Сапфировый изумруд

Было около двенадцати дня, когда Кейт проснулась. Она еще несколько минут полежала в теплой кровати, потом медленно открыла глаза и потянулась. Левая рука наткнулась на что-то теплое и Кейт повернулась, чтобы посмотреть. «Стен? Вот черт, я что переспала с ним?!» — это первое, что пришло ей в голову. Но она быстро успокоилась, обнаружив, что на ней нет только туфлей. Да и Стен был в той же одежде, что и вчера вечером. «Значит, мы просто уснули вместе» сделала вывод Кейт. Наверное, как всегда, она отказалась ехать домой ,и он привез ее сюда, но так устал, что сам уснул. Они со Стеном, были в дружеских отношениях, и ей не хотелось переходить за их рамки. Она встала с кровати и осмотрелась. Не сразу узнав знакомый антураж гостиницы в готическом стиле, она с любопытством рассматривала интерьер. Окна были зашторены плотной кроваво-красной тканью, такого же цвета были покрывало и сиденья стульев. Спинка кровати и вся остальная мебель были из темно-коричневого дерева с резным орнаментом. И только увидев картины на стенах, Кейт наконец-то поняла, где находится. Демоны, пожирающие людскую плоть, на одной картине, на другой – девушка вонзающая нож в спину любовника… Картины в комнате будто вобрали все пороки и все зло, что можно встретить в мире. Но ее это не смущало. Она относилась к этому не так предвзято, скорее, с юмором, воспринимая все как страшилку. Кейт просто обожала ужастики. Подойдя к зеркалу, она ужаснулась. Сейчас ее вид был не лучше чем на картинах. Она тут же поспешила в ванную, чтобы смыть потекшие тени и тушь с лица и шеи. Когда вернулась, Стен еще спал. Заказав по телефону завтрак и убедившись, что номер оплачен, Кейт стала приводить в порядок волосы. Через десять минут в дверь постучали. Это была горничная, которая вкатила столик с заказанным кофе и булочками. Кейт поблагодарила за расторопность и дала чаевые. Когда служанка ушла она попыталась разбудить Стена, но ничего не вышло. Бросив эту затею, она решила позавтракать «лучше поздно, чем никогда». На столике рядом со свежими булочками лежала газета. Видимо горничная перепутала что-то и по ошибке принесла ее в этот номер. Кейт никогда не заказывала газет, но знала что некоторые клиенты, любители готики, очень серьезные люди и им просто необходимо быть в курсе новостей. Но раз ее принесли, то не лежать же ей без дела. «Раз Стен еще спит, можно и почитать». Кейт развернула газету и бегло пробежалась по заголовку. В следующую секунду Стен вскочил как ошпаренный, от ужасного визга и вопля. Он даже не понял, что произошло, ему показалось, что у него перед ухом заработала сирена. Но когда сообразил, тут же подбежал к Кейт и залепил ей пощечину. К счастью на этот раз подействовало. Кейт замолчала, ее всю трясло, а в руках была скомканная газета. Стен спокойно забрал газету у девушки. Сначала ему пришлось ее расправить, а потом стал искать то, что могло произвести такое впечатление на его подругу. Он не сказал ни слова. Прочитав заголовок, он внимательно посмотрел на Кейт. — Так вот что тебя вывело из себя, — сказал он, когда наконец оторвался от статьи. В этой статье говорилось о скорой свадьбе Кэтрин Бэйлс и Джозефа Грей Стоуна. Кейт не стала ничего объяснять Стену, ему и так было все понятно. Домой она вернулась только вечером. Весь оставшийся день она бродила по городу, обдумывая все случившиеся. Подготовка к свадьбе шла ударными темпами. Папочки медлить не стали и назначили дату на следующей неделе. Точнее они зарезервировали день недели – пятницу. Мистер Стоун переехал на время в дом Бэйлсов, через пару дней к нему присоединилась Сьюзан. Наверное, мать Джозефа единственная кто не скрывала своего отношения к этому браку. Она была категорически против. Ее мнение утвердилось, когда она увидела повседневный наряд Кейт и ее поведение. К тому же было очевидно, что жених и невеста терпеть друг друга не могут. К счастью кроме близких родственников на свадьбе никого не должно было быть. А значит, им не придется ломать комедию перед гостями и изображать счастливую пару. В этой суматохе спасением для Джо и Кейт были часы, проведенные в университете. Только там они могли быть самими собой и не думать о кошмаре, в который в ближайшее время превратиться их жизнь. Но дни неумолимо шли и наконец, наступил день икс. Кейт была в своей комнате. Она сидела в маленьком кресле, которое ей очень нравилось. Оно было удобным, и в нем она чувствовала себя уютно. Перед ней на кровати лежал ее свадебный наряд. Шикарное белое платье, легкое, струящиеся, оно было сшито специально на заказ. Алисия выложила кругленькую сумму, за то чтобы его сшили за такой короткий срок. А Кейт не раздумывая, швырнула его на кровать и заявила, что если и наденет платье, то только черное. Она считала эту свадьбу своими похоронами и «не собиралась выряжаться по такому случаю». Алисия была вне себя от ярости, но все-таки сдержалась. Выйдя из ее комнаты, она лишь сообщила отцу, что Кэтрин не собирается надевать свадебное платье. Через некоторое время в комнату постучали, и вошел мистер Бэйлс. В руках у него была большая коробка. — Детка, Алисия сказала, что ты отказываешься надевать это платье, — он взглядом указал на брошенный наряд. – И я подумал, что возможно ты согласишься надеть это. Он протянул ей коробку. Кейт молча, взяла ее и открыла. В коробке лежало аккуратно сложенное свадебное платье. Когда она узнала его, слезы так и подкатили, а поперек горла стал ком. Кейт пришлось сделать огромное усилие, чтобы не дать волю, так внезапно нахлынувшим чувствам. Меньше всего сейчас хотелось, чтобы отец заметил, как ей больно вспоминать. Мистер Бэйлс прошел в другой угол комнаты, где находился компьютерный столик. Он взялся за спинку кресла на роликах и подкатил его к креслу, в котором сидела Кейт. Тем самым он дал время дочери привести свои мысли в порядок. Сев напротив нее, в маленькое креслице, он немного поежился. — Я подумал, раз ты не хочешь надевать платье, которое выбрала для тебя Алисия, то возможно…, — в его глазах читалась искренняя нежность и любовь. В этот момент Кейт показалось, что он вовсе не на нее смотрит, а на ту, на кого она была сильно похожа. Он продолжил. – ты наденешь платье твоей матери. Я думаю, она была бы очень рада. И я тоже. — Папа, я не думаю что это хорошая идея, — начала Кейт, но отец быстро остановил ее. — У тебя еще есть пару часов, дорогая. Так что подумай. Я не настаиваю. Но запомни, никаких черных платьев, — он встал и подошел к дочери. Поцеловал ее в лоб и тихо ушел. Оставив Кейт в плену вновь вернувшихся воспоминаний и боли. Она медленно вытащила платье из коробки. Руки ее тряслись, словно в них была вся ее жизнь. Приложив платье к груди, она подошла к зеркалу. Сколько раз маленькой девочкой она мечтала, что однажды наденет это платье и пойдет к алтарю под руку с отцом. А там, в конце пути ее будет ждать самый дорогой и близкий ей человек, для которого она будет единственной и самой любимой. Но это было давно. И сейчас смотря на это платье она не ощущала того радостного предвкушения счастья. Только предательские слезы наворачивались на глаза. Она поспешила закрыть дверь изнутри на замок. Как только щелкнула задвижка, слезы застывшие в глазах потекли по щекам. Вернувшись к зеркалу, Кейт стала разглядывать платье. Оно было нежно кремового цвета, без бретелек. Корсет был расшит белоснежным жемчугом и на нем сверкали маленькие бриллианты. Пышная юбка состояла из нескольких слоев. Верхний слой был из тафты, в виде лепестков спереди, сзади она переходила в шлейф платья. Из под тафты пробивалась белоснежная органза, которая добавляла легкость платью. Для Кейт это платье всегда казалось каким-то волшебным, будто принадлежало сказочной принцессе. Она глубоко вздохнула. И бережно положила платье опять в коробку. «Не сегодня. Прости. Надеюсь, ты поймешь меня» с этими словами она закрыла коробку и подошла к самой высокой полке и вытащила оттуда старенький фотоальбом. Сегодня ей представился случай надеть это платье и осуществить свою мечту. Но разве об этом она мечтала? Поджав ноги в своем уютном кресле, Кейт крепко прижала альбом к груди. Ей было тяжело его открывать, и она решила помедлить, чтобы собраться с духом. Она выходила замуж за не любимого человека и против воли, разве могла она выходить замуж в этом платье. Когда ее мама выходила замуж за отца, то она искренне любила и была любимой. А Кейт? – Нет. Нет, но она не наденет его сегодня. Возможно, даже никогда. Кейт открыла альбом. Там на первой странице была большая фотография счастливых молодоженов. Молодая девушка, чуть постарше Кейт, была так на нее похожа, что сразу и не отличишь. Тот же овал лица, тот же цвет волос, губы, нос и только глаза были другие. Светло карие, почти янтарные, глаза с фотографии излучали доброту, искренность и такую любовь, что не влюбиться в эти глаза было просто невозможно. На ней было то самое платье, которое только что Кейт держала в руках. Это была ее мама, не Алисия. Рядом на фото был ее отец, такой молодой и счастливый. На его лице еще не отложился отпечаток горя и тягостных лет жизни, в которых не было его «Золотого Ангела». «Мой золотой ангел» так он называл маму за глаза, ангельскую улыбку, и теплоту, которую она дарила окружающим. Кейт перелистывала страницу за страницей. Этот альбом стал оконцем в прошлое. В прошлое, где все были счастливы. Иногда она заглядывала в него, но очень редко, потому, что боль за почти пятнадцать лет нисколько не утихла. Просто боль замаскировалась под безразличием и агрессивностью. На фотографиях, по мнению Кейт, были запечатлены самые лучшие мгновения ее жизни, потому что в них была мама. Конечно, она была еще совсем малышкой, чуть больше пяти лет, когда ее мать трагически погибла. Но ей много рассказывали о матери отец, дедушка, и особенно бабушка. Бабушка часто вспоминала и рассказывала внучке все что знала. Именно благодаря бабушке Кейт всегда помнила о маме, передавая свои воспоминания внучке, она восполняла ту пустоту, которая появилась в сердце ребенка. Потеряв так рано маму, она так и не узнала ее. Не знала, как это делиться всем самым сокровенным, выслушивать наставления и просто смотреть, как мама хлопочет над домашними делами. Кейт закрыла альбом и крепко-крепко прижала его к себе. От слез она ничего перед собой не видела и просто закрыла глаза. Она вновь вспоминала все, что ей рассказывали, и что помнила сама. Ее маму звали Катриной. Она родилась во Франции, в семье адвоката. Наполовину француженка, на другую итальянка, Катрина унаследовала от родителей невероятную привлекательность. Ее мать, бабушка Кейт, Джованна, сбежала из родительского дома с только что окончившим колледж студентом, будущим адвокатом, во Францию. Отец Катрины приехал отдохнуть с друзьями и сразу влюбился в дочку владельца местного недорогого ресторанчика. Это была любовь с первого взгляда. Со временем родители Джованны смирились, а когда впервые увидели внучку, то простили дочь и приняли в семью ее мужа. Так шли годы, Катрина росла смышленой девочкой, с живым цепким умом. Всегда очень ответственная и целеустремленная. Катрина с легкостью бралась за любое дело и доводила его до конца, причем успешно. Казалось что для этой «очаровашки» просто не существует закрытых дверей. Милая с рождения, сначала она очаровывала знакомых тетушек и гостей бывающих дома. Потом когда уже училась в старших классах по ней с ума сходили молодые люди, они безумно влюблялись и совершали отчаянные поступки, чтобы завоевать сердце Катрины. Но Катрина всем отказывала. Общительная по своей натуре она не могла представить что-то большее чем дружба между ней и парнем, для которого она была намного больше чем просто друг. После школы Катрина поступила на «политику международных отношений» и училась только на отлично. Преподаватели всегда хвалили ее и ставили в пример. И когда встал вопрос кого отправить на международную конференцию студентов в Лондон, Катрина была первой в списке группы из десяти человек. Именно в Англии, в Лондоне, она познакомилась с бесшабашным и до нельзя обаятельным Питером Бэйлсом. Он конечно не был участником конференции, просто приехал с отцом по делам. Умирающий со скуки он гулял по местным барам и ресторанам. Ему было тогда двадцать пять лет. Однажды вечером выйдя из очередного бара, Питер отказался от машины и отправился до отеля пешком. Ему на пути встретилась молодая компания, состоящая из девушек и парней лет двадцати-двадцати двух. Он бы наверное прошел мимо и не обратил на них никакого внимания, но звонкий веселый смех одной из девушек привлек его внимание. Была ли это любовь с первого взгляда, Питер не знает. Но то, что он был сражен красотой незнакомки – это точно. Пройти просто так, будто ничего не произошло, он уже не мог. И он подошел к ним. Завязался разговор и он узнал кто они и зачем здесь. Как бы ему не хотелось познакомиться поближе с Катриной, ничего не выходило, девушка избегала уединения с ним и уклонялась от вопросов, касающиеся ее личной жизни. Но он все равно продолжал появляться там, где она отдыхала с друзьями после очередных переговоров. Узнавая о ней от других, он наблюдал и запоминал ее привычки, любимые цитаты, то как она улыбалась и краснела под его пристальным взглядом. Так незаметно прошли две недели пребывания в Лондоне и студенты стали разъезжаться по домам. Когда они в последний раз встретились, Питер рискнул и поцеловал ее. Он ожидал ,что девушка будет сопротивляться, но Катрина ответила на поцелуй, а потом ничего не сказав, прошла регистрацию и скрылась в толпе. Несколько месяцев после этого Питер пытался выкинуть из головы мысли о прекрасной девушке, но ничего не получилось. И тогда он решил разыскать ее, особого труда это ему не составило, он знал, где она училась. Катрина была очень удивлена, когда открыв дверь, увидела Питера с букетом ее любимых лилий. Он представился ее родителям и попросил руки их дочери, но Джованна заявила, что решение должна принять дочь. Катрина была так поражена этим событием, но все-таки не смогла согласиться. Ведь она совсем ничего не знала об этом человеке и любит ли она его. Объяснив этим свой отказ, она надеялась, что Питер уйдет и оставит ее, но он не хотел так просто сдаваться. Каждые выходные Питер приезжал в Париж, приглашал Катрину на свидания, дарил цветы и сладости, а на ее день рождение – золотой кулон с бриллиантом в виде сердечка. По началу Катрина была сдержана и даже холодна, но постепенно ее сердце оттаяло и новые, еще неизвестные ей чувства поселились в душе. Она стала скучать и с нетерпением ждать их новой встречи, переживать если он не звонил в назначенное время. И в конце концов Катрина поняла что влюбилась. Прошел год, она закончила университет, и в тот день, когда она получила диплом, Питер приехал со своим отцом в гости. Мистеру Бэйлсу очень понравился выбор сына, он даже заявил, что готов простить его постоянные отлучки. Собравшись за праздничным столом в ресторане при гостинице, где остановились Бэйлсы, Питер снова сделал предложение Катрине. На этот раз она согласилась. Свадьба состоялась через три месяца. Торжество было пышным, сама церемония бракосочетания проходила в меленькой церквушке, неподалеку от загородного поместья Бэйлсов. Именно в этом поместье молодожены и поселились, по возращению из медового месяца. Выйдя замуж Катрина нашла свое призвание, оно заключалось в простой семейной жизни. То что раньше ее волновало и казалось важным отошло на задний план, уступив созданию уюта в новом доме. Теперь, она жила только для Питера и своих близких, забота о них стала неотъемлемой частью ее жизни. Хотя, Питер не хотел, чтобы Катрина сидела в четырех стенах, поэтому он часто брал ее с собой, когда уезжал в другие страны и города по делам. Там, пока муж договаривался о поставках и продажах, она знакомилась с местными достопримечательностями и с интересными людьми. Годы проведенные за учебой ей очень помогали в путешествиях, она хорошо знала теорию, а теперь ей представился шанс проявить свои знания на практике. Но Катрина не долго так путешествовала с мужем, вскоре она забеременела. Питер был на седьмом небе от счастья. Когда срок перевалил за шесть месяцев, он оставил на время все свои дела и ни на шаг не отходил от горячо любимой жены. Джованна, видевшая как муж сдувает пылинки с ее дочери, была просто счастлива. Она приезжала к дочери несколько раз, но остаться не пожелала, зачем нарушать такую идиллию. Будущие родители по вечерам часто придумывали имена будущему малышу и гадали, кто же будет мальчик или девочка (они попросила доктора не говорить пол будущего ребенка, «пусть это будет сюрприз»). Катрина хотела мальчика и чтобы он обязательно был похож на отца, а Питер говорил, что ему все равно, лишь бы у их малыша был такой же взгляд как и у его мамы. Беременность протекала отлично и ребенок родился в срок и абсолютно здоровым. Это была девочка. Когда Джованна увидела внучку, то сразу сказала, что девочка вылитая мать. Вот только глаза ей показались чуть темнее, но у новорожденных всегда цвет глаз другой. Узнав, что дочь похожа на мать, Питер предложил назвать ее Катриной, но родные были против. Джованна считала плохой приметой называть мать и дочь одним именем. Да и отец Питера поддержал Джованну, мол, слишком сложно будет звать одним именем и жену, и дочь. Тогда Питер предложил назвать девочку Кэтрин, похоже, но не то же самое. Катрине имя понравилось и Джованна тоже одобрила. Так начался отсчет самых счастливых дней в жизни большого семейства. На первый день рождения девочки все родственники собрались вместе, из Италии прилетели двоюродные дедушки, старшие братья Джованны, со своими семьями. Все так и пытались потрепать малышку за щечку и вложить свой палец в ее крохотную ладошку. Многие дети начинали капризничать от повышенного внимания и такого количества людей, но не Кэтрин. Весь вечер она тихо сидела на руках у матери, улыбалась и резво дергала пальцы, слишком настойчивым родственникам. А потом тихо уснула. Катрина отказалась на время от путешествий, считая, что пока дочка слишком маленькая для длительных поездок. А оставить дочь хотя бы на день, у нее и в мыслях не было. Но Катрина не скучала, помимо забот о дочери и доме она нашла еще одно занятие, которое пришлось ей по душе. При поместье была конюшня, очень давно Рональд Бэйлс купил пару лошадей для своей жены. Со временем он нанял хороших конюхов, которые занялись разведением породистых скакунов для аукционов. Лошадей было не так уж много, потому что важнее было качество, чем количество. Катрина до того как вышла замуж ни разу не ездила верхом и ей очень захотелось научиться, когда она увидела этих красавцев. Питер был абсолютно не против и сначала сам ее учил ездить верхом, а потом она и сама приходила в конюшню. Быстро научившись ездить верхом, Катрина многих удивила своей железной хваткой, которую она проявляла, когда какой-нибудь лошади хотелось ее сбросить. Катрина часто брала дочку с собой. В пять лет Кейт, под бдительным присмотром мамы и папы, уверено держалась в седле своего личного скакуна (маленького пестрого пони). Но ей больше нравилось, когда она ездила с мамой верхом на ее черном арабском скакуне. Хотя эта порода отличалась тяжелым и своенравным характером, Гром был очень тихим и покладистым. Однако Питер не разрешал Катрине без его присутствия катать дочь на Громе. А Кейт по-детски наивная не понимала как эта лошадка, может быть опасной. Теперь она хорошо понимала, что имел в виду отец. Все глубже и глубже погружаясь в воспоминания, Кейт не заметно задремала. Во сне она продолжала видеть мать, но теперь Кейт снова была маленькой девочкой. Кейт была в своей комнате, которую с такой любовью вся семья обставляла. Прошло время после обеденного сна, и в комнату вошла Марина. Она помогла девочке одеться и привести в порядок слегка растрепавшиеся волосы. Кейт стойко вынесла все издевательства над своей головой. Увы, Марина не умела расчесывать волосы малышки, так же безболезненно, как и ее мать. Потом они спустились в гостиную, но мамы там не было. «Наверное ,задержалась на конюшне» предположила Марина и видя что девочка не много расстроилась, предложила пойти к маме самим. Кейт поддержала эту идею и они отправились в сторону загонов. Туда вела только одна дорожка, так что даже если мама уже и возвращалась, то они все равно бы встретились. Но никто по пути им не повстречался. Только подойдя к изгороди загона и вскарабкавшись на нее, повиснув на балке, Кейт увидела маму. Она только что вернулась с прогулки, как всегда на Громе. Когда мама посмотрела в ее сторону, Кейт сразу улыбнулась и помахала ручкой. Катрина ответила ей тем же. В этот момент, в соседнем загоне пытались утихомирить разбушевавшегося молодого жеребца, раздались удары хлыста. Гром всегда не спокойно реагировал на хлыст, а в этот раз почувствовав слабину в натянутых поводьях (Катрина отпустила их одной рукой чтобы помахать дочери), он стал нервно топтаться на месте. Катрина сразу же схватила поводья и посильнее их натянула, но тут раздался еще один удар и конь взметнулся. Кейт молча наблюдала затем как мама пытается усмирить жеребца, до этого она никогда не видела его таким. Вот он вскинул задние ноги, потом попытался бежать, затем встал на дыбы и … Кейт не помнила как вырвалась из рук Марины, как перелезла через изгородь и как добежала до матери по полю, где носился рассвирепевший Гром. Кто-то из мужчин пытался отогнать его и кричал ей не подходить. Но она была уже возле лежащей на земле матери. «Мама! Мама! Что с тобой? Мама, тебе больно?» повторяла Кейт. Вложив свою руку в ее ладонь, она снова стала звать ее. Рука матери дрогнула и сжала маленькую ручонку. «Мама, все будет хорошо? Правда? Мама, вставай мне страшно» продолжала Кейт. С другой стороны уже находился один из мужчин, он прощупал пульс на запястье и отрицательно покачал головой. Кто-то сзади схватил Кейт и стал оттаскивать, но девочка вцепилась в руку матери и звала ее. По щеке бездыханной женщины пробежала слеза и светившиеся всегда от счастья глаза медленно стали затухать. «Мамочка, мамочка…» кричала Кейт, но безжалостные руки, уже разжали материнскую ладонь. Марина насколько смогла, оттащила девочку от трупа матери, но понимая, что не может с ней справиться передала ее в руки молодого парня, сына одного из конюхов. Железная хватка юноши не позволила Кейт даже шевельнуться и только слезы текли по щекам, затуманивая все происходившее. Неизвестно сколько прошло времени пока приехала скорая, потом отец. Кейт помнила только отца стоявшего рядом с носилками. Потерянный, он сжимал руки в кулак, так сильно, что костяшки побелели. Он то закрывал глаза, то открывал, казалось, что не верит в произошедшее и пытается проснуться. Но когда открывал глаза, снова погружался в кошмар. Неизвестно слышал ли он тогда что говорил ему врач, но Кейт хорошо запомнила «Смерть наступила мгновенно. Перелом шейного позвонка. Ей ничем нельзя было помочь. Мне очень жаль». Нет, в это она не могла тогда поверить. «Мама была жива, она ведь сжимала мою руку. И она плакала, потому что ей было больно. Она плакала…» упрямо твердила Кейт. Это намного позже она узнала, все, что принимала за признаки жизни, на самом деле были всего лишь посмертные конвульсии. Когда скорая уехала, отец совсем потерял силы и рухнул на землю. Сидя на коленях он задавал один и тот же вопрос, на который никто и никогда не сможет ответить. «Почему? Почему она?». К нему подошел дедушка и похлопав по плечу, указал на Кейт. Словно очнувшись, Питер бросился к дочери. Юноша, державший ее до сих пор, расслабил хватку, а затем и вовсе отпустил девочку. Она бросилась на шею отца и он сильно-сильно прижал ее к себе. Кто-то рассказал, что все произошло на глазах дочери, и Питер еще сильнее прижал дочь к себе. Потом, когда уже внес ее в дом, он дал волю слезам и просил только об одном, чтобы Кейт всегда была рядом. Он не переживет, если и с ней что-то случиться. Следующие несколько дней все были заняты похоронами. Всем было так тяжело, что никому не хватало сил, чтобы поговорить с девочкой и утешить ее. Только отец приходил к ней, брал на руки и молча сидел с ней, пока она не засыпала. Кейт проснулась от тихого стука, альбом, который был у нее в руках упал на пол. Она бережно подняла его и положила на тумбочку около кресла. На этом ей стоило бы остановиться, но Кейт продолжала вспоминать. Похороны прошли тихо. Только родственники и близкие друзья. Отец мамы не смог приехать, бабушка была одна. Она переживала в двойне: за смерть дочери и за мужа, который после известия о гибели Катрины попал в больницу. Последние годы у него часто болело сердце, а после такого удара его увезла скорая и врач сказал, что лучше, если он пробудет какое-то время под наблюдением специалистов. Все что Кейт запомнила в тот день так это много цветов, гроб прямо утопал в белых и розовых лилиях, ее любимых. Все говорили, какой мама была замечательной и как всем ее будет не хватать. С того рокового дня ни Кейт, ни отец не ходили в конюшню. Только у дедушки хватало сил находиться там. Грома не усыпили, но и оставлять не собирались. Его продали на первом же аукционе, почти в два раза меньше настоящей цены, какому-то аристократу, живущему на другом конце Англии. После этого Кейт никогда не приближалась к лошадям, но не потому что боялась, а потому что она возненавидела их. Через неделю, после смерти дочери, Джованна перенесла еще один удар – смерть мужа, сердце дедушки не выдержало такого потрясения. За несколько недель она постарела на десять лет. Ее некогда шикарные светло-каштановые волосы, которые в свои почти пятьдесят она ни разу не красила, стали белее снега. В течение месяца Кейт не видела бабушку. Вообще, она плохо помнила первые месяцы после смерти мамы. Несколько недель она плакала и днем, и ночью. Поначалу с ней все время был отец, потом отдалился, стал больше времени проводить в своем кабинете. Туда он никого не впускал, но когда приходил к ней, то от него пахло спиртным. Дедушка Рон, был единственным человеком, который ни на минуту не забывал о внучке, думая как ей будет лучше, он решил отправить ее к Джованне. Считая раз сыну сейчас из без того плохо и тот не в состояние позаботиться даже о себе, то он обязан позаботиться о внучке. Пусть Джованне и было сейчас плохо, но она единственная могла дать девочке ту любовь и заботу, в которой так нуждалась Кейт. К тому же он предполагал, что приезд внучки выведет Джованну из депрессии и поможет пережить горе. А если нет, то он заберет Кейт домой и сам займется ее воспитанием. Поначалу Кейт была против переезда к бабушке, она не хотела покидать отца. Но когда услышала разговор отца с дедушкой, в котором Питер признался, что не может быть с дочерью, так как она напоминает ему о жене. «Ее лицо причиняет мне боль» сказал он. Отец был возмущен таким заявлением сына, она же его дочь. Как он может такое говорить? Но Питер пояснил, что очень любит дочь, но это сильнее его. После этого Кейт равнодушно согласилась уехать во Францию. Там она прожила пять лет, пока не умерла бабушка. В первый год жизни на новом месте отец Кейт приезжал не очень часто. И с каждым его новым появлением она замечала, что отец все больше и больше пьет, становится раздражительным и отстраненным. Однажды, когда вместе с бабушкой они накрывали на стол, Кейт сказала, что скоро она потеряет папу. Джованна не знала что ответить и спросила, почему она так считает. На что Кейт ответила: «Папа хочет уйти к маме. Он ее так любит, что не может без нее. Если он уйдет, то я тоже. Потому что я очень люблю папу и маму». Бедная бабушка не знала что сказать, на глазах у женщины заблестели слезы. Именно этот разговор услышал Питер. Он только что приехал к обеду, как обычно экономка Джованны открыла ему дверь и сказала что мадам в столовой. Слова дочери были для него как гром среди ясного неба. Как он мог забыть о своей дорогой, любимой дочери. Пытаясь заглушить свою боль, он не замечал, что заставляет ее страдать. В этот день он пообещал и себе, и Кейт, что теперь все будет по другому. Они научаться жить без мамы и будут счастливы, как наверняка она хотела бы. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей Питер занялся своим делом. Он решил уехать в Америку и там налаживать свой бизнес. Там было больше перспектив, к тому же это был способ начать новую жизнь – сменить обстановку. Кейт он все-таки оставил с бабушкой, не хотел чтобы ребенок оставался один пока он будет на работе. Но он часто приезжал, не реже одного раза в месяц, иногда по неделям жил. Каждый раз когда приезжал отец, для Кейт наступал праздник. Папа привозил кучу подарков, фотографий и рассказывал о своей работе. Он как ребенок возился с дочкой, не замечая, что время неумолимо бежало и наступала пора снова уезжать. Кейт была так счастлива, в те минуты, когда была с отцом, что иногда забывала о смерти матери. Иногда ей казалось, что мама жива и что вот она войдет в гостиную, и улыбнется. И когда чья-нибудь фигура появлялась в дверном проеме, бабушка или экономка, Кейт вскакивала, хватала отцовский подарок и восторженно говорила «Мамочка, посмотри, что мне папа привез!». А потом медленно опускала подарок, видя извиняющийся взгляд экономки или смиренные глаза бабушки. Это была не мама. На глаза накатывались слезы и ей казалось что она вот-вот разрыдается, но отец тут же подхватывал ее и кружил. Кружил пока она не начинала смеяться и просить остановиться. А он крепко держал ее, не давая видеть ей своих глаз, в которых читалась нестерпимая мука. И каждый раз когда она забывалась и звала маму, но понимая что ее нет начинала грустить, отец находил способ рассмешить ее. Между встречами с отцом Кейт училась в парижской школе, той же что и мама, ездила с бабушкой в Англию в гости к дедушке и в Италию, к родственникам бабушки. Ей пришлось быстро освоить французский, а потом она сама захотела выучить итальянский. Бабушка сама занялась обучением внучки этому языку. Теперь каждый день Кейт беседовала на трех языках: французском в школе, итальянском дома и на английском по телефону с отцом и дедушкой. Только после смерти бабушки Кейт переехала в Америку. Дедушка тоже не остался в Англии, он продал поместье и поселился неподалеку от сына и внучки, в тихом загородном катедже. В Штатах ей снова пришлось привыкать к новой обстановке, к новой школе, заводить новых друзей. Воспитанная как настоящая леди, Кейт поначалу было тяжело освоиться и привыкнуть к такой «свободной жизни». Свободные вечера она проводила с отцом и дедушкой. Через полгода отец купил загородный дом. «Настоящий дворец, как и подобает для настоящей принцессы» — сказал он Кейт. Дом был просто огромен, Кейт понадобилась неделя чтобы все изучить и запомнить, а потом она устраивала экскурсии для дедушки, затем для школьных подруг. Через год в жизни отца появилась Алисия. Кейт ничего против не имела этой женщины и совсем не была против ее брака с отцом. Она понимала что как бы им не было хорошо вдвоем, отцу нужна другая любовь, которую дочь дать не могла. К тому же с Алисией отец словно помолодел. Алисия была довольно милой и очень хотела подружиться с Кейт. Однако после свадьбы Алисия слишком настойчиво стала требовать, чтобы Кейт называла ее «мамой». Но для девочки это было просто невозможно, само слово «мама» вызывало у нее душевные переживания. Как ни старался отец объяснить Алисии, что еще слишком рано, она все равно продолжала настаивать на своем. Как казалось Кейт, Алисия хотела заменить ей мать. Сначала девочка спокойно относилась к расспросам о маме, но со временем это стало превращаться в допрос. Кейт стала замечать что Алисия находясь с ней пыталась копировать привычки ее мамы. Девочка все больше и больше уходила в себя и отдалялась от мачехи. Алисия видимо не понимала, что пытаясь подражать матери Кейт, она тем самым делает ей больно. Спустя год отношения с Алисией стали натянутыми, Кейт молча, терпела ее присутствие, а мачеха постоянно жаловалась отцу на закрытость его дочери. Однажды она даже намекнула, что у девочки не все в порядке с психикой и ее следовало показать специалисту. Но отец отверг эту идею, он до последнего стоял на стороне дочери. Но однажды терпение Кейт лопнуло и не выдержав унизительную сцену, устроенную мачехой. Она пообещала, что никогда больше ни у кого и ни за что не попросит прощения. Теперь она будет делать все, что угодно и не будет считаться с мнением Алисии. Вот с тех самых пор она и стала так одеваться, так краситься и так вести себя. Хоть она и не любила Алисию, но все-таки она никогда не опускалась до того чтобы говорить кому-то о ней гадости, как в прочем и Алисия всегда говорила о Кейт как о своей дочери. А на замечания по поводу поведения дочери Алисия отвечала – придет время и она одумается. Здесь, в Штатах, почти все считали, что Кейт родная дочь Алисии, хотя ни она, ни отец не скрывали правды, просто не считали нужным объясняться. С чем Кейт была полностью согласна, так с тем что Алисия любила отца и очень хотела родить ему ребенка, но это было невозможно. Из-за постоянных диет и тренировок Алисия так истощила свой организм, что когда забеременела не смогла выносить ребенка. После этого врачи поставили диагноз о бесплодии. Может именно поэтому она хотела стать матерью для Кейт, но не смогла. Отец со временем полностью погрузился в работу и больше не уделял дочери особого внимания, тем более у него была жена. Так Кейт стала жить сама по себе. Только дедушка, как и прежде, любил внучку и принимал ее такой, какая она есть. Может ему и не нравился имидж внучки, но он никогда не говорил ей этого. Кейт глубоко вздохнула, сегодня ночью ей снова приснилась мама. Как всегда она тихо зашла в комнату, взяла ее лицо в свои теплые ладони и поцеловала в лоб, а потом присела на край кровати. Она читала ей сказку, которую помнила наизусть, а Кейт крепко сжимала ее ладонь. Как бы она ни старалась не уснуть, веки тяжелели, и все становилось как в тумане от нежного приятного голоса мамы. Изо всех сил она держала руку матери, но все равно засыпала, а когда просыпалась, было уже утро и мамы не было рядом. Столько лет прошло, а она до сих пор скучала и не переставала забывать, снова и снова переживая смерть матери. Кейт задумалась о словах, которые сказала Алисия. Конечно же она любила отца, дедушку, но она никогда не испытывала настоящей любви, любви к мужчине. Кейт закрыла свое сердце для таких чувств, не желая тем самым причинять себе боль. Боясь, что рано или поздно, все снова повториться, потеряв однажды дорогого человека, она не хотела терять еще одного. В комнату постучали, и за дверью раздался голос Алисии. Она напомнила, что остался всего один час и Кейт надо поторопиться. Кейт что-то съязвила в ответ, взяла альбом с тумбочки и поставила его назад. Нет, она не позволит видеть им своих слез. Пусть и не мечтают, что она бросится просить прощения и умолять отменить свадьбу. Она пройдет через это, доказав в первую очередь самой себе, что она не из робкого десятка. Утерев слезы, Кейт с боевым настроем поглядела на платье. «Что ж, я надену платье Алисии. Папа просил никакого черного платья, но он ничего не говорил про украшения». Коварная улыбка появилась на ее лице, а в глазах забегали чертята. Через пол часа она была уже готова, но не стала выходить, что бы у них не было времени отправить ее переодеться. Только когда в третий раз постучали Кейт вышла из комнаты. Она получила настоящее удовольствие от перекошенного лица Алисии и не одобряющего взгляда отца. Платье сидело идеально, но вот красные лакированные туфли-лодочки на шпильках и такого же цвета губы и ногти разрушали весь прекрасный образ. Волосы Кейт подобрала, сделав сильный начес. На шее красовалось массивное колье с рубинами, а на запястьях были навиты нитки с черными бусинами. В этом образе она походила на невесту Дракулы, не хватало только клыков. Кейт хотела их надеть, но не смогла найти, видимо потеряла. Довольная, своей маленькой победой, она села в машину. Даже сегодня, самолично приводя в действие приговор над собой, Кейт не дала ощутить родителям их власть над ней. «Кэтрин Бэйлс не сдается и не проигрывает!» — вот ее девиз.