Лишь тьма

«Он просто искал повод оставить меня здесь», — думает Эрик, видя как спустя три часа работы с проводами и вставкой стекл, Хэнк устало улыбается и говорит: «Готово!». Логан потягивается, после скурпулезной работы с мелкими деталями. Они встали в десять, когда Рейвен и Чарльз уже уехали, а Логан уже как полчаса проснулся и сидел на кухне, с кислой миной сжирая последнее яблоко, которое со вчерашнего дня хотел съесть Эрик. Поняв, что они свободны, Эрик раздумывает между тем пойти ли почитать или же посмотреть телевизор. Изначально он выбирает библиотеку, но та оказывается закрыта. Если бы он все еще управлял своей силой, такого бы не случилось, но увы… Когда он входит в гостиную, то видит, что Хэнк и Логан уже смотрят какой-то фильм. Он знает, среди них ему места нет и угрюмый взгляд, что бросает на него Логан, тому подтверждение. Он выходит из гостиной молча. Эрик хочет сбежать, пока его не остановили. Он сворачивает в прихожую, но когда до двери остается пара шагов, спотыкается, путаясь в собственных ногах. «Сыворотка», — проносится в его мозгу голос Чарльза, — «У сыворотки кончается действие, нужно вколоть новую. Быстро!» Позвоночник болит, но боль постепенно стихает, ровно как и ощущение собственных ног. Его накрывает паника, в голове шумит. Вместо того чтобы встать, он ползет к комоду. Чарльз помнит, именно там оставалась сыворотка. Он ползет к ней на руках и открывает нижний ящик комода, вытаскивая ампулу с золотой жидкостью и шприц. — Эрик? — слышит он голос Хэнка. Ксавьер отламывает кончик и наполняет сывороткой шприц. — Это не смешно, Хэнк, — рычит Чарльз, когда Хэнк выдирает у него из рук шприц и кладет на комод. Его грубо ставят на пол, но ноги обмякают, ни капли не поддерживая и Чарльз падает вперед, выставляя руки для того, чтобы смягчить падение. Хэнк ловит его за пару секунд от падения. — Профессор? — неуверенно зовет Хэнк и Чарльз с укором смотрит на друга. — А кто еще? Помоги мне, чего встал? Хэнк заботливо усаживает его на пол, прижимая к стене, а сам садится на корточки перед ним. — Эрик, приди в себя, — настойчиво просит Хэнк. — Хэнк, какой к черту Эрик? Леншерр в тюрьме, черт подери, — Чарльз ощущает как его голос меняется. — Ты Эрик Леншерр, — напоминает Хэнк и слегка потрясывает его. Чарльз ощущает как его ноги двигаются. Потому что он не Чарльз Ксавьер, а Эрик Леншерр. — Хэнк? — хрипло зовет Эрик. Он кладет трясущиеся руки на колени и чувствует прикосновения, — Хэнк, что со мной? — К этому времени у Чарльза заканчивался эффект от сыворотки. Я не знаю, что она бы сделала с тобой в таком количестве. Эрик, ты можешь встать? Он на пробу шевелит ногой. Сначала левой, затем правой. Затем кивает. Хэнк дает ему руку и он неуверенно встает. — Видишь, ты Эрик, а не Чарльз, — успокаивающе говорит Хэнк и хлопает его по плечу. Затем внимательно смотрит сначала на дверь, а после на Эрика. До Эрика доходит, что Хэнк все понял. Но тот ничего не говорит, лишь провожает Эрика в свою комнату, умоляя немного поспать. Эрик засыпает и просыпается лишь от крика Логана «Твою мать!». Эрик резко встает и ищет Логана в своей комнате, попутно пытаясь понять, что он, собственно, в ней делает. За стенкой кто-то шумно дышит. С ужасом, Эрик осознает, что Логан-то и находится в другой, соседней комнате. — Логан? — тихо спрашивает Эрик. Плевать он хотел на этого ублюдка, ему важно то, сколько он слышит, — С тобой все в порядке? — Мизинцем об тумбочку приложился вот. Ничего, пройдет, — он замирает, осознавая, то же, что и Эрик. — Как много ты слышал вчера? — хрипло спрашивает Эрик, садясь на кровать. — Все, — отвечает Росомаха. Эрик хочет умереть. — И когда ты собирался меня сдать? — Поверь мне, я не крыса как ты, чтобы что-то делать за спиной. — О, так теперь я крыса? — Крыса. А еще мудак. Эрик со вздохом вновь ложится на кровать. Тут и возразить-то нечего. Он слышит как Логан открывает шкаф и через некоторое время закрывает. Затем открывается дверь и, судя по-всему, перед выходом, Хоулетт говорит: — Там, кстати, Чарльз и Рейвен приехали. Я слышу как Хэнк приветствует их, — эта дрянь быстро уходит. Эрик вскакивает с постели и собирает с пола одежду. Кое-как натянув ее на себя, он выбегает из комнаты, даже не заправив постель. Он слышит голос Чарльза, но не может разобрать слов. Когда он спускается, то улыбка на лице Рейвен сползает как кожа со змеи. — Ты выглядишь взволновано, друг мой, — обеспокоенно говорит Чарльз и Эрик смущается внутри, внешне никак это не проявляя. Он переводит взгляд на рыжеволосую девочку. Это Джин Грей, — понимает он. Девочка смотрит на него вызывающе и дико. Это его устраивает, пока он не ощущает небрежное, можно сказать грубое, копание в своей голове. — Вам никто не говорил, барышня, что невежливо читать мысли других людей? — спрашивает он и ощущает как ее присутствие в его голове испуганно исчезает, — Меня зовут Эрик Леншерр, — он проглатывает неуместное «Магнето», ибо кто знает как отреагирует на него девочка, — И я надеюсь, что твое присутствие в моей голове этим разом и ограничится. Она не извиняется. Эрик предполагает, она редко перед кем извиняется. Чарльз считает ее неогранённым алмазом. Магнето же невпечатлён. Джин кивает. — Меня зовут Джин Грей, я телепат, — говорит девочка без какого-либо удовольствия. Логан, стоящий позади Леншерра, фыркает. — А ты кто? — оскорблено спрашивает она. — Я Джеймс Хоулетт. Можешь звать меня Логан, и я ни капельки тебя не боюсь, — Логан выходит вперед, — Можешь шипеть как кошка, можешь царапаться и кусаться. Можешь попробовать читать и изменять наши мысли, но мы здесь не для этого. Ты позвала Чарльза для того, чтобы он помог тебе. И мы здесь для того же, но пока ты не умеришь свою гордыню, пока не осознаешь свою нужду в том, чтобы тебе помогли, пока не доверишься нам — мы не сможем помочь тебе. Ну так что, Джин Грей, мы будем с тобой друзьями? Джин протягивает свою маленькую руку и Логан аккуратно сжимает ее в дружеском рукопожатии. Чарльз ощущает, что это начало чего-то большего. — Я должна уехать ненадолго, — говорит Рейвен и Эрик напрягается. — Куда? — спрашивает он. Магнето знает, что несмотря на их разногласия, Мистик какой-никакой союзник, и потерять бы ее из виду значило бы большие убытки. — За своим сыном, — отвечает она и это выбивает у него почву из-под ног. Видя незаданный вопрос в его глазах, Мистик отрицательно качает головой. Эрик расслабляется. Он знает, что отец из него никакой, да и мало ли каким мог бы выйти его сын, зачатый Мистик в форме Чарльза. Он бы не выдержал этих голубых глаз или каштановых волос. — Так у тебя есть сын? — расстроено спрашивает Хэнк, стараясь это самое расстройство не показать. — Да. Его отец Азазель. Курту шесть, — тихо говорит Мистик. Тень пересекает лицо Хэнка. Руки, спрятанные за спиной, сжимаются в кулаки. Чарльз пытается разрядить обстановку: — Я уже говорил, что с радостью приму Курта как своего племянника и ученика, — натянуто улыбается он, — Думаю, гости и жильцы поместья тоже будут рады, не так ли? — Здесь все равно будет куча детей. Думаю, если он будет со своей матерью, ему будет даже легче, — пожимает плечами Логан. Магнето кивает, даже особенно и не вслушиваясь. Главное, что это не его сын, а на остальное ему наплевать. Он не собирается оставаться в этом особняке дольше месяца. Ноги предательски дрожат. Джин, стоящая рядом с Хоулеттом, спрашивает: — Можно Логан покажет мне особняк? Чарльз отпускает их. Он смотрит на растущее напряжение между Рейвен и Хэнком и раздумывает над тем как спасти положение. В конце концов он решает, что им нужно остаться наедине и дать им решить все самим. — Эрик, — окликает он своего друга, — Как насчёт игры в шахматы? Эрик задумчиво кивает. Едва они выходят из прихожей, сворачивая налево, к лестнице. Чарльз сосредоточенно смотрит на нее. — Черт, я озолочу того, кто позволит подниматься по лестнице инвалидам, — шипит Чарльз, понимая, что эту часть плана по стратегическому отступлению он-то и не продумал. Эрик усмехается. — Чарльз, ты позволишь мне?.. — он не заканчивает фразу, но показывает на кресло. Чарльз понимает, что Магнето просит свою силу обратно. С видом полной обречённости он кивает, но вместо того, чтобы подождать пока Чарльз разблокирует его силу и воспользоваться ей, Эрик подкладывает одну руку под колени Чарльза, а другой поддерживает спину и таким образом поднимает Чарльза наверх, прижимая к себе будто невесту. Чарльз от шока и слова вымолвить не может. Без кресла он чувствует себя беспомощным, но Эрик аккуратно поднимается по лестнице, будто всю жизнь так делал. — Эрик, какого черта ты творишь? — ошеломленно спрашивает Чарльз. Он ожидал, что в лучшем случае Эрик поднимет кресло, а не его. — Ты же разрешил, — недоуменно отвечает друг его любезный. Они преодолевают последние ступени. — И то правда, — говорит сам себе Чарльз. Эрик удовлетворённо кивает. Они проходят мимо комнат и конечно же им нужно встретить Джин и Логана, которые выбирают комнату для девочки, расхаживая по коридору как у себя дома. Логан фыркает от смеха, а у Джин открывается рот от удивления. — И часто они так ходят? — спрашивает она. Логан пожимает плечами. Эрик проходит мимо них с гордым видом доминирующего самца, а Чарльз хочет сквозь землю провалиться. Он знает, что попытайся он оправдать себя, все было бы только хуже. Они входят в кабинет и Чарльз проклинает себя за все грехи и свинарник в кабинете отца. Благослови господь Хэнка и его талант к уборке, трудолюбие и прочие его достоинства, потому что девяносто пять процентов бардака убрано и это прекрасно. Чарльза опускают в кресло за шахматным столом. Отсюда прекрасно видно «Чарли» на зеркале. — Спасибо, друг мой, — благодарит Чарльз и то ли ему кажется, то ли освещение такое, но щеки Эрика покрылись румянцем. Магнето садится напротив него. — Продолжим старую партию или начнем новую? — безразлично спрашивает он. — Я думаю, нам стоит начать новую партию, Эрик — улыбается Чарльз. — Что ж, тогда начнем новую, — уголки его губ подрагивают. Первая партия заканчивается вничью. Это нормально. Но когда вничью заканчиваются ещё две партии подряд, Чарльз нервничает. Он прослеживает все предыдущие ходы и осознает, что Эрик абсолютно точно копирует каждую его стратегию. Но Эрик сосредоточен. Чарльз может наблюдать как Эрик задумывается над каждым ходом. — Твой стиль изменился, — начинает он издалека. Эрик отвлекается от фигур и смотрит на Чарльза. — Нет, — твердо отрицает он. Чарльз вздыхает. Он выкладывает все карты на стол. — Эрик, играя с тобой, я будто играю сам с собой. Ты знаешь каждый мой шаг. Я знаю каждый твой шаг. Это ненормально, — произносит Чарльз, глядя на Эрика. — Может, я слишком хорошо тебя знаю, — ухмыляется Леншерр, но не смотрит Чарльзу в глаза, сосредотачиваясь на доске перед ним. — Думаешь? Да что ты знаешь обо мне? — скептически спрашивает Ксавьер. Эрик отрывает взгляд от доски и смотрит на него. — Все, — отвечает он, глядя Чарльзу в глаза. Чарльз испытывает страх. Эрик нависает над доской, приближаясь к Чарльзу. Расстояние между ними стремительно сокращается, пока не остается пара сантиметров. Чарльз не знает зачем Эрик это делает, а подозрения пытается отмести в сторону. Но затем Эрик останавливается. Его ноздри двигаются, когда он нюхает воздух, вбирая запах Чарльза. Эрик резко отодвигается от Чарльза, будто от чумного и со страхом смотрит на него. — Чарльз, — хрипло говорит он, — Черт, не знаю, что на меня нашло. — Я думаю, это из-за того, что я с тобой сделал, — ошеломленно говорит его друг, — Эрик… — он прерывается, — Ты не мог бы подойти ко мне, друг мой? Эрик кивает и подходит к Чарльзу на расстояние вытянутой руки. — Ближе, — просит Чарльз, а затем говорит, — Эрик, я ужасный человек. Эрик смотрит на него как на умалишенного. Чарльз, пацифист и любитель детей, — ужасный человек? Чтож, в таком случае Эрик — Сатана. — О чем ты говоришь, Чарльз? Ты самый лучший человек, которого я встречал. — Нет, Эрик. Я монстр, — отрицает Чарльз и жестом просит наклониться ближе. Когда Эрик наклоняется, Чарльз кладет руку ему на затылок и смотрит ему в глаза, — Я собираюсь воспользоваться твоим состоянием. Прости. Он притягивает Эрика к себе и целует. Эрик страстно отвечает ему, постанывая, и когда они отрываются друг от друга, ему хочется рассмеяться от всей комичности ситуации. Пока Эрик ненавидел себя за чувства к своему другу, пока пытался видеть Чарльза в Мистик, пока ночами не спал из-за этого… Чарльз-то, оказывается, испытывал то же самое! Эрику смешно. Эрик смеется. Чарльз с недоумением смотрит на него и от этого Эрик смеется еще громче. Чем же он насолил Богу, что тот так сильно ненавидит его? Эрик рыдает и смеется, и все еще не может остановиться. — Эрик, что с тобой? — спрашивает Чарльз. Смешной вопрос. — Воспользоваться моим состоянием, ха-ха, — смеется Эрик, опираясь своими руками о плечи Чарльза, — Состоянием моим, да? О, ну тогда ты, ха-ха, монстр из монстров, Чарльз! Он трахался с его сестрой в виде него, представлял перекошенное лицо Чарльза, когда тот узнает о его чувствах, ночами ему снилось как пытали в концлагерях гомосексуалистов, мерещился розовый треугольник, но это… Эрик просто везунчик! Рука Чарльза прикасается к его щеке и Эрик прикрывает глаза, всхлипывая. Голубые глаза с болью смотрят в его. — Эрик, мне очень жаль, что я сделал это с тобой. Я хочу исправить это. Скажи мне как, — шепчет Чарльз. Между ними сантиметры. Эрик рвано дышит. Алые губы Чарльза манят. — Поцелуй меня, Чарльз, — шепчет Эрик и Чарльз смотрит на него загнанным зверем. Тогда Эрик сам целует его. Губы Эрика солёные и мокрые как морская вода, он целуется так, будто вот-вот умрет. Чарльз стонет в губы Эрика. Им кажется, что они снова на пляже. Кто-то стучит в дверь и они отстраняется друг от друга. Эрик садится на кресло и смотрит на дверь с неприкрытой злобой. — Чарльз, — зовёт Рейвен. Ей нужно испортить все, думает Магнето, собственнически держа руку Чарльза. — Одну секунду, — кричит Чарльз, а затем шипит Эрику, — Черт, Эрик, отпусти руку! Эрик сжимает ее крепче и отрицательно мотает головой. — Входи, Мистик, — хрипло говорит он. Рейвен входит со злостью в глазах и слегка теряется, видя руки своего брата и любовника, переплетённые вместе. Она смотрит на Магнето и тот с вызовом смотрит на нее в ответ, ухмыляясь и показывая острые зубы. Мол, попробуй что-то сделать. — Чарльз, тебе звонили на телефон внизу. Какой-то мальчик. Он представился Дэвидом. Ты знаешь его? — напряжённо спрашивает Рейвен. Эрик видел как Чарльз бледнел также быстро только один раз в своей жизни. На Кубе. Чарльз убирает свою руку. Он понимает, что Дэвид и Чарльз как-то связаны. Он догадывается как. Что-то в голове у него будто щёлкает. Эрик понимает, что память Чарльза, отчего-то заснувшая, потихоньку начинает просыпаться. — Дэвид все ещё на проводе? — сипло спрашивает Чарльз, — Если да, то перенаправь его на этот телефон. — Я уже сделала это. Раздается телефонный звонок. Рейвен подносит телефон к Чарльзу и тот трясущимися руками берет трубку. — Дэвид? — зовёт он и голос ребенка звонко говорит: — Привет, папа! От этого «Привет, папа», все внутри Эрика холодеет. — Привет, сынок, — улыбается Чарльз, — Что-то случилось? — Мама лежит в больнице и не успела позвонить тебе. Ты можешь попросить дядю Хэнка привезти меня к тебе? Чарльз массирует виски. Он не знает чем думала Габриель, когда оставляла ребенка одного. — Я с радостью приму тебя у себя, Дэвид. Хэнк приедет за тобой через полчаса. — Буду ждать, — Дэвид заканчивает вызов и Чарльз кладет трубку на место. Рейвен убирает его на стол. — Так у тебя есть сын? — напряжённо смотрит на брата Рейвен. — Дэвиду восемь. Его мать Габриель Хэллер. — Однокурсница-человек? — недоверчиво переспрашивает она. Эрик внимательно слушает. — Тебя не устраивает ее вид? — напряжённо спрашивает он. Руки сжимаются в кулаки. — Все в порядке, Чарльз. Остынь, — успокаивает она брата, а затем говорит, — Я пойду передам Хэнку, чтобы он поехал за Дэвидом. Она поспешно выходит из кабинета Брайана Ксавьера и закрывает дверь. Едва Эрик слышит щелчок закрытой двери, как взгляд его приобретает хищное выражение. — Так значит, ее зовут Габриель Хэллер и она человек. Училась с тобой на одном курсе. Общий сын. Дэвид. Ему целых восемь лет, — чеканит он каждое слово. Рука Эрика сжимает белого короля Чарльза. Эрик ревнует, понимает Чарльз. Но между ними была лишь пара поцелуев пять минут назад и больше ничего. Ведь так? — Неужели ты сам непорочный святой, что можешь осуждать мою жажду любви? — едко спрашивает Чарльз и Эрика передёргивает. — Не тогда, когда есть кто-то, кто готов был дать ее тебе без остатка, — отвечает он. — Габриель дала мне ее, — тихо возражает Чарльз, — Но я знаю, что стеснял ее своей… инвалидностью, — Эрик замечает паузу. Одно имя этой шлюхи повергает его в бешенство. — О́на не знала, что ты мутант, — едко говорит Эрик, чувствуя себя хозяином положения, — И что от тебя многие хотят избавиться. Что с тобой опасно, — он наклоняется к Чарльзу и зло говорит, — Она ничего не знала, потому что ты ей не сказал! Не доверился ей! Ты бросил ее тоже? И сына?! — Эрик, ты идёшь по очень тонкому льду, — тихо говорит Чарльз, — Я не желаю обсуждать с тобой свою семью. Привези мне моё кресло, пожалуйста. Эрик понимает, что все, что, возможно, только начало получаться между ним и Чарльзом разрушено. Он не винит себя: знает, что прав. Глаза Чарльза темнеют как небо перед грозой, но Эрик лишь поджимает губы. Усталость друг от друга сидит в головах бывших друзей. И любые разговоры, ухищрения, доказательства — все это не нужно, старо и пыльно. — Ты бежишь от проблем, Чарльз! — отчаянно говорит Эрик, зная, что все бесполезно, и Чарльз прикладывает пальцы к виску, отправляя его за дверь.