Я бы жил, лишь были б силы...

Железная решетка давит на только окрепшую девушку. Устало она прислоняется к деревянной стене. Такая-то тёплая и ещё немного пахнет смолой… Закрываешь глаза и глубоко втягиваешь запах… — Старший лейтенант, Амелина Оксана Григорьевна, 1987 годы рождения, все верно? — строгий баритон возвращает к страшной реальности. Сейчас ты по другую сторону закона. Ты переступила закон. Пришло время получить наказание. — Все верно, — не хотя терять смоляной запах, спокойно выдаёт блондинка. Какая же в ней заложена выдержка… Столько пройти… — Что вы можете сказать в своё оправдание? — Я уже… — Встать! — перебивая орет судья. —… все сказала. И все это слышали. Только Бог осудит ваше решение. Можете выводить присяжных, — она хладнокровна, она скала. Её не смогут разломать окружающие… она так убеждена… А как же Иван? Он тоже здесь. Вон, ей стоит только повернуться чуть-чуть, но… она не готова признаться в своих чувствах. Она гордая. Он всё-таки здесь мужчина… Она помнит его слова, но никогда не осмелится их озвучить. О них спросить. О них подумать. — Всем встать. Суд идёт. — Председатель коллегии присяжных, вы готовы вынести вердикт по настоящему делу? — какой у него отвратительный голос. — Готов. — Прошу. — Доказано ли, что имело место убийсвто самой подсудимой: да, доказано. Доказано ли, что убийсвто было с целью скрыть преступление, текущего расследования Федеральной Экспертной Службы: нет, не доказано. Доказано ли, что подсудимая лишь применяла технику самообороны и имеет снисхождения: да, доказано, да, имеет, — милая девушка, в одежде нежных тонов, закончила зачитывать результат совещания и подняла глаза на судью. — Благодарю вас. Прошу передать ваш вердикт, с целью приобщения его к делу. — Да как так то? А доченька то Дрюнина с кем рости будет? Не осталось теперь у неё отца… Эта тварь загубила! — женщина с третьего ряда пыталась пропихнуть своё «фи». — Все все сказали? — в зале повисло молчание, — Тогда садитесь. — Признать, Амелину Оксану Григорьевну виновной и назначить условный срок три года. У меня все, ваша честь, — прокурор опустилась на свой стул. — Благодарю. Виктор Аркадьевич? — Да, товарищ судья. Я согласен с приговором и удовлетворён снисхождением, направленным со стороны присяжных, — адвокат в последний раз покосился на подсудимую, одними губами шепнул «Прощай» и, облегченно улыбнувшись, занял прежнюю позицию на стуле. — Суд постановляется для предоставления приговора. «Прошу всех встать»… Какие-то фразы из полудрема. Три года условно. Три. Года. Условно. Судья выходит из своей тайной комнаты и повторяет слова прокурора. «Заседание объявляется закрытым!». Звонкий удар деревянной киянкой о резную платформу. Присутствующие медленно покидают зал. «Клетку» Амелиной распахивают. Она аккуратно поднимается и очень осторожно выводит ногу вперёд. Шаг. Как будто заново учится ходить. Её взгляд устремлён в пол… Рядом с её ножками появляются ещё две. Большие. Худые. На каблуке. С длинным-длинным носом. «Рогозина…» — проносится в мыслях Оксаны. Голову она по прежнему не поднимает… — Оксан, я рада, что все так закончилось, но… — Я все понимаю… Я сегодня же напишу заявление… Зачем портить репутацию такой идеальной службы?!.. — усмехается, а на душе так горько… ФЭС—её последняя семья. Последняя опора. Последняя поддержка. Что будет дальше? Никто не знает… Дальше будет время… Время лечит, скажете вы? Время не лечит… лечит алкоголь и случайные знакомства. Лечат секунды проведенные с кем-то другим. С кем-то очень дорогим для тебя. Лечат длинные улицы и проспекты в огнях. Огромные очки, за которыми не видно твоих уставших и измотанных глаз. Лечат мечты о лете, о новой жизни, о светлом будущем, о свободе. Свободе… А время… время не лечит, время идет мимо, но ничего не меняется… Точнее ничего не изменится. Не изменится ничего. Ничего без тебя. Дальше есть только ты, Амелина, и твоё собственное «я могу». Ты уйдёшь с последним рассветом И никто не напишет фраз… Ты наложишь на слово вето: Сделать так, чтобы видеть не раз. Никого ты не пустиишь в проходы, Что лежат между строк у стихов, И никто не зная отхода Пробежит и будет таков… Ты уйдешь не сказав свои слова И в мирах из фраз странных книг Для него дорога готова, Там в конце будет нужный миг… Но никто, никто… Ты же слышишь?! Не кричит тебе вслед: «Постой!» Ты уйдёшь, чуть-чуть тише мыши Ты уйдешь с той темной порой И, наверное, правильно будет Промолчать, когда ты придёшь… И тебя здесь не встретят люди. Все забудут, что ты была та, Уходя спокойно с рассветом И с закатом вернувшись сюда… Принесешь ты последнее лето В наши громкие сердца, Но никто не скажет спасибо И никто не узнает ведь, Что он здесь, а не где-то либо, И никто не скажет: «Ответь» И в сознании будут правы Разрезая пространства времен… Ты ушла, как время настало Ты ушла, как будто клеймен… Как жаль, что только в беде открываются люди…