Игра с демоном.

- Ч… Чара? Чара, ты слышишь меня? Это же я, твоя ненависть. Чара, что ты делаешь? Ты же ДОЛЖНА презирать людишек. Почему ты так слепо и безрассудно полюбила это отродье? Ты же ДОЛЖНА быть зависима от убийств, наслаждаться хрустом костей под ногами и дикими воплями издыхающих монстров. Так какого дьявола ты заставляешь биться сердце в несколько раз быстрее не из-за безумия, а просто из-за случайных прикосновений с этой особью? Ты же выше этого «светлого чувства», так нелепо и глупо названного "любовью", когда настоящая ЛЮБОВЬ заключается в повышении Уровня Резни! Твоя «любовь» ничего не значит, ты убьешь его, ты хочешь этого, так? То, что ты сейчас испытываешь – симпатия, особенности человеческой оболочки и возраста. Давай избавимся от этого! - Я… *** Минут пять назад Фриск отошел от неё, а девушке уже скучно. Сорвав какой-то маленький, первогодний эхо-цветок, она бесцельно отрывала лепестки бедного растения, думая о своем. - Интересно, а по современным меркам я привлекательна? – спросила как бы сама у себя шоколадка. Но ей ответили. - Ууу, у кого-то проблемы переходного возраста, – произнес проходящий мимо, важно играющий мускулами Арон, – ты просто неотразима, только бы морду пошире и хвостик вместо ножек, и тогда вообще красавица! Кстати, сходим в МТТ? Последний вопрос застал обладательницу зеленого свитера врасплох. - Нет, она не пойдет, – а вот и узкоглазый. Как раз вовремя. Монстр многозначительно посмотрел на девушку, понимая теперь, почему она задалась подобным вопросом, хоть и в такой странной формулировке. Выражение «лица» жителя водопадов сменилось на обворожительную для любой монстрихи улыбку, и морской качек слащаво протянул: - Ууу, сражение за эту очаровательную девушку? Я в деле. Но парень явно не был настроен на игру в «кто сильнее» с молодым монстром. - Пораскинь крупицей мозга. Ты слишком туп, что бы с тобой сражаться, не находишь? Арон явно был взбешен. - Что ты там пропищал? Юноша сложил ладонь уточкой и писклявым голосом сказал: - Квадратный корень из сорока четырех. Чао. Отсалютовав, с ухмылкой во весь рот, обладатель синего свитера схватил за руку ничего не понимающую Чару и помчался прочь, не разбирая нецензурной и гневной речи Арона. Отбежав на приличное расстояние, пара остановилась отдышаться. Со смехом падая на редкую траву, растущую рядом с «говорящими растениями», пацифист исподтишка наблюдал за реакцией спутницы. - Ты совсем идиот? – наконец вымолвила приемная дочь Ториэль, – А если бы он нас догнал? Ты хоть понимаешь последствия такого исхода? А если бы он тебя ранил? Убил? Или у тебя мозги атрофировались? – шквал возмущений посыпался на голову Фриска. - Спасибо, конечно, что так беспокоишься за мою непутевую душонку, но неужели и порезвиться нельзя? Ты такая бука. С этими словами парень сделал попытку повалить Чару на траву. Но она крепко держалась на ногах. Видимо, придется хитрить… - Совсем охрене… Договорить обладательнице потертого временем зеленого свитера не дали, приложив палец к губам. В алые омуты уставились две узкие щелки, смотрящих глубоко в душу, изучающих, пробующих на вкус. Не заметив того сама, девушка уже лежала рядом с пацифистом, который, в свою очередь, нежно обнимал её. - Посмотри наверх, – с ноткой грусти сказал юноша, – Видишь эти синие огни, что не первое столетие заменяют монстрам космическое пространство, заметное на поверхности? Они прекрасны, но… - парень сделал небольшую паузу, засмотревшись на притихшую «убийцу», - но разве они поистине могут занять место звёзд? Разве они такие же недосягаемые!? Разве они такие же необычные!? Такие же… настоящие? Нет.… Только вот почему умеющие поглощать души лишены этой неземной красоты? Из-за недоверия людей, недоверия человечества другой расе. Сомнения, что они такие же живые, а не куклы, желающие разрушить всё и вся. Из-за этих же разломов была мертва ты… - принцесса вздрогнула, но была еще сильнее прижата к телу решительного человека. – А знаешь, чего боюсь я? – девушка замотала головой – Я боюсь твоего недоверия. Что мы вновь будем по две стороны баррикад. Что ты перестанешь ворчать мне под ухо, смеяться. Что ты перестанешь жить.… Снова уйдешь от меня в небытие. Снова будешь только голосом, что говорит мне об уничтожении, дает подсказки, мешается иногда.… Боюсь потерять тебя вновь. Чара потянулась рукой к еще одному маленькому эхо-цветку, срывая его. Она заправила стебель за ухо наблюдающему за ее действиями пацифисту, и едва заметно улыбнулась. - Я тоже боюсь опять остаться одна, Фриски. Тем более, остаться без единственного, кому я не выношу мозг – тебя. В моем существовании не было бы смысла, не иди ты параллельно со мной. И я все бы отдала, что бы больше не уходить. Что бы быть здесь. Девушка чувствовала невероятное смущение. Казалось бы, уже довольно привычное тело отказывалось слушаться, внутри что-то перевернулось и затихло, все проблемы ушли на второй план, оставив только синюю траву и пацифиста, лежащего рядом. - Чара, я… *Мойша нападает* Перед парой стоял монстрик, нелепо переминаясь с лапы на лапу и ожидая разрешения атаковать или хотя бы какой-нибудь реплики. - Помой нас, что ли… - устало, промолвила шоколадка. «Убийца» сильно жалела, что не услышала окончания фразы партнера. Что там должно было быть, за троеточием? Но времени витать в облаках не было. Секунда – и кислотные капли летят вперед, стараясь задеть путников. Нужно было действовать, иначе… Чаре не хотелось думать, что иначе. Она ловко скользила меж крупных брызг, иногда умудряясь зацепить каплю воды. У юноши дела обстояли хуже – он был не так пластичен, и уворачиваться ему удавалось гораздо труднее. Миг – и под ребром расползлась рана, обжигая кожу, другой – и любимый свитер проело на плече. В остальном все получалось неплохо, только боль неприятно отдавала во всем существе. Так или иначе, бой был закончен. Девушка даже подружилась с жителем водопадов, поделившись с ним печеньем. Мойша, довольный и сытый, ушел восвояси. Но у пары остался осадок из-за неоконченного разговора, тем не менее, ни один не осмелился его продолжить. - Ты прекратишь ныть или нет? - Нет, не прекращу. Мне больно, вообще-то. Готов поспорить, если бы тебе вымывали кислоту, ты бы стены рушила криками. - Ты проиграешь. Ну, вот за что мне это наказание, а? Стоя по колено в воде, злая и напуганная, шоколадка пыталась обработать ожоги партнера. Последний только усложнял процесс, изредка дергаясь или вообще пытаясь убежать. Более того, этот ненормальный абсолютно ничего не понимал в медицине, судя по попыткам залить ранки зеленкой. - Не знаю, за что это тебе, но вот мне за что такая непутевая медсестра, я без понятия. Это в край взбесило «убийцу». - Тогда удачи в дальнейшем твоем лечении. С этими словами Чара демонстративно развернулась и пошла в сторону берега речки. Она уже чувствовала растерянность и раскаяние позади, а десертом был возглас: - Ты куда? Стой, прости-прости-прости, я же сгину без тебя. Мой трупик останется тут гнить, и все, конец пацифиста. Девушка лишь победно ухмыльнулась. - Не сгниет твой трупик, ты не бойся. Переродишься на ближайшем сохранении, а мне мороки меньше. Она уже почти вышла на берег, как ее всю окатило водой. - Это война! – раздался вопль, и еще пара залпов воды полетело в «убийцу». Но любительница шоколада тоже имела гордость. Резко развернувшись, она помчалась на пацифиста, поднимаю кучу брызг. - Сам напросился! И вот парень уже стоял, промокший до нитки, и смеялся, не прекращая при этом поливать партнершу. Обычно тихая и спокойная речка превратилась в самое настоящее поле боя, снаряды-капли летели во все стороны, а от места действия расходились круги. Вскоре, оба без единой сухой нитки, но довольные собой, подростки сидели на камнях, отвернувшись друг от друга. На булыжниках была разложена одежда, а небесный свитер умело ходил из стороны в сторону в руках узкоглазого. - Мда, травой шить не очень удобно. - Ты еще спасибо скажи, что я иголку нашла. Знаешь, что забавно? Пацифист хотел, было повернуться, но вспомнил, что девушки немного не любят, когда на них смотрят в нижнем белье, поэтому он просто выдал: - Мм? - Что шить пуговки да дырочки ты умеешь, а себя латать – никак нет. Юноша вздохнул. - Просто шить меня сестра научила, а вот лечиться - не успела. Девушка застыла на пару секунд, а затем понуро опустила плечи. - Прости, я не знала. - Да нет, с ней все хорошо, я просто сюда свалился. Чара сразу встрепенулась, затем помрачнела и в итоге в пол голоса пробормотала: - Не смешно вообще-то. Проведя рукой по беспорядочно лежащим мокрым волосам, пацифист все-таки обернулся проверить, высохла ли одежда, заранее предупредив юную особу. - В принципе, нормально. Но так как ты вышла из воды вторая, и согласилась положить вещи на камни чуть позже, то твои еще довольно влажные, поэтому… - Отвернись на пару секунд – перебила его любительница шоколада. Если бы парень увидел хитрую улыбку, то, возможно, догадался о подвохе, но он послушно отошел к воде. Тем временем, его свитер, кое-как зашитый и оставленный неподалеку, уже был во власти тонких пальчиков. Секунда, и на девушке красовался синий свитер, который доставал ей до середины бедра. - Нее, эта штука мне слишком большая. Пацифист медленно, с долей ужаса повернулся назад. Увидев девушку, одетую лишь наполовину, он испугался еще больше. - Ч-чара, это плохая идея, давай я отвернусь, и ты положишь все на место. Но партнерша лишь уперла руки в бока, все еще хитро улыбаясь. - Дай подумать… Нууу, нет, пожалуй, теперь это принадлежит мне. В глазах юноши читалось почти отчаяние. Он тихо, но так, что бы его услышали, сказал: - Если ты в моем свитере это в принципе нормально, то я в твоем – это как минимум странно. - А мне какое дело? Лицо пацифиста стало еще более грустным и расстроенным. - Я думал, ты меня уважаешь и отнесешься с пониманием. - Так уж и быть, отдам тебе твою вещицу, но только после того, как высохнут мои. Мне, знаешь ли, холодно. Это была явная ложь. Температура здесь была жаркая, поэтому даже только на две трети здоровую Чару можно было пускать в воду. Парень выдохнул. Если она еще раз разденется, он точно совершит какую-нибудь глупость, за которую ему придется извиняться еще вечность с хвостиком, и не факт, что его простят. Он не видел в ней недостатков, просто не замечал. А они были, и довольно много. Но как юноша ни пытался их найти, он не мог. - Фриск, все хорошо? Ты последнее время какой-то сонный. Постоянно в облаках витаешь. Он задумчиво посмотрел на Чару. - Возможно. *** - Чара, на твоих руках уже была кровь. Вспомни, как это было весело: все, ВСЕ боялись тебя, звали черным ангелом, самой смертью. А теперь, кем ты стала? Ты была на вершине горы из трупов, а сейчас ты просто жалкий, никчемный человек. Ты же создана для ненависти, для боли, для убийств. Проснись от этих грез и убей мальчишку! - Но… И вот, перед людьми стоит она. Латы сверкают, как и злые, полные нечеловеческой решимости глаза. Андайн… Душа.… Перед глазами девушки душа. Совсем другая, не ярко-красная, а блеклая, едва-едва светящаяся. Решимость дает слабину, и возвращаются болезни старого времени. Чара понимает, что игры закончились, началось безумие. Её мысли об убийствах, её колебания, голос в голове – все показывало на это, но она оставалась слепа. И вот плата. Страх отчетливо виден на лице партнера, но это не самое ужасное. Посреди алой поверхности виднеется черный, как смоль, порез, через который сочится жидкость.