Часть 5
22 октября 2018 г., 23:11
Son Lux — Easy ( https://www.youtube.com/watch?v=yRyMoyRPrr8 )
Саморазрушение личности или самодеструкция — это мысли, эмоции и действия деструктивного характера, которые осознанным или неосознанным образом направлены на самого себя.
Настойчивый стук в дверь. Зря я дала адрес Деймону. — Стефани, открывай, черт возьми. Я знаю, что ты здесь. Я громко стону. Так, чтоб услышали за порогом дома. Гостей, понятное дело, я так рано не ждала. Прошла лишь неделя с моего прилета. Квартира, которую я успела снять, была ближайшей к аэропорту. Две комнаты, в обоих бардак. Пустые бутылки, пустой холодильник. Убитая я, как дополнение к бабушкиному декору помещений. Деймон вошел без приглашения. Его нос сморщился от запаха, которого я уже и не чувствую. А потом посмотрел на меня. — Твою мать… — В смысле?.. Деймон смотрел на меня с открытым ртом. Я не могла понять его реакции, и попыталась пересчитать все вещи, которые могли со мной произойти за неделю. Волосы в свой натуральный цвет я перекрасила еще в Риме. Возможно, он удивился моим блондинистым бровям, корни которых уже слегка отрасли. Всё-таки они у меня от отца чёрные. Руки как-то сами по себе, от взгляда Деймона, потянулись к волосам. Короткие. А следующая прядь длинная. — Тут нет зеркал… Я едва сама различила свой шёпот. Зеркала полетели со стен еще в первый день приезда. — Стэфи… Что с тобой? — Деймон, не пугай меня, пожалуйста. Что такое? Мужчина включил фронтальную камеру на своем телефоне и повернул экран в мою сторону. Я охнула. На меня смотрела брюнетка с паклей вместо волос. Словно маленькая девочка нашла мамины ножницы и решила сделать своей кукле новую прическу, как делали тёти в телевизоре. От карэ осталось лишь название. Пряди были рваные, разной длины. Пару прядей были оторваны/отстрижены под корень. На щеках и шее были видны красные следы, похожие на маркер, которым я делаю заметки на своём рабочем планшете. Следы слегка стёрлись. Несвежие. В уголках губ запёкшаяся кровь, будто они порвались от постоянно улыбки. Я опустила взгляд на свои руки. Рукава пижамной футболки были изрезаны, словно попали в шредер. На видимых частях рук были красные пятна от маркера. На автомате я спрятала руки за спину и подняла взгляд на Деймона. А потом вспомнила состояние моего лица, и опустила взгляд вниз. Я не знала, что мне делать, куда смотреть и что говорить. В это мгновение я почувствовала себя маленьким, нашкодившим ребенком. А Деймон продолжал стоять и молчать. В уголках моих глаз появились слёзы. Со слезами вернулись воспоминания двухдневной давности… Такое впервые случилось, когда мне было лет тринадцать. Ножницами я резала себе пальцы до мяса, а чёрными перманентными маркерами рисовала истерические узоры на своём теле. На всех участках молодой и розовой кожи, до которых могла дотянутся своими изуродованными пальцами. Я называла это помутнением рассудка. Я не помнила ничего, что делала во время срывов, а после них я просыпалась от жуткой боли в теле. Со временем я научилась направлять свою любовь к коррекции пальцев на что-то более не важное. Волосы, к примеру. Обычно я срезала себе пару прядей, а потом вырубалась от переизбытка эмоций. Потом на некоторое время срывы прекратились, и я совсем о них забыла. И никто, ни разу, не видел их последствий. Ни разу. — Девочка… Я услышала всхлип Деймона и подняла на него свои красные, от слез, глаза. Друг держал руку у рта, неудачно прикрывая, вырывавшиеся наружу, звуки. Он вперился взглядом в мои глаза. Этот взгляд меня пугал, и я не могла от него отвернуться. — Не смей меня жалеть, ирландец хренов. Не смей. Я не сразу узнала свой дрожащий голос. — Как я мог пустить тебя саму? О, Лорд, если бы я только знал, что ты в состоянии сделать подобное с собой, Стэфани, я бы в жизни тебя никуда не пустил. Мне снова стало стыдно. — Деймон, то, что ты сейчас и видишь, это просто переизбыток эмоций. Это ничего серьезного… — Что ты ела за эту неделю? — перебил меня друг Руки мелко задрожали и я всё никак не могла отвести глаз от взгляда Деймона. Я чувствовала как пунцовый стыд подбирается к моим щекам и попыталась остановить этот процесс, но ничего не вышло. Мне было дико стыдно. Стыдно перед другом за то, что сейчас перед ним стояло. Что-то, к чему я не имела никакого отношения. — Это не может быть только из-за него, Стефани. Я не верю. В Риме я наблюдал за тобой, — Деймон взял моё лицо в свои руки. Жар моих щёк потихоньку сходил на «нет» благодаря его ледяным рукам. — Я видел, что что-то не так. Но не мог понять, что. Теперь я это вижу. — Это из детства, — шепнула я. — Моё сознание не заслуживает существовать. Моё тело пытается от меня избавиться. Так было всегда. Даже метка ушла. А она ведь никогда никуда не уходит. Остаётся на теле как воспоминание. Как опыт. А моя метка… Его метка меня бросила, потому что я думала, что так будет лучше. Для него. Я ведь не заслуживаю жизнь, — Деймон хотел перебить, но я не дала. — Ты ничего не изменишь. Это то, как я живу. Я знаю, что не должна быть жива. Я знаю это, я верю в это. И ничье слово это не исправит. Даже его… Я отошла от Деймона и вернулась в спальню. Постельное белье было измято, словно на ней прыгали дети. А я даже не заметила, в каком она состоянии. И как я вообще смогла заснуть на таких простынях? Из коридора послышались шаги. Входная дверь хлопнула, но Деймон остался внутри. Наверняка сейчас приступит к уборке результатов моего нервного срыва (взрыва). Мне не хотелось еще больше нервировать друга, и я попыталась привести себя в порядок. Стащила с себя вещи, которые насквозь пропахли моим гнётом, и залезла в душ. Горячая вода подействовала на меня отрезвляюще — я смогла шире раскрыть глаза и пошевелить губами. Я почувствовала лёгкую боль вдоль позвоночника. Наверное, последствие моих судорог на постели. Я намочила волосы и раны на моей голове защипали от воды. Я расплакалась, когда я поняла, что в этот раз уйдет очень много времени на восстановление. Когда я уже успела сесть на дно ванны, в комнату влетел Деймон. Его напряжённый взгляд дал понять, что он был готов броситься в бой, лишь бы оградить меня от всего вокруг. — Стеф, всё в порядке? Я улыбнулась. А слезы так и продолжали течь, хотя из-за воды я их едва чувствовала. Я почувствовала лёгкую ухмылку на своих губах, когда решила провести рукой по голове — показать Деймону, в чем причина моих слёз. — Они отрастут, малышка, — Деймон присел на колени у бортика в ванны. Моя нагота его совсем не смущала. Хотя смущала меня, но я понимала, что сейчас это последнее, о чём стоит думать. — Раны на голове. Я вырвала себе клок волос. Некоторые пряди срезала, почти под корень. Как ты думаешь, Деймон, когда я смогу снова взглянуть в зеркало? — Сегодня, — незамедлительно ответил он. Его глаза сощурились. — Я не дам тебе больше терзать себя. И пошли нахуй все твои мысли о том, что ты не заслуживаешь. Мне плевать на них. Мы всё исправим. Я кивнула, но только для того, чтоб Деймон закрыл эту тему. Мне не хотелось об этом говорить. Я уже знала, что он ничего исправить не сможешь. Я привыкла. *** (Вторая личная встреча Стефани и Алана) — Осталось только найти человека, который закончит… — Исправит! — Исправит мой проект, — перекривляла я Эрику. Она показала мне язык. — Я думаю, ты справилась на отлично, малышка. Кристиан одобрит твою идею с молодыми новаторами. Их рукописи уже в отделе редактирования. Когда все процедуры будут завершены и твои буклеты выйдут из типографии, мы всю информацию отнесём Кристиану, и тогда ты уж точно перестанешь быть стажёркой. — Мне всего восемнадцать, мисс Эрика. Всё будет в порядке, если он откажет. Я только начинаю этот путь. — Я старше тебя всего на пять лет, достаточно уже этой «мисс Эрика», — злится девушка. — Лааааадно, — протянула я. — Завтра день икс. Сегодня можно будет расслабиться. Мы пришли в бар, который был в здании напротив от нашего. Моя метка слегка начала пульсировать, и мне стало интересно, с чего бы? Из-за мысли, что он может быть здесь, или из-за того, что метка знает что он здесь? Я лишь выдохнула в ответ на свои мысли и спустила рукав свитера пониже, по привычке. А потом отдернула его, поднимая выше. Метку я закрасила тонирующим средством в цвет моего запястья. Но сейчас я заметила, что очертание метки стало просвечиваться сквозь и поняла — он здесь. Я подняла взгляд на Эрику и в этот момент мой затылок начало покалывать. До сумасшествия захотелось обернуться на стеклянные двери входа, но я сумела отдернуть себя. Однако, как только прозвенел колокольчик над дверью, обернулась Эрика. Я напряглась и внимательно посмотрела на неё. Её брови дёрнулись в удивлении и она посмотрела на меня. На её губах расцвела улыбка. — Ты же чувствуешь, да? — спросила она меня. Я кивнула. — Волшебство! Шум голосов направлялся в нашу сторону. Вот чёрт меня дёрнул сесть за барную стойку! — Стефани, какая встреча! Твою мать!!! Я обернулась на голос. Алан улыбнулся мне и прикоснулся к моему плечу, в знак приветствия. Я почувствовала как метка воспламенилась и я опустила руку между коленей. Я заметила, как глаза Уинтерса дёрнулись в след движению моих рук. Теперь я была уверена, что он что-то подозревает. — Добрый вечер, Алан. Отмечаете конец рабочей недели? — Почти. Мы открыли дочернее предприятие. — Поздравляю! — Влезла Эрика, пытаясь отвести настырный взгляд Алана от меня. Но его рука всё так же жгла моё плечо и метка всё никак не хотела успокаиваться. — Я прошу прощения, мне нужно отойти. Я встала из-за стойки и слегка нетвердой походкой направилась на улицу. Из клатча выпала пачка моих вишневых сигарет и только я хотела нагнуться за ними, как увидела, что опоздала. — У тебя слишком короткое платье. Если нагнёшься, устроишь представление для ребят за столиком у окна. Я сумела сдержать судорожный стон. — Оно шерстяное и тянется. Ничего бы они не увидели. Алан угостился моей сигаретой и усмехнулся. На фоне него, я чувствовала себя наивной школьницей. Как будто впервые заговорила с мужчиной. — Стефани, я не буду ходить вокруг да около. Если тебе есть что мне сказать — говори сейчас. Так и знала. Ему плевать на то, что чувствую другие. Главное, он сам. — Не понимаю, о чём ты. Алан втянул сигаретный дым в себя и подошёл ко мне вплотную. Чёрт, он выше меня на сантиметров тридцать! — Давай так, Стефи, — он смотрел прямо в мои глаза своим расслабленным взглядом и я почувствовала, как пьянею. — Ты девочка уже взрослая. Я видел этот взгляд стервы в твоих глазах. Я округлила глаза. Чёрт возьми, о чём он? — Когда это? — я попыталась закрыться от него, скрестив руки на груди. — На прошлой неделе. Были фейверки в честь четвёртого июля. Ты была сама, но к тебе пытался подбить клинья какой-то свин, — он расцепил мои руки, опустив их вниз и сделал маленький шаг вперед. Я почувствовала животом пряжку его ремня. — Я не… — Стефи, девочка. Показывай, — вишнёвый дым из его лёгких коснулся моего лица и я закрыла глаза. Рука Алана опустилась на мою шею, и мне показалось, что сейчас она притянет меня для поцелуя и я резко открыла глаза. Уинтерс внимательно смотрел на меня и ждал. Он дал мне время подумать, а это значит, что до конца он не уверен. Я взяла себя в руки. — Я не понимаю, о чём ты. Мужчина хмыкнул и поднял взгляд к небу. — Ну, ну. В эту игру могут играть двое, — Алан сделал еще одну тягу сигареты и отдал её мне, вложив в мои губы. — Мне пора, девочка. Я зашёл только из-за тебя, а мои друзья хотели познакомиться с твоей подругой. Я промолчала, но когда Алан уже успел отойти от меня на метр, крикнула. — Алан, какой у тебя рост?! — Метр девяносто три, — Уинтерс обернулся с обворожительной улыбкой, отдал мне честь, как какой-нибудь Бонд и ушёл. Двадцать девять, чертовых, сантиметров!!!
