О проклятой Принцессе, Драконе-слэшере и Ленине с октябрятской звёздочки...

      Тяжелая дверь, заскрипев, отворилась, впуская незваного ночного гостя.       Переминаясь с ноги на ногу, Гость смущённо и слегка испуганно разглядывал чудную компанию.       – Кто это?! – дружно ахнули Стражи и Госпожа.       Нетопырь, прорезая зигзагами воздушное пространство, контролировал обстановку, а Пушистик, стаскивая разнообразную утварь, деловито сооружал оборонительный вал между Принцессой и Гостем.       – Ленин со звёздочки, – Голос гаденько захихикал. – Тощенький кипарисик, невинный. Всё как заказывали, Принцесса!       – Я? Когда?! – Принцесса взвизгнула, только не от негодования. Это бронзовый подсвечник с вершины наскоро возведённой баррикады скатился ей на ногу.       – Смотрите, и глазки голубенькие. Бездо-о-онные! – Ферапонт, нахально протянув руку, поправил Гостю шлем сползший на нос.       – Руки?! Убрал быстро! – превозмогая испуг, Гость возмущённо заморгал глазищами в пол-лица и свободной рукой неловко отмахнулся от навязчивого ухаживания. Другой рукой он придерживал тяжеленную, явно не по размеру, кирасу.       – А мальчонка-то прехорошенький, – констатировал Срул и скептически вздёрнул брови. – Уж не возжелала ли наша Госпожа усыновить его?       Взгляд Гостя остановился на Принцессе, зрачки его заметно расширились, а губы на мгновение тронула непонятная улыбка.       – Мне восемнадцать уже! – гордо заявил Гость, предостерегая от неуместных фантазий и, подтянув ближе к себе огромный меч, растерянно поглядел на Принцессу. Оставленная им без внимания кираса тут же сползла с узеньких плеч прикрывая худые коленки в мурашках.       – Как ты попал сюда, дитятко борзое? – чуть ли не сюсюкая поинтересовался Ферапонт, не пытаясь, однако, снова распускать шаловливые ручонки.       – Это недоразумение твоя работа? – Принцесса неодобрительно, хоть и понимающе, воззрилась на съёжившегося Пушистика.       – Чья ж ещё?! – ответил за слугу Голос. – Только наш молчаливый рыжик исполняет тут истинные желания – чётко и прямо озвученные, заметьте! Вот и кушайте теперь, Принцесса, что пожелали!       – Лучше бы он сотворил пиццу, – мечтательно закатив глаза, вздохнул Ферапонт. – Давненько я пиццы не кушал, а мне, может, хочется.       – Так может или хочешь? – уточнил Голос. – Что ты желаешь истинно? Вот вопрос...       – Пиццу! – капризно сморщился Ферапонт. – Желаю! – он подхватил Пушистика и, беспардонно тиская его, затараторил. – Хочу пиццу! Мне надоели капустные котлеты и прочая здоровая пища! Как это у него работает? Я истинно желаю?!       – Самому-то не стыдно? – тихонько и укоризненно попытался вразумить любимого Срул. – Прекрати, Понтяша! Оставь его в покое! Невиноват он, что не всякое желание исполнить может. А с Принцессой… Ну, звёзды видать так совпали. Кривовато, конечно, но ничего не поделаешь теперь. Отпусти Пушистика! Пусть оборонительные сооружения строит, у него это точно ловчее выходит, чем исполнять желания.       – Оставить, говоришь? Даже если не я один желаю фаст-фуд? – хитренько прищурился Ферапонт. – Ананий! Ты же, то же? А давай ещё и биг-мак закажем? И картошечку! – он заразительно облизнулся, но Задний Страж на всё это никак не отреагировал, о чём-то глубоко задумавшись. – Ананьюшка? Ну, же?! – Ферапонт пребольно ущипнул Заднего Стража, тыча ему в нос рыжим макси-помпоном.       Ананий, вздрогнув, произнёс:       – А Голос ведь только правду говорит? Он иначе не может? – отрешённо и нежно он перебирал шёрстку Пушистика, тот успокаивающе урчал. – Истинное желание... Пушистик исполнил истинное желание Принцессы! Мы видим чудо?! Так вот каков её избранник…       – Да, это – правда, – подтвердил Голос. – Я не могу лгать. Перед вами суженый Принцессы.       Повисла интригующая тишина – каждый из присутствующих переваривал информацию, рассматривая избранного, который с бесхитростным обожанием сосредоточился на созерцании Принцессы. Глаза их, конечно, встретились в какой-то момент – голубые, невинные Гостя и удивлённые, васильковые Принцессы. Всё предрешено, значит? И по-другому не будет? Во веки веков?! Гость застенчиво улыбнулся. Принцесса взволнованно сглотнула и уж совсем нежданно-негаданно зарделась. Внезапно на шлеме Гостя лязгнуло забрало, опускаясь и разрывая, как эти взгляды, так и тишину.       – Я бы сказал, что он слишком суженный, – тут же съехидничал Ферапонт. – Госпожа, как же так? У ваших ног был весь мир, но вы отвергли его. Неужели, ради вот такого недоразумения, как вы сами изволили выразиться? – он театрально закатил глаза, изображая глубочайшее разочарование жестом «рука-лицо».       – Так, а что там про пиццу было? Заказывали? – Гость, деловито поправив шлем и кирасу, попытался сдуть с носа упрямый мокрый локон. Тот лишь чуток подпрыгнул, но место дислокации не изменил.       – Правда, что ли, пицца? – вдруг оживился Ананий и, благодарно погладив Пушистика, силой заставил Ферапонта опустить рыжий шар на пол.       – Нет, но я бы тоже не против, – доверительно сообщил Гость, безнадёжно всплеснув руками, – когда волнуюсь, всегда так есть хочется. Извините… – он смущённо покосился на Принцессу, потому что его доспехи снова громыхнули оставшись без поддержки.       – Это что же получается? – очнувшись, схватился за голову Срул. – Вот ради этого мы проживали тут день Сурка? А вы точно его хотели, Госпожа?       – Самые достойные мужи по эту и ту стороны мира бились за вашу благосклонность, – вторил Срулу Ананий. – Вы прогнали всех, до единого! И что?! Нас, оказывается, прокляли ради него?! – он ткнул пальцем в Гостя и умолк, ожидая ответа, как и все обитатели цитадели.        Принцесса молчала. Потупилась. Дрогнула ресницами. Снова залилась краской.       – Вы что себе позволяете?! – резко вскинулась она, закипая и, отвернувшись, выпалила стенам. – Я?! Это избранник?! Суженый?! С ума сошли? Это козни проклятья! А он, – Принцесса взмахнула рукой, пару раз глубоко вздохнула и обернулась. – Он мне совсем не нужен! Но что поделать, раз он тут... А как ты очутился здесь, милый совершеннолетний малыш? – спросила уже с царственным равнодушием, и лишь щёки, чуть более розовые, чем всегда, выдавали её волнение.       – Не нужен? – растерянно пролепетал Гость и привычным жестом подбросил тяжелые доспехи, на мгновение утонув в них носом. Поискал взгляд Принцессы. Улыбка таяла на его лице. – Как очутился? Допустим, лёгкий ветерок налетел… И я перед вами, – уклончиво ответил Гость едва слышным шепотом. А ветер обрушивался всей мощью на каменные стены, подтверждая свою силу, способную переместить не только миниатюрного Гостя в явно чужих доспехах, но и домик Элли с Тотошкой приволочь сюда из Канзаса, если понадобится. – Кстати, здрасьте! – Гость стянул с головы шлем, учтиво кланяясь.       – Да кто ты такой? – Принцесса с трудом сдерживала гнев и нетерпение.       – Сансевьерия, перед вами воплощение ваших чаяний... – терпеливо принялся вещать Голос.       – Сансевьерия?! – перебил Гость, но выкрикнув имя, словно поперхнулся, закашлялся и с силой бросил шлем об пол. Гулкое эхо многократно прогулялось по залу.       – Что это с ним? – удивилась Принцесса. Только что милый ребенок менялся в лице: глаза сузились, рот перекосился от злости. Он закусил дрожащую губу и тонкая струйка крови окрасила жемчужной белизны зубы.       – Понимаете ли, Госпожа... – встрепенулся Голос. – Ваше проклятье коснулось не только вас! Меня, его. Их оно тоже коснулось... Где-то там, в нечаянно проклятом месте...