась с волос, и я снова стала блондинкой с синеватым оттенком на кончиках. Под глазами пролегли глубокие, тёмные тени и я пожалела, что не научилась пользоваться косметикой. Хотя эти мешки точно ничем не скроешь.
Я зашла домой и снова посмотрела в зеркало. На моём лице появилась ухмылка. Я походила на героиню какого-то фильма про наркоманов: порченные волосы, заметные морщины у глаз и на лбу, сухие и потресканные губы. Одежда на мне висела — со сном ушёл и голод, да и в тренажерный зал я так и не перестала ходить. Но несмотря на всю печальность картины, мне нравилось, как я выгляжу. Драматичный образ всегда был мне к лицу.
Во время своего обеденного перерыва, я пошла к Алану. В лобби его бизнес-центра была толпа. Мужчины в красивых костюмах, женщины в длинных платьях… И я, в джинсах, кроссовках и с голубыми волосами. Сгорая от стыда, я быстрым шагом направилась к служебному лифту, так как возле лифта для посетителей столпились «мажоры». К моему несчастью, возле кнопки вызова кабины, красовался картридер для считки карт служащих здания. Я обреченно вздохнула и развернулась спиной к лифту.
— Держи.
Я подняла взгляд на подошедшего человека. Кэрри. Она, переминаясь с ноги на ногу, передала мне карту для работников, и сразу ушла.
Несколько секунд я всматривалась в ее спину, и потом приложила карту к сканеру. Двери лифта открылись. Я зашла внутрь, стараясь не думать о том, что я делаю, что я скажу ему и что будет после этого. Ладони вспотели.
Кабина остановилась на 34 этаже. Я сделала несколько шагов вперед и вышла из лифта. В его огромном офисе столпились десятки мужчин. Все как под копирку — черные смокинги, белые рубашки и черные галстуки. И только Алан был в бабочке. Как я люблю.
Он осматривал свой офис в поисках кого-то, затем его взгляд упал на меня, затем он начал смотреть дальше. На момент он застыл, и снова посмотрел на меня.
Я старалась не улыбаться. Не хотела показывать ему, как я рада была его видеть. На секунду в голове пронеслась мысль: «А где делась моя ангедония?». Спешащим шагом мужчина шёл в мою сторону. Я закрыла глаза.
— Стэфани.
Его приятный альт, такой теплый и родной, заставил меня расслабиться в секунду. Я раскрыла глаза и нахмурилась своим мыслям. Нужно было сосредоточиться. Я пришла сюда говорить.
— Привет, Алан. Не вовремя? — я осмотрела людей в зале и вернула свой взгляд на него. Его тонкие губы исказились в довольной улыбке, а глаза совсем по-доброму были устремлены на меня. Словно это не он полтора месяца назад смеялся с меня над своей меткой у меня на руке.
— Нет, совсем нет, Стэфани. Мы празднуем. Я рад, что ты пришла.
Я улыбнулась. Самое время испортить ему хорошее настроение. Я подвернула рукав своей кофты и показала запястье Алану.
— Я же говорила.
Уинтерс опустил свой взгляд на запястье. Он мягко схватился за мою руку и приподнял её, будто плохо видел. Он нахмурился.
— Это что, какая-то тоналка с клеем? — Он потер место исчезнувшей метки своим большим пальцем. Я издала смешок.
— Нет, Алан, — я вздохнула. — Мне жаль. Даже не смотря на то, что я хотела, чтоб она исчезла, мне правда очень жаль. Метка ошиблась с самого начала. Нам не суждено было, и метка это поняла. Я надеюсь, что и ты понимаешь это и согласен со мной.
Его лицо совсем не выражало эмоций. Он смотрел сквозь меня
— Мистер Уинтерс, Таяна прибыла. Мы можем начинать.
Алан пришел в себя и посмотрел в мои глаза.
— Алан, так должно было случиться. Так будет лучше.
Я коснулась его щеки своими длинными, ледяными пальцами.
— Тэф, ты же понимаешь, что на мне всё еще есть твоя метка и она точно не исчезнет, как это сделала моя, так?
Я кивнула. Он вдохнул, словно готовился сказать то, что давно хотел.
— Сейчас я отпускаю тебя. Но, в конце концов, ты поймешь, что это было огромной ошибкой, избавиться от моей метки.
Я посмотрела в его лицо. Если бы это был не Алан Уинтерс, я бы подумала, что этот человек был готов заплакать. Я коснулась его ладони и сжала его пальцы, всего на мгновение. Затем я ушла.
Эта встреча была жалкой. И всё это не вовремя. У него был какой-то праздник, и вот приперлась Стэфани — разрушитель вечеринок. Чёрт, надеюсь, Уинтерс не сделает ничего глупого.
Я вернулась на работу. Нужно было спешить на внезапное совещание по какому-то непонятному поводу.
— Я опоздала?
В кабинете вместо всего офиса в сорок человек, было всего двое — Эрика и Кристиан, наш генеральный директор. Эрика едва сдерживала улыбку, а Крис расслаблено смотрел на меня.
— Нет, ты вовремя, Стэф.
Первым голос подал Кристиан. Он рукой указал мне на стул рядом с ним и придвинул ко мне маленькую папку.
— Это все мои неудачные контракты?
Эрика захихикала. Крис мотнул головой. Я снова посмотрела на Эрику, чей взгляд так и кричал «Скорее, посмотри что в папке!». А моя голова и мои руки начали тяжелеть. Сейчас там будет моя характеристика, моё обновлённое резюме и моя увольнительная. Я старалась не потерять сознание. Нехватка сна и еды как-то остро начали проявляться и я облокотилась руками на стол. Вновь взглянув на Криса, я открыла папку.
— «Новое отделение в Риме…»
— Ты переезжаешь в Рим! — перебила меня Эрика. Она вскочила со своего стула и попыталась меня обнять. Хотя обнимать статуи довольно сложно.
— Что это значит?
— Там контракт на имя Стэфани Оливии Тёрнер на перевод в новый филиал нашей компании в Риме на девять месяцев. Не хватает только твоей подписи.
Рим… На девять месяцев. А если понравится, то и на совсем. Начать жить с начала. Без Уинтерса. Далеко от холодного Нью — Йорка.
— Я согласна.
— А Эрика говорила, что тебя уговаривать придется.
Я застыла. Перед глазами проносились картинки моей жизни здесь, в Нью — Йорке: детство, первый поцелуй, школа, университет, момент, когда я ушла из дома родителей навсегда, момент, когда я встретила Алана впервые, а затем появление своей первой метки, яркие эмоции от влюбленности, потом серость и пустота. Холод. Холод, который проник во все трещины моего тела и моей души. И даже Уинтерс не смог его прогнать.
«Ты не давала шанса.» — вдруг промелькнуло у меня в голове. И ведь действительно, не давала. Я знала всего несколько черт его характера, которые наблюдала во всевозможных интервью и во время немногочисленных встреч по работе. Но почему-то вцепилась только в его холод, надменность и завышенное чувство собственного превосходства. Возможно, если бы он был мне ближе, и я бы имела возможность узнать его лучше, всё было бы иначе. Вспомнить даже момент, когда я сказала, что его метки больше нет. Он явно был не очень доволен ситуацией.
— Ты думаешь о том мужчине? — спросил Кристиан. Я подняла брови в удивлении. — Ты не думай, я не следил. Просто видел, как тогда ты на скорой уехала, когда вышла из здания напротив. То был Уинтерс?
Я обреченно кивнула. Не очень хотелось обсуждать свои чувства с боссом. Краем глаза я заметила, что Эрики в кабинете уже нет.
— Я видел однажды метку на твоей руке, и подумал, что тебе повезло. А потом ты как-то хуже начала выглядеть, перестала ходить с нами по пятницам в бар, а потом даже на общие ланчи отказалась ходить. Сейчас я не вижу ту девочку, которую нанимал четыре года назад. Вижу скелет, обтянутый кожей.
— Мне было семнадцать. Молодая, наивная. Ты сам знаешь, как это бывает, — я снисходительно посмотрела на директора.
— Ты не веришь себе. Вот что я знаю. И знаю, к чему это приводит. Топаз, езжай в Рим. Италия, солнце, море недалеко. Наберешься энергии, а захочешь, вернешься, и надерешь этому Уинтерсу зад. Он, кстати, пытался выкупить сорок четыре процента акций, что странно. Зачем голове холдинговой компании акции PR-компании, известной во всём мире? — Крис подмигнул мне, и встал из-за стола. — Может, всё не так плохо, как ты думаешь.
— А я не думаю, — на автомате вылетело из моих уст. — Я знаю.
