О проклятой Принцессе, Драконе-слэшере и Ленине с октябрятской звёздочки...

      Ночь им предстояло провести в Башне. Но будет ли она такой же, как и множество предыдущих, не знал никто...       Неуютный зал – каменный мешок, который не дано обогреть громадному камину. Укреплённые на стенах и расставленные повсюду канделябры с горящими свечами не прибавляли света – лишь всполохи огня скользили по громадному овальному столу и распластанному на нём, искусно связанному телу.       Распятым в этот раз оказался Срул – без каких-либо возражений. Оглаживая его дрожащими от предвкушения руками, похотливо ухмыляясь, сверху пристраивался Ферапонт. Скачущий вокруг Ананий подсказывал, как выйдет сподручнее.       Принцесса была рядом. Отрешенно взирала. Отблески огня путались в её волосах, отражались в глазах, недобро зажигая зрачки красным.       – Ты ж мой хороший, – облизываясь, рокочуще ворковал Ферапонт, теребя ворот рубахи Срула, принимаясь целовать и покусывать его шею. Кадык Срула возбуждённо дёргался. – Ух, как я тебя щас…       За стенами цитадели, завывая, пел и жаловался на одиночество ветер.       – И здесь, да? И тут тоже! – приговаривал Ферапонт, неторопливо расстегивая пуговку за пуговкой.       Капли дождя барабанили по жестяной крыше. Набрасывались на стёкла запертых окон и бессильно соскальзывали слёзными ручейками.       Срул моргал, устрашающе округляя глаза, но произнести что-либо ему мешал кляп во рту, а пошевелиться не позволяли надёжные путы.       Стихия буйствовала, расходясь, требуя к себе внимания. Неприкаянный одиночка ветер наигрывал мрачную мелодию в каминной трубе.       – Пусти меня-то куда-нибудь, – заждавшись приглашения, пискнул Ананий.       Буря, набирая силу, мощными волнами билась о скалы. Солёные брызги смешивались с пресными слезами грозы на оконных стёклах.       – Потом, – клацнув зубами, отогнал бывший хвост Ферапонт. – Самому мало!       «Жадина!» – пронеслась мысль в голове Анания, а своя она или это подсказка вездесущего Голоса, некогда разбираться.       – Кто-то на кляпе настаивал?! – вредничал Ферапонт, неохотно отрываясь от сладостного вылизывания сосков. – Рот мог быть твоим, Ананьюшка! Может, вытащим? Решай, быстро!       По частым морганиям Срула можно было легко догадаться, что и он с таким предложением согласен. И, недолго думая, Ананий кляп вынул.       – Понтяша, – застонал моментально Срул, – Хватит меня вылизывать!       Шумно выдохнув, расплываясь в довольной улыбке оценённого гада, Ферапонт одним рывком подтянул своё длинное тело вверх. Глаза его туманило поволокой возбуждения. Опираясь на руки, он нарочито медленно опускался, приближая лицо к лицу возлюбленного – дразнил. Срул выгибался ему навстречу, однако любовник не спешил: щекотал ласковым шепотом, тёрся щекой. Целовал губы – сначала нежно, слегка, затем жадно завладевая ртом, причмокивая. Срул вскидывался вверх, вгрызаясь в поцелуй. Ферапонт резко отодвигался и начинал пытку заново. Нежил дыханием. Касался тела под собой лишь кончиками пальцев. А Срул рычал, извивался и рвался в путах, веревки врезались в широкие запястья, оставляя багровые следы, по которым Ферапонт с наслаждением водил кончиком языка.       – Нет, ну, так мы не договаривались?! – возмущался Ананий, не находя для себя места. – Собственник!       Подёргав Ферапонта за ногу, убедившись в тщетности своих притязаний, он по-рыбьи беззвучно шлёпал губами и разочарованно разводил руки.       – Опять забыли?! – кивал на влюблённую парочку эгоистов. – Они про меня забыли?! – косился на Принцессу в поисках поддержки или сочувствия, хотя бы. – А у меня, между прочим, депрессия! Никто не помнит? Ещё на закате началась!       – Они обо всём забыли, – тяжко вздохнула Принцесса и возмущённо топнула ножкой. – Депрессия начинается у меня! Я толстая и одинокая!       – Ашизеть… – от неожиданности бывшие драконьи головы растерянно переглянулись. – И где ж ты толстая?! Покажи!       – Может, вам показать ещё, где я одинокая?! – рыкнула Принцесса, доводя мужиков до оторопи.       Но их замешательство было недолгим: увлёкшегося было проблемами Принцессы Срула, Ферапонт боднул головой и ощутимо больно куснул за ухо, возвращая к прерванному процессу.       – Госпожа, вы одиноки... – не замедлил вставить свои пять копеек Голос.       – Ах, ты дрянь! – девушка раздражённо дёрнула плечиком, скорчив недовольную гримасу. – Не смей отвечать, дрянь такая! Тем более вслух! И свали из моей головы быстренько! Я сказала: убежал отсюда по-тихому?! – Она отчаянно трясла головой, зажимая ладошками уши. Не обращая внимания на сочувственные взгляды слуг, безуспешно пыталась перебить Отвечающий Голос. – Ла-ла-ла! Быстро уполз, я сказала. В свою голубятню чеши, чтобы я тебя больше не слышала. Понял? Так. О чём это я? Зараза, он меня с мысли сбил…       – Госпожа, вы хотели поведать о том… – начал обиженный Голос.       – Ах, да! – не дала ему разболтаться Принцесса. – Мне бы… Вот… – подошла к окну, за которым рыдало небо. – Чтобы глаза голубые, бездонные, в пушистых ресницах…       – Принцесса, а если бездонные, но зелёные? – подскочил к ней с надеждой Ананий. Приподнявшись на цыпочки, он задрал голову и похлопал густыми ресничками, пытаясь продемонстрировать Принцессе очарование своего взгляда.       – Кудри чтоб по плечам золотые, – продолжала мечтать вслух Принцесса даже не оборачиваясь.       – Кхм, Миледи, а вы не могли бы взглянуть на меня, хоть однажды, как женщина на мужчину? – флиртуя, Ананий накручивал на палец свой шатенистый хвостик, пытаясь балансировать между хамством и пафосом. – Ну, или хотя бы не так, как бойскаут на карту местности?!       – Чтоб стан был стройным, как кипарис, – не обращая внимания на него, перечисляла Принцесса достоинства гипотетического кандидата, да так уверенно, что Ананий невольно втянул живот. – И, чтоб вид невинный, как у Ленина на октябрятской звёздочке… – От неожиданности бывший хвост прикрыл ладошками пах.       – В доспехах чтоб и с мечом, – кивнула головой девушка и Ананий попятился от неё к столу.       Заразившись настроением Принцессы, он мстительно прицелился, выискивая в настольном натюрморте чувствительное местечко, и кровожадно пощёлкал зубами.       – Короче! – встрепенулась Принцесса, освобождаясь от наваждения. – Принца хочу!       Срул и Ферапонт вздрогнули. Зубы Анания впились в зад Ферапонта. Оглушительный раскат грома поглотил его вопль. От порыва истосковавшегося по проказам ветра распахнулось окно, и свечи с тревожным свистом погасли.       Пушистик от страха раздулся втрое, угрожающе топорща светлый подшерсток, а Нетопырь, оберегая хозяйку, прижался всем телом к её затылку, обняв крыльями так, что они закрыли Принцессе не только уши, но и глаза.       Мгновенная немая сцена: освещённая всполохом молнии, застывшая в зловещей тишине компания.       Громкий стук в дубовую дверь.       – Кто это? – прошептал Ананий побелевшими губами и встал за спиной у Принцессы, занимая предписанное проклятьем место.       – Кто там? Наши, вроде, все дома, – Ферапонт обвёл взглядом зал, спешно становясь справа от девушки.       – Кого там ещё? И какого?! – дёрнувшись, возмутился Срул. – Да отвяжите же меня! Я Левый Страж Принцессы или не Страж?!       – Голос? – заинтересовалась Принцесса. – А почему ты молчишь? – С трудом отлепила от глаз Нетопыря, и мышь, отлетев на стол, суетливо задёргал фиксирующие Срула верёвки. – Голос! Скажи, кто там?       – Кто ж его знает?! – трусливо прошептал Голос. – Мы тут, а он там!       – А ты посмотри! – подсказал Голосу Срул, торопливо наводя порядок в растерзанной одежде.       – Боюсь, – просипел Голос.       Тяжелая дверь, отворившись со скрипом, впустила незваного ночного гостя.       – Что такое?! – дружно ахнули слуги, Стражи и Госпожа. – Кто это?       – Ленин! – прыснул Голос, – С октябрятской звёздочки! – и, уже не сдерживаясь, расхохотался.