О проклятой Принцессе, Драконе-слэшере и Ленине с октябрятской звёздочки...

      – Вы не понимаете, – пробормотал Гость, вовсе не вяло отвечая на крепкое рукопожатие. – Я не избранник, сегодня здесь не я должен быть!       – А можно с этого места поподробнее? – Стражи прекратили веселиться и смотрели серьезно.       – Долгая история...       – Ничего, до рассвета далеко. Начинай. – Дружно заверили Гостя Стражи и, подтянув кресла к огню, устроились поудобнее.       – Проклятье Сансевьерии – это проклятье и моего королевства, – начал свою историю Избранник после того, как все расположились. – Оно гласит, что рожденный в грозовую ночь мальчик – суженый проклятой Принцессы – должен быть сброшен со скалы в море в ночь своего совершеннолетия, чтобы пройти испытание: преодолеть неизвестные препятствия и неведомое расстояние до цитадели. У нас нечасто бывают грозы... Но всё же... Мы с братом близнецы и родились в грозу. Брат на полчаса старше. Он должен был сегодня оказаться здесь. Он, не я... Он бы Принцессе понравился, только он не хотел. Брат влюбился, – Ферапонт понимающе закивал, поёжился и перебрался на колени Срула. Тот привычно сгрёб в объятья любимое тело, крепко прижимая к себе. Рассказчик замолчал – от неожиданности и, сглотнув, заставил себя отвести глаза от ластящейся парочки.       – Какой он суженый? Кому?! – продолжил Гость, обращаясь к Ананию. – Чужой Принцессе из глупой старой страшной сказки? Это несправедливо! Быть сброшенным в море... Только потому что родился в грозу?! Понимаете? В моём мире уже давно никто не верит, что истинный Избранник будет найден. Но проклятье Сансевьерии требует жертв. И юноши гибнут. Мне не хотелось гибели брата… И вот я, придумав запереть его в подвале, стянув доспехи… Ведь разница лишь полчаса?! Но я не Избранник... Принцесса меня никогда не полюбит...       – Это ещё бабушка надвое сказала! – оптимистично возразил Срул.       – Утро вечера мудренее! Не торопись с выводами! – загалдели наперебой Ананий и Ферапонт. – Ты к нам добрался – факт! До тебя это никому не удавалось. И Сансевьерию мы такой никогда раньше не видели. Она, что плачет?       – Плачет, – шёпотом подтвердил Голос.       Принцесса сидела на полу устало закрыв лицо ладонями, её плечи вздрагивали.       – Мне бы не в Избранники! Мне бы с братом в ночное… – с тоской простонал Гость.       – В какое? – не понял Задний Страж.       – В ночное, Ананий! – снисходительно стал объяснять Гость. – Я хочу в ночное: чтоб простор, степь! А рядом кони!       – Кони? – удивился Ферапонт.       – Ага! Матки, жеребцы, стригунки...       – Ну, не идиот ли?! – фыркнул Срул. – У него тут женщина плачет, а он растосковался по рыбалке!       – Можно и на рыбалку, – согласился Гость. – Чтоб звёзды в реке отражались! Развести костерок и ворошить в нем картошку. Чтоб корочка в угольках! Из ладошки в ладошку её, разломишь потом и рассыплется она дымящимся золотом. Солью её, обжигающую... И нет в мире вкуснее лакомства!       – М-да! – заурчал животом Ферапонт. – Поужинать бы не мешало!       – Пушистик, у тебя найдётся картошка? – улыбнувшись, Гость подмигнул радостно подпрыгнувшему рыжему клубочку.       Из глубины зала, тяжело хлопая крыльями, Нетопырь уже волок по полу корзину с клубнями. Пушистик шустро подкатился и принялся подталкивать его ношу.       – Предатели! – всхлипнула Принцесса. Она с завистью смотрела, как её Избранник учит Стражей печь картошку и они тихо переговариваются о чём-то, смеясь над чем-то.       Даже гроза присмирела, не нарушала покой и умиротворение. Лишь дождь ещё тихо шелестел последними каплями.       – Да как он смеет! Как?! – жаловалась темноте Принцесса. – Быть предначертанным мне и меня же ругать?! И быть таким обаятельным в своей дурацкой кирасе? И так, – она принюхалась и сглотнула. – Пахнуть! – По залу тянуло умопомрачительными ароматами костра и печёной картошки.       – Мне показалось или в окнах неприступной крепости мелькнула белая ткань? – с намёком скосив глаза в сторону Принцессы, ухмыльнулся Срул.       – Угу, – согласно промычал Ферапонт. Рот у него был забит горячим картофелем и, шумно втягивая воздух, он пытался остудить его.       – Готовят белый флаг – ща выбросят! – хитро щурясь, Ананий поглядывал то на Принцессу, то на Гостя. – Оба!       Задний Страж выкатывал из камина клубни, разламывал и скармливал по кусочкам Нетопырю, не забывая про Пушистика, уже изрядно извозившегося в лакомстве.       Гость подошел к Принцессе, протягивая нехитрый ужин. Девушка посмотрела на него снизу вверх чуть покрасневшими глазами. Спесь слетела и извиняющаяся благодарная улыбка тронула её губы.