Я бы жил, лишь были б силы...

— Оксан, — Боря разрывает тихий гул машины, — а ты что-нибудь помнишь о своей прошлой жизни? Кого-нибудь? — Я помню, что это было ужасное время. Сейчас все изменилось. Изменилось, благодаря тебе, — ты поворачиваешься к нему лицом и нежно опускаешь руку на его коленку. — За дорогой смотри! — легким движением разворачиваешь его голову в нужную сторону. —А поехали в ресторан? — согласно киваешь. — А как тебе удалось выписать меня оттуда? Что ты написал в медкнижке? — Тебе это так важно? — пожимаешь плечами. — Вот и я так думаю. До самого ресторана никто не проронил не слова. У его входа Селиванов галантно открыл перед тобой дверь, пригласил за столик, помог сесть. Ты заказала все самое простое. Ты настолько сильно устала от той больничной еды, что тебе просто захотелось свежего куриного бульончика и риса с котлетками на второе. — Вино? Или шампанское? — Вино. Гранатовое, — а спустя столько времени твои вкусы не поменялись. И вот заказ сделан. Борис вежливо отходит в сторону, а в это время в ресторан залетает парень. Тот самый. — Привет. Слышал, тебя выписали. Если хочешь, поехали со мной. Я же вижу, тебе противно находиться в его компании. Жду тебя на улице в чёрном «Ниссан Жук». У тебя 15 минут на размышления. Потом я просто уеду…— он так же быстро выходит из кафе. Ты прослеживаешь его путь. Вон тот самый Ниссан, ты в ступоре. Что делать? — Лапуля, что-то стряслось? — медленно поворачиваешься к Боре. — Нет. — А может, к черту этот ресторан? Поехали сразу ко мне? Или лучше к тебе? — Хорошо, я на минутку. Носик припудрю, — ты до сих пор в шоке, твоя игра выходит из-под контроля, он опять тобой манипулирует. Аккуратно огибая декоративную пальму, ты забираешь из гардероба пальто, выходишь на улицу и прыгаешь в тёплый Ниссан. — Я знал, что ты придёшь. На! — он передаёт тебе ключи. — Это от твоей квартиры, едем туда. Не можешь ничего сказать. Слезы подступают к глазам… — Не плачь. Уже все хорошо, — он нежно берет тебя за руку, становится сразу очень тепло.

***

— Ну что, узнаешь квартирку? — неуверенно киваешь, — Проходи, располагайся! — он заливается смехом, а тебе не до веселья. Медленно ходишь по комнатам. Ты на фотографиях, значит он не обманул, квартира твоя. Только, кто все эти люди рядом с тобой? Что за лаборатория? Неужели, ты химик? Тебе попадается фотография… Такая яркая и живая… «Валюшкин юбилей» — подпись на обороте. Хватаешь их всех и идёшь в кухне к парню. — Ты же меня знаешь? Наверно, и этих людей ты знаешь. Расскажи, кто они, — передаешь ему фотографии, а сама с детским любопытством усаживаешься на диван поудобнее. За разговорами проходит час, другой. Вы не замечаете, а на дворе уже глубокая ночь. — Черт! — ты вспохватилась первая. — Уже ночь на дворе, тебя, наверное, ждут? — хочешь уже унести обратно все фото, но он останавливает тебя, хватает крепко за руку. — Можно я останусь. Ночь, темно уже. Не люблю ездить по такому мраку. — Если ты хочешь… Я сейчас принесу белье. Ты скрываешься за дверьми спальни и все начинает греметь и падать. Но спустя двадцать минут ты все же возвращаешься с комплектом чистого постельного белья и… И застаешь, как он переодевается. — Прости, — ты резко зажмуриваешься, но потом открываешь глаза. — А что это за шрам? В тебя что, стреляли? — Как ты поняла? — Не знаю. Может остались какие-то навыки с работы… Так откуда? — Понимаешь, я тебе рассказал сейчас только хорошее об этих людях, но они люди и им свойственно ошибаться. И ты как-то ошиблась. Два года назад ты работала в этой службе. Однажды на допросе на тебя напал подозреваемый, а ты просто рефлекторно попыталась выкрутиться. Тебе удалось, но он случайно порезал себе вены и умер. Потом был суд. Тебе дали три года условно, но их досрочно погасили уже через год. Тебя сильно подкосил этот случай и ты подсела на наркотики. Героин, — он остановился и нервно сглотнул. К твоим глазам подступили слезы, он нежно тебя обнял и продолжил, — я тебе дал задание, проверить пули в тире, ты сорвалась. Таблетки кончились. Ты меня ранила.

Сейчас он умолчал о своей продолжительной коме. О том, что его жизнь висела на волоске. Но он тогда сказал ещё кое-какую правду.

— После этого случая Рита спилась, — он нашёл фломастер и зачеркнул её на фото, — Майский и Данилов погибли на одной операции, — он повторил несложные действия, — Рогозину лишили звания «полковник» и сняли с должности главы ФЭС, Круглов ушёл за ней, — и снова чёрные кресты. — Остались двое. Я и Валя. — Это все из-за меня? — Нет, ты что! Не вини себя! — Но это же все из-за меня! — ты повысила голос, а он отвёл взгляд. — Вань, не молчи… — Ты вспомнила мое имя? — Давно, просто запрещала себе верить в это.